Биполярное расстройство как с этим жить

Боль и кайф: как я живу с биполярным расстройством

Поделиться:

Аудиоверсия:

Почти месяц я живу, как под наркотиками. Одно но — я не принимаю наркотики. За это время я завела новых друзей, в третий день отпуска получила легкое сотрясение, а в последний — сделала татуировку. Если не знать, что у меня биполярное аффективное расстройство (БАР), можно подумать, что я просто веселый и немного странный человек. Зачем же я лечусь?

Я достаю старые рецепты из коробочки и раскладываю их, как пасьянс: «Прозак», «Эглонил», «Зилаксера», «Симбалта», «Триттико», «Фенотропил», «Ламиктал», «Финлепсин», «Тебантин», «Церепро», «Амитриптилин», «Трифтазин», «Анафранил», «Трилептал», «Галоперидол». Похоже на фильм «Страх и ненависть в Лас-Вегасе», но это не наркотики. Это антидепрессанты, нейролептики, нормотимики и ноотропы, которые я принимала в течение последних двух лет. Сейчас я принимаю нормотимик, который должен постепенно выровнять мои колебания из одной фазы в другую.

Год назад мне диагностировали биполярное аффективное расстройство, однако, по моим воспоминаниям, я живу с ним всю жизнь. Почти два года назад — депрессию. Об этом я пишу в своем блоге, который прервался на год.

БАР — это нелегко. Но мне очень повезло. Не потому, что я чувствую больше, чем другие. Я не считаю себя «особенной», не романтизирую свою болезнь (Александр Пушкин, Винсент Ван Гог, Стивен Фрай, Курт Кобейн — мои товарищи по заболеванию).

Мне повезло, что у меня более «легкая» разновидность — БАР 2 типа. С БАР 1 типа во время маниакальных эпизодов рано или поздно попадают в психушку. У меня более легкие, гипоманиакальные фазы. Во время гипоманий я очень много разговариваю, пишу десятки сообщений своему врачу, знакомлюсь с людьми на улице, в такси и в очереди в аптеке, а также испытываю кайф, как будто я приняла наркотики, хотя я их и не принимаю.

Из центра головы по рукам бегут мурашки, я испытываю блаженство, прикрываю глаза и улетаю куда-то в другой мир. Даже если день назад я ударилась головой и подвернула ногу, меня укачивает и больно ходить.

«Вы такие офигенные, я вас люблю!», — говорю я своим новым знакомым. Я собираюсь сделать еще четыре татуировки. Срочно покупаю пять томов Бродского, а после закрытия книжного ношусь в поисках Пушкина. Пушкин нужен мне сию минуту, однако через пару часов я забываю о нем.

Раз все так офигенно, зачем лечиться?

Год назад во время гипомании я заняла у мамы довольно приличную для меня сумму денег и купила параплан. Потом у меня началась депрессия, и я на нем так и не полетала.

Мои гипомании длятся от трех недель до полутора месяцев, депрессии — много месяцев. Они не такие тяжелые, как у людей с клинической депрессией, но пережить их непросто. А главное, кажется, что фаза будет длиться вечно.

Стоит заметить, что работать тяжело как в депрессии, так и в гипомании, но на препаратах гораздо легче. Работа меня стабилизирует.

Самое изматывающее во время депрессии — это отсутствие сил и апатия. Во время прошлого отпуска я сдала билеты на самолет и неделю просто не выходила из дома. Я спала по 20 часов, либо целый день смотрела в стену или в потолок. Выход в магазин в середине недели по сложности напоминал экспедицию в открытый космос.

Во время депрессии сил нет вообще ни на что, особенно на общение с людьми. А значит, я теряю социальные связи. С утра до ночи меня преследуют тревога и стыд, и если на это нет причин, я их найду. Каждый день я думаю о том, когда меня уволят.

Но больше всего мою жизнь усложняет то, что во время смены фаз я теряю идентичность. В каждой фазе я начинаю мерить себя мерками этой фазы, а потом мне приходится отстраивать восприятие себя и мира заново.

Во время гипомании мне кажется, что это и есть настоящая я — я могу пробежать 7 километров в дождь, купить коньяк без паспорта по рецепту на антидепрессант и найду язык с любым человеком. Но стоит мне только привыкнуть к веселой общительной девушке, как в нее будто вселяются похитители тел. Все мои планы, увлечения, интересы и знакомые проваливаются в черную дыру.

Я теряю навыки, и мне приходится учиться всему заново. Несколько лет назад я с нуля училась писать, по одному предложению, по одному абзацу. Недавно я заново училась дружить. А сейчас мне, киноману, предстоит по-новой научиться смотреть не только кино, но и сериалы.

Гипомания — это тоже нелегко. Множество очень мощных желаний одновременно раздирают меня в разные стороны. В итоге я впадаю в ступор, не могу сконцентрироваться на чем-то одном и довести это до конца. Сейчас я пишу этот текст благодаря пузырьку «Галоперидола», который всегда со мной. Доктор ласково называет его галчонком.

Рамок общения во время гипомании нет никаких, порой я бываю агрессивной. Когда мне весело, я кричу «Жопа!» на всю редакцию, а также предлагаю «Галоперидол» заместителю главного редактора. Слава богу, я видео-продюсер, а не юрист.

Еще один признак гипомании — это сексуальное влечение, которое некуда деть. В этом мне более-менее удается себя контролировать. Мой лайфхак — фотографироваться обнаженной. Хорошо, что я не придумала что-то более изобретательное.

Однако самое веселое — это смешанные эпизоды и быстрые циклы. Вчера мое состояние менялось, как минимум, шесть раз. Я не всегда могу осознать, что же именно я чувствую, потому что испытываю несколько очень мощных чувств одновременно. Я «под кайфом» или мне больно? И то, и другое. В таких состояниях особенно тяжело работать, потому что я очень легко «улетаю» в какой-то другой мир и потом не могу собрать себя. Я реву и чувствую, что проваливаюсь в какую-то сладкую черную бездну.

Почему люди с БАР не хотят лечиться?

Среди биполярщиков есть такой мем: I hate being bipolar it’s awesome — «Я ненавижу быть биполярным, это потрясающе». В гипомании я плачу от красоты, хочу обнять самолет после посадки и залезть в киноэкран. Я еле сдерживаю себя, чтобы не говорить людям в метро: «Вы прекрасны».

Все чувства у человека с БАР преувеличенные, гораздо более мощные. Он все время несется на американских горках — то вверх, то вниз. Вне гипомании биполярщику просто скучно. Но в аффекте нельзя летать на параплане, а из-за колебания настроения я не могу доделать многое из того, что хочу, не могу даже с уверенностью сказать, что я буду делать завтра.

К сожалению, многие биполярщики имеют негативный опыт лечения, в итоге бросают или лечат себя сами. Многие уверены, что БАР неизлечим. По словам моего доктора, БАР лечится с любой стадит. Он дает мне прогноз от трех лет.

В моменты сложных состояний наша переписка с врачом напоминает военные сводки: три капли, одну каплю, еще каплю, пять капель, 150 грамм, еще 150 грамм, 600 грамм. Он терпеливо переносит атаки сообщений, когда я не могу сдержать порывы к общению. Он, наверняка, видел и не такое: «Пять капель галоперидола, или вы сдерживаетесь и работаете».

Сдерживаться очень тяжело, когда ты круглосуточно несешься в сладкую бездну, как герой фильмов Дэвида Линча и песен Ланы дель Рей. Мне не нужны наркотики, чтобы выйти за пределы привычного мира. Но мне так тяжело вернуться обратно, что люди, которые принимают наркотики, кажутся мне идиотами.

Доктор говорит, что лечение у психиатра похоже на путешествие со сталкером. Я не знаю, куда иду, и порой мне очень страшно. Лечение для меня — это как подготовка к высадке на незнакомую планету. Я хорошо знаю себя в гипомании и в депрессии, но совершенно не помню себя в психически нормальном состоянии — в интермиссии. Поэтому я не могу отделить свою личность от болезни. А вдруг у меня ее просто нет?

А вдруг в интермиссии скучно? А вдруг я потеряю себя? А вдруг мне просто нравится быть чокнутой, чтобы не быть такой, как все? Но невозможно прожить всю жизнь в фильме Линча — как минимум, это очень утомительно.

Если открыть зонтик в ветреный день, спицы могут не выдержать, и зонтик вывернет наизнанку. Я борюсь с зонтиком, который ведет себя, как параплан в неумелых руках ученика. Я ору и плачу. Но стоит мне сложить зонтик, как я замечаю, что ветер не такой уж и сильный.

Нормотимики должны постепенно выровнять порывы ветра. Но впереди у меня еще несколько лет такой борьбы. Я шучу, что чувствую себя немного буржуа, потому что езжу в «психушку» с работы на такси. Я шучу, что когда выйду в интермиссию, набью себе молекулы «Анафранила» и «Трилептала». Ну или наконец расчехлю параплан.

snob.ru

Каминг-аут: как жить с биполярным расстройством

«Здравствуйте. Меня зовут Анна, и я оборотень». Наш друг и журналист Анна Родина рассказывает о биполярном расстройстве, больше известном как маниакально-депрессивный психоз, – о собственной болезни, которую обычно стараются скрыть.

В англоязычном интернете «наши» люди называют себя «биполярными медведями». А у нас все суровые, особенно к «не таким», так что мы – волки. Называть себя оборотнем легче, чем человеком, навсегда больным психическим расстройством.

Биполярное аффективное расстройство – это расстройство настроения. Раньше его называли маниакально-депрессивным психозом – прошлое название куда четче описывало суть болезни, но «психоз» пришлось из названия убрать: он бывает далеко не всегда, не у всех и только если запустить лечение. Проявляется болезнь по-разному: смена маниакальных и депрессивных фаз может растягиваться, но могут быть и смешанные состояния, когда депрессия и мания сменяют себя в течение одного дня. Это называется «фазы», или «эпизоды» – длиться они могут от недели до полугода.

Сколько людей болеют биполярным расстройством, никто толком сказать не может: от 0,8% до 7% по разным данным. Вероятность заболеть в течение жизни – 4%. Известно одно: распространенность расстройства не зависит ни от пола, ни от социальной, культурной или этнической принадлежности. Биполярное расстройство было у Элвиса Пресли и Жана-Клода Ван Дамма. Сейчас с ним живут Бен Стиллер, Джим Керри и Кэтрин Зета-Джонс. А Стивен Фрай снял «хрестоматийный» фильм о болезни, которой страдает и сам, – «Безумная депрессия».

Проявляется заболевание у всех по-разному, поэтому биполярное расстройство сложно диагностировать, лечить и объяснять.

МАНИЯ: ЖИЗНЬ, ПОЛНАЯ ВОЗМОЖНОСТЕЙ И КРАСОТЫ

Манию называют кокаиновым настроением. Человек в маниакальной стадии не спит и не ест. Столько гениальных идей и ни минуты времени на их реализацию: нужно успеть прочитать все книги, посмотреть все кино, познакомиться со всеми. Время приключений, ничего не страшно! Ехать по встречке на полной скорости – весело. Миллионные кредиты – ерунда, деньги – это бумага. Увольняться с работы – легко, любая моя идея стоит миллионы. Бросать учебу – запросто, жизнь всему научит. И случайный секс – все должны почувствовать любовь, которой пропитан космос. Однажды на работе у меня был оргазм, настоящий, физический, – просто потому, что я все видела в таком ярком цвете, вокруг меня были такие красивые люди, а в офисе играла невероятно прекрасная музыка.

Сторонним людям весело. Родные пьют валерьянку: близкий человек рискует своей жизнью и безопасностью, влезает в долги, утопает в случайных странных знакомствах, пропадает на несколько дней – никто не знает, что с ним происходит. Наутро после безумств (даже если это просто миллион комментариев по форумам и блогам) человек винит себя за то, что не успел схватить себя за хвост. Постепенно к веселью и чувству вины примешивается агрессия: эти скучные обыватели не хотят приключений и не ценят гения. Логика здесь своя: необходимо наглотаться как можно больше этого счастья, потому что завтра будет конец света. Как с наркотиками: доза должна увеличиваться, начинаются яростные поиски дополнительных удовольствий. Если их нет или мешают – это злит. А куда занесет в эйфории – да шут его знает, неважно. Вся жизнь – игра!

Совет: Близким – напоминайте, что харизма и обаяние преувеличены, может даже снимите на камеру и покажите, как это выглядит со стороны. Идеи могут быть действительно хорошими, но не нужно их тут же реализовывать, лучше их записывать, чтобы потом, если они все еще будут нравиться, заняться ими. Знакомым – не поддавайтесь на харизму, обаяние и предложения приключений. Вы завтра вернетесь к своей обычной жизни, а человека несет, ему потом расхлебывать то, что вы начали вместе.

ДЕПРЕССИЯ: КУСАЙ СЕБЯ, ЧТОБЫ ЧУЖИЕ БОЯЛИСЬ

Начинается так: однажды утром все закончилось. Еда теряет вкус, любой сон – кошмар, нет больше ни света, ни надежды, ни самоуважения, ни сил. Сил нет буквально . Ни на что. Ну разве что только в туалет сходить или кино включить. И даже это вызывает слезы и отвращение, потому что любое движение расшевеливает камень внутри грудины. Опять очень-очень больно – становится противно от себя и своего состояния. «Это состояние» – чувство, что «я этого не достоин»: этого вот солнца, этого птичьего хора…

В лучшем случае ты способен ходить, даже улыбаться и что-то кому-то говорить. Но общения избегаешь: придется много разговаривать, а у тебя болит челюсть. Потому что ты встаешь с постели, сжав зубы. Сжав зубы умываешься. Сжав зубы выходишь из дома и едешь по делам, которые не успел или не смог отменить. И когда говорят «возьми себя в руки», хочется бить и плакать. Но молчишь: зубы сжаты так, что челюсть свело и болят лицевые мышцы. И огрызаешься на близких, чтобы они обиделись и ушли. Потому что это позор: ждать, когда сдохнешь, накрывшись с головой одеялом. Как приходится в депрессии экстравертам, я и представить себе не могу.

И о неприятном – про «ты просто привлекаешь внимание» суицидными мыслями и « селфхармом ». Среди биполярников самый высокий процент «удачных» суицидов. Потому что все тщательно продумано и потому что от «обычной» депрессии биполярная отличается раздражительностью и перепадами настроения – это дает моменты «просветления», когда у человека появляются силы только на одно действие. Вот тогда он или заканчивает все, или идет к своему врачу. Ну или наносит себе повреждения – потому что физическая боль хотя бы понятная.

Совет: Близким – не обижайтесь, скажите прямо: «Ты меня обидел, но я все равно буду рядом, потому что люблю тебя и знаю, что это скоро пройдет». Напоминайте о том, что эпизод закончится и снова будет тепло и светло. Не жалейте, говорите о планах на будущее. Разговаривайте о чем угодно, не ожидая реакции, просто чтобы обозначить свое присутствие и заботу. Знакомым – если вам человек перестал отвечать, не думайте, что вас игнорируют. Шлите стикеры-объятья, ссылки на смешные картинки или кино, которое посмотрели. Общайтесь как обычно, но не ждите ответа. Придет время, вам ваши любовь и забота вернутся сторицей. Мы заботу ценим и не забываем.

НОРМА: СЧАСТЛИВАЯ СКУКА БУДНЕЙ

В период ремиссии по нам и не скажешь, что что-то не так. Хорошо, если остались близкие, – есть шанс восстановить самоуважение и начать или возобновить лечение. Лечение – это многолетняя психотерапия и поддерживающая медикаментозная терапия. Психотерапевт учит распознавать первые признаки наступления эпизода и заранее к нему подготовиться, чтобы он прошел незаметно или легко. Таблетки помогают избежать рецидивов, но рабочую медикаментозную схему иногда приходится подбирать годами. Кому-то помогает монотерапия, кому-то – сочетание нескольких стабилизаторов настроения: антидепрессант, к примеру, и стабилизатор настроения . Биполярное расстройство многолико.

Если следовать лечению, может наступить долгая ремиссия – когда ты «нормальный»: другие не видят ничего необычного, а ты осознаешь свою болезнь, отслеживаешь изменение состояний и, если ситуация выходит из-под контроля, тут же обращаешься к лечащему врачу, чтобы вместе откорректировать схему. «Нам» любят напоминать: биполярное расстройство как сахарный диабет: нужно всю жизнь внимательно следить за собой, своей жизнью и лечением. Дневник настроения помогает видеть малейшие его колебания, ежедневный прием назначенных лекарств обеспечивает стабильное состояние, дисциплина формирует полезные навыки: регулярное питание и сон, социально приемлемое поведение. Ремиссия может продлиться несколько лет. Возможно, даже много лет. Главное помнить, что эпизоды проходят, а без лечения все может ухудшиться – снова будет рецидив депрессии или мании, которые выбьют из социума и нормальной жизни. К этой мысли можно привыкнуть – и даже принять ее. Мало ли у кого какая хроническая болячка, о которой никто не знает. У меня вот психическое заболевание. А у вас?

СТИГМА

Из-за стигмы я, как и остальные, постоянно боюсь быть «разоблаченной», боюсь, что из-за того, что люди узнают о моей болезни, отношение ко мне может сильно измениться в худшую сторону. Приходится прятать таблетницы, потому что «ты лучше водки дябни, чем таблетками травиться». «Займись йогой и съешь шоколадку» – это же помогает от желания умереть. «Измени свое отношение» к тому, что живешь на пороховой бочке. «Больше старайся, чтобы вылечиться» – от неизлечимой болезни. «Займись полезным делом», «сходи в хоспис», «сходи в церковь, покайся и поставь свечку» – это как-то изменит то, что я боюсь однажды утонуть в темных водах моей болезни? Да, «это все в твоей голове» – это нарушение биохимии мозга.

Если узнают про болезнь, нас не берут на работу, сторонятся. Исчезают друзья. От нас ждут страшных вещей – думая, что у нас вот-вот потечет слюна или начнется психоз и мы начнем убивать всех пачками.

Стигма – это устойчивый стереотип, который говорит: ты позорная, опасная, отталкивающая. Стереотип, основанный на невежестве и навязчивом желании унифицировать всех: вот здоровые, они хорошие. А все эти некрасивые инвалиды и непонятные сумасшедшие пусть сидят дома и не портят город красивых людей своей нестандартностью.

Я хочу бороться со стигмой. Я создала небольшую группу, в которой «наши» могут найти поддержку, где близкие могут понять нас и то, как с нами быть. Но я не могу сделать группу открытой: они о больном, а придут тролли и начнут смеяться. Ну так хоть текст напишу.

Перепечатка материалов CityDog.by возможна только с письменного разрешения редакции. Подробности здесь.

Иллюстрации : Antoni Tudisco.

citydog.by

Биполярное расстройство как с этим жить

30 ноября 2013 г., 08:39

Маниакально-депрессивный психоз (биполярное аффективное расстройство) и сопутствующая дереализация. Как с этим жить? Интересуют ответы только от тех, кто с этим сталкивался (у себя или у знакомых).

30 ноября 2013 г., 10:56

А вам для кого это нужно? Если для себя, так вы и так живете без советов. А если не для себя. у меня подруга тоже с этим диагнозом. Ну что, постоянные нервные срывы, приход в норму и по новой. Ни у кого нет выхода. Остается только идти дальше

30 ноября 2013 г., 11:01

Для себя. У меня в подростковом возрасте была долгая депрессия. Потом прошла, и несколько лет назад наступил период «замечательный», практически эйфории, ничем не подтвеждающийся в реальности.
Сейчас дереализация больше всего волнует. Жила же я как-то с депрессией долгие годы, а дереализация, деперсонализация полностью уничтожает возможность нормально жить и работать.

30 ноября 2013 г., 12:10

пойти к хорошему психотерапевту и лечиться

30 ноября 2013 г., 12:37

Только врач и терапия. У меня несколько родственников больных. Но некоторые работают, живут более-менее.

30 ноября 2013 г., 14:10

30 ноября 2013 г., 14:18

Я лечусь, капитально в больнице. Хотелось бы понять, вернётся ли ко мне работоспособность.

У меня есть такая знакомая. Созваниваемся и переписываемся, познакомились в госпитале, в неврологии, лечили позвоночники. Маниакальную стадию своей болезни она использует на все двести! Работает на конвейере на кондитерской фабрике. Я ею восхищалась, не зная диагноза: столько энергии в человеке. Она рассказала, какая за эту энергию плата депрессиями. Уважаю. Да, она замужняя, двое детей — родила до болезни.

30 ноября 2013 г., 15:25

Меня не волнуют эти стадии «мания-депрессия». Я с ними всегда жила спокойненько (ну относительно, но работать могла хотя бы). Но сейчас началась деперсонализация, это когда ты чувствуешь себя так, как будто ты не в теле находишься, не ощущаешь тяжести тела, не чувствуешь пола под ногами (типа «головокружения»), перед глазами какая-то плёнка. Но на самом деле это никакое не головокружение. Его нет. А хожу я прямо, хоть и ощущаю, что меня шатает. Очень мучительно и невозможно ходить ни в спортзал, ни на работу. Вообще бывает тяжело встать с постели.

m.woman.ru

“У МОЕГО МОЕГО МУЖА БИПОЛЯРНОЕ РАССТРОЙСТВО”

На условиях анонимности героиня CILANTRO рассказала, каково это – жить и растить детей с человеком, которому поставили диагноз “биполярное аффективное расстройство”.

В последнее время БАР стало немного модным. Этот диагноз – у Кэрри М э тисон из “Родины”, о сложностях жизни с болезнью рассказывает блистательная Кэтрин Зета-Джонс, а известный программист Кеннет Рейц написал такое эссе об опыте галлюцинаций, что даже немного завидно и тоже хочется попробовать. Но как выглядит недуг глазами близких заболевшего? И как помочь любимому человеку, который сегодня хочет умереть, а завтра – вырвать сердце соседке за то, что она хлопнула дверью? Об этом история Анны*.

Shameless_Ian

shameless monica

empire-andre

homeland-season-6

Это была настоящая любовь с первого взгляда. Общей компанией мы пошли в поход. Дима был с девушкой, но вернулся уже со мной. Это против моих правил – разбивать пары. Но тут я ничего не делала специально. Случилась химия, влюбленность, прекрасно-безумное чувство с первой секунды. Тогда Дима показался мне очень добрым. И чем лучше я узнавала его, тем больше укреплялась в понимании – это фундаментальная черта его характера.

А дальше все произошло молниеносно. В июле мы сходили в поход, спустя неделю он позвал меня на дачу, а там – мама. И вроде как уже состоялось знакомство с родителями. В сентябре Дима предложил жить вместе.

Странности были с самого начала. Объясни мне кто тогда, что есть такое заболевание – биполярное расстройство – с определенными симптомами, я бы сказала: это оно. Но я просто видела, что у человека есть какие-то проблемы, тревоги. Вроде бы все хорошо, и вдруг его начинают мучить сомнения – абсолютно необъяснимые. Дима открытый и общительный, но наступали периоды, когда он резко замыкался в себе. Или становился агрессивным, ожесточенным. Один раз у меня возникло ощущение, будто он на ровном месте “словил белку”: был в состоянии панического страха, говорил очень странные вещи.

Но все это проходило быстро – иногда смена настроения длилась каких-то полчаса – и без тяжелых последствий, и я не могла заметить, что налицо признаки болезни.

А через полтора года вместе он сказал, что не знает, любит меня или нет. А как жить с человеком, который не может с этим определиться? У нас состоялся странный разговор. Дима говорил: он не понимает, чего хочет в жизни, нужны ли ему вообще наши отношения. В его словах была абсолютная отрешенность.

Мы взяли паузу – дней 10, а после все же решили окончательно разойтись. Я осталась на съемной квартире, он вернулся к родителям, но мы общались. Он приезжал, мы ходили к друзьям в гости. Случался секс, но я себя убеждала, будто бы это ничего не значит. И в какой-то момент отношений без обязательств он сказал, что любит и жить без меня не может, хочет детей. А мне так нужно было это услышать.

Мы все проговорили, решили заводить семью, детей. Потом была прекрасная романтическая ночь полная любви. Наутро он должен был поехать на работу. Но вместо этого вернулся домой к родителям и наглотался таблеток.

Я до сих пор не знаю, был ли это суицид. Уверена, если врач захочет себя убить, он правильно подберет дозу. Скорее всего, крик о помощи. После случившегося его в первый раз положили в больницу, но диагноз “биполярное расстройство” не поставили. Депрессия, вегетососудистая дистония – и все.

К моменту, когда он стал поправляться, я была уже не только любящей и поддерживающей девушкой, но еще и беременной.

Биполярное расстройство ему диагностировали, когда он лежал в больнице в третий раз. И вот тогда Дима хорошо пролечился, принимал лекарства, и появился шанс, что он продержится в стабильном состоянии долго.

А потом умерла моя сестра: резко, неожиданно. Банальная простуда оказалась стремительно развивающимися инфекционным заболеванием. Для всей семьи это стало потрясением. Дима поддерживал меня и родителей, изо всех пытался не показывать, как ему больно и плохо от потери. И вот спустя пару месяцев его накрыло. Болезнь вернулась. Последние два года он глушит свое состояние таблетками, но вернуться в стабильное состояние не удается, он – и мы вместе с ним – живет на “качелях”.

Сейчас Дима не работает. Летом пытался устроиться на новое место – в медицинский центр в Подмосковье. Успешно прошел собеседование, после чего пошел в какую-то шашлычную, выпил лишнего, влез в передрягу, его серьезно избили. Он вернулся спать в больницу, где под утро его и обнаружила медсестра. Надо ли говорить, что испытательный срок он не прошел? И вот вопрос: почему человек, у которого завтра первый рабочий день, позволяет себе такое? При том что водку он почти не пьет – пару раз в год по праздник ам . Я думаю, это внутренняя неуверенность, нежелание выходить на работу. Не знаю, насколько тут дело в болезни, а насколько в том, что он давно не хочет трудиться по специальности.

В последнее время Дима чаще в депрессии. Но, пребывая в целом в подавленном состоянии, иногда он становится возбужденным, агрессивным. И это совершенно не прогнозируемо.

Дима очень позитивный, во всем старается видеть хорошее, участлив к людям. Но в момент приступа он становится бешеным, орет. Причем поводом может послужить кто и что угодно: я, ребенок, политическая ситуация, соседка, которая хлопнула дверью. Начинает вспоминать, что сказал ему продавец в магазине, и еще больше злится. А когда я пытаюсь его успокоить, переходит на меня. Говорит, что я шлюха, проститутка, родители мои алкоголики, а наши дети не от него. И это я еще аккуратно пересказываю, а он выдает гораздо более экспрессивно и в подробностях.

Еще быва ю т моменты, когда он не агрессивен, но очень возбужден. И тогда говорит много и бессвязно. Он перепрыгивает с одного на другое, совершенно нелогичен, искажает смысл. Со стороны – какой-то балабол чушь несет. На самом деле – это один из симптомов болезни.

А теперь мне еще и страшно. Он никогда не поднимал на меня руку, но недавно, в приступе жесткой агрессии, дал пощечину. В другой раз начал в ярости хлестать одеялом. Было не больно, но дико абсолютно. И тогда я подумала: он совершенно себя не контролирует. У него бешеный взгляд, его трясет, весь красный, неуправляемый, не реагирует на слова. И я испугалась – не за себя, а того, что он может причинить вред детям. Он сидит с младшим, полуторагодовалым малышом.

o’connor-400

zeta-jones-400

Мы хотели еще детей. С первым совершенно не понимали, как это будет. Завести второго было осознанным шагом для обоих. Вне зависимости от состояния Димы .

Сейчас, когда у него ухудшение, возникает нормальный вопрос: не жалею ли я, что мы завели второго ребенка? На мне все финансовые и бытовые моменты. Мне тяжело, но я не жалею. То, что я получила, стоит любых трудностей. Я счастлива, что у меня двое детей. Они подрастут, будет полегче.

У заболевания есть наследственный фактор. Я много об этом думала – не хочется обрекать ни детей, ни будущих внуков на болезни. Но, во-первых, я не уверена, что это передастся. Или что именно это передастся. Во-вторых, очень надеюсь, что через 20-30 лет БАР будет лучше изучено, появятся более продвинутые лекарства или даже лечение на ген н ом уровне. Для меня это не какое-то страшное-ужасное заболевание, которое калечит и становится препятствием для нормальной жизни.

Старший сын уже довольно большой, и при нем случалось несколько приступов ярости. Один раз он разрыдался и сказал, что боится папу. Вообще у них очень хорошие отношения. Они трогательно спят в обнимку, делают мне вместе подарочки. И конечно, когда Дима начинает орать, ребенок ничего не понимает, закрывается, пугается. Я говорю , что у папы очень болит голова, но не знаю, насколько сын принимает это объяснение.

То, во что превратилось наше существование в последнее время, – это печально и грустно. Не хочу жить в ожидании очередного приступа, который непонятно чем закончится.

И с каждым разом все сложнее разделять человека и болезнь. Эмоционально тяжело, когда рядом человек в таком подавленном состоянии. Пытаюсь его расшевелить, объяснить, что все нормально, мир не такой уж плохой, страхи беспочвенны. Но в ответ слышу только ужасные вещи. Для меня Дима – любимый мужчина. Убеждаю себя: он так не думает, это все его состояние. И тем не менее, когда он меня обвиняет в чем-то, обижаюсь. Каждый раз после таких историй рыдаю, пью вино.

Правда, и сейчас бывают периоды, когда все хорошо – без взбудораженности или грусти. Мы можем куда-то съездить, сходить в кино, провести время с детьми. Просто, к сожалению, таких дней стало гораздо меньше, чем тех, когда он погружен в депрессию или агрессивен.

Я надеюсь, что он вылечится и у него будет нормальная жизнь. Может быть, не такая, как у всех остальных. Но к этому близкая.

Недавно он сказал, что понимает, в какой кошмар превратил нашу жизнь и что так продолжаться больше не может. Что хочет пройти курс лечения, встать на ноги, вернуться на работу и быть нам опорой, поддержкой, а не балластом. Он надеется, что все разрешится и у него найдутся на это силы. И он будет приносить нам радость, а не наоборот.

cilantro.ru