Бодров ва Проблема преодоления стресса

Психологический стресс: развитие и преодоление

29. Бодров В.А. Информационный стресс. М.: ПЕР СЭ, 2000.

30. Бодров В.А. Психологический стресс: к проблеме его преодоления // Проблемы психологии и эргономики. Тверь, 2001. № 4. С. 28–33.

31. Бодров В.А. Психология профессиональной пригодности. М.: ПЕР СЭ, 2001.

32. Бодров В.А. О психологических механизмах регуляции процесса преодоления стресса // Психология субъекта профессиональной деятельности: Сб. научн. трудов / Под ред. В.А. Барабанщикова и А.В. Карпова. М.; Ярославль: Аверс-Пресс, 2002. Вып. 2. С. 98—117.

33. Бодров В.А., Лукьянова Н.Ф. Личностные особенности пилотов и профессиональная эффективность // Психологический журнал. 1981. № 2. С. 51–65.

34. Бодров В.А., Федорук А.Г. Исследование функциональной асимметрии парных органов у лиц летного состава // Военно-медицинский журнал. 1985. № 7. С. 50–53.

35. Бодров В.А., Зорилэ В.И. Психофизиологические основы обучения и тренировки летного состава // Авиационная медицина. Руководство /Под ред. Н.М. Рудного, П.В. Васильева, С.А. Гозулова. М.: Медицина, 1986. С. 365–379.

36. Бодров В.А., Мельник С.Г. Методы и средства повышения работоспособности летного состава //Авиационная медицина. Руководство /Под ред. Н.М. Рудного, П.В. Васильева, С.А. Гозулова. М.: Медицина, 1986. С. 407–418.

37. Бодров В.А., Орлов В.Я. Психология и надежность. М.: Изд-во Ин-та психологии РАН, 1998.

38. Бодров В.А., Обознов А.А. Система психической регуляции стрессоустойчивости человека-оператора // Психологический журнал. 2000. № 4. С. 32–40.

39. Боковиков А.М. Влияние модуса контроля над деятельностью на устойчивость человека к стрессу в неконтролируемых ситуациях (на примерах компьютеризации деятельности): Автореф. дисс. на соиск. ст. канд. психол. наук. М., 1998.

40. Брусиловский Л.С. Музыкотерапия // Руководство по психотерапии. М.: Медицина, 1979. С. 256–275.

41. Брушлинский А.В. Психология субъекта и его деятельности // Современная психология: Справочное руководство / Под ред. В.Н. Дружинина. М.: ИНФРА-М, 1999. С. 330–346.

42. Бузник И.М. Энергетический обмен и питание. М.: Медицина, 1978.

43. Вавилов Н.П. Ошибки в работе оперативного персонала как причины аварий в энергетической системе // Вопросы профессиональной пригодности оперативного персонала энергосистем. М.: Просвещение, 1966. С. 97—112.

44. Вагин И. Победи свои страхи. СПб.: Питер, 2003.

lib100.com

Бодров ва Проблема преодоления стресса

Бодров , В. А.
Психологическое моделирование информационного стресса человека — оператора / В.А. Бодров // Проблемы психологии и эргономики. — 1999. — N 2/1. — С. 13 — 15.

Бодров , В. А.
Психологический стресс : к проблеме его преодоления / В.А. Бодров // Проблемы психологии и эргономики. — 2001. — N 4. — С. 28 — 33.

Бодров , В. А.
Информационный стресс в операторской деятельности / В.А. Бодров , А.А.Обознов, П.С.Турзин // Психологический журнал. — 1998. — N 5. — С. 38 — 53.

Бодров , В. А.
Изучение проблемы информационного стресса человека — оператора / В.А. Бодров // Физиология человека. — 2000. — N 5. — С. 111 — 118.

Бодров , В. А.
Современное состояние проблемы профессиональной мотивации / В.А. Бодров , Ю.В. Бессонова // Проблемы психологии и эргономики. — 2002. — №4. — С. 47-52

Бодров , В. А.
Методологические принципы и результаты фундаментальных исследований профессиональной деятельности / В.А. Бодров // Проблемы психологии и эргономики. — 2003. — №2. — С. 64-69.

Бодров , В. А.
Диагностика и прогнозирование профессиональной мотивации в процессе психологического отбора / В.А. Бодров , Л.Д.Сыркин // Психологический журнал. — 2003. — N1. — С. 73-81

Бодров , В. А.
Развитие профессиональной мотивации спасателей / В.А. Бодров , Ю.В. Бессонова // Психологический журнал. — 2005. — № 2. — С. 45-56.

Бодров , В. А.
Психологический стресс и адаптация человека / В.А. Бодров // Проблемы психологии и эргономики. — 2005. — № 3. — С. 24-29.

Бодров , В. А.
Психологический стресс: процессы, ресурсы, стратегии и стили преодоления / В.А. Бодров // Психотерапия. — 2005. — № 11. — С. 28-33.

Бодров , В. А.
Проблема преодоления стресса : ч. 1: Coping stress и теоретические подходы к его изучению / В.А. Бодров // Психологический журнал. — 2006. — № 1. — С. 122-133.

Бодров , В. А.
Проблемы преодоления стресса. Ч. 2. Процессы и ресурсы преодоления стресса / В.А. Бодров // Психологический журнал. — 2006. — Т. 27, N 2. — С. 113-123.

Бодров , В. А.
Проблема преодоления стресса. Ч. 1. Стратегии и стили преодоления стресса [Текст] / В. А. Бодров // Психологический журнал. — 2006. — Т. 27, N 3. — С. 106 — 116. — Библиогр.: с. 115 — 116. — Рез. англ.

Бодров , В. А.
Развитие системного подхода в исследованиях профессиональной деятельности [Текст] / В. А. Бодров // Психологический журнал. — 2007. — № 3. — С. 23-28.

Бодров , В. А.
Проблема профессионального утомления : состояние и перспективы исследований / В. А. Бодров // Вестник Российского гуманитарного научного фонда. — 2009. — № 3. — С. 158-167.

Бодров , В. А.
Развитие учения о профессиональном утомлении человека. Часть III. Механизмы регуляции состояния профессионального утомления / В. А. Бодров // Психологический журнал. — 2010. — № 5. — С. 89-99.

Бодров , В. А.
Развитие учения о профессиональном утомлении человека. Часть I. Категория «утомление» в системе представлений о функциональном состоянии и деятельности человека / В. А. Бодров // Психологический журнал. — 2010. — № 3. — С. 46-57.

nb.nsmu.ru

Психология и социология / 9. Психология развития

Глазунова Л.И., Шипелькова Н.А., Цейлер Е.А.

Национальный исследовательский университет

Белгородский государственный университет

Развитие адаптивных копинг-стратегий поведения педагога в процессе сохранения и поддержания психоэмоционального здоровья

как психолого-педагогическая проблема

Проблема совладенья человеком с трудными жизненными ситуациями привлекла внимание исследователей сравнительно недавно — во второй половине ХХ века. Поэтому в настоящее время в педагогической науке насчитывается довольно ограниченное число работ, которые посвящены изучению способов преодоления педагогами эмоциональных стрессов и технологий сохранения личностных ресурсов для поддержания психоэмоционального здоровья.

Профессия педагога предъявляет к нему особые требования в такой интегральной характеристике как стрессоустойчивость. Действия многочисленных объективных и субъективных эмоциогенных факторов вызывают у педагога чувство неудовлетворенности, накопление усталости, что ведет к педагогическим кризисам, эмоциональному выгоранию и даже заболеваниям. Чтобы педагог наилучшим образом адаптировался к стрессовой ситуации, снижая ее воздействие, по мнению исследователей, необходимо развитие у него разнообразных форм копинг-стратегий поведения [8].

Понятия «копинг-стратегии поведения» (англ. « cop е» — справиться, совладать) относительно новое в педагогической науке и психологии, оно было введено американским психологом Абрахамом Маслоу (2003). В настоящее время выделяют несколько подходов в толковании понятия « coping »:

— один из способов психологической защиты, используемой для ослабления напряжения [9];

— предрасположенность человека определенным образом отвечать на стрессовые события [10];

— постоянно изменяющиеся когнитивные, эмоциональные и поведенческие попытки справиться с внешними и внутренними требованиями [5] и др.

Обобщая известные определения, мы можем рассматривать копинг-поведение как форму поведения, отражающую готовность человека решать жизненные проблемы, направленное на приспособление к обстоятельствам и предполагающее развитое умение использовать определенные средства для преодоления эмоционального стресса [7].

В.А. Бодров классифицирует копинг-стратегии поведения по преодолению трудных жизненных ситуаций [2;3]. В основу их систематизации положены признаки:

а) превентивной (профилактической), оперативной (коррекционной), комплексной (двухсторонней) направленности воздействий;

б) ориентированности приемов регуляции поведения по преодолению на личность (собственные эмоциональные переживания и установки в отношении стрессогенных ситуаций), решение проблемы (оценку или вмешательство в ситуацию) или поведение по избеганию трудных ситуаций;

в) активности или пассивности форм преодоления;

г) характера мобилизованных личных ресурсов (психологических, физиологических, профессиональных, социальных) (таблица 1).

Классификация копинг-стратегий преодоления стресса

2) перестройка когнитивной структуры

3) коррекция своих ожиданий

4) решение проблемы

7) практические действия и вербальные формы реагирования

8) «идущее вниз сравнение»

9) «идущее вверх сравнение»

II. Приспособление к трудным ситуациям

10) идентификация личности с более удачливыми людьми

11) снижение психической напряженности

15) изменение своего отношения к ситуации

16) изменение личностных свойств

17) установление социальных взаимосвязей

III. Контроль за стрессом

18) поиск необходимой информации

19) знание ощущений при стрессе, особенностей его проявления

20) знание: на чем фокусировать контроль

IV. «Самораскрытие» и «катарсис»

23) стимуляция адекватного поведения в стрессовых условиях

V. Избегание трудных ситуаций

24) «фокусирование на эмоциях»

25) «конструктивное отвлечение внимания»

26) «подавление» и «отрицание»

28) «пассивный протест»

VI. «Самопоражающие» стратегии

29) курение, прием наркотиков и алкоголя, самолечение

И.Г. Малкина-Пых в своих работах выделила три критерия, по которым строятся все классификации стратегий копинг-стратегии поведения:

— эмоционально-фокусированный копинг – направлен на урегулирование эмоциональной реакции;

— проблемно-фокусированный копинг – направлен на то, чтобы справиться с проблемой или изменить ситуацию, которая вызвала стресс.

— «скрытый» внутренний копинг – когнитивное решение проблемы, целью которой является изменение неприятной ситуации, вызывающей стресс;

— «открытый» поведенческий копинг – ориентирован на поведенческие действия, используются копинг-стратегии, наблюдаемые в поведении.

— успешный копинг – используются конструктивные стратегии, приводящие в конечном итоге к преодолению трудной ситуации, вызвавшей стресс.

— неуспешный копинг — используются неконструктивные стратегии, препятствующие преодолению трудной ситуации.

А.В. Васильева и Г.Л. Исурина указывают на то, что копинг-стратегии поведения педагога успешно осуществляются при соблюдении трёх условий:

— д остаточно полном осознании возникших трудностей;

— з нании, способов эффективного совладания с ситуацией именно данного типа;

— у мением своевременно применить их на практике [6].

К ресурсам педагога исследователи относят: когнитивное, эмоциональное, поведенческое и социально-психологическое преодоление.

К огнитивное преодоление стресса — это понимание причин стресса, осмысление педагогической ситуации и включение ее образа в целостное представление педагога о себе, окружении и взаимосвязях с ним. Поиск и оценка возможных средств, которые могут быть мобилизованы для преодоления стресса, поиск конструктивных стратегий преодоления, самооценка, поиск самоподкрепления и поддержки.

Эмоциональное преодоление — осознание и принятие педагогом своих чувств и эмоций, потребностей и желаний, овладение социально приемлемыми формами проявления чувств, контроль динамики переживания, устранение застреваний, неполного отреагирования и др.

Поведенческое (деятельностное) преодоление — перестройка поведения педагога, коррекция копинг-стратегий и планов, задач и режимов деятельности, активизация или дезактивация поведения педагога и его профессиональной деятельности.

С оциально-психологическое преодоление — изменение направленности личности, коррекция жизненных ценностей или их приоритетов, расширение пространства социальных ролей, позиций и межличностных отношений[6].

Из свойств личности, которые способствуют успешному совладанию со стрессами, И.В. Зеленова выделяет: способность руководить своими действиями и поступками, быть ответственным перед собой за все происходящее (уровень субъективного контроля) [4]. А также наличие таких качеств личности, как эмоциональная зрелость, устойчивость, уверенность в себе, спокойствие, низкое эго-напряжение, социальная смелость, потребность в самоактуализации.

Согласно Г.Л. Исуриной, адаптационный потенциал копинг-стратегий поведения педагога определяют:

— адекватная самооценка личности как основной аспект саморегуляции; — нервно-психическая устойчивость, уровень формирования которой обеспечивает стресс-толерантность;

— приобретённый опыт социального общения;

— чувство социальной поддержки, обеспечивающее личную значимость и значимость для окружения[6].

Все это, мы думаем, можно отнести к личностным и средовым ресурсам копинг-стратегий поведения.

О.Н. Ежова выделяет в качестве адаптационных копинг-стратегий поведения педагога, которые способствуют сохранению и поддержанию их психоэмоционального здоровья, преобразующие стратегии и стратегии приспособления (изменения собственных характеристик и отношений к ситуации) [3]. В качестве приемов сохранения равновесия в сложных ситуациях она рассматривает «техники борьбы» с эмоциональными нарушениями, которые вызваны неустранимыми, с точки зрения субъекта, событиями носящими негативный характер — уход и бегство из трудной ситуации, которые могут осуществляться не только в практической деятельности, но и путем внутреннего отчуждения или подавления мыслей о ней [3].

Но эти приемы, как мы считаем, неконструктивны в том смысле, что не устраняют трудную проблему, хотя и позволяют на некоторое время облегчить психоэмоциональное состояние.

Мы полагаем, что на развитие тех или иных защитных стратегий поведения педагога также влияет его темперамент. Высокая эмоциональность холериков и меланхоликов приводит к необходимости создания систем преодоления. Более спокойные сангвиники и флегматики меньше нуждаются в раннем развитии данных механизмов, которые проявляются у них в основном при возникновении морально или социально сложных педагогических ситуаций.

Практика показывает, что далеко не всегда испытывающий стресс педагог прибегает к копинг-стратегиям поведения, предпочитая поведение защитное, сформированное на основе жизненного опыта и ограждающее его от отрицательных эмоций страха, тревоги, возникающих на основе травмирующей информации из внешнего мира либо вследствие потенциально стрессогенных обстоятельств. В то время как адаптивные копинг-стратегии поведения являются стабилизирующим процессом, помогающим педагогу осуществить психологическое приспособление во время переживаемого стресса и сохранить свое психоэмоциональное здоровье.

При недостаточном развитии форм адаптивных копинг-стратегий поведения у педагога возможен рост численности патогенных жизненных событий и стрессов, что может обуславливать в конечном итоге возникновение психосоматических заболеваний, являясь их своеобразным пусковым механизмом.

Для повышения адаптационного потенциала, сохранение копинг-ресурсов личности, профилактики отклонений в психоэмоциональном здоровье педагогу важно знание механизмов копинг-поведения и выработки продуктивных копинг-стратегий, лежащих в основе развития стрессоустойчивости.

А между тем, в процессе подготовки будущего педагога развитию адаптивных копинг-стратегий поведения не уделяется достаточного внимания. Мы полагаем, что процесс подготовки будущего специалиста необходимо вести не только с помощью теоретических основ психологических знаний, но включать в него практическое обучение, ориентированное на развитие стрессоустойчивости и навыков высокоэффективного профессионального копинг-поведения.

1. Бодров В.А. Проблема преодоления стресса. Часть 2. Процессы и ресурсы преодоления стресса // Психол. журн., 2006. Т.27. №2. С. 113-123.

2. Бодров В.А. Проблема преодоления стресса. Часть 3. Стратегии и стили преодоления стресса // Психол. журн., 2006. Т.27. №3. С. 106-116]

3. ​ Ежова О. Н. Формирование у педагогов адаптивных копинг-стратегий поведения как условие сохранения и поддержания их психического здоровья. – Самара. – 2003. – 180 с.

4. ​ Зеленова И.В. Программа деятельности педагога-психолога в образовательном учреждении по сохранению психического здоровья педагогов /Школьный психолог. – 2005. — №13.

5. ​ Исаева Е.Р. Копинг-поведение и психологическая защита личности в условиях здоровья и болезни: Монография. — СПб.: Издательство СПбГМУ. — 2009. – 136c .

6. Копинг-поведение (механизмы совладания) как сознательные стратегии преодоления стрессовых ситуаций и методы их определения: пособие для врачей и психологов /Б.Д. Карвасарский, В.А. Абабков, А.В. Васильева, Г.Л. Исурина и др. – СПБ.: Изд-во НИПНИ им. В.М. Бехтерева – 2007. – 28 с.

7. Малкина-Пых И.Г. Психосоматика: Справочник практического психолога. – М.: Изд-во Эксмо, 2004. – 992с.

8. Митин Г.В. Профилактика и коррекция негативных психических состояний педагогов. //Материалы 1-ой московской конференции студентов и аспирантов Психология на пороге XXI века: актуальные проблемы. Издательство СГИ 1999. — С. 164-175.

9. Нартова-Бочавер С.К. « Coping behavior » в системе понятий психологии личности/Психологический журнал. – 1997. — №5. – С.20-30)

10. Нартова-Бочавер С.К. Копинг-поведение в системе понятий психологии личности/Психологический журнал. – 1997. — №4. – С.5-15.

www.rusnauka.com

Научная электронная библиотека

Глава 1. Оценка личностных ресурсов как детерминант субъективного качества жизни человека (С.А. Калашникова)

Современная действительность предъявляет к человеку высокие требования, связанные с необходимостью решения значительного количества разнообразных задач, находящихся в различных плоскостях жизнедеятельности. Социальные и экономические преобразования, характерные для общества последних десятилетий, порождающие стрессоры разного уровня, являются факторами, негативно влияющими на человека. В связи с этим актуальными являются вопросы эффективного совладания со стрессом, требующего от личности мобилизации всех имеющихся ресурсов.
Ресурсы, в данном контексте, — система внутренних и внешних условий, способствующих устойчивости личности в стрессогенных ситуациях. «Ресурсы являются теми физическими и духовными возможностями человека, мобилизация которых обеспечивает выполнение его программы и способов (стратегий) поведения для предотвращения или купирования стресса» [4, с. 115-116].
Ресурсные концепции психологического стресса рассматривают адаптационные возможности и способность противостоять трудным жизненным ситуациям во взаимосвязи с персональными ресурсами человека.
Ресурсная концепция психологического стресса, предложенная С. Хобфоллом, связывает адаптационные возможности человека с наличием личностных ресурсов. С. Хобфолл считает ресурсами то, что является значимым для человека и помогает ему адаптироваться в сложных жизненных ситуациях. Ресурсы включают:
1) материальные объекты (доход, дом, транспорт, одежда, объектные фетиши) и нематериальные (желания, цели);
2) внешние (социальная поддержка, семья, друзья, работа, социальный статус) и внутренние интраперсональные переменные (самоуважение, профессиональные умения, оптимизм, самоконтроль, жизненные ценности, система верований и др.);
3) психические и физические состояния;
4) волевые, эмоциональные и энергетические характеристики, которые необходимы (прямо или косвенно) для выживания или сохранения здоровья в трудных жизненных ситуациях либо служат средствами достижения значимых для личности целей.
Согласно данной концепции, стресс возникает в следующих ситуациях:
1) представляющих угрозу потери ресурсов;
2) фактической потери ресурсов;
3) отсутствия адекватного возмещения истраченных ресурсов, когда вложение личных ресурсов для достижения желаемого значительно превышает результат [9, с. 570].
Ядром ресурсной концепции С. Хобфолла является принцип «консервации» ресурсов: человек стремится получить и сохранить то, что ценно для него, и старается оптимально использовать свои ресурсы; вместе с этим человек стремится восстановить потерянные и приобрести новые ресурсы. Согласно данной концепции, психологический стресс и риск дезадаптации возникает при нарушении баланса между потерями и приобретениями личных ресурсов [8].
Личностно-ориентированный подход к преодолению трудных жизненных ситуаций в качестве детерминанты успешности преодоления стресса рассматривает личностные характеристики человека. В рамках данного подхода выделяется несколько направлений исследования, сформировавшихся на основе различных теорий личности: психоаналитическое направление; объединенные модели преодоления и защиты; направление, рассматривающее преодоление как черту личности; направление, исследующее преодоление как стиль восприятия [3].
Когнитивно-бихевиоральный подход рассматривает преодоление стресса как использование когнитивных и поведенческих усилий личности для ослабления стресса.
Единством когнитивных, эмоциональных и поведенческих компонентов представлена социально-психологическая характеристика личности, обозначаемая в психологических исследованиях как психологическое благополучие. В исследовании Е.Е. Бочаровой социально-психологические установки, ценности, стратегии поведения личности рассматриваются в качестве внутренних детерминант субъективного благополучия личности. По данным исследований (М. Аргайл, Л.В. Куликов, К. Рифф, М.В. Соколова, Р.М. Шамионов), субъективное благополучие выражает эмоционально-оценочное отношение человека к самому себе, социальной действительности, тем самым, определяя интенсивность и направленность его поведения [5].
Р.М. Шамионов отмечает, что субъективное благополучие человека складывается из ряда компонентов: модусов материального пополнения, личностного и социального самоопределения, личностного благополучия, физического и психологического здоровья, профессионального самоопределения и роста. Указанные компоненты субъективного благополучия человека в соответствии со своим психологическим наполнением рассматриваются рядом авторов как составляющие субъективного качества жизни [12].
В психологии вопросы качества жизни анализируются представителями экзистенциально-гуманистического направления. Представления о «хорошей жизни», «аутентичной жизни» раскрывают психологическое содержание понятия «качество жизни». «Хорошая жизнь» рассматривается К. Роджерсом как процесс движения человека в направлении свободного развития в любом направлении, основными характеристиками которого являются возрастающая открытость опыту, стремление жить настоящим и увеличивающееся доверие к себе как средству достижения наилучшего поведения в каждой ситуации в настоящем. Чем больше человек живет хорошей жизнью, тем больше он чувствует свободу выбора, и тем больше его выборы воплощаются в его поведении [10]. «Аутентичная жизнь» (Д. Бюдженталь) предполагает движение человека к большей эффективности и удовлетворенности в жизни [6].
В настоящее время качество жизни чаще всего определяется как степень удовлетворенности человека своим физическим, психологическим, социальным и духовным благополучием.
Т.Н. Савченко и Г.М. Головиной введено определение качества жизни как интегрального показателя жизнедеятельности людей, включающего объективные и субъективные компоненты. Объективные показатели характеризуют уровень жизнедеятельности конкретного человека, субъективные показатели — степень удовлетворения его потребностей и ценностных структур разного уровня [11]. С психологической точки зрения наибольший интерес представляют субъективные показатели качества жизни человека.
Е.П. Белинская отмечает, что существующие в современной психологии подходы к проблеме совладания обнаруживают единство в том, что совладание — динамический процесс, протекание которого определяется не только характеристиками самой ситуации и личностными особенностями субъекта, но их взаимодействием. Данное взаимодействие состоит в формировании комплексной когнитивной оценки, включающей в себя как интерпретацию субъектом ситуации, так и его представления о себе в ней [2].
В данном контексте особое значение приобретает личностный смысл ситуации, когда человек способен воспринимать жизненные трудности как возможности. В таком случае происходит переоценка действительности, изменяется субъективное отношение к ситуации. В этом смысле интересна субъективная оценка того, что является «потерей», а что «приобретением».
Субъективное качество жизни основано на субъективном восприятии человека, поэтому очевиден тот факт, что одним из условий изменения качества жизни является преобразование самосознания личности. Способность человека к осмыслению жизненной ситуации содержит в себе потенциал изменения субъективного качества жизни, как с положительной динамикой, так и с отрицательной.
В нашем исследовании проверялись следующие допущения:
1. Существует взаимосвязь уровня «ресурсности» с субъективными оценками качества жизни.
2. Существуют отличия в субъективных оценках качества жизни у людей с разным уровнем «ресурсности».
3. Субъективная оценка «потерь» и «приобретений» может рассматриваться как детерминанта субъективного качества жизни человека.
4. Субъективное восприятие качества жизни и уровень «ресурсности» отличаются в различных возрастных группах испытуемых.
В исследовании использовались следующие методики: «Опросник для оценки качества жизни» Элиота (адаптация Н.Е. Водопьяновой); опросник «Потери и приобретения персональных ресурсов» (Н. Водопьянова, М. Штейн); процедура оценивания пятилетних интервалов жизни (Е.И. Головаха, А.А. Кроник).
В исследовании участвовало 79 испытуемых в возрасте от 18 до 39 лет, испытуемые включались в выборку случайным способом.
Методы анализа эмпирических данных: методы описательной статистики, корреляционный анализ, факторный анализ.
Для определения адаптивных возможностей и толерантности личности по отношению к стрессам был использован опросник «Потери и приобретения персональных ресурсов», в основу которого положена ресурсная концепция стресса. Количественным выражением адаптивных возможностей человека является индекс ресурсности. Чем больше индекс ресурсности, тем выше адаптивные возможности.
Для оценки субъективной удовлетворенности в самоактуализации личностных ресурсов для преодоления жизненных и рабочих стрессов использовался опросник для оценки качества жизни, разработанный в Институте медицины стресса (США) и основанный на экзистенциальном подходе.
По уровню индекса ресурсности выборка была разделена на три группы: 1) с высоким уровнем ресурсности (32,9 % испытуемых);
2) со средним уровнем ресурсности (14,2 %);
3) с низким уровнем ресурсности (52,9 %).
Показатели описательной статистики по данным группам представлены в табл. 2.1.
Данные таблицы демонстрируют, что в группе с высоким уровнем ресурсности средние значения суммы «приобретений» значительно превышают средние значения суммы «потерь». Данное соотношение имеет заметную тенденцию к уменьшению к группе с низким уровнем ресурсности. Также следует отметить высокий уровень средних значений удовлетворенности качеством жизни в сфере личных достижений в группе с высоким уровнем ресурсности и оптимистичности — в группах с высоким и средним уровнями ресурсности. Это дает возможность рассматривать личные достижения и оптимистичность как один из значимых личностных ресурсов человека.

Примечания:
* — высокий уровень показателя; ** — низкий уровень показателя.

В выделенных по уровню ресурсности группах количество испытуемых с высокими, средними и низкими показателями субъективного качества жизни значимо отличается (табл. 2.2). Например, в группе испытуемых с высоким уровнем ресурсности количество испытуемых, демонстрирующих высокий уровень субъективного качества жизни выше, чем в группах со средним и низким уровнями ресурсности. Полученные данные подтверждают допущение о том, что существуют отличия в субъективных оценках качества жизни у людей с разным уровнем «ресурсности». Причем, очевидно, что высокий уровень ресурсности в большей степени, чем другие уровни, определяет более высокую субъективную оценку качества жизни.

Базовыми показателями опросника «Потери и приобретения персональных ресурсов» являются показатели «потери ресурсов» и «приобретения ресурсов». В исследовании были проанализированы корреляционные связи данных показателей с параметрами субъективной оценки качества жизни и психологического возраста (табл. 2.3).

Примечание. * В таблице представлены только статистически значимые показатели наличия взаимосвязи (коэффициенты корреляции, по Пирсону).
Так, в группе испытуемых с высоким уровнем ресурсности сумма «потерь» отрицательно связана с удовлетворенностью качеством жизни в области личных достижений; индекс ресурсности отрицательно связан с фактическим возрастом испытуемых и положительно связан с удовлетворенностью качеством жизни в сферах личных достижений, напряженности, негативных эмоций и индексом качества жизни.
В группе испытуемых со средним уровнем ресурсности по сравнению с первой группой сумма «потерь» положительно связана также с удовлетворенностью качеством жизни в сферах поддержки, напряженности, самоконтроля, негативных эмоций и индексом качества жизни. Сумма «приобретений» в данной группе положительно связана с теми же показателями за исключением удовлетворенности качеством жизни в сфере негативных эмоций. Полученный результат можно интерпретировать как тот факт, что как личностные потери, так и личностные приобретения в группе со средним уровнем ресурсности значительно влияют на адаптацию к стрессогенным условиям. Очевидно, испытуемые в группе со средним уровнем ресурсности демонстрируют способность воспринимать жизненные трудности («потери») как возможности. Кроме того, индекс ресурсности в данной группе отрицательно связан с фактическим возрастом испытуемых и положительно связан с оптимистичностью.
В группе с низким уровнем ресурсности сумма «потерь» положительно связана с удовлетворенностью качеством жизни в сфере поддержки. Других статистически значимых взаимосвязей не обнаружено. Если результаты корреляционного анализа данных первой и второй групп показывают, что адаптивность испытуемых тем выше, чем ниже их фактический возраст, то в группе с низким уровнем ресурсности влияние возраста на адаптивные возможности испытуемых не подтверждается.
Первичные результаты по шкалам диагностического комплекса были подвергнуты факторизации, в результате которой были получены факторные структуры данных отдельно по группам испытуемых с разными уровнями ресурсности (табл. 2.4).
В группе испытуемых с высоким уровнем ресурсности наибольший вес получил фактор, интерпретируемый как «Удовлетворенность качеством жизни в области личных достижений» (34,1 % дисперсии). Наибольшие факторные нагрузки имеют переменные, характеризующие удовлетворенность качеством жизни (0,84), удовлетворенность качеством жизни в сфере личных достижений (0,77), в сфере профессиональной деятельности (0,72), поддержки (0,72). Выделение данного фактора в качестве наиболее значимого подтверждает, что личные достижения и достижения в профессиональной сфере являются для взрослого человека одним из базовых личностных ресурсов.
Второй фактор «Реализованность психологического времени» является менее мощным, так как объясняет 17,7 % дисперсии. Данный фактор включает показатели фактического возраста, психологического возраста и реализованности психологического времени с высокими факторными нагрузками (от 0,82 до 0,95).

www.monographies.ru