Youtube шизофрения

«Шизофрения в праве»

Что рассказывают российские власти в международных арбитражах и Европейском суде, защищаясь от исков ЮКОСа

Савинцев Федор / ТАСС

Пока СК проводит обыски у «Открытой России», не скрывая, что это ответка «в связи международными судебными разбирательствами, направленными на принудительное взыскание с Российской Федерации денежных средств в сумме более 50 млрд долларов США» (такую сумму в 2014 году Москву обязал выплатить компаниям, аффилированным с ЮКОСом, Третейский суд Гааги), позиция самих властей в этих международных разбирательствах по-прежнему остается крайне противоречивой и абсурдной.

В том смысле, что в одних делах по искам нефтяной компании (будь то первое налоговое дело Ходорковского и Лебедева либо претензии ЮКОСовских дочек и акционеров к РФ насчет экспроприации активов) российское правительство настаивает, что ЮКОС добывал и продавал нефть, с чего якобы не платил налоги (о хищении — ни слова). А в других кейсах (главным образом в случае с находящейся в Страсбурге жалобы Ходорковского и Лебедева на приговор по второму делу о хищении нефти) правительство активно настаивает на том, что добытая и продаваемая ЮКОСом нефть похищалась, причем похищалась ЮКОСом же.

То есть позиция правительства России опровергается позицией правительства России в зависимости от рассматриваемого в данный момент иска или жалобы ЮКОСа.

При этом на сегодняшний день есть десятки решений российских и иностранных судов, установивших продажу, а не «хищение» нефти. Но правительство как ответчика в ЕСПЧ по жалобе на второй приговор не смущает даже то, что «Роснефть», ставшая в 2004–2007 гг. «владельцем» «потерпевших» дочек ЮКОСа, до сих пор вообще ничего не сказала в своей международной отчетности о «хищении». Потому что хищения там и нет, вместо этого — прибыль. Да и судья Данилкин из Хамовнического суда в своем приговоре о «хищении нефти» не смог не признать факт наличия прибыли, но прибыль от продажи нефти порядка 3 млрд долл. США назвал «убытками».

Ходорковскому и Лебедеву за это дали по 14 лет.

Примечательно, что и представитель РФ в ЕСПЧ Георгий Матюшкин лично в первом деле «ЮКОС против РФ» настаивал, что была продажа нефти. Сейчас в Страсбурге, оппонируя на доводы бывших руководителей ЮКОСа на жалобу по второму делу, официальные представители России на голубом глазу говорят про «хищение». И на этом фоне одновременно Минюст РФ обращается в Конституционный суд за невозможностью исполнения решения ЕСПЧ по делу ЮКОСа о выплате акционерам ЮКОСа компенсации на 1,9 млрд евро (за взыскания налоговых штрафов задним числом), но ничего не сообщает КС о «хищении» нефти. КС же в январе 2017 года принимает решение «не платить» эти 1,9 млрд евро, при этом зная, что имеется решение Президиума Верховного суда, оставившее в силе приговор про «хищение нефти»…

«Шизофрения в праве», как утверждал в своей кассационной жалобе на второй приговор бывший глава МФО «Менатеп» Платон Лебедев. Его защита совместно с защитой Ходорковского на днях уведомила секретариат Европейского суда о еще двух официально задокументированных примерах избирательной позиции российского правительства в деле ЮКОСа (часть 1, часть 2).

Так, международный арбитражный суд в Женеве, рассматривающий претензии к России со стороны люксембургской компании Yukos Capital S.A.R.L об экспроприации ее активов, в январе 2017 года вынес решение о юрисдикции, в котором написал, что истец и ответчик сходятся в том, что дочерние компании НК «ЮКОС» осуществляли добычу нефти и продавали ее различным торговым компаниям группы «ЮКОС». В промежуточном решении Международного арбитражного суда в Торонто от марта 2017 года, рассматривающего претензии к РФ кипрского акционера ЮКОСа — Luxtona Limited, приводится цитата из заявления в суд самого ответчика о том, что в период с 1998 по 2003 год добывающие дочерние предприятия ЮКОСа продавали свою нефть торговым компаниям в России».

И о хищении опять ни слова.

«Все вышеуказанное убедительно подтверждает позицию заявителей (Ходорковского и Лебедева — Ред.) о том, что правительство РФ неизменно поступало недобросовестно как по отношению к заявителям, так и по отношению к национальным и международным судам и арбитражным трибуналам, рассматривавшим их дела и выносившим решения по соответствующим спорам», — подытоживают адвокаты Ходорковского и Лебедева в своем заявлении в Европейский суд.

Какие выводы в итоге сделает Страсбург, у которого таких примеров в рамках жалобы на второй приговор скопилось уже много, покажет ближайшее время.

www.novayagazeta.ru

Как на самом деле выглядят шизофрения, паранойя и другие психические расстройства

В 1995 году Московская Медицинская Академия совместно с Клиникой им. С.С. Корсакова сняли серию документальных фильмов об основных нозологических единицах в психиатрии. Автором фильмов выступил знаменитый врач профессор Юрий Тюльпин. На протяжении нескольких серий Юрий Геннадьевич и его коллеги беседуют с реальными пациентами психиатрических клиник, задают им различные вопросы и следят за их реакцией.

Олигофрения в степени имбецильности. Задержка психического развития

Маниакальный синдром. Бред величия. Шизофрения

Шизофрения. Рисунки больного

Дебильность (Лёгкая умственная отсталость)

Фабула величия, Бред, Абулия, Парафренный синдром, Апатия

Острый бред. Шизофрения

Депрессивный синдром, эндогенная депрессия, тоска, тревога

Бред преследования. Острый психоз. Делириозное помрачение

Тотальное слабоумие. Прогрессивный паралич

Шизофрения гебефренная

Слабоумие. Поведение в быту. Менингоэнцефалит в детстве

Шизоаффективный психоз

Паранойя, бред преследования, припадки, автоматизмы


m.vk.com

Политическая шизофрения в США: дальше только война?

Одна из качественных характеристик современной международной обстановки — это политическая шизофрения. Каждый новый день приносит человечеству страшные новости, превосходящие друг друга в своем безумии. Обывателю на Западе всеми силами пропаганды пытаются внушить, что в этой мировой какофонии виновата Россия, которую пресс-секретарь Белого дома Сара Сандерс уже назвала «злодеем». Стороны очень близки к тому, чтобы переступить красную линию, и если США нанесут удар по Сирии, то это, вероятно, произойдет.

Бесконечный фильм ужасов

«Русские хакеры вмешиваются в выборы по всему миру, Кремль поддерживает «кровавое животное» (так в «цивилизованном обществе» называют президента Сирии Башара Асада), российская разведка отравила шпиона Сергея Скрипаля и его дочь Юлию на территории Великобритании» и далее по списку.

Из обвинений, которые выставляются Москве «западными партнерами», соткан сюжет многосерийного фильма ужасов с элементами боевика и психологической драмы, в котором есть начало, однако не видно конца. При этом в каждой новой серии у режиссера свежая история, зачастую не имеющая никакой связи с предыдущей. «Русского злодея» все никак не могут поймать за руку, сюжетная линия обрывается на самом интересном моменте, и любопытного зрителя, который только начал разбираться в хитросплетениях американских выборов, вдруг уносят на Ближний Восток помогать погибающим от «русских бомб» сирийским детям или того страшнее — искать следы газа «Новичок» в «секретных лабораториях КГБ».

В это время «российский агент влияния» — президент США Дональд Трамп вводит против РФ беспрецедентные санкции, оживают отравленные «смертельным ядом» Скрипали, «заходит в тупик» очередное расследование, однако это уже не важно, так как мир увлечен новой «трагедией».

Существует мнение, что это сознательная стратегия американской администрации, которая играет мускулами и пытается укрепить свою переговорную позицию перед ожидающейся встречей Трампа с Путиным. На этой встрече американский лидер с позиций силы должен предложить обескровленной санкциями России некий план разрядки, мягкую капитуляцию, дорожную карту «возвращения в цивилизованный мир» через покаяние, альтернативой которой будет дальнейшая эскалация конфликта и публичная порка «злодея».

То есть ни о какой войне речи пока не идет, однако история знает немало примеров, когда тщательно продуманный сценарий ломался под давлением обстоятельств и политическим лидерам оставалось только плыть по течению, чтобы вообще не утонуть в водовороте событий.

Необходимо учитывать, что ставки в большой игре между Россией и Западом повышаются и на определенном этапе может оказаться, что все возможные демарши уже сделаны, санкции введены, капитуляции так и не дождались, а перечень недоказанных обвинений таков, что дальше останется только одно решение — крестовый поход «цивилизованного мира» против «империи зла».

После послания президента РФ Путина Федеральному собранию в марте 2018 года стало понятно, что подобный прогноз — вовсе не фантастика и рассматривается в Кремле в качестве одного из вариантов развития ситуации. В этой связи российский лидер не зря демонстрировал россиянам и всему миру новейшие образцы вооружений, «показывал мультики», то есть успокаивал своих и сигнализировал «западным партнерам». Посыл был четкий: Россия готова защищать свои интересы и не собирается уступать перед внешним давлением.

«Геополитическое одиночество» России

В этом контексте серьезный интерес представляет также статья советника президента РФ Владислава Суркова «Одиночество полукровки», опубликованная на днях в журнале «Россия в глобальной политике». Автор, которого считают «серым кардиналом» российской политики, генеральным конструктором модели «суверенной демократии» и куратором украинского направления в Кремле, предрек России эпоху «геополитического одиночества», началом которой послужил акт присоединения Крыма в 2014 году. Сурков, имеющий репутацию «западника» в российских властных кабинетах, признает, что даже за счет «умаления и принижения» собственных интересов «Россия не вписалась в поворот на Запад». Поэтому «решено было умаление и принижение прекратить и, более того, заявить о правах».

Основной вывод публикации сводится к идее отдельной русской цивилизации, которая выглядит и западной, и восточной одновременно, однако не является ни Востоком, ни Западом в полной мере. «Россия четыре века шла на Восток и еще четыре века на Запад. Ни там, ни там не укоренилась. Обе дороги пройдены. Теперь будут востребованы идеологии третьего пути, третьего типа цивилизации, третьего мира, третьего Рима…» — пишет Сурков, и это значит, что в Москве не только готовы к изоляции, но даже стремятся к ней.

«Третий путь» — это своя система ценностей и целей развития, собственная модель управления, обеспеченная ресурсным потенциалом и мощью российского оружия, ведь «у России только два союзника: армия и флот». Эту крылатую фразу царя Александра Третьего Сурков тоже поминает в своем тексте как «доходчивую метафору геополитического одиночества, которое давно пора принять как судьбу». Рассуждения высокопоставленного чиновника можно принимать или не соглашаться с ним, однако совершенно очевидно разочарование российской элиты в идее партнерства с Западом. Между существованием по правилам «нового мирового порядка» и «геополитическим одиночеством» Россия выбирает самоизоляцию, и это провал американской внешней политики, который еще предстоит осознать в Вашингтоне. Ведь разрыв коммуникаций, потеря влияния на Москву, неизбежное сближение России с Китаем рано или поздно скажется на конфигурации миропорядка, где США, Великобритания и западный мир в целом могут оказать не субъектами процесса, а просто статистами.

Безусловно, хотелось бы, чтобы эти изменения состоялись без большой войны, однако судьба человечества, к сожалению, указывает, что любой пересмотр существующих правил достигается большой кровью. Остается надеяться, что кровавая история прошлого века хоть чему-то научила политиков, в первую очередь на Западе, и среди них найдется тот, кто наступит на горло своей гордыне и сумеет вовремя остановиться.

Факт регистрации и авторизации пользователя на сайтах Спутник при помощи аккаунта или аккаунтов пользователя в социальных сетях обозначает согласие с данными правилами.

Пользователь обязуется своими действиями не нарушать национальное и международное законодательство. Пользователь обязуется высказываться уважительно по отношению к другим участникам дискуссии, читателям и лицам, фигурирующим в материалах.

Администрация вправе удалить комментарии, сделанные на языках, отличных от языка, на котором представлено основное содержание материала.

Комментарий пользователя будет удален, если он:

  • не соответствует тематике комментируемого сообщения;
  • пропагандирует ненависть, дискриминацию по расовому, этническому, половому, религиозному, социальному признакам, ущемляет права меньшинств;
  • нарушает права несовершеннолетних, причиняет им вред в любой форме, в том числе моральный;
  • содержит идеи экстремистского и террористического характера, призывает к иным незаконным действиям;
  • содержит оскорбления, угрозы в адрес других пользователей, конкретных лиц или организаций, порочит честь и достоинство или подрывает их деловую репутацию;
  • содержит оскорбления или сообщения, выражающие неуважение в адрес Спутник;
  • нарушает неприкосновенность частной жизни, распространяет персональные данные третьих лиц без их согласия, раскрывает тайну переписки;
  • содержит описание или ссылки на сцены насилия, жестокого обращения с животными;
  • содержит информацию о способах суицида, подстрекает к самоубийству;
  • преследует коммерческие цели, содержит ненадлежащую рекламу, незаконную политическую рекламу или ссылки на другие сетевые ресурсы, содержащие такую информацию;
  • продвигает продукты или услуги третьих лиц без соответствующего на то разрешения;
  • содержит оскорбительные выражения или нецензурную лексику и её производные, а также намёки на употребление лексических единиц, подпадающих под это определение;
  • содержит спам, рекламирует распространение спама, сервисы массовой рассылки сообщений и ресурсы для заработка в интернете;
  • рекламирует употребление наркотических/психотропных препаратов, содержит информацию об их изготовлении и употреблении;
  • содержит ссылки на вирусы и вредоносное программное обеспечение;
  • является частью акции, при которой поступает большое количество комментариев с идентичным или схожим содержанием («флешмоб»);
  • автор злоупотребляет написанием большого количества малосодержательных сообщений, или смысл текста трудно либо невозможно уловить («флуд»);
  • автор нарушает сетевой этикет, проявляя формы агрессивного, издевательского и оскорбительного поведения («троллинг»);
  • автор проявляет неуважение к языку, например, текст написан целиком или преимущественно набран заглавными буквами или не разбит на предложения.

Администрация имеет право без предварительного уведомления пользователя заблокировать ему доступ к странице или удалить его аккаунт в случае нарушения пользователем правил комментирования или при обнаружении в действиях пользователя признаков такого нарушения.

m.sputnik.by

Шизофрению связали с нарушениями работы кровеносной системы

Ученые объяснили развитие шизофрении отклонениями, ведущими к нарушениям гемато-энцефалического барьера.

Исследователи из Ирландии, Великобритании и США пришли к выводу, что одной из причин развития шизофрении могут быть нарушения работы гемато-энцефалического барьера. Этот физиологический механизм регулирует обмен веществ между кровеносной системой и центральной нервной системой, не позволяя чужеродным веществам проникать в мозг.

Шизофрения может проявляться в виде галлюцинаций, параноидного бреда, навязчивых идей и общей дезорганизованности мышления и речи. Нередко болезнь не позволяет работать и поддерживать социальные контакты. Причины шизофрении сегодня остаются неясными. Заболевание передается по наследству, но точные механизмы наследования пока не выявлены. Основные гипотезы возникновения шизофрении объясняют болезнь нарушениями обмена нейромедиатора дофамина («дофаминовая гипотеза») или глутаминовой кислоты («кинуреновая гипотеза»).

Авторы новой работы предположили, что шизофрению могут вызывать нарушения гемато-энцефалического барьера. Основой работы стали исследования синдрома Ди Джорджи (22q11DS). Это редкое генетическое заболевание, к которому приводит «потеря» участка 22-й хромосомы. У больных синдромом Ди Джорджи значительно повышен риск развития шизофрении. Ученые объясняют это «выпадением» при хромосомной перестройке гена CLDN5, связанного с выработкой белка клаудин-5. Это один из основных белков, обеспечивающих работу гемато-энцефалического барьера.

Эксперименты на мышах показали: подавление активности этого гена приводит к повреждениям гемато-энцефалического барьера и изменениям в поведении животных. Мыши с подавленной активностью гена демонстрировали нарушения памяти и способности к обучению, моторные затруднения и тревожность. Посмертные исследования мозга людей, больных шизофренией, показали: уровень клаудина-5 у них значительно отличается от показателей здоровых людей.

Комментирует генетик Мэттью Кэмпбелл (Matthew Campbell) из ирландского Тринити-колледжа: «Наши выводы впервые позволяют предположить, что шизофрения — расстройство, связанное с нарушениями в работе кровеносных сосудов мозга». Ученый полагает, что такой подход в перспективе может привести к разработке новых лекарств против шизофрении, способных помочь большему количеству пациентов.

Исследование опубликовано в журнале Molecular Psychiatry.

Ранее ученые выяснили, что витамины группы B могут снижать риск рецидивов у больных шизофренией.

naked-science.ru

Математик Роман Михайлов: «Шизофрения просто хохочет над этим вопросом»

Роман Михайлов — доктор физико-математических наук, профессор РАН, ведущий научный сотрудник СПбГУ. За этим внушительным списком занятий стоит диковинное разбегание в разные стороны — Михайлов пишет метапрозаические романы (книгу «Равинагар» в этом году номинировали на премию «Национальный бестселлер»), ставит спектакли, профессионально жонглирует и танцует брейк-данс (а однажды даже появился в украинском телешоу «Танцуют все!»), глубоко погружается в индийские религиозные системы и познает искусство карточных трюков. В субботу в центре современной культуры «Смена» пройдет лекция Михайлова «Механизмы сборки: старые книги, психика, карты и подглядывающая бездна». Главный редактор «Инде» Феликс Сандалов поговорил с ученым о различиях в мышлении математиков, путешествиях по сектам, рэп-батлах, смерти старых литературных форм и духе 1990-х.

В своей профессиональной деятельности, как ты пишешь, ты ищешь язык для разговора с глубинной природой. А что это такое?

(Пауза.) Существуют универсальные принципы развития сложности. Это та сложность, которую мы видим вокруг, — она может проявляться в разнообразии форм, сюжетов, объектов, задач, кода. Это близко к идее каркаса, к универсальной грамматике Ноама Хомского (американский лингвист, политический публицист и философ. — Прим. «Инде»), к тому, как он видел формирование любого языка. И то, что заложено в основе этих принципов развития сложности, — и есть глубинная природа. Поддеть их крайне сложно, потому что мы чаще всего видим следы, которые связаны с определенным языком. То есть мы уже говорим об этих следах на языке, который вторичен по отношению к системе, и, формулируя на этом языке свойства следов, мы теряем моменты создания сложности.

Как я пришел к этому? 21 апреля 2001 года я многое переосмыслил. Я начисто отбросил ту математику, которой занимался прежде, постарался ее забыть, раздал и продал книжки. В тот день я понял, что у меня полная каша в голове и надо начинать все заново. Понял, что надо изучать глубинную природу, пробивать ее изо всех сил, заниматься только тем, что связано с ней, чтобы создать картину мира, в которой возможно решение поставленных задач. С тех пор весь стиль научного существования, все методы и рассуждения перестроились. У меня две основные задачи, с которыми работаю. И в них проявлена глубинная природа, как я ее вижу.

Что это за задачи?

Первая — проблема трансфинитных инвариантов Милнора, это запредельная топология. Это попытка рассуждать о конечном мире выходом за бесконечность. Вполне рациональная вещь, хотя она абсолютно не реализована: это как гигантская мечта-программа — выскочить за потолок и оттуда наблюдать за конечными математическими колониями, за различиями внутри них. Ясно, что мир за пределами очень богатый, но нам не хватает знаний о тамошних жителях. Мы можем строить какие-то машинки — и я в свое время придумал машины, прикрепленные к потолку. Это машины, прикрепленные к первой бесконечности и выхватывающие какое-то поведение, происходящее за потолком, хотя это практически невозможно.

Вторая задача связана с определенными символическими цепочками, которые представляют собой текст. Я чувствую их связь с гомотопической реальностью. Это задача о размерных факторах, и моя самая главная мечта в науке — решить ее. Если это сделаю, буду считать, что я реализовался как мыслящий субъект. Все остальное цепляется за эти две задачи, причем вторая задача важнее первой. Вокруг них я написал почти 60 работ, варьируя уровень сложности.

В последнее время часто говорится о том, что человечеству необходим машинный сверхразум, который сможет решить проблемы, лежащие в сложных многофакторных областях — в политике, в экономике. И языком мышления этой машины будет математика. Ты согласен с этими утверждениями?

Речь о big data? Начну издалека: математика делится на две части — физическую и лингвистическую, с этим все более или менее согласны. При этом математики, занимающиеся разными частями, практически не понимают друг друга. Одна часть работает со сплошной средой, а другая — с текстом. Это принципиально разные вселенные. Я из второй части, то есть скорее лингвист, чем прикладник.

Прости, а что такое сплошная среда?

Весь анализ, диффуры, все, что изучают в техвузах, вся прикладная математика — это изучение непрерывного движения. Но деление на физическую и лингвистическую математику не совпадает с делением на непрерывную и дискретную. Физическая ближе к тому, что понимается как непрерывная математика. Это то, что понималось как высшая математика с XVII века и до середины XX века. С появлением теории категорий и абстрактной алгебры была открыта и захвачена вторая половина математики иным мышлением. Сейчас мы видим, что работа с текстом, судя по всему, направлена в будущее. Не исключаю, что методы, которые мы развиваем, будут применять не только в криптографии, но и в работе с очень сложными дискретизированными множествами, текстовыми пространствами и абстрактными языками.

Я не вижу в ближайшем будущем момента сингулярности, когда некая машина проанализирует big data и накроет всех колпаком. Если смотреть на современную математику, то у нас уровень не такой высокий. Пока есть множество задач, к которым мы не можем даже сформировать подходы. Это, например, фундаментальные задачи, касающиеся текста, требующие его полного переосмысления. В 1950-е в математике произошла мощная революция, она связана с понятием категорий. В 1940-е годы, когда она создавалась, люди смотрели на нее как на нечто очевидное: есть объекты, есть стрелки между ними — все понятно, при чем тут естественность как сохранение связей между объектами? Я смотрю на это как на самую важную концепцию математики. Если бы меня попросили оставить всего одну концепцию, то это была бы естественность-категорность, потому что она видит мир не как набор объектов, а как совокупность связей между ними, а это разные вещи. Если ты смотришь на текст через связи, раскрывается то, что называется структурой. То есть структура — это не набор объектов, а набор связей.

Возвращаясь к твоему вопросу: я полностью согласен с этими, возможно, немного попсовыми футурологическими прогнозами. Мы идем к этому. Другой вопрос, как это движение будет развиваться, через какие модели и языки.

Основная область практического применения ваших наработок сейчас — это криптография?

Уже довольно давно. Мы абстракционисты, наше занятие подобно поэзии, при этом у нас есть серьезное финансирование. Откуда? Потому что мы работаем над культурой, в которой существуют, в том числе, прикладники. В нужный момент они выхватывают готовый язык и создают в нем и шифры, и бомбы, и так далее. Им не надо проходить через создание новой культуры, они погружаются в готовую и выполняют заказ. Если убрать абстракционистов, то мир станет потребительским пространством нужд. Если финансировать только то, на что есть заказ в данный момент, то момент будет ускользать и все общество проиграет.

То есть математики-абстракционисты — это фронтир, который пролегает по неразмежеванной территории научного познания?

Абсолютно точно. Как будет развиваться наше направление, мы не знаем, это слишком дикие вещи. Очень трудно предсказать, что важно, а что нет.

Для обывателей наука неразрывно связана с открытиями. Что в твоем понимании открытие? И здорова ли ситуация, в которой науку мыслят через открытия?

Не очень. Но нас кормят за открытия, и мы обязаны их продавать, мы участвуем в рыночном, капиталистическом процессе. Продать открытие — это опубликовать его в понтовом журнале, потому что все гранты, которые мы будем получать, — а мы живем на гранты, а не на зарплату, — связаны исключительно с рангами журналов, в которых мы публикуемся. Если, конечно, мы не состоим в научной мафии, деньги которой могут выделять и без публикаций. А открытие для меня — это нерегулярный всплеск психического, который был качественно невозможен до этого момента.

Это близко к чуду?

(Долгая пауза.) Да. Это случается непредсказуемо, но иногда интуиция подсказывает, что это должно произойти.

Как интегрируются твои увлечения — брейк-данс, шахматы, жонглирование, карточные трюки, театр, Индия, мистицизм? Или это разные ящики, из которых ты в нужный момент что-нибудь достаешь?

Мне кажется, никак не интегрируются. Я всегда считал, что они дополняют друг друга и позволяют существовать уникальному субъекту, но сейчас мне кажется, что это создает помехи, потому что существует на уровне шизофреничности, разрывающей сущность на множество разных кусков. С другой стороны, эти тонкие и странные умения могут в определенный момент помочь.

То самое выступление Романа на кастинге украинского телешоу в Крыму. Внимание на лица жюри

Для тебя характерно расшифровывание разных областей с помощью сквозных методов. Пытаешься ли ты объединить все эти знания в каком-то общем пространстве?

Мое мышление построено примерно как те умения, о которых мы говорили минуту назад: это комбинация разных подструктур, что и проявляется в работе с текстом. И наборы этих умений, и наборы научных трюков наслаивались годами. Другой момент — насколько такой образ мысли плодотворен. Если бы вся сила ума была направлена на что-то одно, это бы приносило больше видимых плодов, но тогда гибкость мышления не была бы доведена до тех крайностей, что есть сейчас. Часто я становлюсь абсолютно рассыпанной сущностью, которая после рассыпания может собираться заново неожиданными способами. И эти сборки связаны со всеми перечисленными практиками. Но я хочу многое оставить в прошлом. Хочу, чтобы из моей жизни ушли карты и шахматы, поэтому специально не беру их с собой в поездки. Возможно, с танцем будет то же самое.

Чем они мешают? Забирают время?

Эти занятия требуют от человека не только времени, но и верности, большой психической отдачи. Карты — это очень серьезное занятие.

Что бы ты оставил?

Хинди и жонглирование. Позволил бы себе только эти две странности.

Расскажи о своем детстве.

Есть закрытые факты моей биографии, но я их не стесняюсь. Я жил в маленьком городке под Ригой. Это очень изолированное место, куда доходило мало литературы, кино и вообще знаний. Любая поездка в Ригу была событием. В 12 лет я начал путешествовать по сектам, был самым настоящим сектантом. Это было видение альтернативы. То, что происходило вокруг в начале 1990-х, — рассыпание всей страны, всей человеческой сущности. Все, что я видел вокруг, — было ложью. Альтернативой был уход «в братву», многие представители моего поколения выбрали этот путь. Стать бандитом — это очень сильная точка пульсации. Сейчас мы на это смотрим как на какой-то нонсенс, но это совсем не так. Ты ходишь в школу и понимаешь, что вокруг ложь, нищенство и старшие с легкостью переметнулись в другую идеологию. И тут появляется альтернативная точка зрения: бритоголовые люди в кожанках, которые являют собой сильную эстетику и новую справедливость. Внешне это не выдавалось как нечто жестокое — это была новая этическая система: если мир рассыпается, свое место в нем надо брать силой. У человека тогда было два пути: следовать публичной лжи или альтернативной силе. Но я нашел третий — странную лазейку через секты. Мы брались за руки с братьями с сестрами, планировали захватить весь мир, освободить Вселенную. И это было офигительно. Просто офигительно.

Ты покидал секты потому, что разочаровался?

Из первой секты меня вытащили друзья. Это была довольно мощная и агрессивная секта — харизматы-неопятидесятники, я был с ними счастлив. Знаешь, главные критики сект — это бывшие сектанты, разочарованные в прошлом опыте, но я совсем не такой. Я вижу в прошлом много хорошего и доброго, вижу искренних людей поиска и отношусь к тому опыту с благодарностью.

Со словом «секта» в России часто идут такие определения, как «деструктивная» и «тоталитарная». Насколько ты с ними согласен?

Более или менее согласен. Деструктивность там есть, в социальном смысле. Сектантская жизнь предполагает несколько иной уклад, и в какой-то момент ты прекращаешь следовать идеалам, которые задает общество. Тоталитарность зависит от конкретной секты: есть довольно свободные, из которых можно уйти и это никто не заметит. Есть такие, куда ты входишь, и это становится твоей жизнью, и уйти из них — как уйти из жизни.

Как в твою жизнь проникла Индия?

В один момент я стал адептом околоиндуистской секты, и моя жизнь сильно изменилась. Я стал читать всю возможную литературу об Индии, совершенно очаровался ею и понял, что смысл жизни человека — попасть в Индию, а там уже не важно, что дальше. Каждый вечер, когда я ложился спать, я молился о том, чтобы попасть в Индию, а иногда представлял, что я уже там. И сны мне снились про это. Видимо, я настолько усердно молился, что сейчас езжу туда вне зависимости от того, хочется ли мне, и буду вынужден делать это до конца жизни. Так выглядит исполнение желаний.

Недавно ты там был в 15-й раз. Что сейчас происходит в Индии, чего не видят обычные туристы?

Во-первых, поглощение страны корпорациями, жесткая капитализация. А еще это страна, где идет гражданская война, о которой не говорят по телевизору. Есть штат Чхаттисгарх, захваченный повстанцами, живущими в лесах. Он не рекомендуется к посещению туристам, но никто не рассказывает, что там красные повстанцы воюют с миром капитала. Индия существует в полностью непересекающихся слоях — можно приехать, попасть в один из них и быть не в курсе того, что происходит в остальных. Наверное, в любом обществе и в любой стране так же, но в Индии этих слоев очень много. Иностранец по приезде попадает в довольно приятный слой, из которого не видно всей трагедии. Мне, благодаря языку, открыт вход в разные слои — я общаюсь и с бедняками на улицах, и с профессорами. Но хтоническая реальность пока что сопротивляется, это выражается в метафизических войнах.

Насколько сильно изменилась страна с момента твоих первых поездок?

Очень сильно. Когда я был первый раз, в 2002-м, это была куда более дикая реальность: коровы, слоны и обезьяны в Дели ходили повсюду. Потом природу выбросили из стерильного города. В первую поездку я съездил в Варанаси и встретил там одного белого. Сейчас белых там больше, чем индийцев, — это теперь центр туристической нью-эйдж-культуры. Индия очень сильно деформируется, но есть слои, которые не позволяют до себя добираться. И они мне интересны.

Вот несколько книг из списка, которые ты в свое время рекомендовал читателям своего ЖЖ: «Нектар преданности» Прабхупады — изложение Бхакти-расамрита-синдху; «Превзойти жизнь и смерть» Асахары (Сёко Асахара — японский религиозный деятель, основатель деструктивной секты «Аум синрикё». — Прим. «Инде»); «Новый мировой порядок» Ледяева (латвийский религиозный деятель, основатель «харизматической христианской» церкви «Новое поколение». — Прим. «Инде»). Можешь его прокомментировать?

Это книги людей, которые оказали влияние на меня. Прежде всего Прабхупада (индуистский вайшнавский религиозный деятель, основатель Международного общества сознания Кришны. — Прим. «Инде»). «Нектар преданности» — это серьезнейшая книга. Это подход к классификациям и к иной литературной сборке. Эта книга сильно выделяется на фоне других работ Прабхупады, которые довольно ясны. Она интересна с точки зрения того, как выстраиваются предписания: не находиться перед божеством в красном и синем, не предлагать благовоний, не предложив цветок, — почему это так? Эта книга о тонкостях.

Книга Асахары была чем-то запретным, потому что личность Асахары и его секта были под жестким гнетом в обществе. Меня впечатлило не столько то, что там написано (это какой-то синкретический нью-эйдж), сколько сам факт прикосновения к запретному. А книга Ледяева — это жесть. Так может выглядеть сектантская жесть в чистом виде. В целом эти три книги — полезнейшие сборки альтернатив.

Выступление Михайлова в философском кафе в Санкт-Петербурге, посвященное выходу книги «Равинагар» и раскрывающее основные идеи произведения в неожиданном ключе

У тебя всегда был интерес к запрещенной литературе?

Я всегда был аполитичным человеком. Трудно передать уровень аполитичности семьи, в которой я рос. Когда по телевизору выступали политики, бабушка выключала его со словами «муть идет». В 1990-х, конечно, до меня доносились какие-то отголоски о Лимонове, о НБП, но я даже не смотрел в эту сторону. Я вообще не мог понять, как можно тратить время жизни не на духовное развитие, а на политический активизм. При том, что у меня были глубокие патриотические чувства — просто я их не связывал с какой-либо политической системой. Поэтому все запретное было сектантским запретным. А Асахара являл собой пик запретности.

Я вспомнил твою реплику, которая меня сильно впечатлила: ты говорил, что твоя конверсия в индуизм случилась после того, как ты прочел строки «Кришна — это бог, который сидит на лужайке и пасет синюю корову» и был поражен тем, как это просто и ясно сформулировано.

Это было действительно настолько альтернативно всему, что происходило вокруг, и казалось настолько безумным, что не могло меня не привлечь. Эта картина мира была абсолютно индифферентна ко всему, что в нем происходит. Из нее ясно: все, что мы делаем, — это мимо, реальность на деле иная. Реальность — это павлинчики, корова Вриндавана, танцы Радхи и Кришны, тончайшие взаимоотношения Гопи Вриндавана и Кришны. Ты живешь и смотришь картинки того, как должны быть устроены жизнь, счастье, человеческие желания. Но их тебе показывает общество, и ты понимаешь, что это не работает, пример прошлого поколения доказывает, что люди несчастны. Ты видишь по лицам людей в поезде, в автобусе, что они несчастны, живут как-то не так и сами об этом догадываются. И тут приходят люди с альтернативной картиной мира. И эти люди улыбаются. И ты понимаешь: «Вот оно».

Когда ты понял, что есть еще такой путь, как математика?

Очень рано. Это был ход к волшебству. Мне попался справочник по высшей математике, я подумал, что это волшебный язык, и стал его переписывать в надежде выхватить оттуда какие-то заклинания. А потом понял, что мне надо это познать. И вдруг у меня проявились действительно серьезные способности. Не могу описать, насколько мне было легко учиться математике, но скажу, что мне уже в младших классах казалось, что я все понимаю лучше учителей. Думаю, уже тогда я стал математиком.

Какие чувства в тебе вызвала недавняя история с номинацией на «Нацбест»? Что ты думаешь в целом о состоянии современной русской литературы? Есть ли что-то интересное тебе?

Старые формы литературы мертвы. Вся художественная литература уже написана. Весь человек со всеми его эмоциями раскрыт, все моменты взаимоотношений между людьми тоже. При этом уже лет 20 происходит очень мощный литературный процесс, и он намного обширнее и динамичнее того, к которому мы привыкли. Разворачивается он не в печатной и не в сетевой литературе, а в компьютерных играх. И надо принять, что это тоже развитие текста.

К «Нацбесту» я не очень серьезно отнесся, прекрасно понимаю, что это чужой монастырь. Но кое-что таки удивляет. Что кондовые замшелые литературные и театральные данности устраивают интеллектуалов. Я общаюсь с некоторыми писателями, и только одному моему близкому другу-писателю не нравится сложившаяся ситуация. Остальные читают, хвалят, рецензируют, участвуют в этом. Хотя понятно, что никакой сверхгениальный писатель не напишет новый «Котлован» — это исключено формациями нашего бытия, мы живем уже в иной скорости, в ином восприятии текста. Недавно прочитал «Благоволительниц» Литтелла и охренел глубочайше. Вижу, что это подделка: как выстроен слой мифа, как туда набрасываются провокации. Это роман, изначально заточенный на успех, и он берет и срезает все премии, а люди хавают это как новое слово в литературе. Мне с тем сообществом, которое хвалит Литтелла, ассоциироваться не хочется. Для меня важно исследование — если оно есть в тексте, хоть даже и небольшое, то он живет. А исследование провести не так просто. Ты не можешь сесть и по щелчку пальцев его выдать. Мы просто из кожи вон лезем, чтобы хоть чуть-чуть продвинуться в наших исследованиях. И главный удручающий фактор — то, что в литературе нет жажды исследования, нет жажды докопаться до иных слоев реальности, которые впускают человека, если у него есть настоящее желание.

Вчера ко мне приехал на один день парень-аутист из глубинки, он фанат моих лекций, приехал, чтобы познакомиться. Он целый час рассказывал о своей жизни, я слушал и понимал, что это тоже литература новой формации, предыдущее поколение не в состоянии подобное подцепить. Он рассказывал про имиджборды, субкультурные войны, военную технику, заброшки, стаи аутичных подростков, не глядящих друг на друга, но существующих рядом, ищущих выходы в новый мир. Пусть новые люди напишут тест о новом мире.

Михайлова любит аудитория глубинного интернета — из его редких выступлений монтируются любительские трэш-ролики, его образ попадает в низовые онлайн-игры, а фрагменты речей, бывает, становятся песнями

Почему, на твой взгляд, психоделическая революция не смогла привести к тем целям, которые закладывали ее идеологи — Лири, Кэссиди, Кизи, Хоффман, Шульгин, которые думали о реорганизации общества? Почему это не происходит сейчас, когда пошла новая волна доступности психоделиков?

Вещества не только не приводят к социальному освобождению — они не приводят вообще ни к чему. Потому что тем сущностям, которые стоят за веществами, — а я их рассматриваю именно как живые сущности определенного слоя — человек безразличен. У них нет агрессии к человечеству как к виду, но и никакого глубокого интереса тоже нет. То, что они входят благодаря веществам в соприкосновение с нашим сознанием, лишь игра. И ждать революции от веществ — это как ждать революции от шахмат. Проповедники этой культуры похожи на Илюмжинова, который проповедует шахматы во всем мире и говорит, что если во всех школах учить шахматам, то общество изменится. Оно, конечно, изменится, но это не будет чем-то радикальным. И эти сущности не решат за человека проблемы выбора. Ему придется самому идти по всем ступеням, принимать решения и делать выводы. У меня скептическое отношение к нью-эйджу. Жалко времени просто. Это не так портит людей, как съедает их время.

Идеологи психоделической революции видели ее, в том числе, как эффективный способ сопротивления фашизму. А что такое фашизм для тебя и как можно с ним бороться? Ты об этом пишешь в своей книге «Равинагар», но вместе с тем пишешь, что это не получается сделать.

Фашизм — это иерархическая структура, использующая репрессию. Стая птиц, летящих на юг, — это не фашизм, но если птица отстает и ее заклевывают остальные — это фашизм. Единственный способ борьбы с фашизмом, который я указываю в «Равинагаре», — это шизофрения. Шизофрения как структура в смысле набора связок и растущей сложности. Шизофрения вполне может принять фашизм и начать на него работать до определенного момента, и фашизм не заметит, что происходит уничтожение его самого. И именно таким образом возможна борьба. Не антифашизмом, не отрицанием иерархичности, а деформацией. Противостояние не работает, потому что оно не может работать в принципе. Противостояния левых и правых нет, есть только власть капитала над теми и над другими. Там, куда вкладывается больше денег, и происходит победа. Шизофрения может идти против этого, она может давать какой-то маргинальный результат, рождать совершенно иные структуры — как оркестр без дирижера может начать играть принципиально новую музыку. Когда ты атакуешь иерархию, она задает тебе вопрос: «Вот ты победишь, и что ты сделаешь? Построишь новую иерархию?». А шизофрения просто хохочет над этим вопросом.

Насколько иерархиизировано научное сообщество? Это содружество или все-таки война стран, университетов, лабораторий, журналов?

Очень иерархиизировано. Происходит война не научных субкультур, а корпораций, университетов. Особенно американских. Понятно, что вся верхушка научного сообщества контролируется Америкой через выдачу премий и публикации в топовых журналах. Так людей нанимают на работу, это все — признаки успеха. Так работает научная мафия, а научные субкультуры уходят на второй план. И если субкультура не имеет должного числа влиятельных адептов, она загибается и ее поглощает корпорация. То, что когда-то было, скажем так, четыре основных типа научного мышления — советское, американское, немецкое и французское — сейчас уже рассеяны. Произошла глобализация научного сообщества.

Я читал о голландском проекте, подразумевающем изменение грантовой системы — когда ученые получают определенную сумму и часть могут оставить себе, а остальное раздают другим ученым, но не соавторам. То есть авторы предлагали перестроить финансирование так, чтобы это была более горизонтальная система, обеспечивающая саморегулирование научного сообщества.

В России все устроено схожим образом. Большая часть отечественной науки финансируется из Российского научного фонда. При фонде есть система экспертов. Их много, и они пишут закрытые отзывы на проект. Потом их рассматривает экспертный совет. Это довольно горизонтальная система. Она работает, и то, что мы на нее перешли, — это важный момент, таким образом мы разбавляем внутренние мафии. Я сам пишу рецензии и отзывы и делаю это из внутреннего понимания науки — на меня вообще никто не оказывает влияния. Не было ни разу, чтобы мне кто-то позвонил и дал наставление.

Ты какое-то время жил в Америке и работал в Принстоне. Какое у тебя осталось ощущение от этой организации и от жизни в Штатах?

Очень тяжелое впечатление, ужас и чувство полной безысходности. Я почувствовал полную несовместимость с тамошней научной организацией и обществом. Принстон — это особое место, аквариум для гениев, там банально психически непросто находиться. Но я увидел, как там делается наука, как финансируется. Да, это верхушка мира. И мафиозная в том числе. Мне не хочется быть с этим связанным. Я не думаю, что в этой жизни вернусь в Америку, хотя там есть много содержательного и глубокого и это до сих пор центр мировой математики.

В чем эта сложность? В напряжении, которое ко всем подведено из-за высокой планки ожиданий?

Нет, атмосфера там довольно расслабленная. Там нет никаких обязательств, ты можешь дома просидеть целый год, и тебе будут платить большие деньги. Это система, построенная на доверии. И там нет снобизма, нет давления, всюду доброжелательное американское отношение. В принципе, это идеально, это то, что должно быть, то, что требуется для спокойной жизни. Но за этим стоит иное — тонкости взаимоотношений и формирования научной политики, которая ведется десятилетиями. И когда ты видишь, как это устроено, ты просто не хочешь с этим больше соприкасаться. Я вижу, как это устроено в Индии, вижу, как устроено в России. Индия ближе к Америке, к сожалению.

Что ты думаешь о таких явлениях в философии, как спекулятивный реализм и объектно-ориентированная онтология? Тебя не смущает апроприирование философией научно-технического языка с целью расширения дискурсивного поля и обновления собственного языка — то есть работа практически поэтического толка, не имеющая отношения к науке?

Это вопрос, над которым я долго думал. Я знакомился с текстами основных философов в этой и в смежных областях: читал Хармана и Мейясу (Грэм Харман и Квентин Мейясу — основные представители спекулятивного реализма, противопоставляющие себя посткантианской традиции в философии. — Прим. «Инде»), общался лично с Михаилом Куртовым и Йоэлем Регевом. И на протяжении этого времени у меня менялось отношение. Изначально оно было очень критическое, потом я научился читать эти тексты. Разные тексты пишутся в разных режимах, и надо подбирать к ним режимы чтения. Начнем с того, что математики они не знают вообще — все. Более того, ни у кого глубокого стремления понять математику нет, и я сомневаюсь, что это вообще возможно, потому что вхождение в серьезную математику требует лютейшей отдачи. Если хочешь ориентироваться глубинно, то это 20 лет очень упорного труда, прежде чем ты поймешь, как идет движение по решеткам, где входы в трюковое пространство, где какая сложность, где какие методы накладываются. Нельзя послушать популярную лекцию и понять, что круто в математике, а что нет. Если такая иллюзия создается, она попросту опасна.

Философы не знают математики — это случайные выхваты из общематематического движения. Если почитать, что пишут Делез — Гваттари о многообразии, то понятно с первой строчки, что они не знают определения многообразия. Но им этого и не надо. Они выхватывают общую поэтику, которая содержится в математических размышлениях, и пытаются на ней двигаться. Они переходят к системе ритмов, к системе своеобразных сборок текста, и у них часто получается ее имитировать. А классическая философия — это невероятно махровая вещь. Она сама себе максимально перекрыла кислород и вся свелась к написанию комментариев к существующим текстам, отринув создание новых. Естественно, завелись люди, которые решили переписать текст, — так родился спекулятивный реализм. Это люди, которые занимаются невесть чем, но они пишут новый текст о мире как таковом. Они ищут новое движение и работают на будущее. Есть режимы чтения, в которых ты начинаешь понимать сборку и узор их текстов и проникаешься их борьбой за освобождение. На данный момент я положительно отношусь к некоторым из спекреалистов.

inde.io