Агент паранойи саундтрек

Рецензии и Обзоры

Mousou Dairinin / Агент паранойи

Название: Mousou Dairinin / Агент паранойи
Тип: ТВ (13 эп.), 25 мин.
Жанр: драма, триллер, ужасы
Год: 2004
Студия: Madhouse Studios

Аниме «Mousou Dairinin», оно же «Агент паранойи» — психоделичная штука. Я начала смотреть его исключительно за саундтрек — музыку к аниме писал Сусуму Хирасава, автор треков к обожаемому «Берсерку». и другим работам Сатоси Кона, режиссера «Агента паранойи». Вспомнить хотя бы нашумевшую «Паприку» или «Актрису тысячелетия».

Посмотрев «Агента», сделала вывод: все аниме Сатоси Кона заслуживают внимания. Это, по сути, настоящие психологические фильмы, сделанные образованными и умными людьми. Они обращаются к социальным проблемам, но не в депрессивном ключе, как в том же «Эрго Прокси» или других антиутопиях, которые тоже делали умные люди.
У Сатоси Кона любая проблема раскрывается через игру, другую реальность, и процесс одоления этой проблемы важнее результата; решение, как в библейской притче про намерения, важнее действия.
Потому что искренность намерения, в конечном итоге, определяет все.

Аниме можно рассматривать с разных точек зрения. Многие рецензенты выделяют концепции «общества стыда» и «общества вины», предложенные Рут Бенедикт в «Хризантеме и мече»; в Японии преобладает «культура стыда»: самое главное для человека — чтобы его одобряло общество, окружающие. Не так страшно сделать что-то некрасивое, страшно, что об этом узнают другие. На христианском Западе первую скрипку играет «культура вины» — плохие поступки страшны сами по себе, даже если никто о них не знает, это — личная ответственность.

Я считаю, что принятие личной ответственности — показатель взросления. В любой культуре.
Поэтому хочу выделить в аниме другой, похожий аспект, который условно можно назвать «феномен зомби».
Тема зомби в массовой культуре появилась в конце двадцатого — начале двадцать первого века. До этого такого распространения не наблюдалось; ожившие мертвецы были представлены в виде устрашающих, но в чем-то и благородных вампиров, на худой конец, мумий. Зомби благородными не кажутся. Они отвратительные, не шибко умные, одержимые только потребностью кормиться. А еще их много.
Зомби — не личности. Любой человек может стать зомби — только сначала ему придется как личности умереть.

Имхо, зомби — аллегория общества потребления, «уже не столько общества «людей потребляющих», сколько общества «людей потребляемых»» (с) Жан Бодрийяр.
Общество потребления, получившее зеленый свет со скачкообразным развитием СМИ в конце двадцатого века, связано с этим самым — с потерей личности, когда социальный статус значит больше, чем индивидуальность, а атрибуты абстрактного «счастья» обусловлены не самим человеком. Кем-то другим.
Страх перед зомби — это страх не занять свою нишу в обществе. Страх, что общество тебя отвергнет. И сожрет.
В этом плане примечателен фильм «Война миров Z» (2013) с Брэдом Питтом, где повальное превращение людей в зомби объясняется всего лишь как очередная эпидемия, на которую есть управа. Это ценный момент и оптимистичный взгляд на вещи: общество потребления — временное явление, все не так безнадежно, как представлялось Бодрийяру. Можно не только выживать, но и жить, дыша полной грудью.

«Феномен зомби» и сопутствующего страха в равной мере присущ и западной, и японской культурам. В аниме «Агент паранойи» этот страх получает материальное воплощение — «парень с битой».

В обязательном порядке смеющиеся представители общества — и довлеющий над ними страх не соответствовать.

«Парень с битой» нападает на людей, индивидуальность которых вступает в конфликт с требованиями общества. Дизайнер, придумавшая популярного маскота Мароми, но неспособная создать нечто такое же востребованное; репортер, которому во что бы то ни стало нужно раздобыть горячие новости; школьник, пользовавшийся всеобщей любовью, но внезапно ее лишившийся, и пожелавший защитить его одноклассник; женщина, рвущаяся на две личности — развратную, порицаемую обществом, и примерную жену, обществом одобряемую; полицейский, привыкший считать себя героем, но по ночам грабящий стариков, чтобы расплатиться с криминальными долгами; парень, считавший, что играет в квестовую игру, и угодивший в камеру предварительного заключения; девочка, узнавшая о нездоровом влечении к ней собственного отца; сценарист популярного аниме, не укладывающийся в сроки; весь отдел по созданию этого самого аниме, вплоть до последнего человека, из неподвижных пальцев которого непоказанные люди вытаскивают кассету с готовым продуктом.

Во всех случаях нападение «парня с битой» оправдывает людей перед обществом. Дизайнер может объяснить свой творческий кризис, репортер — собственную неудачу, школьник — доказать, что «парень с битой» — не он, женщина с раздвоением личности — стать только примерной женой, полицейский — заделаться героем, парень с игрой — избавиться от суда, девочка, к которой влечет отца — обо всем забыть посредством амнезии и теперь улыбаться всегда, сценарист и другие создатели аниме — избавиться от давления общества. Некоторые сравнивают нападения «парня с битой» с утверждением самообмана и вымышленной реальности, вроде той, в которую в 12-ой серии попадает следователь Кэйити Икари, с картонными домами и людьми.
Я бы сравнила его нападения с самобичеванием, самоедством, и — апофеоз всего — с самоубийством. Как в седьмой серии — парня, игравшего в игры, находят покончившим с собой.
Это действительно самообман и бегство, но не только от реальности или от давления со стороны общества. Это бегство и от себя самого; поддавшись давлению и потеряв свою индивидуальность, люди проигрывают «парню с битой» и подпитывают его.

«Парень с битой» — и есть агент паранойи, проводник массовой истерии, ее квинтэссенция. Как любой монстр, порожденный страхом, он страхом и питается, будто зомби — человеческой плотью. В последних сериях он значительно вырастает, приобретает типично зомбевскую харю, а потом и вовсе захлестывает весь Токио.

Есть, впрочем, и обратная сторона. Собравшийся в восьмой серии «клуб самоубийц» не боится парня с битой. Потому что уже решили умереть? Ничего подобного.
Потому что во время их встречи, посвященной поиску смерти, чувакам совершенно параллельно, что общество о них подумает. Они отпускают себя на свободу, освобождают свою индивидуальность, свое неприкрытое «хочу». Более того — они поддерживают друг друга!
Все жертвы «парня с битой», по сути, одиноки. Дело не в том, что рядом с ними нет других людей — просто между ними и другими людьми разрыв. Они не понимают один другого и не признают право друг друга на индивидуальность.
Совершенно иначе поступает «клуб самоубийц», поначалу списывавшийся в чате. «Зебра», парень-гомосексуал, и «Оса», пожилой и явно не очень здоровый музыкант, только увидев, что «Чайка» — маленькая девочка, спешат от нее смыться, потому что не хотят, чтобы она умирала. Они всячески стремятся защитить ее и оградить, но принимают в свою компанию. И они смеются! Все трое.
В отличие от искусственного смеха в опенинге и гифке выше, этот смех — искренний. Условности теряют значение, когда вы вместе едете в поезде, далеко-далеко, или любуетесь красотами гор, или в охотку прогуливаетесь по городу, или отдыхаете в онсене.

Слева направо: Зебра, Чайка, Оса.

Зебра, Чайка и Оса не ищут смерти. Да, что-то было такое, что заставило их собраться вместе, но содержание не соответствует форме: Зебра боится, что Оса умрет, Чайка трясет Осу и протягивает лекарство, не позволяя умереть, Зебра и Оса переживают за Чайку, Оса обнимает Зебру «по-гомосексуальному», чтобы доказать — для него это никакого значения не имеет.
Эти люди не боятся умереть. Но не боятся они и жить, поэтому «парень с битой», случайно увидев их, убегает в страхе. А они за ним гонятся — преследователь и жертва меняются местами, как в мультфильме «Восстание Хранителей» — Кромешник существует, но бояться его нет смысла.
В итоге Зебра, Чайка и Оса решают еще собраться вместе. Они нашли друг друга, они увидели прелесть жизни, они — личности, а требования общества отходят на дальний план. Им просто хорошо друг с другом.
Эту серию я считаю самой лучшей во всем аниме.

В 9-ой серии, «ETC», раскрываются штампы массовой культуры, когда «парень с битой», то есть страх не вписаться, должен появиться по всеобщему мнению: парень, который не может сдать экзамен, ссорящиеся свекровь и невестка, врач, напутавший с искусственным оплодотворением, умирающая девушка, которая будет жить, «пока не опадет последний лист» (привет, О»Генри), задавленный ответственностью бейсболист, мужчина, проигравший поединок со вкусной едой, голодающий на необитаемом острове, политик — криминальный авторитет, решивший использовать «парня с битой» для устранения своих конкурентов. Все варианты неправдоподобны, но сплетничающие женщины дружно соглашаются, что сами были свидетельницами подобных случаев — кроме случаев с искусственным оплодотворением, голодающим и политиком, которые предложила жена сценариста. Причем с точки зрения сюжетов ее варианты более уместны. Другое дело, что «парень с битой» в них слишком конкретен, чтобы вызывать ужас.
Про «последний лист» — жена сценариста узнает отсылку к рассказу О»Генри, за что тоже подвергается всеобщему остракизму. В итоге, когда она находит своего мужа пострадавшим от «парня с битой», то не спешит вызывать «скорую»; для нее главное — узнать, как именно все произошло. И возвыситься в обществе за счет рассказанной «правдивой» истории.

В 11-ой серии показан поединок жены следователя Кэйити Икари и «парня с битой». Она больна, в отчаянии, но не сдается; поэтому, в лучших традициях самурайского боевика покрошив ее старояпонский дом, «парень с битой» может только слегка поцарапать ей лицо. Она прогоняет его словами: «Вы нащупали слабину и пришли, чтобы убить меня, чтобы подарить мне мнимое облегчение или чудо. Но вам меня не обмануть, и я не собираюсь сдаваться. Я больше никогда не пожелаю себе смерти. Да, человек не такой уж и слабый. У него есть силы преодолеть любое препятствие. Вам этого не понять. Вы преследуете и уничтожаете людей, думая, что им становится от этого легче. Конечно, ведь это все, на что вы способны. Вы можете вводить их в заблуждение и временно решать их проблемы. Вы такой же, как это существо, Мароми!»
Отсылка к маскоту, созданному девушкой-дизайнером из первой серии, не случайна; победа в поединке остается за женой следователя. Японские декорации падают, сменяясь радугой за ее спиной и чистым полем; она решается на операцию. Решает бороться — в том числе за своего мужа, попавшего в вымышленную реальность.

В этом ей невольно помогает та самая дизайнер, Цукико Саги, и, по доброй воле, напарник ее мужа, молодой следователь Мицухиро Манива.

Следователь Мицухиро Манива.

Мицухиро, в отличие от коллеги, свободен от стереотипов; он сменяет самоубившегося парня на месте героя, борца со злом; он узнает, что у популярного маскота и «парня с битой» один источник (общество, как отдельный представитель — Цукико); вооруженный знанием о детстве Цукико, он говорит с ней, и оказывается, что в детстве Цукико не уследила за своей собачкой, Мароми. Собачку сбила машина; Цукико испугалась, что отец рассердится на нее за это, и, чтобы оправдаться, придумала напавшего на нее парня с битой. Она сама себе в этом отказывалась признаваться.
В последней серии Цукико обнимает мертвую собачку и говорит: «Прости меня, Мароми»; наблюдающий за этим «парень с битой» заключает: «Я больше не нужен» и исчезает.
Это и есть то самое принятие личной ответственности — не «вины» в чистом виде; это — то, что делает личность личностью. Общество потребления, как и «парень с битой», только вводит людей в заблуждение и решает их проблемы временно.
Решить собственные проблемы раз и навсегда может только сам человек. Поддержка других людей нужна, чтобы подтолкнуть к этому, как в серии про клуб самоубийц.

Интересный ход с Манивой; в сериале есть больной старичок, который зачитывает превью к каждой серии и чертит на полу подсказки к тому, что будет дальше. Он сразу привлекает внимание Манивы; в дальнейшем Манива обращается к нему как к «учителю». В конце сериале старичок умирает, а Манива седеет и сам чертит на полу формулы-подсказки. «Круг замкнулся» — говорит поседевший Манива зрителям после эндинга к последней серии.
Думаю, версия про «смерть автора» — верная. «Замкнув круг» собственным героизмом, который лишен подводных камней, собственной однозначной «хорошестью», развязав все сюжетные узлы, Манива выходит за рамки произведения. Возвращается в реальный мир.
Манива — автор. Старичок — нет; это символ авторства Манивы, потому что только Манива и обращает на него внимание. Это подсказка.

Примечательно еще то, что в аниме показана жизнь очень разных людей — по возрасту, обстоятельствам, положению в обществе. Более того, каждую серию можно смотреть отдельно; серии различаются по жанру и, едва уловимо, по рисовке. Такое разнообразие позволяет лучше донести общую идею.

m.diary.ru

Сатоси Кон и его умное аниме

Сатоси Кон родился 12 октября 1963 года в Саппоро, административном центре острова Хоккайдо. Из-за отцовской работы семье несколько раз пришлось переезжать. Детство мальчика прошло в двух городах: родном туристическом мегаполисе и Кусиро — рыбацком порту, окружённом туманными болотами.

В детстве Кон увлекался тем же, чем и сверстники: ловил бабочек, читал мангу, смотрел по телевизору мультики, не разбираясь особенно, что снято в Японии, а что на Западе. В старшей школе, как и положено подростку, бунтовал, но умеренно: носил длинные волосы и грубил учителям. В отличие от настоящих хулиганов, качавшихся в спортивных секциях, Сатоси записался в самые непопулярные кружки: рисования и любителей манги. Здесь не пахло потом, а вместо вечной грызни за первенство шли дискуссии о новых сериях начавшейся в 1979 году (и разросшейся сегодня в крупнейшую из аниме-вселенных) саги о боевых роботах Mobile Suit Gundam.

Сатоси предпочитал общество старших учеников, а также девушек — они казались ему взрослее и умнее, чем сверстники юноши. И мангу Кон предпочитал женскую — ту, где чувствам и отношениям уделялось больше внимания, чем погоням и перестрелкам. Впрочем, и фантастику Сатоси любил. В начале 80-х в Японии поднималась «новая волна» манги — рисованные истории для взрослых, схожие с набиравшими популярность на Западе недетскими «графическими новеллами» Миллера и Мура. Одной из любимых его вещей была манга Кацухро Отомо Domu — позже он признавался, что всегда хотел её экранизировать.

Всё, за что Кон брался, ему быстро надоедало, но рисовать он мог бесконечно — карандашом, маслом, тушью. Естественным выбором после школы стал художественный вуз. Кон давно мечтал покинуть Хоккайдо. Пример ему подал старший брат Цуёси, который к тому времени уже уехал в Токио, чтобы стать музыкантом. Вслед за братом Сатоси отправился покорять столицу и поступил в художественный университет Мусасино.

Обложка «Возвращения в море». Чувствуется влияние Отомо: герой больше похож на японца, чем на большеглазую мультяшку.

Ещё студентом он нарисовал мангу Toriko, которая получила премию манга-журнала Young за лучший дебют. На церемонии вручения художник наконец встретился со своим кумиром Кацухиро Отомо — знакомство, которое вскоре переросло в творческое сотрудничество. Впрочем, «сотрудничество» — громко сказано: следующие несколько лет Сатоси Кон жил как типичный голодный художник, кормясь черновой работой над чужой мангой, в том числе «Акирой» Отомо.

Но и на собственное творчество сил хватало. Кон опубликовал несколько коротких работ и, наконец, в 1990 году получил от издателя журнала Young (компании Kodansha) предложение издать крупную мангу. Работа была адова: Кону предстояло сдать две сотни страниц за три месяца. Итогом стал томик Kaikisen (у нас известен под названием «Возвращение в море») — история о маленьком прибрежном городке, жители которого заключили договор с русалками.

Смотрите также

Возвращение в море. Яркий дебют Сатоси Кона

Ранняя работа великого мастера, хорошая и сама по себе, но гораздо более интересная для тех, кто знаком с его творчеством.

www.mirf.ru