Анорексия анастасия

У дочери Анастасии Заворотнюк анорексия?

Дочь актрисы Анастасии Заворотнюк Анна пугает поклонников своими снимками в микроблоге. Кажется, что девушка буквально тает на глазах. Неужели у Анны анорексия?

Куда смотрит Анастасия Заворотнюк? Ее дочь Анна совсем исхудала. Девушка выглядит болезненно, а многие ее поклонники подозревают, что у нее анорексия. Если раньше поклонники Заворотнюк буквально под каждым фото оставляли восхищенные комментарии, то теперь их ужасает ее худоба.

На последних фото ноги Анны едва ли шире, чем ее руки, а голова кажется и вовсе непропорциональной. Многие подписчики микроблога Заворотнюк не смогли сдержать удивления и честно высказали все, что думают, посоветовав девушке плотнее питаться. Однако, кажется, Анна не обращает внимания на эти замечания, считая их завистливыми.

Стоит отметить, что у дочери актрисы никогда не было проблем с лишним весом и девушка всегда выглядела стройной и спортивной. Что же могло подтолкнуть Анну к похуданию?

Принято считать, что одной из главных причин распространения анорексии являются рекламные кампании модных домов, создающие привлекательные и яркие образы с помощью чересчур стройных моделей. Эта своеобразная пропаганда нездоровой худобы оказывает чудовищное влияние на молодых девушек, падких на глянец и красоту и забывающих о том, что лишние килограммы этим моделям частенько убирают с помощью фоторедакторов. Среди других причин, провоцирующих расстройства пищевого поведения, фигурируют психилогические проблемы, связанные с правильным воспринятием себя.

К слову, у знаменитой мамы Анны никогда не было проблем с фигурой. Анастасия всегда отличалась тонкой талией и стройными ногами, однако всегда знала меру в диетах и не пыталась истязать себя до состояния анорексичных моделей.

www.wday.ru

Анорексия – болезнь века? История девушки из Красноярска

В последнее время среди молодых девушек все больше тех, кто изнуряет себя голодом – в моде анорексичная худоба. У некоторых.

Погоня за мифической красотой зачастую оканчиваются весьма плачевно. «Вчера минус 200 грамм, сегодня минус 100 грамм, одно яблоко и одна морковка на день», — такие мысли занимают главные позиции в голове молоденькой девушки, которая стремится похудеть любой ценой. Думы о потерянных граммах и тех крошках еды, которые она себя позволила, вытесняют все остальные интересы и желания. Остается одно страстное: сбросить вес, ещё и ещё.

«Одна маленькая худая история»

Заканчиваться такие истории могут по-разному, но летальный исход – это вполне реальная перспектива, как говорит наша героиня Анастасия Ковригина, прошедшая все круги анорексии: похудение до 38 килограммов, медицинские диагнозы «нервная анорексия» и «компульсивное переедание», и наконец, возвращение к нормальному весу и здоровой полноценной пище.

Фото из архива Анастасии Ковригиной

«Всё началось после поступления в университет, — рассказывает Анастасия Ковригина. – Рядом с тоненькими сокурсницами я казалась себе слишком толстой и непривлекательной». Вдобавок молодой человек, который нравился Насте, уронил фразу о том, что «любит анорексичных девушек». Эти слова запали в душу и стали бомбой замедленного действия, которая изменила многое в жизни студентки.

Постепенно идея сбросить вес и обрести точёные формы полностью овладела девушкой. Отказавшись сначала от жирного, мучного и прочих вредностей, Анастасия на этом не остановилась, продолжая ограничивать себя в еде. И вес пошёл вниз. Стрелка весов отправившись в путь от 54 килограммов, прошла остановки в 45, 42, 40 килограмм… Самым низким весом, который зафиксировал прибор, стал 37,2 кг. К этому времени с девушкой уже безуспешно работал психолог, ей был поставлен диагноз «нервная анорексия», который, к слову, Настю чрезвычайно обрадовал.

Кто знает, чем закончилась бы история страстно худеющей девушки, если бы не оправдалась поговорка «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Необходимость сделать небольшую операцию заставила обратиться к хирургам, а затем, во избежание осложнений, – пить антибиотики. Поскольку принимать антибиотики надо было обязательно во время еды, пришлось понемножку кушать. Со слезами, с истериками – но вернувшаяся за несколько дней привычка съедать чуть больше уже привычных «трех маковых зернышек» вывела Настю из тупика, в который она попала.

Однако девушку подстерегала ещё одна опасность. Изголодавшийся организм, сбросив непосильное ярмо длительной голодовки, стал требовать пищу в огромных объемах. «За несколько месяцев с 38 килограмм я поправилась до 62 при росте 160 см, — делится Настя пережитым. – Это было следствием компульсивного переедания, которое стало ещё одной бедой. Не в силах справиться с желанием есть, я стремительно набирала с огромным трудом потерянный вес. Попытки снова ограничить себя и сесть на диету каждый раз терпели фиаско».

В Настином случае всё закончилось благополучно. Поняв, что похудеть до 38 килограммов снова не получится, она решила оставить эту идею вовсе и принять себя такой, какая есть. Постепенно, соблюдая принципы здорового питания, она обрела нормальный вес. Свою лепту внёс спорт — Анастасия серьезно занимается сноубордом, тренировки три раза в неделю по четыре часа. Более того, Настя перестала взвешиваться вообще – уже полтора года на весы принципиально не встает, ориентируясь исключительно по своим ощущениям, по одежде и тому как она сидит на фигуре.

Выпутавшись из сетей анорексии, девушка решила рассказать о своём опыте. Создав блог «One small thing story» (Одна маленькая худая история), она разместила заметку, в которой вспомнила свои мысли и намерения того, времени, когда навязчивая идея сбросить вес начала овладевать её разумом. На следующий день Настя обнаружила, что пользователи интернета нашли её текст и дружно требуют продолжения. В итоге читателями опубликованной истории стали 16 тысяч человек – без всякой рекламы, средствами сарафанного радио. Это свидетельствовало о том, что проблема весьма актуальна. Ну а позже популярный блог заметили издатели и предложили на его основе выпустить книгу. Так на свет родилась книга «38 кг. Жизнь в режиме «0 калорий». Надо заметить, что издание имеет большую популярность — девчонки и их обеспокоенные родственники, прочитав текст в интернете, хотят непременно иметь в руках печатную продукцию.

В редакции «АиФ на Енисее» Анастасия подписала несколько экземпляров, в том числе для 13-летней девочки, которая похудела на 10 килограмм за последний год. Она утверждает, что совсем не хочет кушать, а позаботиться о стройности её заставили мнение одноклассников и информация в интернете.

Привлекательная – значит худая?

«Эта проблема большая. В цивилизованных высокоразвитых странах в последние десятилетия распространился, к сожалению, образ привлекательной сексуальной женщины в неизменно очень худом обличье. А подростки, молодые люди, стремясь к успеху, не могут обойти стороной вопросы своей фигуры», — подтверждает Светлана Остапенко, заведующая психотерапевтическим отделением Красноярского краевого психоневрологического диспансера.

Специалист считает, что в последнее время в СМИ и на подиумах активно пропагандируется образ девушки с патологически низким весом. Это преподносится как идеал красоты, как символ сексуальности, на который ориентируются подростки. «Для периода взросления характерна низкая самооценка. А у некоторых она переходит в патологическое состояние, — отмечает врач. – причем точную статистику вести чрезвычайно трудно, так как в диспансер люди обращаются уже в крайних, запущенных случаях – само название учреждения отпугивает, заставляет искать помощи у психологов и в частных медицинских центрах. Но только в краевом психоневрологическом диспансере в год проходят лечение 10-15 девушек и молодых женщин».

По словам Светланы Леонидовны, сейчас отмечается тенденция омоложения этого заболевания – в медицинских журналах описаны случаи, когда диагноз выставляется девочке 13-14 лет. Это прямое следствие бесконтрольного распространения информации посредством глобальной сети. Нередко на сайтах, посвященных похуданию, девушки рассказывают друг другу, какие таблетки нужно принимать для экстремального похудания. «Зарази меня анорексией», — раздается на страницах сайтов.

Слова врача подтверждает и Эльвира Гимадеева, директор модельного агентства «MAKS models», директор конкурса «Мисс Красноярск». Стандарты «очень худой» красоты не уходят с мировой арены несмотря на то, что о проблеме стали говорить. Некоторые страны, как, например, Израиль, даже принимают специальные законы, регламентирующие параметры моделей – с целью запретить рекламу истощенных тел. Но в целом мировая модная индустрия пока с места не сдвинулась. Одна из причин этого, как считает Эльвира, заключается в том, что кастинги зачастую проводят мужчины нетрадиционной ориентации, выбирающие девушек, фигура которых максимально похожа на мальчишескую – полное отсутствие форм, узкие бедра и таз. Другая причина – в том, что одежда лучше всего смотрится на очень худой женщине. А поскольку производители заинтересованы в том, чтобы поднять продажи своих товаров, они продвигают соответствующие стандарты на подиумы.

«Наглядный пример есть у меня перед глазами, — рассказала Анастасия Ковригина. – Это моя одногруппница, попавшая в стационар с истощением. Её откармливали на анаболиках, как организм уже не принимал еду. В итоге в университете её не было почти год». Таким образом, можно судить о реальной распространенности заболевания – в одной студенческой группе анорексия сразила сразу двоих девчонок.

Когда бежать к врачу?

«Все беды от того, что девочки не знают, как питаться правильно, — считает кандидат медицинских наук, доцент кафедры гигиены КрасГМУ Нина Шибанова. – Соблюдая принципы здорового питания можно избавиться от лишнего веса и не навредить при этом здоровью».

Надо понимать, что дает еда человеку – по мнению Нины Семёновны, это энергия и строительный материал. Пища обязательно должна быть сбалансированной и богатой витаминами.

Следят за своим весом и ограничивают себя в еде сейчас большинство девушек и женщин. Как понять, в какой момент здоровое стремление к красоте приобретает патологические черты? Ориентироваться надо на самочувствие и внешний вид, говорит врач. Если на обычные ежедневные нагрузки не хватает сил, тускнеют и выпадают волосы, шелушится от чрезмерной сухости кожа, падает вес, а при этом человек продолжает минимизировать количество еды -пора бить тревогу.

Получаемой из пищи энергии не хватает на поддержание повседневных энергетических затрат, не говоря уж о том, чтобы построить новую клетку или починить то, что сломалось. Страдают все органы и системы организма. Однако при этом анорексик имеет одну доминанту – достижение определенного веса. Всё остальное становится неважным. Снимается критическое отношение к происходящему. Такое состояние – когда довлеет одна навязчивая идея – у врачей называется паранойей. Если круг интересов сужается до одной узкой темы – еда и похудение – человек может потерять друзей, знакомых, отмечают специалисты. Близкие, любящие люди стерпят всё, но и они со временем перестают полноценно включаться в беседу, так как обсуждение одних и тех же вопросов в конце концов надоедает. Анорексик остается наедине со своей проблемой, получая возможность общаться только в кругу подобных ему худеющих единомышленников.

На начальных стадиях заболевания может помочь психолог, а в дальнейшем уже надо обращаться к психиатру или психотерапевту, может понадобится и терапевт для лечения соматических расстройств.

www.krsk.aif.ru

«За анорексию пора вводить уголовную ответственность. Случай Антиповой – не единственный!»

Юлия Антипова остается в Петах-Тикве. Несколько дней назад Юля встретила там свой День рождения, сделав самой себе самый драгоценный подарок: к 17-летию она поправилась уже до 34,5 килограмм.

Юлия Антипова, несмотря на то, что федерация фигурного катания заявила о невозможности оплачивать дальнейшее лечение в израильской клинике, остается в Петах-Тикве. Несколько дней назад Юля встретила там свой День рождения, сделав самой себе самый драгоценный подарок: к 17-летию она поправилась уже до 34,5 килограмм.

В Интернете продолжается сбор средств, которые позволят партнерше Нодара Майсурадзе продолжить курс лечения, оказавшегося очень дорогим, но в то же время и весьма эффективным. Руководство клиники Шнайдера, детского медицинского центра, занимающегося проблемами анорексии, пошло навстречу родителям девочки, предоставив 20-процентную скидку и отсрочку платежа. Но 110 тысяч долларов нужно будет в любом случае заплатить.

Но сейчас речь, может быть, уже не столько об этом. Случай Юлии Антиповой, оказавшийся самым громким и страшным – это всего лишь вершина айсберга. В российском фигурном катании существует огромная проблема, уходящая своими корнями в детский спорт.

«Я еще несколько лет назад говорила, что за анорексию пора вводить уголовную ответственность, — считает Ольга Григорьева, близкая подруга семьи Нодари Майсурадзе. Ольга была именно тем человеком, благодаря которому история партнерши Нодари получила такую широкую огласку. Ольга разместила то самое первое объявление в социальных сетях, поднявшее бурю.

Ольга Григорьева живет в Петербурге. В свое время она каталась у Тамары Москвиной, ее тренером была и только начинающая тогда еще тренерскую работу Наталья Павлова, из-за жестких методов которой и ультимативных требований по сгонке веса, как утверждалось в «Прямом эфире с Борисом Корчевниковым» в сознании Юлии Антиповой был запущен разрушительный механизм. Он продолжал работать даже после того, как Юля вместе с партнером перешла к гораздо более мягкому и демократичному Артуру Дмитриеву.

Дочь Ольги — Вероника, совсем недавно выступавшая за Испанию только-только закончила карьеру. Кроме того, Григорьева, по профессии врач, сейчас готовится к защите диссертации по эндокринологии.

«Я не видела другого выхода, — вспоминает Ольга. – Родителей Юли я не очень хорошо знаю, я дружу с семьей Нодари, но, когда я услышала о том, что Юля оказалась в психиатрической лечебнице, что там с ней ужасно обращались, и она стремительно теряет вес, — потеряла за несколько дней пять килограмм, — я поняла, что мы должны действовать без промедления. Понимаете, ведь таких случаев на самом деле было очень много. За анорексию пора вводить уголовную ответственность. Я считаю, это очень серьезная проблема, которой должна озаботиться федерация фигурного катания. Может быть, с уголовной ответственностью я и погорячилась, но тренеры должны быть поставлены перед фактом: если в их группе происходит нечто подобное, последует строгое наказание. Штраф, дисквалификация, а если это повторится, то и лишение тренерской лицензии.

К сожалению, у нас в сборной нет врача-диетолога, знающего специфику фигурного катания, балета и художественной гимнастики. Более того, допустим, в Петербурге, в Академии фигурного катания, девочкам предлагались такие диеты… что после них они поправлялись на 4-5 килограмм!

Я считаю, что к этому вопросу нужно подойти спокойно. Без скандала и обвинений. Мое предложение: провести семинары и обучающие программы для тренеров, предложив им эффективные современные способы поддержания веса в рабочем состоянии. Потому что кто-то из тренеров хорошо знает, что нужно делать. Та же Тамара Москвина. Она действует мягко и ненавязчиво, очень дипломатично, постепенно, она добивается того, что фигуристка избавляется от лишних килограммов сама, без крика и давления. Николай Великов – просто гений. Он подарил моей дочери маленькую, красивую тарелочку и сказал: «Если ты будешь всегда есть только из этой тарелочки, будешь красивой и стройной». Сколько лет прошло, этой тарелочкой у нас дома уже никто не пользуется, но она стоит, как сувенир и моя дочь, взглянув на нее, каждый раз тепло улыбается, вспоминая Николая Матвеевича. Наталья Павлова так не умела.

— Ольга, но у Юли уже год был другой тренер, Артур Дмитриев. Он специально отправил ее в отпуск, продлил срок отпуска, справедливо предполагая что без нагрузок, на отдыхе, она не сможет не поправиться. А она потеряла еще несколько килограмм.

— Есть вещи, которые не забываются. Наталью Павлову люблю и обожаю, это человек очень умный, интересный, яркий, с чувством юмора, но в отношении веса она действует, к сожалению, слишком прямолинейно и беспощадно. Когда ее девочки видят весы, у них на лицах написано все, что они при этом чувствуют. И этот страх сохраняется на много лет. Никогда не забуду случайно увиденную мной сцену. Бывшие фигуристки Натальи Павловой сидели в кафе, пили кофе, прошли уже годы с тех пор, как они ушли из ее группы и вообще из фигурного катания и вдруг… На экране телевизора появляется ее лицо. У одной из девочек так задрожали руки, что кофе выплеснулся из чашки на стол!

— И что-то похожее продолжало происходить с Юлей Антиповой?

— Конечно. Но я хотела бы сместить акцент с отдельных личностей. Это действительно очень серьезная проблема. Через анорексию прошли многие наши известные фигуристки, просто об этом не писали в прессе. Любовь Илюшечкина (сейчас выступает за Канаду в паре с Диланом Московичем – прим. Авт.), Анастасия Мартюшева (экс-партнерша Алексея Рогонова, парное катание – прим. Авт.). Все говорили когда еще Базарова каталась у Калининой: посмотрите на Веру Базарову, какая она стройненькая и легкая, берите с нее пример. А пример, как потом выяснилось, решался способом из позапрошлого века, классическим методом русских дворянок. После обеда два пальца в рот… Получается, что у нас многие тренеры просто не обучены, они требуют, но не могут объяснить, как этого добиться. И при этом закрывают глаза, прекрасно зная, какими способами девочки исполняют приказы. Одна из бывших фигуристок Павловой, попав к Инго Штойеру, после первой же тренировки услышала очень важную фразу: «Узнаю, что блюешь – выгоню!».

Им не нужно сейчас возмущаться и обижаться на меня за то, что я говорю все эти вещи. Но когда шестилетний ребенок в ответ на безобидное предложение: «Конфетку хочешь?», серьезно отвечает: «Нет, что вы, тренер сказал, что мне нужно худеть», согласитесь такого, мягко говоря, быть не должно. Или когда дети заворачиваются в полиэтилен, бегают по полтора часа по залу, доводя себя до того, что они уже просто задыхаются, и лица у них свекольного цвета… Если бы только лица. После нескольких месяцев такого «похудания» при обследованиях уже обнаруживаются сбои в работе сердца!

— Каждый решает проблему с весом, как умеет?

— А решать ее нужно правильно! Вы знаете, скольких фигуристов я уже отвела к своему очень известному профессору в Петербурге с просьбой помочь разобраться с последствиями их диет?! Мария Мухортова была очень волевой: она просто мало ела и пила, она ограничила себя и — ни шага вправо, ни шага влево. Но ее кровь в результате стала настолько густой, что и ее диета превратилась в серьезную угрозу для здоровья. Профессор посоветовал Марии брать на каждую тренировку бутылку воды, ставить ее на бортик, периодически подъезжать и пить столько, сколько хочется. Но ведь это же не дело, когда каждый «выживает, как может». Чем чаще всего заканчиваются такие вот самопальные диеты? Переломами. Мышцы работают в тяжелом режиме, им нужны микроэлементы, которые в организм почти не поступают, и они начинают тянуть их из костей. После перелома ног продолжать карьеру в фигурном катании практически невозможно… Это мало кому удавалось.

У Юли Антиповой это закончилось катастрофической формой анорексии. Вы бы видели, в каком состоянии она находилась в последние дни перед отъездом в Израиль. Перед ней ставили стакан с соком, или водой, она часами гипнотизировала его взглядом, но не могла сделать ни глотка! Поэтому ее родители вылетели в израильскую клинику в праздники, раньше, чем она могла их принять, в отчаянии они надеялись что, может быть, хотя бы смена обстановку сможет что-то изменить!

— Насколько я понимаю, они не вернутся в Россию, пока Юля не выздоровеет, несмотря на то, что федерация фигурного катания уже не может оплачивать дорогостоящее лечение.

— Да, счета, которые выставляет израильская клиника – они действительно астрономические. Но по поводу того, чтобы вернуться в Россию и продолжить лечение здесь – это не так просто, как кажется на первый взгляд. Да, Юлю и в Москве врачи собирались кормить через катетер. Но при этом они хотели ввести ее в состояние искусственной комы! Какие родители пойдут на такое?! От постоянных капельниц ее вены были настолько исколоты и травмированы, что у девочки при виде иглы начиналась истерика.

— Сейчас семья Антиповых должна израильской клинике 110 тысяч долларов. Сбор средств через Интернет продолжается. Но можно ли собрать через Интернет такие деньги?

— Конечно, нет. «Вконтакте» есть специальная группа, посвященная Юле. Там публикуются все счета, все документы, подтверждающие расходы. Но люди, вступившие в эту группу, уже отдали все, что могли. Некоторые переводили деньги даже несколько раз. Собрали 10 тысяч долларов. Я думаю, это уже предел. Ее родители уже думают о том, чтобы отработать долг перед клиникой, устроившись туда кем угодно. Продать им нечего. Маленькая двухкомнатная квартира в ближнем Подмосковье. Продать ее можно, но что потом? Оказаться на улице? Я писала уже об анорексии в Интернете множество раз. Кроме того, в издании «Московский фигурист» еще в 2008 году у меня вышло специальное мини-пособие для родителей маленьких спортсменов, «Шит и меч щитовидной железы». Чтобы они с пониманием относились к такому сложному виду спорта, как фигурное катание.

Но я не в состоянии в одиночку решить эти проблемы, требующие комплексного подхода и активного участия со стороны научных институтов и федерации. У меня уже просто опускаются руки. Возникает ощущение, что это никому не нужно, кроме меня!

m.sovsport.ru

Анорексия. Диета или жизнь?

Илья Тарасов: Добрый день! Меня зовут Илья Тарасов, и вы смотрите программу «За дело!». Существует только одно психическое заболевание, которое может стать прямой причиной смерти человека. Сегодня мы поговорим о расстройствах пищевого поведения.

Сегодня в программе.

Еда – друг или враг? В чем разница между анорексией и булимией?

Свои истории расскажут те, кто смог победить болезнь.

Куда обращаться за помощью и где лечат расстройство пищевого поведения?

Все это и многое другое прямо сейчас в программе «За дело!» на «Общественном телевидении России».

Илья Тарасов: В эфире программа «За дело!». Сегодня мы говорим о расстройствах пищевого поведения. И у нас в гостях Мария и Оля. Добрый день.

Мария: Добрый день.

Ольга: Здравствуйте.

Илья Тарасов: Мария, вы пришли к нам с проблемой. Расскажите свою историю.

Мария: Дочь Ольга, с детства отличница, занималась хореографией с четырех лет. Потом решила сменить любительскую хореографию на более серьезную хореографию, пыталась поступить в одну известную школу-студию, для этого похудела на 18 кг. В итоге она в эту школу не поступила, не прошла третий тур, был очень большой конкурс. К сожалению, худеть продолжила. Стресс, плюс стрессы – смерть близких, классного руководителя, проблемы со здоровьем в том числе у меня были серьезные. Стрессы, стрессы, стрессы, худела, худела, худела, и в один не очень прекрасный день, если кратко, не смогла встать с постели даже. Рацион сократился до одного кусочка яблока в день, до глотка воды.

Стали искать клиники, врачей, стали лечиться. Два месяца лечения в стационаре, и сейчас амбулаторное лечение проходим. Это психолог, это психотерапевт, это психиатр.

Илья Тарасов: Ты сама решила худеть?

Ольга: Да. Я очень хотела поступить в училище. А когда не поступила, подумала, что это из-за веса.

Илья Тарасов: А сейчас ты как думаешь?

Ольга: Сейчас мне объяснили, что вес тут ни при чем, и проблема была в эмоциях во времена исполнения танца.

Илья Тарасов: Ты когда худела, ты же понимала, что тебе, наверное, физически некомфортно.

Ольга: Каждый раз, когда я переставал есть, я думала, что до анорексии мне килограмм 10 еще надо сбросить. Я же не заболею, я все контролирую. А потом, когда я не смогла_ выпить даже воды, то поняла, что надо что-то делать.

Илья Тарасов: Самочувствие какое было?

Ольга: Ужасное. Я лежала в постели, плакала и постоянно мерзла.

Илья Тарасов: Мария, когда это было?

Ольга: Диагностировали анорексию в мае этого года. Как нам сказали специалисты, мы молодцы, что мы рано обратились за специализированной помощью, не стали тянуть. Но мне, на самом деле, было страшно. Был такой момент, когда она лежит в постели и говорит: «Мама, я не могу встать». Я говорю: «Олечка, ты понимаешь, ты будешь весить 35 кг – ты просто умрешь» – «Да, я это понимаю, но тогда я буду красивая, тогда у меня будут торчать ребра». Тут была какая-то точка, которая невыносимая точка. То есть я просто стала метаться сразу, искать врачей. То есть человечек сам понимает, что она умрет, но за то она будет красивой. То есть это болезнь, это не просто блажь, что «Я хочу стать худой». До этого девочка-отличница, всегда хорошо училась, всегда первая. Она считала, что это была сила воли, похудение. Нет, это не сила воли, это именно болезнь.

Илья Тарасов: Оль, а сколько необходимо лечиться?

Мария: В среднем года два лечится анорексия.

Мария: И то нет бывших анорексиков, то есть это обычно это переходит в стадию ремиссии, и пожизненно какие-то стрессы могут вновь вызвать обострение.

Илья Тарасов: Какой твой день?

Ольга: Я просыпаюсь, иду завтракать, взвешиваю порцию, и пытаюсь все доесть. Конечно, периодически мне хочется не завтракать, потому что, может быть, похудею на пару килограмм, но когда я понимаю, что эти два килограмма решают мое психическое состояние, то выбираю поесть.

Илья Тарасов: Худеть не собираешься?

Ольга: Питаюсь я сейчас сбалансированно по строгому меню, но периодически, конечно, возникает мысль похудеть перед какими-то важными событиями.

Мария: В частности перед передачей.

Ольга: Да.

Мария: «Как же я пойду на передачу по анорексии? Я такая толстая», – сказала она, примеряя юбочку.

Ольга: Да. Но потом…

Илья Тарасов: Запомни, толстый здесь я. И все. Вот для родителя как тяжело понять, что, ну, вроде анорексия – это что-то, наверное, далекое запредельно было всегда. Или.

Мария: Для родителей это очень тяжело, потому что я вообще даже никогда не думала, что нашу семью, моего ребенка это коснется. Мне кажется, анорексия – это где-то там далеко, это вообще невозможно. То есть надо просто есть, это все ерунда какая-то. Я пыталась, долгое время с ней ругались очень: «Оля, ты ешь. Просто ешь». Она говорит: «Мама, ты понимаешь, я не могу есть». Мы долго с ней боролись. Мало того, что родственники, знакомые до сих пор все в шоке. Они говорят: «Как это? Мария, что это за болезнь такая? Ты просто заставь ее есть, скажи, что надо есть». Тут так не работает. Сказать анорексику, что надо есть – она все равно не будет есть. Человек начинает бояться еды. То есть что-то переключается…

Ольга: Я боюсь очень многих блюд.

Илья Тарасов: Например?

Ольга: Шоколад, тортики, какие-нибудь соленые кальмары или даже банальной пиццы. Это очень страшно.

Илья Тарасов: Прямо боишься?

Ольга: Прямо боюсь. Я не могу это есть.

Илья Тарасов: А какое у тебя любимое блюдо?

Ольга: В последнее время это были фруктовые салаты, но сейчас мечтаю о какой-нибудь вкусной пицце с колбасками и сыром, но пока страшно.

Мария: Это будет праздник для мамы, когда дочь ест пиццу.

Илья Тарасов: То есть желание есть, но ты подсознательно боишься? Ты почему? Это из-за того, что она жирная?

Ольга: Из-за того, что она жирная. Там же тесто, там сыр, там колбаса. Это очень страшно.

Илья Тарасов: Но это вкусно?

Ольга: Это вкусно, бесспорно.

Илья Тарасов: То есть у меня сейчас какой-то в голове, вообще не срастается два понимания. Если я это хочу… Точнее я понимаю, что это вкусно, а я этого боюсь. Это как хотеть купаться, но бояться воды? Что-то вот такое?

Ольга: Да. В голове каждой девочки, которая проходит ремиссию, борется два человека: которая за здоровый образ жизни, что любой человек может съесть кусок пиццы и счастливым пойти дальше. Но в то же время не отпускает мысль, что около 467 калорий в этой пицце, и если я ее поем, то я не буду ужинать.

Илья Тарасов: Что вы сделали для выздоровления?

Мария: Стали искать врачей по рекомендациям, по знакомым. Консультировались у нескольких врачей. И потом через знакомых нашли Центр изучения расстройств пищевого поведения, в котором мы и стали наблюдаться, лечиться.

Илья Тарасов: Оля, ты о чем-то мечтаешь?

Ольга: Я мечтаю пойти со своей подругой в McDonald’s и съесть этот здоровый бургер, а потом прийти и не чувствовать чувства вины или тревоги за съеденное.

Илья Тарасов: Давай вместе сходим. Если вам страшно, я могу составить вам компанию, если вы боитесь. Мне кажется, будет неплохо.

В первый раз вы, наверное, на людях об этом говорите?

Мария: Да, в первый раз.

Илья Тарасов: Что вас заставило? Как вы приняли решение сюда приехать?

Мария: Приняли решение, чтобы предупредить других мам, что когда дочь худеет резко и много, не гордиться ее силой воли, а бить тревогу. Психологи в первую очередь. Просто хочу, чтобы не повторяли наших ошибок. Не попадать в клинику-стационар, а лечиться на уровне психолога.

Илья Тарасов: Спасибо вам большое за ваше мужество. Прямо пожму руку. Молодец, и мама тоже молодец. Не болейте.

Мария: Спасибо вам.

Илья Тарасов: Слова анорексия и булимия знакомы каждому. И, казалось бы, чего нового мы можем рассказать об этом в нашей программе? Но мы начали заниматься этой проблемой, и просто ужаснулись от масштабов катастрофы. От этой болезни действительно умирают люди, и лечить их практически негде.

Илья Тарасов: Вы смотрите программу «За дело!». Сегодня мы говорим о расстройствах пищевого поведения. И у нас в гостях Олег Гладышев, старший научный сотрудник «Центра психологического здоровья». Олег, добрый день.

Олег Гладышев: Добрый.

Илья Тарасов: Анорексия, что это такое?

Олег Гладышев: Нервная анорексия – это заболевание душевное, а поскольку душа – это вещь, которую даже потрогать нельзя руками, а когда говорят, что она еще и болит – это вообще непонятно родителями. И они начинают очень со-своему, конечно, «добро» в кавычках наезжать на своих детей: «Что ты делаешь?! Возьми себя в руки! Начни есть! Да что такое?! Да почему?!», не понимая, что болезнь сложно перебороть самостоятельно. Когда у вас болит зуб, сколько в зеркало ни улыбайся, он не перестанет болеть, пока не пойдешь к врачу. Здесь душа болит. Здесь есть сквозной патологический феномен – это страх перед набором веса, и он болезненный. Его вот так, взяв себя в руки и переориентировав на что-то другое, перебороть нельзя. Здесь обязательно нужно включать врачей. К сожалению или к счастью, психиатров. Другой врач не поможет.

Илья Тарасов: В погоне за хорошей фигурой что люди теряют? Как организм себя ведет? Последовательно, грубо говоря, что начинает отказывать, что не работать? К чему это может привести? Потому что людей только этим можно взбодрить, мне кажется.

Олег Гладышев: Сажается сердце, летят почки, ломаются кости, уходит иммунитет, уходит эндокринная система. Если, грубо говоря, рядом с нами кто-то чихнет, в худшем случае у нас будет насморк, а у такой девочки будет менингит. В три дня она сгорает, потому что нет иммунитета, нет сопротивления.

В этом плане почему умирают часто девчонки? В 20% случаев официально считается, что эти девочки погибают от анорексии, потому что нет сопротивляемости организма. Я уже не говорю дальше о том, что эндокринная система летит. И, простите меня, они три года ходят по врачам, три года нет месячных. Завести потом этот механизм крайне сложно. Это как любой мотор, который долго не заводите, он ржавеет. Попробуй потом его раскрути.

Илья Тарасов: Разница между анорексией и булимией?

Олег Гладышев: Это, как красиво говорится, две стороны одной медали. Все-таки булимик – это эстет, булимик – это гурман, булимик еду возносит на пьедестал, он от этого кайф получает.

Для аноректика еда – это враг, это тот партизан, который проник в твой тыл, и бродит у тебя. Нужно скорее от него освободиться. И там неважно, сколько ты съел. Булимик – грубо говоря, это обжора, он съедает большие объемы пищи. Для аноректика 100 грамм шоколада – это уже он переел.

Пациентки, которые были у меня, пришла домой, готовит мужу ужин, приготовила, съела. Судорожно надо что-то заново готовить. Открыла холодильник, приготовила, съела. В холодильнике ничего нет. Побежала в магазин, купила, пришла, приготовила, съела. И муж ее находит сидящей, плачущей у холодильника, рыдающей, потому что она ничего с этим поделать не может. Это такое влечение к еде, как у наркоманов, как у алкоголиков. Они иногда сами про себя говорят: «Я запойный едок». Он входит в эту фазу, он может две недели обжираться. Ест, рвет, ест, рвет. И у аноректиков такое бывает, но там механизм немножко другой.

А причин для анорексии очень много. Это социальное? Да. Это семейное? Да. Это, простите меня, средства массовой информации? Да. Но здесь нет одного, это многофакторная причина для этой болезни.

Чаще люди болеют какие? Недаром есть при анорексии такой патологический синдром – это перфекционизм, стремление к совершенству.

Илья Тарасов: Девочки, которые хотят быть очень красивыми.

Олег Гладышев: Недаром говорят, что это болезнь отличниц. Понимаете, они все хотят на «отлично».

Илья Тарасов: У нас есть семья из Челябинска. Я предлагаю с ними связаться по Skype, узнать, что у них за ситуация и какие у них есть вопросы.

Анастасия: Здравствуйте.

Олег Гладышев: Добрый день.

Илья Тарасов: Анастасия и Ольга, правильно?

Анастасия: Да.

Илья Тарасов: Настя, расскажи, пожалуйста, про себя: сколько тебе лет, и когда ты поняла, что у тебя анорексия?

Анастасия: Мне 16 лет, и прошлым летом я поняла, что у меня анорексия. И в сентябре 2016 года меня положили в психиатрическую больницу с диагнозом «анорексия».

Илья Тарасов: Ты смирилась с этим, поняла, что это действительно проблема, или до конца не верила, что такое существует?

Анастасия: Я до конца, честно, не верила, что это существует, и все, о чем вы сейчас говорили, о всех симптомах анорексии – это все мне очень-очень знакомо, и я сидела, кивала головой, что «Да, это так».

Илья Тарасов: Сколько ты весила, Настя?

Анастасия: Мой минимальный вес был 32 кг.

Илья Тарасов: А рост?

Анастасия: А рост 165 см.

Илья Тарасов: Это немного, как я понимаю. Сейчас как у тебя дела?

Анастасия: Сейчас у меня все хорошо, у меня стабилизировался вес.

Илья Тарасов: Кто понял, что у тебя проблема: мама поняла и обратилась, или ты сама поняла, что что-то не так?

Анастасия: Это было совместное решение, потому что долгое время мои родители не могли понять, что со мной происходит, и только тетя, которая меня очень долгое время не видела, сообщила моей маме, что «Посмотри на свою дочь. Она сейчас очень истощена, она больна».

Ольга: Первичные симптомы прошли как-то мимо, и я их совершенно не заметила. Заметила только когда она уже была достаточно в сложном таком состоянии.

Илья Тарасов: Прошел год. В чем сейчас ваша проблема, какие есть вопросы? Вы можете их напрямую задавать Олегу. Я думаю, что он вас сможет проконсультировать.

Ольга: Потребность именно в психологическом сопровождении именно моей дочери, и вообще категории таких детей, поскольку Настя тоже общается, и с ней связываются девочки, которые говорят, что «Куда бы нам обратиться?».

Олег Гладышев: Есть три места, куда я бы порекомнедовал. Их, наверное, больше, но я говорю сейчас про Москву. Есть такая альма-матер – это кафедра психиатрии Университета дружбы народов, которая изначально уже лет 50 занимается только этой проблемой.

Второе место – это «Центр психологического здоровья», где я имею честь служить старшим научным сотрудником. Там есть молодая группа ученых, которые, скажем так, используют новые методики. В-третьих, это клиника Института питания.

Илья Тарасов: Вопрос. Оля и Настя находятся в Челябинске. Естественно, это неблизко к Москве. У нас в регионах какая-то ситуация с психологической помощью есть? Или, если нет, то как им дистанционно помочь, связаться с Москвой? Можно?

Олег Гладышев: Не обижайтесь, в Челябинске – и пускай никто не обижается – не лечат это. Не один человек приезжал из Челябинска. Я просто спрашивал: «Как же так? Челябинск – огромный город», и все прочее. «Мы приходили к врачу, и нам сказали: «Мы этим не занимаемся»». К сожалению.

Илья Тарасов: Это так?

Анастасия: Да. На своей истории я поняла, что возможно лечение только в психиатрической больнице, а там, к сожалению, используют шоковую терапию. И на тот момент меня это спасло, но это было временно.

Олег Гладышев: Давайте, может быть, свяжемся по Skype, хотя бы терапию как-то немножко, что называется, причешем, как, что и чего. Потому что я не очень люблю психотерапию по Skype, и считаю, что все-таки глаза в глаза – это лучше, но понятно, что оттуда не наездишься сюда. Если приезжать, то надо все-таки на какой-то дневной стационар, или что это будет. А терапию откорректировать по Skype мы можем вполне, это реально.

Илья Тарасов: Оль, тогда мы после программы свяжем вас с Олегом, дадим контакты, и я надеюсь, что у вас все получится. Еще раз спасибо вам большое за откровенность. Желаю вам успехов. Не болейте.

Анастасия: Спасибо.

Ольга: Спасибо.

Олег Гладышев: Всего доброго.

Илья Тарасов: После разговора с нашими гостями у меня сложилось впечатление, что в основном анорексией страдают люди, склонные к перфекционизму, но сейчас вы увидите, что причин для расстройства пищевого поведения может быть множество.

Илья Тарасов: С недавних пор у нас появилась хорошая традиция приглашать к нам в студию документальных фотографов. Сегодня мы ее продолжим. К нам пришла Аня Мирошниченко. Она делала документальный проект об анорексии, и к этой теме она пришла через свою проблему.

Анна Мирошниченко: Привет.

Илья Тарасов: Три года назад у тебя началась битва с болезнью.

Анна Мирошниченко: Официальный диагноз мне поставили в больнице, называется он нервная булимия. Это приступы, когда ты объедаешься. Причем самое страшное в этом, что ты заполняешь свой желудок до отказа, а голод у тебя все равно присутствует, то есть ты не наелся. И еще больше начинаешь есть. Казалось бы, ты объелся, и лежи, переваривай, и все нормально. Но булимия страшна тем, что ты идешь потом и очищаешь свой желудок после каждого приема пищи, потому что в голове начинают сидеть такие мысли, что все это обязательно где-то отложится, или мне это надо обязательно потратить, а еще лучше от этого избавиться. Ты идешь, избавляешься от этого. И тут еще одна закрадывается такая интересная мысль, чтобы опять набить желудок этим самым любимым, самым вредным и сокровенным.

Илья Тарасов: Когда ты поняла, что это действительно болезнь, которая может закончиться для тебя плачевно?

Анна Мирошниченко: Критической точкой был последний приступ, когда у меня пошла из носа кровь, и по лицу пошли такие красные точки от давления, от напряжения. И тут мне действительно стало страшно, что это ненормально, это нездорово.

Илья Тарасов: Весной этого года ты легла в больницу.

Анна Мирошниченко: Да.

Илья Тарасов: Ты прошла определенный курс и сделала фотопроект?

Анна Мирошниченко: Да. Это мой портрет.

Илья Тарасов: Это ты?

Анна Мирошниченко: Да, это я. Я решила себя фотографировать во время приступов. Точнее я чувствовала приближение приступа, и делала фотографию. Тут был такой момент, что, во-первых, это как некий стоппер. То есть когда ты чувствуешь, что ты сейчас взорвешься, надо как-то отвлечься, надо как-то переключиться. И я делала такие фотографии. Это тоже я. Этот эластичный бинт, с его помощью я заматывала себе руки, чтобы, опять-таки, не допускать срывов.

Илья Тарасов: Не есть?

Анна Мирошниченко: Да. Потому что, когда ты очищаешься, у тебя эти костяшки, они повреждаются. Булимика тоже легко вычислить, посмотрев на его руки. Они, как правило, травмватичны, потому что он все время очищается.

Илья Тарасов: Кислота. Кого снимала?

Анна Мирошниченко: Я снимала девочек, в палате мы вместе были. У них разные расстройства.

Это я снимала уже проект про анорексию, про худеющих девочек.

Это Даша, ей 19 лет, снимала я ее в Мурманске.

Девочки не принимают свое тело, и в данном случае они худеют.

Илья Тарасов: Она думает, что она толстая, да?

Анна Мирошниченко: Да. То есть когда мы договариваемся о съемке, они либо выпивают таблетки, либо слабительное, либо мочегонное. Смысл в том, что таблетки эти очень дешевые, и в аптеке их достать очень легко и без рецепта. И пьют они их в больших количествах.

Одна девочка мне рассказывала, что она пила по 100 таблеток в день. Тут ты потеряешь все, что только можно.

Илья Тарасов: От обезвоживания можно умереть.

Анна Мирошниченко: Да, и от обезвоживания, естественно, в первую очередь. Разрушаются внутренние органы, страдают, конечно же, почки, и надо сказать, у многих девочек нет месячных по три-четыре года.

Илья Тарасов: Они понимают, что они больны?

Анна Мирошниченко: Да, они понимают, что они больны, их раздражает вопрос: «Подскажи, пожалуйста, как ты похудела. Так прекрасно выглядишь». То есть они осознают свою проблему.

Эта девочка, кстати, на восстановлении, но она до сих пор пьет таблетки.

Эта девочка прошла лечение в центре пищевых расстройств в Москве, и сейчас питается по граммам, то есть взвешивает еду. Если многие взвешивают еду, чтобы лишнего не набрать, она взвешивает еду, чтобы добрать себе все, что она потеряла.

Илья Тарасов: Что у нее с ногами?

Анна Мирошниченко: Тоже ноги девочки… Они режут себя. В данном случае это из-за чувства вины. Но мне она сказала, что это было один раз, и после лечения в этом центре она с собой больше ничего такого не делала.

Самое интересное, да простят меня мои героини, когда я решила их снимать, я думала, сейчас я встречусь с девчонками, которые мечтают быть в гламурном мире, моделями, и поэтому они все худеют. И абсолютно нет, потому что девчонки все умные, они неглупые, они понимают свою проблему, они все учатся или поступают.

Эта девочка в МГУ поступила. Точнее не знаю, она поступала на тот момент. И просто откровенно жалко, потому что они попали в такую… Это зависимость. В данном случае зависимость от стереотипов каких-то…

Илья Тарасов: Они не могут обмануть свой мозг.

Анна Мирошниченко: …что хорошо, когда ты весишь 30.

Илья Тарасов: Они понимают, что это просто некрасиво?

Анна Мирошниченко: Нет, про красоту тут никто не думает. Главное – это цифры на весах, главное – это цифры на метре.

И еще одна девочка мне сказала, что «Когда я встаю с утра, я обхватываю свою ногу. И если у меня пальцы сходятся так – мне надо худеть, потому что мне надо, чтобы пальцы сходились вот так.

Илья Тарасов: Сразу вопрос в стиле моей бабушки: а куда смотрят их родители?

Анна Мирошниченко: Девочки, кстати, из хороших семей все. Тут нет таких, чтобы кто-то с улицы. Нет. Просто очень сложно за этим отследить.

Родители как думают? Что «Моя девочка худая, потому что она мало ест». Но надо в первую очередь следить за тем, что девочка делает после того, как она поест, потому что после того, как ты ешь, ты идешь в туалет очищаться.

И второй момент, надо следить за тем, что она пьет, пьет ли она таблетки, потому что после того, как она, например, нормально поест… Вот девочка ростом 173 см, вес 35 кг. Потому что после того, как ты поешь, даже если ты поешь с точки зрения любого человека, приверженца правильного питания, правильную еду – салатик, супчик, – ты все равно идешь пить таблетки, чтобы очиститься.

Илья Тарасов: На мой взгляд, документальная фотография сегодня – это то, что должно заставить задуматься, заставить двигаться. Расскажи историю своего проекта.

Анна Мирошниченко: Я не могу сказать, что что-то я хочу донести, или у меня цель была донести «ай-ай-ай». Просто так получилось, что когда я стала погружаться в этот проект, мне самой стало это интересно. Понятно, я девочкам так ничем не помогу, но, наверное, может быть, с помощью этих фотографий они как-то со стороны взглянут не на себя даже, а на свою проблему. И сейчас проект уже закончен, с некоторыми девочками поддерживаю отношения. И я, к сожалению, недавно узнала, что одна из знакомых умерла. Я не знаю, что тебе сказать.

Илья Тарасов: Сколько ей было лет?

Анна Мирошниченко: Ей было 18.

Илья Тарасов: Именно из-за этого?

Анна Мирошниченко: Да. От анорексии.

Илья Тарасов: Ты сама выздоровела?

Анна Мирошниченко: Я не знаю. Но срывов у меня стало меньше.

Илья Тарасов: Спасибо большое, Ань. Было очень интересно. Я тебе желаю соблюдать меру.

Анна Мирошниченко: Спасибо.

Илья Тарасов: На сегодняшний день качественную терапию можно получить только в Москве, поэтому, к сожалению, многим людям, страдающим расстройствами пищевого поведения в нашей стране, это лечение недоступно.

Илья Тарасов: Вы смотрите программу «За дело!», и сегодня мы говорим о расстройствах пищевого поведения, и у нас в гостях Максим Сологуб, президент благотворительного фонда помощи больным нервной анорексией и булимией по совместительству, врач-психиатр. Правильно?

Максим Сологуб: Совершенно верно.

Илья Тарасов: Максим, только что посмотрели сюжет про девушку Леру из Санкт-Петербурга. Ситуация, естественно, ужасная. Как ей помочь? У вас, по-моему, единственный вообще в России благотворительный фонд. Что нам делать? Расскажите.

Максим Сологуб: Это правда, наш фонд единственный в стране, кто каким-то образом помогает пациентам с расстройствами пищевого поведения, с анорексией и с булимией. Это единственное психологическое заболевание, которое может быть непосредственной причиной смерти человека.

Илья Тарасов: Лера понимает, что это болезнь, мама понимает, что это болезнь, им необходимо лечиться. Где люди лечатся, и дорого ли это стоит?

Максим Сологуб: Центров, которые бы могли обеспечить, специализированных в нашей стране практически нет. С анорексией человек попадает сначала просто в психиатрическую больницу, просто в обычную психиатрическую больницу, где врач-психиатр, не очень знакомый с этим заболеванием, говорит: «А чего? Ты просто ешь».

Илья Тарасов: Я тоже так думаю: «Просто ешь».

Максим Сологуб: В этом вся и проблема. Проблема как раз заключается в том, что это невозможно для человека, просто есть невозможно. Для этого нужна колоссальная помощь профессионалов: психиатра, психотерапевта, диетолога. Необходим специальный лечебный режим питания. Шестиразовое, специально подобранное конкретному человеку. И это довольно дорого стоит.

Илья Тарасов: Я понимаю, что благотворительный фонд, который вы организовали – это единственный фонд, который занимается помощью.

Максим Сологуб: Да.

Илья Тарасов: Как он работает? Людям ставят диагноз, вы собираете на его лечение деньги?

Максим Сологуб: Совершенно верно. У нас большая очередь людей, которые просят, умоляют о помощи. Несчастные родители, у которых умирают на глазах дети.

На сегодняшний день мы не можем, к сожалению, всем помочь, поэтому мы создали этот фонд, и просим всех вас помочь.

Илья Тарасов: Давайте поможем Лере и попробуем собрать денег на ее реабилитацию, на ее лечение в вашем фонде. Прямо сейчас на экранах вы видите реквизиты, сайт фонда, на который можно зайти и сделать пожертвование. И давайте сделаем жизнь Леры счастливой.

Максим Сологуб: К сожалению, на сегодняшний день в нашей стране расстройства пищевого поведения – по сути, эпидемия. Если посмотреть «Вконтакте» паблик «Настоящая аноректичка», у него 1,5 млн подписчиков. 1,5 млн девочек ежедневно заходят туда, смотрят, постят что-то, и обсуждают тему похудения.

Илья Тарасов: То есть для многих анорексия – это не болезнь?

Максим Сологуб: Проблема как раз в этом – в нашем обществе довольно много мифов о расстройствах пищевого поведения. И масса мифов связана с тем, что это не болезнь, это какая-то дурь, прихоть, плохое воспитание и так далее. А это болезнь, абсолютно точно.

Надо сказать, что наш фонд очень молодой с января 2017 года. За это время мы успели помочь троим пациенткам восстановиться. Но понятно, что это очень маленький промежуток времени, и понятно, что очередь образуется гораздо быстрее, чем мы можем оказывать эту помощь.

Илья Тарасов: А реально сколько стоит, примерно, от и до?

Максим Сологуб: В среднем это примерно 15 тыс. руб. в сутки, а лечиться нужно, как правило, не меньше двух месяцев, а чаще и больше. Девочка, которой помог фонд, и которая справилась с болезнью, у нее при росте 183 см вес был 38 кг.

Илья Тарасов: Как людям-то объяснить, что это действительно страшно?

Максим Сологуб: Это единственное психическое заболевание, которое может быть непосредственной причиной смерти. Не самоубийство, не что-то, а это вот человек умирает от истощения, человек умирает от последствий своего неправильного пищевого поведения.

Илья Тарасов: Девочки приходят на лечение, они сопротивляются, потому что вы говорите «Психиатрия».

Максим Сологуб: Очевидно, конечно. В этом большая-большая проблема.

Вчера ко мне пришла пациентка, молодая женщина 30 лет. При росте 168 см весит 34 кг. Пришла на консультацию. Мы с ней пытаемся обсудить, с чем она пришла. И она говорит: «Вы знаете, я все время думаю про еду. Я быстро устаю, я все время мерзну, у меня кружится голова. У меня нарушились отношения с моими близкими, потому что они все время пристают ко мне с этой дурацкой едой». Я говорю: «Хорошо, окей. Вы готовы сейчас начать лечение?» – «Да, конечно. Я готова». Но в процессе, пока мы говорили, она почувствовала, что «Я понимаю, к чему вы клоните. Я понимаю, что это ужасно уже, я уже дошла до совсем нехорошего состояния. Но вы знаете, я лекарства пить не буду» – «Хорошо. А к диетологу пойдете?» – «Да я все лучше знаю, чем диетолог. Чего мне ходить?» – «А к психотерапевту? Будете заниматься?» – «Хм, а чем мне может помочь психотерапия? Нет, вы знаете, я не буду лечиться». И ушла. Это совершенно классическая ситуация. Пациентки приходят несколько раз на консультацию, еще раз и еще раз, и только через какой-то промежуток времени наконец под давлением окружающих наступает некоторое осознание того, что все, дальше уже некуда. Человек падает где-то на улице, его увозят в реанимацию. После этого начинается движение вперед, навстречу терапии.

Илья Тарасов: Анорексией и Булимией страдают в основном девушки. Есть ли случаи, когда страдают.

Максим Сологуб: Статистика 10 к 1: на 10 девочек приходится один мальчик. И надо сказать, что в последние годы мальчиков стало больше. Есть несколько гипотез на эту тему. Говорят о том, что они стали обращаться, потому что раньше-то это было стыдно. «Как это, женская болезнь, а я чего это пойду сейчас? Не-не-не, у меня все в порядке». И лучше стала диагностика. Например, у мужчин есть особая мужская форма, называется бигорексия – это помешательство на физических нагрузках. То есть люди, которые не выходят из спортзала, занимаются по четыре-пять часов в сутки, тягают железо. По сути, это то же самое.

Илья Тарасов: Или просто парень купил себе узкие джинсы, а не может в них влезть. Сейчас же модно узкие джинсы, вот они, видимо, и худеют по этому поводу.

Максим Сологуб: Пытается худеть очень много людей, а заболевают не так много, на самом деле, потому что, еще раз, должна быть предрасположенность генетическая для того, чтобы человек заболел.

Илья Тарасов: Я бы хотел напомнить, что сейчас на экранах вы видите адрес сайта благотворительного фонда, на который вы можете зайти и сделать пожертвование, чтобы спасти героиню нашего сюжета, помочь ей вылечиться, пройти дорогостоящую терапию. А если вы неравнодушны к проблеме анорексии и булимии, то на сайте есть такое понятие, как рекуррентный платеж, подписавшись на который, вы ежемесячно будете жертвовать определенную сумму на борьбу с этой действительно чумой XXI века.

Спасибо большое за интервью. Успехов вам.

Максим Сологуб: Спасибо.

Илья Тарасов: Друзья, у нас в стране есть всего-навсего один благотворительный фонд, который занимается помощью людям с расстройствами этого поведения. Адрес этого фонда у вас сейчас на экранах. Давайте поможем ему.

А это была программа «За дело!». Увидимся ровно через неделю. Пока!

otr-online.ru