Ассоциации при шизофрении

Мышление больных с шизофренией и органическ. поражением гол.мозга с помощью методики Пиктограммы.

В работе клинического психолога часто необходимо провести диагностику между органическим заболеванием головного мозга и шизофренией. При дифференциальной диагностике шизофрении и психических расстройств органического генеза большое значение имеют особенности мышления больных. Существует множество методик, направленных на диагностику данного познавательного процесса: Исключение предметов, Сравнение понятий, Нахождение сходства и другие.

Как известно, экспериментальная методика пиктограмма направлена на исследование опосредованного запоминания. Помимо этого, эта тестовая процедура широко применяется в патопсихологии именно для исследования мышления. Она также позволяет получить сведения, касающиеся не только нагляно-образного мышления, но и особенностей эмоционально-волевой сферы, направленности сознания пациентов, личностных свойств. Сущность методики состоит в передачи какого – либо вербально обозначенного понятия через его образ.

Для проведения необходимо иметь чистый листок бумаги, не тетрадный, карандаш и набор слов, предлагаемых для запоминания. Слова, предлагаемые для запоминания, следует называть в том порядке, в котором они предлагаются:

1) Веселый праздник

2) Тяжелая работа

Инструкция зачитывается один раз. Повторное объявление инструкции допускается в ответ на прямую просьбу. Инструкция : “А сейчас я проверю твою память. Я буду называть тебе слова и словосочетания, которые тебе необходимо запомнить. Для того, чтобы облегчить себе запоминание, на каждое слово нарисуй себе рисунок, но так, чтобы этот рисунок помог тебе вспомнить нужное слово. Качество рисунка не имеет никакого значения, нужно лишь, чтобы он помог тебе запомнить. Слова и буквы писать запрещается”. Спустя некоторое время – 30-40 минут испытуемого просят воспроизвести слова и словосочентания по рисункам.

При помощи данной методики была сделана попытка подвергнуть психологическому анализу те особенности мышления, которые в психиатрии обозначаются как «причудливость», а иногда даже как «разорванность» ассоциаций.

В условиях амбулаторного приема пациентов ОПНД исследовалось мышление больных с органическим поражением головного мозга (52 человека) без грубого интеллектуального дефекта и диагнозом шизофрения без острой психопатологической симптоматики (62 человека).

Изучение особенностей мыслительной деятельности больных заключалось в тщательном анализе содержания самих выборов образов для запоминания.

При анализе учитывались такие факторы как абстрактность-конкретность, индивидуальная значимость, стандартность-оригинальность, адекватность, содержание выбора.

Среди полученных видов выборов у пациентов с диагнозом шизофрения было отмечено 26% адекватных по содержанию и 64% неадекватных выборов. Критерий деления выбираемых больными образов на адекватные и неадекватные не мог, разумеется, быть субъективным. Не было, однако, убедительных формальных оснований для такого деления.

Доказательством неадекватности становится при таком подходе сам психологический анализ выбранных образов. Так, пациент к словосочетанию «тяжелая работа» изображает квадрат, объясняя это так: «У квадрата все стороны равны. Если работу распределить равномерно, она будет тяжелой»; к понятию «болезнь» нарисовал маленькие кружочки внутри большого круга, так как это микробы под микроскопом, и они причина недугов и болезней; слово «любовь» представил как знак бесконечности с восклицательными знаками рядом, потому что это большое бесконечное, очень сильное чувство.

Видно, что образы, которые больные придумывали для запоминания предлагаемых понятий, были очень далекими от содержания заданного понятия.

Рассматривая рисунки в пиктограмме больных с органическим поражением головного мозга обращает на себя внимания обилие адекватных (59%) и конкретных (63%) образов. К понятию «тяжелая работа» — изображается человек с лопатой («Когда копаешь лопатой, это очень тяжело»); рисунок, изображающий двух влюбленных, показывает слово любовь»; понятие «болезнь» — человек в постели, так как больной лежит, из-за болезни не может сам встать и пойти к врачу.

Больные, имеющие расстройства органического генеза могли правильно, почти без затруднений, опосредовать конкретные понятия (типа «вкусный ужин» в виде сервированного стола, «веселый праздник» рисунок как дня рождения с большим количеством шариков, «вражда» — двое дерищихся человек и т.п.), но испытывали трудности в нахождении средства запоминания для более абстрактных понятий («сомнение» — изображался спортсмен, стоящий у планки, он не знает, сможет ли перепрыгнуть ее, на понятие «справедливость» частые отказные реакции). Чаще всего у них встречались образы конкретно- ситуационного характера. Иногда у них отмечалась обстоятельность средств запоминания, неумение отвлечься от отдельных конкретных свойств предметов, что объяснялось недостаточным усвоением условности, скрытой в задании. Например, для запоминания слова «подвиг» больной рисовал целую ситуацию (изобразил человека (героя), который спас другого человека-девушку от грабителей. Это подвиг, когда ловят преступника. Это очень опасно, так как сам спаситель мог пострадать). Не все больные этой группы могли сразу понять смысл предлагаемого задания. Некоторые требовали дополнительного пояснения. Нередко, сразу же после ознакомления с инструкцией, больные возражали: «нет, мне это трудно», этого нельзя делать», «я не знаю, что рисовать». Напротив, у больных шизофренией нередко отмечается своеобразная легкость, с которой они подбирают образы для опосредования. Пиктограммы, особенно к словам абстрактного содержания, не представляют для них такой трудности, как для больных с органическим поражением мозга.

Например, знак «+» обозначает понятия «дружба», потому что это положительное начало и слово «справедливость», так как это положительный фактор»; а знаком «–» обозначает понятие «Вражда», так как это отрицательное, я не люблю вражду, я ее отрицаю. В их рисунках преобладали оригинальные (47%), абстрактные образы (48%). Для них достаточно одного символа (стрелок, геометрических фигур, каких-либо значков) для объяснения понятия и составления по нему рассказа. К слову «развитие» рисуют спираль, идущая книзу, так как равитие не может быть вечным, когда – нибудь оно закончится, и наступит гибель человека и конец света, и далее резонерские рассуждения о неизбежной кончине человечества.

При исследовании методикой пиктограмм у больных шизофренией обнаруживаются расстройства соотнесения абстрактно — смысловых и предметно — конкретных компонентов аналитико — синтетической деятельности. Для опосредования избирается образ, лишенный сам по себе какого-либо содержания, но основан на актуализации чувственного впечатления (к слову «обман» рисует женщину, так как она стоит обманутая мною. Я плохой, а она в отчаянии, а мысли наши бегают).

Испытуемые с поражением головного мозга, как правило, фиксированы на массе второстепенных деталей рисунка, что затрудняет удержание в памяти стимульных слов. Иногда больные не в состоянии были остановиться на каком-либо конкретном определенном рисунке, так как ни один рисунок не мог, с их точки зрения, достаточно точно и полно передать конкретное значение слова.

Им свойственны трудности отвлечения от конкретных деталей, склонность к чрезмерной детализации ассоциаций, которые приводят к невозможности выделения значимых признаков понятий. К словосочетанию «вкусный ужин» — стол, с большим количеством изображенной на нем посуды, еды и напитков, а к понятию «подвиг» изображают спортсмена на пъедистале с кубком в руках и медалью на шее и судей на заднем плане.

В пиктограмме больных шизофренией часто присутствуют псевдоабстрактные образы. К ним относятся отнесли пустые, бессодержательные, схематичные. Схематизация доходит иногда в рисунках до полной абсурдности. Понятие «веселый праздник» изображается в виде треугольника, «счастье» как волнистые линии, «печаль» – круг в квадрате. Рисунок настолько теряет границу условности, что в нем по-существу ничего не остается от нужного понятия. Образы по созвучию. В данных случаях больные при выборе образа, помогающего запомнить, руководствовались звуковым составом слова и выбирали такой рисунок, в название которого входи ют же самый слог, что и в заданное слово. (К понятию «отчаяние» — рисунок чайника, «обман» – манная каша и др.).

Таблица № 1. Сравнительная характеристика образов пиктограммы больных шизофренией и с психическими расстройствами органического генеза.

Психические расстройства органического генеза

www.b17.ru

Цвет и психика

ГЛАВА 3. Отношение к цвету при психических заболеваниях (продолжение)

3.1.3. Клиника шизофрении и цветовые выборы больных

Как показало наше исследование, клиническими факторами, оказывающими влияние на цветовые выборы больных шизофренией, являются тип течения болезни, срок или давность заболевания, а также ведущий психопатологический синдром. Высокоспецифичные для шизофрении эмоциональные расстройства — неадекватность, амбивалентность и тупость проявляются не в самих цветовых предпочтениях, а в характере отношения больного к акту цветового выбора.

Грубо прогредиентные варианты шизофрении, например, непрерывно-прогредиентная параноидная шизофрения, характеризующаяся практическим отсутствием ремиссий и тотальными личностными изменениями, обнаруживают выраженные отличия в сравнении с малопрогредиентными. У первых тенденция предпочтения ярких и светлых оттенков теста Люшера носила особо утрированный характер. Цветовые выборы больных малопрогредиентной шизофренией, как это было показано ранее в исследовании Н.Л. Васильевой и Т.В. Корневой (1984), имели более сбалансированный вид. Степень прогредиентности шизофрении и выраженность основной тенденции цветовых выборов при данном заболевании находятся между собой в прямой зависимости.

Давность заболевания сглаживает основную тенденцию цветовых предпочтений больных. Сравнение больных, страдающих шизофренией не более 3-х лет, с длительно болеющими (более 10 лет), выявило определенное нивелирование этой тенденции, особенно, у больных с редукцией продуктивной симптоматики и нарастанием эмоционального оскудения.

При рассмотрении связи между цветовыми выборами больных и выявляемыми у них на момент обследования психопатологическими синдромами обнаруживаются, по меньшей мере, две ее стороны.

Условно, их можно охарактеризовать, как количественная и качественная. При сравнении больных, у которых выявлялись синдромы параноидного круга (параноидный, галюцинаторно-параноидный, депрессивно-параноидный и др.), с больными, в клинической картине болезни которых на первый план выступали неврозоподобные, психопатоподобные или апато-абулические расстройства, обнаруживается, что для первых основная тенденция цветовых предпочтений при шизофрении носит существенно более выраженный характер. Различия между синдромами параноидного и непараноидного типа были особенно наглядными в отношении к красному цвету. Красный и его оттенки особо предпочитались больными с параноидными расстройствами. В таблице 8-ми цветов среднее ранговое место красного у них составило 2.8, в то время как у больных без параноидных расстройств — 3.9 (различия достоверны на 5% уровне; Р

psyfactor.org

Шизофрения: симптомы и признаки

Наиболее специфичным для шизофрении признаком является нарушение мышления при сохранной в целом функции интеллекта. Эта патология развивается с самого начала болезни, преобладает характерный для всего заболевания в целом феномен «расщепления», «диссоциации», нарушения единства мыслительного процесса, который может быть частично обратимым, что связано с наличием как обострений, так и периодов стабилизации или ремиссий. Дезинтеграция мышления проявляется в том, что нарушаются связи между компонентами мышления — представлениями, понятиями, эти разрозненные компоненты, патологически соединяясь, дают клиническую симптоматику, определяющую своеобразие патологии мышления при шизофрении («особость» мышления, его «инакость»).

Мышление больных шизофренией лишено конкретности, реальности, оно оторвано от действительности, подчиняется внутренним, аффективным влияниям, переживаниям, что Э. Блейлер определил как «аутизм», «аутистическое» мышление. С этим связана и утрата логической связи в течении ассоциаций, что приводит к «паралогичности» мышления, его непонятности, проявляющейся в речевой продукции шизофреников. Вербальная (звуковая) сторона речи начинает преобладать над самим мышлением.

В начале болезни мышление может нарушаться вследствие неожиданной остановки, перерыва мыслей (Sperrung), причем это проявляется достаточно очевидно, больные могут неожиданно замолкать, если они выражают какую-то мысль, в голове возникает «пустота», лишь через какое-то время речь может быть продолжена. В других случаях или у того же больного в другое время может возникать своеобразный «наплыв» мыслей (ментизм, мантизм), при этом мысли текут самопроизвольно, и их так много, что может возникнуть «закупорка» мышления, иногда это сопровождается звучанием мыслей, ощущением насильственного их течения под чьим-то воздействием («ассоциативный», «идеаторный» автоматизмы).

Еще одна особенность болезни — возникновение «символического» мышления, при этом определенные реальные понятия заменяются другими, являющимися в силу особого представления больных их символами. В таких случаях нечто абстрактное может нелепо конкретизироваться. Например, больной раздевается догола и объясняет, что нагота — это «освобождение от глупых мыслей запутавшегося псевдочеловека». Символическое мышление может проявляться в творчестве. Так, один пациент проф. В.А. Гиляровского нарисовал ярко-желтую змею и сделал подпись: «Кольцом самотворчества обезопаситься во вне».

При шизофрении может обнаруживаться резонерство как результат особого нарушения мышления. Оно проявляется в речи как пустое рассуждательство на отвлеченные темы; при этом конечная цель мышления утрачивается, что делает его совершенно бесплодным, лишенным конкретного смысла. В далеко зашедших случаях болезни проявляется «разорванность» мышления (шизофазия) с механическим сочетанием никак не связанных между собой ассоциаций. В речи это выражается появлением «словесной окрошки», когда высказывания больных совершенно теряют смысл, хотя предложения могут строиться грамматически правильно. При этом пациенты находятся в ясном сознании, полностью сохраняют все виды ориентировки.

Видео «Симптомы шизофрении»

Показательный клинический пример разорванности мышления больной шизофренией приводит М.О. Гуревич (1940) в видозаписи своей беседы с ней:

«Больная. Когда меня проверяли в районе, сказали: «пятки покажите я показала и сказала, что всегда чиню пятки, потому что с худыми пятками не полагается ходить в учреждение.

Вопрос. Чем вы больны?

Ответ. Это вам известно. Вы меня сюда порекомендовали, я здорова совсем была.

Вопрос. На что вы жалуетесь?

Ответ. Жалуюсь на то, что со мной разговаривают день и ночь, только я, конечно, не реагирую так, чтобы подчиниться, я говорю, что мне захочется.

Вопрос. Что вы хотите еще сказать?

Ответ. Институт красоты, потому что мне всегда давали красивых мальчиков, за все годы, и всех я воспитывала, а здесь молодому врачу меня порекомендовали, а он меня сразу не брал и рекомендовал такую операцию, я этим недовольна. Я недовольна, потому что вы продолжаете войну физическую с женщинами. Вот у нас война прошла с немцами; она была какая? Война с физическими приборами, пушками, пулеметами, аэропланами, газами. А у вас почему продолжение войны на меня? Я недовольна мужским полом за то, что меня физически наказывают, день и ночь разговаривают, мне трудно работать было. Я говорила, что мне нужна была бы комната, и меня перевели бы на другую работу, соответствующая была бы работа, чем сюда в учреждение. Я этим и недовольна. Комнату дали бы, потому что я ездила, и комнату пора иметь в моем возрасте, а молодежь, приезжающая, мола бы жить в общежитии, как я повторно живу в общежитии.

Вопрос. Что вы сейчас хотите?

Ответ. Я желаю, чтобы меня сняли со всех секретных обязанностей, и работать, потом — комнату».

Кроме отмеченных особенностей, мышление больных шизофренией характеризуется недостатком инициативы, активности; отсутствует целенаправленность, конкретность мотивировки мышления, что делает его нечетким, «рыхлым». Одной из характерных особенностей мышления больных шизофренией является утрата его субъективного произвольного характера, что приводит к «неуправляемости» мыслей, их «чуждости», т.е. психическому автоматизму (синдром Кандинского — Клерамбо). Больные говорят, что мысли им «вкладываются насильно», «управляются» какой-то посторонней силой (гипнозом, магнитами, особыми приборами). Вместе с тем возникающие у них мысли, по убеждению больных, становятся известными другим людям, все могут их легко «читать» (чувство внутренней раскрытости).

Можно полагать, что расстройство мышления и речи при шизофрении свидетельствует о нарушении четкого взаимодействия между корой головного мозга и подкоркой, нарушается интеграция психических процессов. Это как раз проявляется различными клиническими феноменами «диссоциации», утраты единства самого процесса мышления. Например, больной может единовременно думать о совершенно противоположных вещах, исключающих друг друга (амбивалентность мышления).

Другим очень важным и характерным для шизофрении симптомом является обеднение эмоционально-волевой сферы, что проявляется в утрате тонких и адекватных реакций личности на окружающее, все более и более выраженном их притуплении с формированием «неподвижности аффекта» (по Э. Блейлеру). Утрачивается тонкая нюансировка эмоциональных реакций, нарастает их неадекватность, парадоксальность. Из высших эмоций в первую очередь утрачиваются социально-этические, такие как чувство такта, стыда, симпатии, затем уже эстетические, интеллектуальные.

На поздних этапах развития болезни, при формировании особого дефекта личности, наряду с выраженным угасанием высших эмоций и интересов обнаруживается холодно-безучастное отношение к людям, а иногда и просто тупо-враждебное, наступает полное отчуждение от людей.

У многих больных наблюдается извращение инстинктов или грубость в их проявлении (повышенная сексуальная расторможенность, инверсия сексуальности, прожорливость), а в некоторых случаях угасание инстинктов.

Примером утраты инстинкта самосохранения могут служить случаи болезни с частыми и упорными попытками самоубийства.

«Студент И., 21 года, стал обнаруживать изменение в отношении к окружающим, сделался нелюдимым, безразличным к происходящему. Заявлял отцу, что у него «с мыслями не все в порядке», ему трудно усваивать знания, перестал посещать занятия, говорил, что жить незачем. Пытался броситься под поезд, но прохожий его оттащил от рельсов, был уведен домой. Отец укорял, что самоубийство грех, а больной ходил в церковь, носил крестик. Через некоторое время после этого больной ранним утром разделся, снял крестик, написал прощальное письмо и бросился с крыши 16-этажного дома, разбившись насмерть».

Нарушение волевой активности у больных шизофренией проявляется иногда в несоответствии их поведения, которое становится неправильным, непонятным, условиям жизни и реальной обстановке.

Волевые устремления могут характеризоваться импульсивностью, внезапностью неожиданных и немотивированных действий. Иногда импульсивность выражается в агрессивных поступках. По мере прогрессирования болезни шизофрения, симптомы усиливаются: наблюдается ослабление волевой деятельности, больные становятся вялыми, безынициативными, неработоспособными, непродуктивными. Отсутствие стремлений, побуждений к деятельности обозначается понятиями «гипобулия», «абулия», «апатия». Больные при этом подолгу лежат, они становятся неряшливыми, не моются, не стригутся, проявляют негативизм при попытках привести их внешность и одежду в порядок.

Частыми симптомами при шизофрении являются расстройства восприятия — иллюзии, галлюцинации. Вербальные иллюзии возникают при формировании аффективно-бредовых расстройств, когда в речи окружающих больные слышат свое имя, упреки в свой адрес, осуждение, угрозы и др. Галлюцинации чаще проявляются в виде слуховых обманов, быстро становятся императивными, приказывающими; могут возникать обонятельные галлюцинации, больные ощущают запах гнили, падали, миазмов и т.д. Характерна трансформация галлюцинаций в псевдогаллюцинации.

Бредовые идеи при шизофрении имеют различную фабулу: бред преследования, бред отношения, бред особого значения, ипохондрический бред, бред воздействия. Систематизация бреда свидетельствует о наличии стойкой диссоциации мышления и прогредиентном течении заболевания.

Следует отметить как особенность то, что все перечисленные симптомы шизофрении проявляются на фоне ясного сознания (за исключением острейших случаев, когда имеет место спутанность или сновидность сознания — онейроидно-кататонические формы).

Теги: шизофрения симптомы, симптомы шизофрении

www.psyportal.net

Мышление при шизофрении

Расстройства мышления при шизофрении описаны клиницистами-психиатрами и психологами. Для мышления больных шизофренией характерно то, что нарушение на уровне понятий не исключает относительной сохранности формально-логических связей. Происходит не распад понятий, а искажение процесса обобщения, когда у больных возникает множество случайных, ненаправленных ассоциаций, отражающих чрезвычайно общие связи.

Ю. Ф. Поляков у больных шизофренией отмечает нарушение актуализации сведений из прошлого опыта. По данным эксперимента, в сравнении со здоровыми больные лучше опознают те стимулы, которые являются менее ожидаемыми, и хуже – стимулы, более ожидаемые. В результате отмечается расплывчатость, причудливость мышления больных, что приводит к нарушению психической деятельности при шизофрении.

Эти больные не выделяют значимых существенных связей между предметами и явлениями, однако не оперируют, как олигофрены, второстепенными конкретно-ситуационными признаками, а актуализируют чрезмерно-общие, не отражающие реальной действительности, часто слабые, случайные, формальные признаки.

При проведении методик «исключение предметов», «классификация предметов» больные часто производят обобщение на основе личного вкуса, случайных признаков, предлагая несколько вариантов решения, при этом не отдавая предпочтения ни одному из них. В данном случае можно говорить о разноплановости мышления, когда суждение о каком-то явлении протекает в разных плоскостях.

Начальная стадия нарушений мышления раньше, чем в других методиках, выявляется в пиктограммах. Здесь обнаруживаются расстройства аналитико-синтетической деятельности (соотнесение абстрактно-смысловых и предметно-конкретных компонентов). Больные могут выбирать образ, неадекватный содержанию понятия, могут предлагать пустой, выхолощенный, бессодержательный набор предметов, псевдоабстрактные образы, сами по себе лишенные содержания, или часть, фрагмент какой-то ситуации и т.д.

При ассоциативном эксперименте отмечаются ассоциации атактические, эхололические, отказные, по созвучию.

Искажение процесса обобщения происходит в сочетании с нарушениями последовательности и критичности мышления. Например, разглядывая рисунки Х. Бидструпа, больные не понимают юмора, юмор переносится на другие, неадекватные объекты.

При проведении многих методик у больных отмечается резонерство. Резонерство при шизофрении отличается выхолощенностью ассоциаций, потерей целенаправленности, соскальзываниями, претенциозно-оценочной позицией, склонностью к большим обобщениям по поводу относительно незначительных объектов суждения.

Соскальзывание проявляется в том, что больные, адекватно рассуждая, вдруг сбиваются с правильного хода мыслей на ложную ассоциацию, затем опять могут рассуждать последовательно, не исправляя ошибок. Непоследовательность суждений не зависит от истощаемости, сложности заданий.

Таким образом, при шизофрении могут выявляться нарушения внимания и нарушения памяти. Однако при отсутствии органических изменений головного мозга эти нарушения являются следствиями нарушений мышления. Поэтому основное внимание психолог должен уделять исследованию мышления.

psyera.ru

Особенности ассоциативного процесса у больных простой и параноидной формами шизофрении

Рубрика: Психология и социология

Статья просмотрена: 1362 раза

Библиографическое описание:

Скрипка Е. Ю. Особенности ассоциативного процесса у больных простой и параноидной формами шизофрении // Молодой ученый. — 2011. — №11. Т.2. — С. 111-113. — URL https://moluch.ru/archive/34/3874/ (дата обращения: 24.06.2018).

Патопсихология как прикладная наука использует значительное количество методик для реализации психодиагностических задач. Психологическое исследование направлено не столько на количественный, сколько на качественный анализ различных форм распада психики, на раскрытие механизмов психических нарушений. В том случае, когда речь идёт о нарушениях познавательных процессов, которые имеют место при шизофрении, особый интерес вызывает понимание того, как именно распадаются те или иные мыслительные операции больного, в какой форме искажается возможность использования существующей системы связей.

Система связей между различными психическими явлениями, при которой актуализация одного из них (через образы восприятия или представления) приводит к актуализации одного или целого ряда других, определяется как ассоциативный процесс. Существуют различные точки зрения на то, чем по сути являются ассоциации. Например, согласно З.Фрейду, ассоциации выступают скорее как отражение мотивационных установок личности, чем как проекции объективных связей вещей по представлению традиционной ассоциативной школы [3].

Издавна внимание исследователей приковывало обилие и многообразие симптомов, которыми сопровождается шизофрения. Что касается изучения ассоциативного процесса, то здесь следует особо отметить выводы, сделанные относительно шизофрении К.Г. Юнгом, который выявил характерные особенности – бессистемность, бессвязность ассоциаций у больных шизофренией, объясняя их возникновение дезинтеграцией, распадом апперцепции, а также глубинными процессами в области бессознательного. Его наставник, известный психиатр Е.Блейлер, свободные, хаотические ассоциации выделил наравне с другими ключевыми, по его мнению, признаками шизофренического процесса – аутизмом, уплощением аффекта, амбивалентнстью [1; 4].

Поскольку многочисленные психологические и психиатрические исследования шизофрении, как правило, сравнивают это заболевание с рядом других, то довольно редко можно обнаружить сопоставление синдромов при различных формах шизофрении, несмотря на то, что различия между ними наблюдаются весьма существенные.

В проведённом нами исследовании мы попытались выяснить, существуют ли различия в нарушениях ассоциативного процесса у больных простой и параноидной формами шизофрении, выявить характерные для каждой из форм особенности и сравнить полученные результаты с данными исследования психически здоровых испытуемых.

Шизофрения представляет собой хроническое психическое заболевание, которое характеризуется диссоциацией психических функций с утратой единства между мышлением, чувствами и волей, нарастающими психическими изменениями и развитием специфического слабоумия. Наиболее распространёнными являются простая и параноидная форма шизофрении. При параноидной форме (дебют – 20-23 года) шизофрении как правило можно наблюдать параноидный синдром, где основным содержанием являются бредовые идеи, сопровождающиеся галлюцинаторными переживаниями, разнообразными явлениями психического автоматизма. Нарушения мышления находят своё отражение в речи больных – в виде атаксических замыканий, шизофазии, неологизмов, проявлений резонёрства. При параноидной шизофрении ремиссии могут наступать спонтанно.

Простая форма шизофрении начинается, как правило, в пубертатном периоде (14-20 лет). Для неё характерно медленное, «крадущееся» (по О.В. Кербикову) течение. Совокупность симптомов при данной форме обозначают как апато-абулический синдром (или simplex-синдром): больной обнаруживает вялость, пассивность, утрату интересов, появляется холодность и равнодушие по отношению к близким людям. Продуктивная симптоматика не выходит на первый план, проявляясь изредка в виде кратковременных галлюцинаций, нестойких бредовых идей.

В экспериментальном исследовании участие приняли люди с данными формами заболевания: в первую вошли 12 пациентов обоих полов с диагнозом F 20.0 – параноидная форма шизофрении по МКБ-10 (7 мужчин, 5 женщин), во вторую – 7 пациентов обоих полов с диагнозом F 20.6 – простая форма шизофрении (4 мужчины, 3 женщины). Контрольная группа была представлена 9 психически здоровыми респондентами обоих полов (6 мужчин, 3 женщины). Средний возраст испытуемых в первой группе составил 34,25 ± 6,92 лет, во второй – 29,14 ± 9,77 лет, в контрольной группе – 28,44 ± 8,47 лет.

Критериями для отбора респондентов служили: 1) наличие установленного шизофренического процесса по МКБ-10 (вторичные посещения учреждений здравоохранения), 2) отсутствие острого состояния декомпенсации (оценка состояния при помощи шкалы PANSS), 3) согласие на участие в экспериментальном исследовании, 4) доступность для обследования. Исследование проводилось на базе ГУ «Республиканский научно-практический центр психического здоровья», УЗ «Минский областной психоневрологический диспансер».

Оценить особенности ассоциативного процесса позволяло использование методики «60 слов». Данная методика представляет собой модификацию ассоциативного эксперимента К.Г. Юнга. Испытуемым она предлагалась под видом проверки скорости речи, при этом давалась следующая инструкция: «Назовите как можно быстрее любые 60 слов, которые приходят вам в голову». Запрещалось перечислять предметы, находящиеся в поле непосредственного восприятия испытуемого. Методика направлена на изучение характера продуктивности, связности ассоциаций, а также на исследование речи и словарного запаса больного [2].

Помимо этого предполагается, что в свободном потоке ассоциаций могут раскрываться личные переживания испытуемого, его подсознательные либо осознанные стремления и опасения. Поэтому для верификации данных после проведения эксперимента проводилась небольшая беседа с испытуемыми, целью которой было выяснение их мыслей во время эксперимента в связи с определённым рядом элементов.

В контрольной группе респонденты называли слова группами, описывая вначале одно представление, затем переходя к другому, опирались на воспоминания о недавних событиях или местах (респондент описывает предметы, виденные им в театре накануне, некоторые описывают свои дома, квартиры, как бы переходя от комнаты к комнате), либо используя для называния слов привычные сферы – связанные с профессиональной деятельностью термины или целые классы предметов.

Так, у испытуемой в числе других появляется ряд элементов, описывающих её переживания во время посещения стоматолога – «помада, губы, боль, страх, опасения, деньги, ужас»; у другого испытуемого возникает ряд слов, связанных со случаем на работе: «верёвка, кран, падение, высота» и т.д. Данные фразы можно было бы интерпретировать иначе, если бы не комментарии испытуемых после эксперимента. У испытуемых контрольной группы было отмечено 2 случая нестандартного выполнения методики (из 9): около 3 минут на называние слов понадобилось испытуемой, которая отмечала сниженный темп психической деятельности, жаловалась на утомляемость, нарушения сна. Данные нарушения можно отнести на счёт отдалённых последствий черепно-мозговой травмы, полученной ею около месяца назад. Другой испытуемый называл крайне длинные ряды слов-ассоциаций, описывающих одно его представление, что может свидетельствовать о трудностях переключения, некоторой инертности, возможно, об определённом складе личности, включающем обстоятельность, педантичность. Так, ряд его ассоциаций, описывающих одну комнату в доме, составлял порядка 16 слов, в то время как в среднем на описание одного образа-представления затрачивается около 4-7 слов, после чего происходит переход к смежным образам.

У больных шизофренией было отмечено большее количество выполнений методики, отличных от стандартного (9 случаев из 12 при параноидной шизофрении, 5 из 7 у больных простой формой). При этом качественный анализ показал интересные особенности протекания ассоциативного процесса в каждой из экспериментальных групп.

Так, особенности ассоциативного процесса больных параноидной шизофренией характеризовались быстрыми и внезапными переходами от одного содержания представлений к другому, при этом образ-представление мог быть описан 2-3 словами, следующий образ – одним; в некоторых случаях было невозможно отследить цепочку логических переходов, как в следующем примере: «чай-водопровод-искатель-марионетка-колонна-эффективность». Здесь мы можем наблюдать разорванность ассоциаций, хаотичность; больной называет слова крайне быстро, не задумываясь. В нескольких случаях встречались ассоциации по созвучию в ряду слов («кошка-мошка-ножка», «кратер-экватор-Эквадор-коридор»). Один больной параноидной шизофренией без запинки назвал 60 слов на букву Ф: «…февраль, флажок, финал, флагшток, флотилия, ферромон, фамилия…», что говорит о совершенно спонтанном возникновении ассоциаций, о моментально возникающих образах, которые последовательно сменяются безо всякой логической цепочки. Другой больной отказался выполнять методику, что было связано с особенностями его бредовых переживаний, с негативизмом и нежеланием идти на контакт. Однако спустя некоторое время, он всё же согласился на проведение исследования, и при выполнении методики мы имели возможность наблюдать значительное количество терминов из всевозможных областей с преобладанием абстрактных понятий.

Заслуживают внимания комментарии больных после выполнения методики: на вопрос, с чем может быть связано называние того или иного слова или ряда слов, часто следовал ответ типа «Я не знаю, просто называл. Вы же сказали называть слова, я перечислял, что приходит мне в голову», «Я просто вспомнил про это, а потом вспомнил другое, вот так и получилось». Больной, перечисливший слова на «ф», отреагировал на вопросы негативно, с раздражением: «Зачем вы задаёте вопрос вообще? Что-то не так? Я назвал и всё, сделал, что просили, и нечего тут выяснять более. Я достаточно произвёл».

У больных простой формой шизофрении на первый план выступала непродуктивность мышления, аспонтанность (называние предметов, находящихся в поле зрения, что запрещено инструкцией). Можно привести примеры того, как отвечали больные простой формой шизофрении, начиная выполнение задания: «Сложно слова вытягивать, они как то не идут, может сначала или не будем?», «Стол… больше ничего в голову не идёт, только то, что здесь, а так нельзя». Другой больной начинает описывать предметы вокруг себя, после замечания исследователя называет слова крайне медленно, переспрашивая «Может уже есть 60 слов? Больше не надо называть?». Больные простой формой шизофрении при ответах использовали меньшее количество абстрактных понятий, в 3 случаях отмечалась истощаемость по гипостеническому типу, характерному для патологии органического генеза (ближе к концу выполнения методики темп речи замедлялся, возникали персеверации, которые также выявлялись и по данным других методик). У больных простой формой шизофрении чаще описываемые образы были связаны с реальностью. Так, больной, у которого дядя и дедушка недавно погибли от рака, перечисляет ряд элементов, связанных с его страхом перед заболеванием, в беседе поясняет ситуацию, с которой связан ассоциативный ряд.

Таким образом, ассоциации больных шизофренией характеризуется хаотичностью, случайностью, замедлением оттормаживания, либо наоборот, инертностью, эффектом «закупорки мыслей». Всё это свидетельствует о нарушениях динамики мышления, причём у больных различными формами шизофрении мы можем наблюдать специфический характер нарушений такого рода: если у больных параноидной формой особенности ассоциативного процесса в большей степени характеризовались хаотичностью, несвязностью, лабильностью, то у больных простой формой характер ассоциативного процесса был отражён бедностью речевой продукции, аспонтанностью, непродуктивностью мышления, инертностью и истощаемостью. У больных параноидной шизофренией реже возникали ассоциации, связанные с актуальной действительностью, чем у больных простой формой шизофрении, помимо этого, некоторые ассоциативные ряды были связаны с содержанием бредовых идей. Больные простой формой шизофрении называли меньшее количество слов, обозначающих абстрактные понятия.

Изучение ассоциаций у больных различными формами шизофрении выявило некоторые интересные закономерности, которые могут быть использованы в качестве дополнительной информации для наиболее полного понимания того, каким образом нарушаются психические процессы у больных, для проведения дифференциальной диагностики. Помимо этого, изучение нарушений психических функций при заболевании позволяет придти к более глубокому пониманию нормального функционирования психики. Результаты данного исследования очередной раз подчёркивают важность качественного психологического анализа для более глубокого понимания нарушений психических функций.

Блейлер, Е. Руководство по психиатрии / Е. Блейлер. — М.: Изд-во Независим. психиатр. ассоциации, 1993. — 544 с.

Рубинштейн, С.Я. Экспериментальные методики патопсихологии и опыт их применения в клинике / С.Я. Рубинштейн. — М.: Апрель-пресс: Изд-во Ин-та психотерапии, 2004. – 220 с.

Фрейд, З. О клиническом психоанализе. Избранные сочинения / З. Фрейд. — М.: Наука, 1991. — 288 с.

Юнг, К.Г. Работы по психиатрии / К.Г. Юнг. — СПб.: Академический проект, 2000.

moluch.ru