Аутизм и профессия

Содержание:

Рекомендуемые профессии и условия труда для людей с РАС

При устройстве на работу нередко можно услышать вопрос: «Чем вы будете полезны для нашей фирмы, что нового вы может нам предложить?». Для грамотного ответа необходимо точное понимание своих сильных и слабых сторон. Работодатель — это человек памятливый, и своим рассказом соискатель формирует его представление о себе как о работнике, а под «чем-то новым» часто подразумевается свежий взгляд на привычное. Случается, что этот взгляд настолько необычен, что ему не находят применения. Успех в профессии сильно зависит от умения доносить информацию до людей с разными типами мышления, восприятия мира и эмоциональным интеллектом. Эта задача имеет дополнительную сложность для людей с расстройствами аутистического спектра.

Как у любого человека, у аутиста есть слабые и сильные стороны. Многие аутисты отличаются не только формой заболевания, но и навыками. Для диагностики используют шкалу IQ, которая выявляет низко-, средне- и высокофункциональный аутизм. Выделяют синдромальный и несиндромальный аутизм, для первого характерны тяжелые и крайние формы умственной отсталости. Люди, у которых диагностировали РАС, отличаются по огромному количеству навыков, способностей и интересов. Среди индивидуальных проявлений заболевания у взрослых аутистов встречаются немота, умственная отсталость, непрестанное махание руками, немногословность, узость интересов. Социальные навыки — это не их сильная сторона, но у них есть ряд преимуществ, например, память.

Высокофункциональные и низкофункциональные аутисты обладают отличной долговременной памятью, что создает для них помеху в выполнении нескольких задач одновременно. Тэмпл Грандин, известная на весь мир аутистка, говорит о своей памяти следующее: «Используя компьютерную терминологию 1999 года, у меня 1000 гигабайт на жестком диске и 286 процессор. У обычных людей может быть только 10 гигабайт дискового пространства на жестком диске и Пентиум в качестве процессора. Я не могу делать 2 или 3 вещи одновременно». Для человека с аутистическим расстройством самое главное — правильно определить свои таланты. В рабочей среде им приходится компенсировать низкие социальные навыки большими успехами в профессии. Только так можно заставить покупать производимый продукт, пишет Т. Грандин.

Высокофункциональные и низкофункциональные аутисты обладают отличной долговременной памятью, что создает для них помеху в выполнении нескольких задач одновременно

Для комфортной работы важны несколько условий: понимание начальником социальных ограничений, хорошее портфолио и умение продавать свою работу, а не себя. С начальниками, особенно в России, могут возникнуть проблемы, во многом из-за стереотипов, сопровождающих людей с РАС.

Для диагностики используют шкалу IQ, по которой выявляется низко-, средне- и высокофункциональный аутизм. Выделяют синдромальный и несиндромальный аутизм, для первого характерны тяжелые и крайние формы умственной отсталости.

Большим сюрпризом для «людей, знающих все об этой болезни» становится факт об эмоциональности аутистов. Они эмоциональны по-своему, а в отношении некоторых вещей даже более восприимчивы, чем обычные люди. Неприятным и трудным для обеих сторон — аутиста и начальника — становится критика. Первые плохо воспринимают невербальные сигналы, им сложно определить, почему человек недоволен. Начальник, как обычный человек, может переносить на критику собственные переживания и проблемы, но аутистам сложно определить грань между конструктивной и субъективной составляющей. Кроме того, критика провоцирует «аспи» (людей с синдромом Аспергера) на поток новых вопросов, которые они вынуждены задавать уже раздраженному начальнику. По-другому исправить свою работу и выяснить, в чем ошибка, они не могут.

Организация адаптации на рабочем месте, которая консультирует работодателей по созданию условий для людей с различными видами инвалидности, представляет информацию о том, как можно помочь сотруднику с аутизмом. Люди с РАС могут испытывать трудности на работе из-за:

  • Неумения управлять временем. Решить такую проблему можно посредством использования таймера, календаря, органайзера.
  • Проблем с коммуникацией. Избежать их можно, позволив аутисту прийти с другом или коллегой на важную встречу, заранее проработав список тем, которые будут обсуждаться.
  • Атипичных движений тела. Такие движения помогают людям с РАС успокоиться, но у других сотрудников вызывают обратную реакцию. При наличии этой проблемы нужно предоставить сотруднику уединенное место для работы или короткие перерывы, во время которых сотрудник с аутизмом займется приятной для него физической активностью.
  • Сниженной концентрации. Использование противошумных наушников, шумопоглощающих перегородок, а также предоставление уединенного места работы — отличный способ понизить уровень стресса и повысить качество работы человека с РАС. На первых порах некоторые организации могут пригласить тьютора для точного понимания того, какого рода затруднения и как их компенсировать. Он также помогает наладить контакт с коллегами и расширить опыт аутиста.

Характер и психологическое состояние играют важную роль при выборе профессии. Специальности, требующие акцента на множестве деталей или общения человек—человек, сразу отпадают. Для тех, у кого есть способности к музыке, математике или работе с фактами, есть следующие варианты: техник-лаборант, редактор-корректор, водитель такси, статистик, настройщик музыкальных инструментов. Людям с низкими вербальными навыками будет комфортно работать на озеленительных работах, с копировальной машиной или уборщиком.

Удивительным образом аутисты раскрываются в творчестве, среди них немало известных писателей, художников и музыкантов, прослывших гениями. В книге «Нарисованный аутизм» собраны потрясающие рисунки выдающихся художников и детей с РАС, эти произведения демонстрируют не только их талант, но и особенности расстройств аутического спектра. Уникальность и необычная атмосфера рисунка — это возможность визуально «почувствовать» мир других людей.

Среди индивидуальных проявлений заболевания у взрослых аутистов встречаются немота, умственная отсталость, непрестанное махание руками, немногословность, узость интересов. Социальные навыки — это не их сильная сторона, но у них есть ряд преимуществ, например, память.

В Москве недавно прошла выставка работ мастерских, где трудятся люди с аутизмом. Изделия предоставили ученики центра «Антон тут рядом», который находится в Петербурге и «Особых мастерских». Московский Технологический колледж № 21 создал структурное подразделение «Центр социальной адаптации и профессиональной подготовки» для молодых людей с ментальными нарушениями. Здесь студенты обучаются профессиональным навыкам в ремесленных мастерских: гончарной, столярной, швейно-ткацкой и художественно-полиграфической.

Аутистам сложно определить грань между конструктивной и субъективной составляющей

Сейчас к всевозможным синдромам, болезням психического характера, расстройствам стали относиться с большей серьезностью. После признания последовало понимание необходимости в объединении людей с неврологическими особенностями. Появились организации, которые помогают найти работу, наладить контакт между «двумя мирами», оказывают социальную помощь. В России есть фонды, деятельность которых направлена на улучшение жизни аутистов и их семей, подготовку специалистов по работе с аутистами.

Еще 2 года назад аутизм в России не был официально признан, поэтому работа по принятию государственных программ для социальной адаптации и коррекции, разработки методик ранней диагностики и терапии только начинаются.

Фотография в тексте: из открытых источников

med-info.ru

Профессия — тьютор: “Ребенок с аутизмом воспринимает реальность иначе”

21 июня 2016 в 9:35
Лора Малахова; фото предоставлены родителями учеников героини

3-го июня в Минске прошла премьера спектакля семейного инклюзив-театра «i», в котором вместе с профессиональными актерами сыграли дети с аутизмом. С каждым годом число таких детей в нашей стране, да и во всем мире растет. По некоторым данным — у каждого 68 жителя нашей планеты есть такая особенность. Кто они — люди с аутизмом, мы выяснили у тьютора одного из таких ребят, Юлии.

— Юля, расскажите, в чем суть профессии тьютора?

— Знаете, говорить о профессии, к сожалению, пока не приходится. Для нашей страны тема аутизма еще довольно новая, поэтому и нерешенных организационных вопросов — масса. Один из них — название нашей должности. В данный момент, официально вы разговариваете с помощником воспитателя. Но фактически я выполняю работу тьютора: нахожусь рядом с ребенком на всех уроках, сопровождаю его в столовую, помогаю ему как в учебе, так и в процессе социализации. А слово такое странное, потому что иностранное — от английского «tutor» — наставник. Но я детей не учу, для этого есть учитель-дефектолог.

expertbeacon.com

— Вы знаете об аутизме не понаслышке. Расскажите, пожалуйста, что это и как он проявляется?

— Аутизм — состояние психики, при котором человек погружен в себя, и контакт с внешним миром ему дается нелегко. Причиной его возникновения называют самые разрозненные факторы: от экологии до мутации генов. Проявляется аутизм по-разному и чаще встречается в виде аутистических расстройств.

Выявить эту особенность в раннем возрасте довольно трудно. Однако есть ряд своеобразных «звоночков», которые должны насторожить родителей. К примеру, младенец не откликается на улыбку мамы или все время играет исключительно с одной игрушкой. Подрастая, малыш не реагирует на свое имя, часто ведет себя так, будто не слышит простые просьбы. У него может страдать речь: поздно начинает разговаривать, может иметь серьезные проблемы с произношением.

Игры у такого ребенка тоже могут быть особые: раскладывание предметов в ряд, или по различным признакам (цвет, размер). Он будет готов делать это часами и отвлечь на что-то другое его практически невозможно.

Порог чувствительности у детей с аутизмом бывает или очень низкий или очень высокий, поэтому они могут неожиданно резко реагировать на обычные для нас звуки, простые прикосновения. Наши ребята, например, по шумным коридорам школы иногда ходят в специальных наушниках.

Аутичные расстройства могут проявиться в сенсомоторном голоде. К примеру, ребенку нужно постоянно крутить в руках пластилин. И это для него не игра. Вот нам с вами важно видеть. Без зрения мы потеряем все ориентиры, сильно испугаемся, запаникуем. А с ним происходит то же самое, если отобрать у него пластилин.

В жизни некоторых детей с аутизмом также могут играть большую роль так называемые ритуалы. К примеру, ему важно ходить на прогулку по одному и тому же маршруту, на завтрак есть одно и то же блюдо. Перемены для таких детей — сильный стресс. А ритуалы — своеобразные островки безопасности.

На премьере спектакля

— Выходит, что их проблемы с социализацией связаны в том числе и с невозможностью вынести контакт. Ведь контакт с другим всегда несет в себе неизвестность и перемены.

— Да, многие полагают, что ребенок с аутизмом не хочет взаимодействовать. Это не так. Он рад контакту, но в своем ключе. Контакт с ним возможен через присоединение, через проявление живого интереса и уважения к тому, что он делает. К примеру, ребенок лепит. Можно все силы убить на то, чтобы отвлечь его на математику — и ничего не добьёшься. А можно присесть рядом и наблюдать. Так, постепенно, выстраивается доверие и, возможно, скоро ребенок откроется. Но иногда, после множества попыток, вдруг случается резкий прогресс. Это зависит от многих факторов: от глубины расстройства, самочувствия ребенка в данный момент, даже от обстановки. К примеру, один из наших учеников прекрасно читает и считает с мамой, но без нее результаты ухудшаются в разы. Поэтому для таких детей так важна адаптация. Привыкнуть к людям, к обществу, помогает школа; а облегчить процесс адаптации — тьютор. При этом нужно быть очень внимательным, контролировать себя, ведь один неправильный жест или тон голоса — и ребенок может снова закрыться.

— Наверное, это очень трудно — всегда держать себя в руках?

— Нужно много сил и терпения, как и с любым ребенком. И учиться этому можно всю жизнь. Но по-другому ничего не получится. Главное — всегда помнить, что ребенок с аутизмом воспринимает реальность иначе, и действует, исходя из своего восприятия. Он очень хочет, но не всегда может вести себя так, как принято в обществе. В силу своей ранимости в том числе. Поэтому он может неожиданно громко закричать на уроке, или в автобусе. В нашем обществе его поведение могут понять нет: мол, ребенок избалован и не воспитан. А ребенок ведь делает это не специально, не назло. Возможно, он просто испугался громкого смеха и телефонного звонка. Хотелось, чтобы люди были более милосердны.

— Родителям таких детей приходится очень непросто. С одной стороны — такой нелегкий ребенок; с другой — не принимающее общество. И страх за будущее. Наверное, им очень трудно?

— Знаете, у нас есть мальчик Костя, который великолепно лепит. Он замечает самые мелкие детали, все нюансы, и воспроизводит их «на ура». Например, вам бы пришло бы в голову при создании пластилинового вертолета вылепить тень? А ему пришло! Мы даже организовывали выставку его работ, и люди не верили, что это ребенок сделал. Его мама радовалась за своего сына, гордилась им. А недавно тоже увлеклась лепкой… И оказалось, что талант Кости — наследственный. Из полимерной глины она делает просто невероятные поделки. Вот так случайно, благодаря увлечению сына, мама обнаружила в себе то, о чем и не подозревала.

Работы Кости Рисунок Кости Вертолет с тенью Работа мамы Кости

Воспитание детей с аутизмом, несомненно, дается нелегко. Но некоторым родителям удается благодаря им раскрыть в себе совершенно новые грани личности. В нашей стране родители очень много делают для своих детей, ведь, в силу неустроенности государственной системы в этом вопросе, почти все ложится на их плечи. Перечислять их трудности можно бесконечно. Но они молодцы — не сдаются.

— Знаю, что родители детей с аутизмом стремятся объединится, чтобы решить проблемы своих детей сообща. А как обстоят дела с общностью у самих детей? Как проходит общение внутри вашей маленькой группы?

— В нашем втором классе трое учеников с аутичными расстройствами (9−11 лет), и весь учебный процесс у них проходит в отдельном специально оборудованном классе. В общий класс они дополнительно приходят на математику, рисование, труд и физкультуру. Мы, тьюторы, конечно, стремимся объединить их. Между двумя детьми случается контакт, если у обоих хорошее настроение: они могут вместе побегать, поиграть. Мы всячески поддерживаем такие инициативы, ведь это помогает детям разрядиться, снять напряжение.

Чувство коллектива ребятам не чуждо, но дается по-разному: кому-то легче, кому-то сложнее. Например, Максим — он очень любит общение с другими детьми. На общие уроки просто бежит, и часто сам инициирует контакт со своими обычными одноклассниками.

— А как школьники реагируют на его инициативу?

— В основном, тепло и с интересом. Это радует. И даже вне школьных стен при случайной встрече они приветливо здороваются. Это, конечно, огромнейшая поддержка для родителей детей с аутизмом — видеть, что твоего ребенка принимают.

Максим за игрой

— Вы говорили, что учеба таких детей проходит в специально оборудованном классе. Чем он отличается от привычного нам учебного пространства?

— Наш класс разделен на зоны (отдыха и учебы). Если ребенок перенапряжён, мы предлагаем ему пойти в зону отдыха, где он может отдохнуть и успокоиться. Обычным детям, кстати, эта зона тоже очень нравится, когда они заглядывают к нам в гости.

В нашем классе иначе стоят парты, и, вообще, мебель другая. Чтобы ребенок с аутизмом мог сконцентрироваться, его нужно «зафиксировать»: с трех сторон таких парт — стеночки и стеллажи, а учитель сидит не спереди, а сбоку. После переоборудования класса (раньше здесь была обычная мебель) учеба пошла лучше: дети перестали отвлекаться, расходится по классу.

Классная комната

Еще один момент: для таких детей очень, просто крайне важна наглядность. У нас по всему классу расклеены картинки с основными функциями: календарь, расписание уроков, присутствие одноклассников и т.д. Карточки активно задействованы и в учебном процессе, и в системе поощрений.

Также для учеников оборудована специальная сенсорная комната. Там есть материалы, помогающие детям акцентировать внимание на разных зонах чувствительности. Ничего экстраординарного в ней нет: лежит мат, стоят пуфики, есть несколько музыкальных игрушек. Для тактильного восприятия — зерно, пшено, манка, гречка. Дети очень радуются, когда идут туда. Мы даже используем ее в качестве поощрения, если хотим мотивировать к учебе. И работает!

— Надо постоянно искать подход, быть начеку, контролировать себя. Тьютором быть, наверное, очень непросто. Не жалеете о своем выборе?

— Что вы! Во-первых, у нас есть время для того, чтобы переключиться: работаем же мы не целый день, а до обеда. Поэтому отдохнуть успеваю. А во-вторых, мне это интересно. Мне нравятся наши дети, их непосредственность, проявление аутистических особенностей порой вызывает тепло, умиление. Конечно, усталость тоже бывает. Но она окупается. Ведь я вижу плоды наших трудов: дети лучше учатся, лучше понимают этот мир, привыкают к порядкам в школе. Мамы рассказывают, что во время каникул ребята ждут школу. И с радостью идут. А ведь это очень важно для них.

— Насколько я знаю, в нашей стране тьюторству не обучают. Как вы попали на эту работу?

— По специальности я — психолог. И да, вы не ошибаетесь, в ВУЗах нашей страны об аутизме либо не говорят, либо говорят очень вскользь. Никакой специальной подготовки у меня не было. Но несколько лет назад мне попалась в руки книга П. Сатмари «Дети с аутизмом». Книга очень впечатлила, и я стала интересоваться этой темой. А потом случайно увидела вакансию и тут же на нее откликнулась. Наверное, это был как раз тот случай, когда все в жизни сложилось так, как должно было быть. Теперь я понимаю, что, несмотря на все трудности и нюансы, эта работа мне подходит.

За время работы я посетила массу семинаров, много читала на эту тему. Но дети ведь все разные. Общение с ребенком, понимание специфики именно его характера приходит со временем. И огромнейшую помощь в этом процессе оказали родители — давали пояснения, рекомендации и комментарии. Это помогало.

Скажем прямо, эта работа приносит мне моральное удовлетворение, однако ни о материальной стабильности, ни о социальном статусе говорить не приходится. А жаль. Привлекательность и популярность этой деятельности крайне нужна, потому что детям с аутизмом необходима помощь. А тьюторы здесь помогают сделать первый шаг в большой мир. Но очень важный шаг. И если их не хватает или просто нет, то и помощи нет.

Я смотрю на наших детей с надеждой и верю, что многие привычные для нас вещи будут достижимы для них. И от того, насколько позитивно они будут воспринимать внешний мир, зависит их будущее. Ведь им еще дальше учиться, искать работу, свое место в мире. И я очень надеюсь, что общество научится спокойно воспринимать таких людей, даст им возможность реализоваться.

Согласно мировой статистике, 70% людей с аутизмом не имеют друзей, 95% из них — не заводят свои семьи; лишь 25 — 30% находят работу.

lady.tut.by

«Экономически выгоднее, чтобы люди с особенностями жили в обществе»

С каждым годом в мире рождается все больше детей с аутизмом — никто не знает почему. Аутизм — это тяжелое нарушение развития, которое характеризуется расстройствами коммуникации и социального и эмоционального функционирования и часто сопровождается серьезными проблемами с поведением. До сих пор неясно, что является причиной аутизма, не найден точный клинический способ диагностики (хотя генетические исследования ведутся) и не изобретены таблетки, способные вылечить аутизм. Вместо этого используются разные программы помощи — в том числе невероятно популярный в Америке прикладной поведенческий анализ (ABA — Applied Behavioral Analysis).

О том, как он работает и как строится жизнь людей с аутизмом в США, рассказывает специалист по ABA-терапии из Юты, профессор факультета специального образования, доктор наук, директор и автор программы ASSERT, которая работает и в России, Томас Хигби, недавно приезжавший в Москву по приглашению фонда «Обнаженные сердца» на V Международный форум «Каждый ребенок достоин семьи».

— В России пока нет внятной практики диагностики аутизма, некоторые психиатры вообще в него не верят (родители детей с аутизмом часто рассказывают, что вместо диагноза аутизм им ставят умственную отсталость или шизофрению. — Прим. ред.), а системную помощь оказывают платные — или условно платные — негосударственные центры, которые к тому же есть далеко не в каждом городе. Как это устроено в Америке?

— Большинство диагнозов ставят педиатры — в США всех педиатров учат распознавать аутизм. Ребенок обследуется каждые полгода, до того как ему исполнится 5 лет. И если диагноз поставлен, специалисты предлагают услуги ранней помощи. Начинать рано критически важно. В Америке все дети с аутизмом до трех лет получают такую помощь, а в возрасте трех лет переходят в систему государственного образования. Есть и частные программы, такие как ASSERT. Ее оплачивает государство, но она не относится к системе государственного образования. Многие штаты приняли законы, по которым программы помощи при аутизме покрываются медицинской страховкой.

— Это означает, что большая часть нуждающихся в помощи ее получают?

— Сейчас да, хотя так было не всегда. Но поскольку растет осведомленность, все больше детей получают доступ к программам помощи.

— Дети с аутизмом в Штатах учатся в обычных школах или специализированных?

— В американском законе об образовании лиц с особыми потребностями есть такой термин — «least restrictive environment», условия с наименьшими ограничениями. Это значит, что дети с особенностями имеют право учиться с типичными сверстниками, если им это будет полезно. Так что если ученик будет успешен в обычном классе, его отправят туда, а если ему нужен специальный класс, он пойдет в него, но все равно будет иметь возможность общаться с обычными детьми. Так редко бывает — целая школа только для детей с особенностями. Специальные классы — гораздо более распространенная практика. Часть времени дети проводят там, часть — в обычном классе. Где-то еще сохранились большие школы для детей с тяжелыми нарушениями, но это нетипично. Нынешний стандарт — инклюзивное обучение.

— А куда они идут после школы? Доступно ли профессиональное обучение?

— Эта часть системы, которая пока еще в процессе становления. Услуг для детей с аутизмом гораздо больше, чем услуг для взрослых. В Соединенных Штатах по закону образование положено до 22 лет, и особые молодые люди могут не успеть окончить школу раньше, чтобы поступить в колледж. В нашем университете штата Юты есть две программы для взрослых, где предусмотрены как обычные занятия, так и специализированные. Одна из них — с проживанием в кампусе.

— Какую работу могут найти люди с аутизмом и вообще с особенностями развития?

— Зависит от того, что человек может и умеет. Работа есть — в магазинах, ресторанах, если есть специальные навыки, то на заводах. Существуют даже специальные агентства, которые подыскивают работу людям с аутизмом, потому что у них бывают уникальные качества, очень полезные при определенном типе деятельности (например, они могут долго выполнять монотонную работу и очень эффективно вылавливают ошибки — скажем, компьютерные баги). Часто молодые люди с особенностями устраиваются на работу к своим родителям, если у тех есть свой бизнес. Мы еще развиваем эту область. Но постепенно страна осознает, что особые дети становятся особыми взрослыми и им понадобится поддержка.

— В России многие взрослые с ментальными нарушениями живут в психоневрологических интернатах. А в Америке?

— В большинстве своем они живут в так называемых групповых домах. Это обычная квартира или дом, где поселяются несколько человек и с ними живут специалисты, которые им помогают. Как и в случае с обучением, идея состоит в том, чтобы не изолировать людей с особенностями, а включать в общество. Это тоже достижение последних двадцати лет — мы избавились почти от всех интернатов. Только люди с очень проблемным поведением живут отдельно — в специализированных учреждениях.

— Что было двигателем этих перемен?

— В первую очередь усилия родителей. К тому же это экономически выгоднее — чтобы люди с особенностями жили в обществе, а не в изоляции. И за эти годы стало очевидно, что в таких условиях они гораздо лучше себя чувствуют, лучше обучаются.

— Давайте поговорим об обучении. Что лежит в основе программы ASSERT?

— Наша программа основана на обучении коммуникации и речи, проводят ее специалисты по поведенческому анализу. Наши инструкторы — обычно это студенты, получающие степень бакалавра, — работают под руководством супервизоров. Дети занимаются у нас половину дня, а другую половину проводят в детском саду. Мы считаем, что любое поведение имеет причину, которая находится в окружающей среде, а не внутри человека, и поэтому любое поведение потенциально можно изменить. Это очень оптимистичный взгляд на мир, потому что мы уверены, что необучаемых детей не бывает. Даже дети с очень тяжелыми нарушениями могут учиться и преодолевать поведенческие сложности.

— А как можно менять поведение?

— Поведенческий принцип, который приводит к усилению поведения, называется подкреплением. Мы определяем, что мотивирует ребенка. В самом начале занятий это может быть еда или игрушка. Мы используем это как положительное подкрепление. Но каждый раз, давая еду или игрушку, мы говорим с ребенком, вступаем с ним в физический контакт, чтобы у него возникала ассоциация с человеком. И в конце концов сам социальный контакт тоже становится подкреплением. Мы играем с детьми, и игра становится частью программы обучения, способом установить связь с людьми. Это и есть ABA-терапия.

— Бывают люди, на которых вообще не действует ABA-терапия?

— Нет, чтобы мы совсем не смогли ничему научить, — такого ни разу не было. Но были барьеры, которые мы не смогли преодолеть. Некоторым ученикам с тяжелой формой аутизма всегда будет нужна специализированная поддержка. Не у всех потрясающий прогресс. Это нормально. Мы просто учим их навыкам, которые позволят быть успешнее в их среде. Важнее всего функциональная коммуникация, потому что если ребенок не научится объяснять, что ему нужно, у него разовьется проблемное поведение, он может стать агрессивным и навредить себе. Способ коммуникации нужен, чтобы контролировать мир вокруг. Он может быть любым — речь, картинки, жесты. У меня были ученики одновременно с аутизмом и умственной отсталостью, которых даже интенсивное обучение не научило понимать звучащую речь. Но ничего более интенсивного, чем ABA, не существует.

— А вы изучали другие методы? Есть специалисты — в том числе в России, — которые считают, что ABA подходит для выработки отдельных навыков, но не может использоваться как базовый метод помощи.

— Я думаю, их видение прикладного поведенческого анализа отличается от моего. Современные методы ABA очень динамичные, социальные, персонализированные. Мы используем множество разных техник, а не только метод дискретных проб. Скажем, комбинируем игру с интенсивным обучением. Но если вы спросите, используем ли мы дельфинотерапию или, скажем, витаминную терапию, ответ будет отрицательным.

Что касается медицины, я не знаю никаких лекарств, которые помогают от аутизма, но если родители хотят попробовать — это их выбор. Мы только просим их разрешить нам отслеживать прогресс. Многие семьи интересуются специальными диетами. На данный момент нет никаких исследований, которые подтверждали бы их эффективность, но запрещать мы не вправе. Мы только предлагаем: давайте оценим поведение ребенка до диеты, во время и после нее. Если вам кажется, что разница есть, — отлично.

— Какую работу вы ведете с семьями?

— В программе ASSERT мы поддерживаем семьи разными способами. Каждый месяц мы устраиваем большую групповую встречу, на которой собираются все семьи. Наши супервизоры дважды в месяц навещают семьи дома. Родители приходят в школу, чтобы обсудить, как дела у ребенка. Они всегда в курсе, чему учится ребенок, чтобы дома его поддержать. Нет, мы не просим родителей быть терапевтами. Их работа — быть родителями, но эффективными. Они знают нашу философию, знают, как работает метод, но не на уровне профессионалов. Они могут поддерживать позитивное поведение дома.

— Встречались ли вам родители, которые отдавали ребенка в программу, но не хотели сотрудничать?

— Мы требуем этого. Родители подписывают контракт, в котором оговаривается их роль. Они платят небольшую часть реальной стоимости занятий (остальное оплачивает государство). Это инвестиция в программу, чтобы они к ней серьезно относились. Нам поступает больше запросов, чем мы можем обслужить, так что есть очередь. И семьи знают, что если они не будут участвовать, их заменят другими. Но бывает так, что некоторые семьи переживают трудные времена и не могут быть очень вовлеченными. Например, родители разводятся или у них есть еще дети с проблемами. Тогда мы решаем, что все равно мы дадим ребенку столько помощи, сколько можем. Мы стараемся работать с любой семьей.

— Велик ли интерес к профессии ABA-терапевта?

— Да. У нас есть очередь из семей и очередь из студентов, которые хотят войти в программу. Это очень мотивирующая работа — видеть, как ребенок делает успехи. И если студенты решают получить магистерскую или докторскую степень, им гарантирована работа до конца жизни, потому что ABA-терапевтов до сих пор недостаточно, а детей с аутизмом рождается все больше.

— Как вы измеряете успех своих учеников?

— Все, что основано на поведении, можно увидеть и оценить. В нашем курсе обучения детально прописано все: слова, которые они могут сказать, навыки самообслуживания, академические навыки, социальное поведение, игровое поведение.

— Отличаются ли американские дети с аутизмом от российских?

— Основное отличие — в России дети позже идут в школу и позже попадают в службы помощи (программа ASSERT действует в Санкт-Петербурге и Нижнем Новгороде уже несколько лет благодаря службам сопровождения для семей, воспитывающих детей с особенностями развития, фонда «Обнаженные сердца». — Прим. ред.). Но фундаментальных отличий никаких. Культура другая, это надо иметь в виду. Но наши техники так же хорошо работают в России.

daily.afisha.ru