Аутизм компонент

Содержание:

Новый взгляд

Аутизм как компонент психического и личностного развития на этапах детства, отрочества, юности

Аутизм в отношении нормального человека трактуется как форма психологического обособления, выражающаяся в стремлении к уходу от контактов; при этом индивид погружается в собственный мир воображения, фантазий и грез.

Термин «аутизм» ввел Э. Блейлер в 1911 году. Этот термин у Э. Блейлера служил для обозначения состояний ухода из внешнего мира и преобладанием внутренней жизни, построенной на аффективных переживаниях человека. Э. Блейлер для обозначения психических нарушений, связанных со снижением возможности человека произвольно управлять своим мышлением, ввел еще один дополняющий термин — аутистическое мышление [1]. Согласно видению Э. Блейлера, «аутистическое мышление в общем и целом практически является поиском представлений, окрашенных удовольствием и избеганием мыслей, связанных с болью…

Два принципа аутистического мышления по Э. Блейлеру

Аутистическое мышление управляется двумя принципами, которые при отрицательных аффектах противоречат друг другу, при положительных аффектах совпадают в своем действии:

1. Каждый аффект стремится удержаться. Он прокладывает пути для соответствующих ему представлений, придает им преувеличенную логическую ценность, и он тормозит проявление противоречащих представлений и лишает их свойственного им значения. Таким образом, веселый человек гораздо легче ассимилирует веселые идеи, чем печальные, и наоборот.

2. Мы устроены таким образом, что мы стремимся получить и сохранить приятное, а следовательно, и окрашенные удовольствием представления, неприятного же мы избегаем» [2]. Представления, окрашенные неудовольствием, вытесняются и забываются. Интенсивные аффекты приводят человека к крайним состояниям: депрессия создает бред самоуничижения; эйфория — бред величия.

В то же время Э. Блейлер рассматривал аутизм и как состояние здорового человека, как его индивидуальную особенность, связанную с предпочтением внутренней жизни жизни внешней.

Э. Блейлер интересен нам своим видением аутизма как нормы, как особой психической жизни нормального человека. Минуя трактовку аутизма в сновидениях, обратимся к его видению аутистического мышления. «Аутистические мысли могут являться беглыми эпизодами длительностью в несколько секунд, однако, они могут заполнять собою всю жизнь и почти совершенно вытеснить действительность, как это имеет место у слабоумного шизофреника, который живет лишь в своих грезах и позволяет себя кормить и одевать. Между этими крайностями существуют всевозможные переходы» [3].

Э. Блейлер первым указал на аутизм здоровых — детей, молодых и взрослых людей. При этом он настойчиво показал, что аутистическое и реалистическое мышление нормальных людей имеют разную степень доминирования и выраженности.

Аутизм объясняет и феномены нормальной психики

Понятия «аутизм», «аутистическое мышление» и производные от них термины и сегодня используются для описания и объяснения нормальной психики и широкого круга психических расстройств [4]. В науку введено также понятие «аутистическая проекция» [5], которая имеет в виду проецирование содержания потребностей на воображение.

Корреляция аутизма с типом личности

Аутизм имеет: свои особенности, коррелирующие со спецификой протекания психических функций; особенности, коррелирующие с типом личности.

Некоторый уход из реальности существует у здорового человека, когда он естественно обращает себя к своим нереализованным желаниям, к своим аффектам и проблемам. В этом случае он строит себе воздушные замки и создает желаемые ситуации, которыми управляет по своему усмотрению. В большинстве случаев такой уход из реальности является волевым актом и здоровый человек возвращается в реальный мир как только потребует действительность.

Понимание аутизма здоровых детей, подростков и юношества

Мы понимание аутизм как естественный компонент психической деятельности и психического развития человека на этапах детства, отрочества, юности.

Привлекательность аутических состояний

Наблюдая здоровых детей, подростков и молодежь в их повседневной жизни, мы непрестанно отмечаем не только их стремление активно взаимодействовать с другими людьми и животными, идентифицироваться с ними, но и их упорное стремление в какие-то моменты обособиться от реального окружения и погрузиться в свои аутические состояния. Эта форма обособления названа нами психологическим капсулированием.

Психологическое капсулирование имеет принципиальное значение для индивидуальной психической жизни человека во все периоды его онтогенеза. «Уходя» от окружающих его людей, ребенок, подросток, юноша, во-первых, создают специфические состояния, в которых они отчуждаются от внешнего мира и погружаются во власть спонтанно возникающих и постоянно перемежающихся зрительных образцов, подчас субъективно более ярких и выразительных, чем многоцветье и разнообразие природных и рукотворных предметов; во-вторых, входят фантастическим образом из своего внутреннего мира в реальный как в иной мир, где они совершают ирреальные по скорости и неожиданности перемещения в изменяющихся перспективах пространства и переживают непривычные рефлексии, как бы паря над миром; в-третьих, проживают заново образно воссоздаваемые обстоятельства значимого события, тем самым снимая напряжение первичного аффекта; во-четвертых, уходя в воображаемую ситуацию, они обретают те духовные силы и упражняют те социальные навыки, которых им недостает в реальной жизни; в-третьих, в-пятых, по своему усмотрению они пользуются своей волей для того, чтобы ситуации аутистического и реалистического мира были обратимы.

Все виды метаморфоз сознания человека носят глубоко индивидуальный характер, что зависит от врожденных особенностей органов чувств, особенностей развития мышления, личностных особенностей, развивающихся в процессе онтогенеза. Обычно нормальный ребенок, отрок, юноша не стремятся вынести свои, построенные на аффектных переживаниях, внутренние субъективные состояния на суд своих сверстников или близких взрослых. Взрослых это, как правило, пугает, а сверстники выражают недоумение и непонимание. Порыв поделиться насчет подобных переживаний быстро тормозится и становится исключительно достоянием внутреннего мира. Дело в том, что в человеческой культуре отслеживается прежде всего внешнее поведение, его соотнесенность с социальными ожиданиями и ценностями. Взрослые в своем большинстве как будто забыли особенности внутренней психической жизни в своем детстве и отрочестве. Другие дети и отроки могут плохо рефлексировать на естественно происходящие психические процессы и потому чувствуют свой внутренний мир соответствующим сложившимся социальным ожиданиям. Кроме того, среди людей (как в детстве, так и на последующих стадиях жизни) существует огромное разнообразие вариантов соотношений реалистического и аутистического видения. Однако в отличие от болезненного аутизма нормальные дети, отроки и юноши владеют механизмами аутистического и реалистического мышления и используют их себе в удовольствие и утешение, и для практической пользы.

В рамках нормы возможны все виды аутистических состояний

Исходя из своего опыта работы с нормальными детьми, отроками и юношами мы выражаем согласие с В.Е. Каганом, который писал о том, что «в рамках нормальной психики возможны все виды аутистического мышления при сохранении возможности произвольного управления им, тогда как в патологии эта возможность нарушается или утрачивается» [6].

В норме здоровый ребенок «уходит» во внутренний мир, не заботясь о том, что его могут наблюдать сторонним взглядом. Он как бы проваливает в другое измерение и не отзывается сразу на зов, а услышав, прежде чем очнуться по-настоящему, старается удержать очарование спонтанных образов.

Аутистический способ психической жизни

Подросток и юноша создают в своем воображении свой «уникально» представленный мир, который они уже оберегают от сторонних взглядов специально.

Аффективные предпочтения, желаемые, но не дающиеся обладанию, могут привести ребенка, подростка и юношу к аутистическому способу психической жизни. Особенно, если реальная жизнь не дает возможности реализовать себя среди других людей. В этом случае индивид начинает сосредотачиваться на своих желаниях и избегать контактов с людьми. Однако аффективные предпочтения, организующие внутреннюю жизнь индивида, поглощая эмоционально, не исключают его взаимодействия с окружающими людьми.

Итак, возникающее у здорового человека спонтанное капсулирование мы будем называть нормальным (естественным) аутизмом, как феномен, присущий человеку, прежде всего на этапах его физического роста и психического созревания.

В каждом возрасте наблюдаются свои особенности аутизма — его протекание и содержательное наполнение.

Обратимся к анализу типичных проявлений здоровых детей, подростков, юношества.

Пятилетний Илюша живет со своими родителями, бабушкой и дедушкой. Он — единственный ребенок. Наследственность не отягощена.

Как-то мальчик вообразил себе свою собаку, с которой он стал постоянно общаться. Он был очень зависим от своего воображаемого Рекса. Просыпаясь по утру, он помнил, что собаку надо выгуливать. Поэтому он выходил на улицу, пропуская свою собаку вперед и требуя от окружающих внимания к этому животному: Рексу надо было предоставить место в лифте, в дверях, в помещении. Ее присутствие следовало постоянно учитывать и считаться с ним. В этом случае мальчик был доволен и счастлив.

Переполошенные родители начали в панике подумывать о ранней шизофрении… В действительности на фоне половой идентификации, соответствующей его возрасту, пятилетний мальчик выбрал для подражания старшего мальчика, который уже заканчивал школу. Нередко они гуляли во дворе, беседуя о том о сем. У старшего мальчика была собака, которая всегда была рядом с ними. Илюша замирал от счастья в этой компании. С каким обожанием он смотрел на своего старшего товарища и его овчарку!

Для Илюши история с собакой была единичной историей, и она закончилась благополучно: ребенок переключился на новые впечатления. Он оставил свою воображаемую собаку своим воспоминаниям.

Пятилетний Вячеслав — единственный ребенок в семье. Внешне он вполне счастливо и благополучно живет в своей полной, интеллигентной семье. С ним рисуют, читают и рассматривают детские книги и книги по искусству, ходят в театры и музеи. Детские воспитательные учреждения не посещает. Наследственность не отягощена.

К этому возрасту родители узнали, что сын любит свои визуальные образы, которые возникают обычно при закрытых глазах, когда он ложится спать. Более ярко и интересно для него эти образы проявляются вечером, перед ночным сном.

Он говорит о том, что «цвета» возникают, когда он закрывает глаза. При этом очень яркие. Цвета иногда стоят перед ним как на картинке, но часто закручиваются, приближаясь и отдаляясь. Мальчика привлекали без конца меняющиеся картины. Иногда они вызывали восторг и радость. Иногда — страх и беспокойство. При этом даже страх был каким-то особенным: «Я как будто боюсь, но все-таки не боюсь. Мне приятно переживать эти чувства». Безусловно, «цвета» сами по себе не могут быть без формы — очерченной четко или расплывчато. Однако мальчик всякий раз говорит «цвета».

Вячеслав любит свои визуальные видения и, когда ложится спать, наговорившись с мамой или папой, в конце концов заявляет: «Спокойной ночи! Буду смотреть мои любимые цвета».

Позже, в семь лет, Вячеслав стал говорить о том, что он летает среди своих цветов и путешествует в их пространстве. При этом он выражает большое удовольствие от переживаемых состояний. Ребенок, таким образом, видит внутренним взором не только цвета и формы, но и пространственную соотнесенность визуальных объектов, которую он воспринимает как бы с двух позиций: с точки зрения статического наблюдения и с точки зрения свободного «полета», когда зрительное поле меняется благодаря иллюзии передвижения тела в пространстве. Состояние свободного «парения» человек может переживать и во сне. Оно близко спонтанным особенностям психической деятельности как в состоянии некоторой релаксации, так и в состоянии сна.

Общаясь по специально разработанной технологии с выраженно аутичными детьми, мы установили, что Вячеславу такая его загруженность визуальными образами приносит чувство удовлетворения. Он научился удерживать образы и полу-спонтанно, полу-произволъно манипулировать ими — приближая и отдаляя отдельные их фрагменты, скользя (как бы в полете) среди них. Он умеет входить туда и выходить оттуда, чем очень гордится. В обычные моменты жизни мальчик активно занят игрой и всякой детской деятельностью. Прекрасно общается со сверстниками и взрослыми.

Он не соскользнул в аут патологических состояний

Психологическое сопровождение ребенка в течение ряда лет и работа по специально созданной для нормальных детей с выраженными аутистическими тенденциями программе не дали соскользнуть мальчику в аут патологических состояний. Вячеслав сегодня уже молодой человек. Он учится в колледже, помнит свои детские пристрастия и считает, что «Все было нормально. Здорово!».

Мы часто наблюдаем, как малые дети «заигрываются» — целиком уходят в воображаемый мир своих детских грез и «не слышат» обращений и призывов взрослых. Здесь надо помнить, что ребенку подчас бывает трудно переключиться из одного состояния (аутического мышления, воображения, направленного на внутренние образы) в другое состояние, мобилизующего готовность к коммуникации с реальными людьми. В период «заигрывания» дети нуждаются во внимательном отношении к их состоянию, нельзя допускать насмешку и иронию, но нельзя допускать и умиление по поводу «столь удивительной способности» — быть так глубоко включенным во внутренний мир.

У малого ребенка отсутствует опыт реалистического мышления и адекватного включения в непосредственное живое общение с находящимися рядом людьми. Его психика произвольно то погружает его в мир бессознательно возникающих образов, то включается в решение реальных проблемных ситуаций, возникающих в действительности. Когда аффект приобретает исключительное значение, а ребенок не в состоянии решить свою проблему, он может перейти в пространство, подвластное аутизму. Именно здесь ребенок учится произвольно вызывать окрашенные удовольствием представления.

Однако ребенок в этом отношении еще начинающий. С возрастом способность к аутистическим представлениям и способность к проживанию в пространстве, питающем аутизм, развивается. Движение к обретению разных впечатлений, опыт эмоциональной жизни обогащает параллельно и сферу аутистических представлений нормальных людей.

Владение волевыми актами, управляющими уходом и возвращением из аутизма

Здоровому ребенку аутизм свойственен как составная часть мышления и воображения, как непроизвольная, спонтанно возникающая психическая деятельность создания ярких реальных, воображаемых и «смутных» образов. Здоровый ребенок, однако, легко овладевает волевыми актами, позволяющими ему уходить в состояние аутизма и возвращаться в реальный мир.

Для нормального ребенка аутистический уход из реального мира может быть спонтанным действием, но может быть и активным волевым актом.

Аутизм как психическое заболевание

Совсем другое дело аутизм внутри психического заболевания.

Мимика аутичного ребенка представлена типичными выражениями, которые описываются как вдумывающееся, задумчивое, сонное, «лицо принца». Такой ребенок обнаруживает сильную потребность в сохранении неизменности окружения (феномен тождества). У него нарушены предметные отношения. В игре он часто использует предметы домашнего обихода, а не игрушки. При этом обращение с предметами в игровой деятельности ригидно, негибко. Игра в целом не символическая и лишена воображения.

Нарушения понимания ситуации и эмоций окружающих могут зависеть от особенностей восприятия и переработки информации, визуальной агнозии, нарушения синтеза элементов восприятия. В качестве возможных ведущих нарушений обсуждаются: «сенсорный дефект», «ограниченная перцепция», «дисфункция рецепции», «дефект интеграции сенсорных стимулов», «дефект восприятия и переработки информации», «дефект центральной обработки информации», «перемещение познавательного развития с экстеро- на итероцептивные структуры личности» и др. Эти явления, как полагают специалисты, могут приводить к гипо- или гиперреакциям, сочетающимся или встречающимся изолированно, а также к поиску раздражителей и спонтанному самораздражению для получения сенсорной и вестибулярной стимуляции.

Различают ранний инфантильный аутизм и аутистическую психопатию. В обоих случаях нарушен зрительный контакт — избегание взгляда другого человека. Поведение беспокойно и странно.

Детский аутизм на уровне психического заболевания достоверно преобладает у мальчиков. Здесь в силу исключительной уникальности авторских рефлексиц приведем описание дестких состояний шведки Ирис Юханссон, которой был поставлен диагноз «ранний детский аутизм» [7].

Эта женщина благодаря любви и терпению ближних, а также собственным гигантским усилиям компенсировала себя настолько, что стала доброжелательным, тонко чувствующим других человеком, полезным для слабых и немощных духом.

В детстве, однако, она была глубоко аутичным ребенком.

Из личных воспоминаний Ирис

«Ирис оставалась Ирис, она не была в мире. Когда кто-то пытался войти с ней в контакт, испытывал к ней какие-то чувства и эмоционально обращался к ней, человек «исчезал» для нее. «Он», «Она» становились вещами, довольно быстро превращались в ничто, становились неподвижными, невидимыми. Опять пустота и стремление «наружу» (Ирис так называла стремление внутрь! — В.М.).

Говорили, что Ирис была мила и очаровательна, у нее были длинные, светлые, непослушные волосы. Рассказывали, что она очень боялась людей, которые хотели прикоснуться к ней, обнять ее, поиграть с ней. Она выворачивалась, как угорь, уползала и пряталась в каком-нибудь укромном месте. Она могла исчезнуть на несколько часов.

Мир опрокидывался толпами страшных людей

В мире девочки эти неприятности были так невыносимы. Это было, как будто кто-то «опрокидывал» весь ее мир, как будто ее вовлекли в какое-то действо, в котором участвовали толпы страшных людей, как в доме с привидениями, где в любую секунду может случиться самое что ни на есть отвратительное. Она кричала, билась, ударяла ногами по окружающим предметам и бежала во всю прыть. Когда она останавливалась, сердце колотилось и весь ее мир превращался в хаос ужасных звуков и картин. Она слышала слова и смех, которые врезались в голову, это было словно кошмарный сон, картины были похожи на неоновые вывески с ужасными физиономиями, которые скалили зубы и строили ей рожи. Глаза были похожи на огромные всасывающие дыры, которые пытались втянуть ее в себя. Она тряслась, стучала зубами, по щекам бежали слезы, это было так страшно.

Она шла, куда хотела или отказывалась двигаться

Она зацикливалась на определенных вещах и не могла оставить их, не хотела менять свою одежду. или шла туда, куда хотела, или вообще отказывалась двигаться. Она была упрямой, не поддающейся влиянию, резкой и агрессивной. Ее ничто не интересовало, но иногда какая-то вещь привлекала ее внимание, и тогда она легко могла разбить или разорвать ее. Она кусала людей и животных так, что они кричали как резаные, тогда она заливалась смехом .

Мир из кусочков

В восприятии девочки мир состоял из отдельных кусочков, в которых она жила и которые потом исчезали. Иногда все ее существо сосредоточивалось в глазах, и тогда она видела все.

Ее ощущения работали так, что если она фокусировалась на них, она становилась гиперчувствительной и подскакивала до потолка, стоило кому-нибудь дотронуться до нее. Любое прикосновение жгло кожу огнем. Чем осторожнее и бережнее до нее дотрагивались, тем сильнее жгло.

Если она сама что-то переживала, внутри нее возникали цветные чувства, становилось тепло, холодно, пробирала дрожь или охватывала боль разной интенсивности, появлялось множество картин и ассоциаций. Девочка часто играла так. Сфокусировавшись на кончиках пальцев, она трогала что-нибудь, на чем останавливался взгляд, сдавливала, сжимала, щипала, терла, била этот предмет и т.п., получала разные болевые ощущения и попадала в каскад зрительных — слуховых — обонятельных — вкусовых ощущений.

Иногда. (когда) другие люди подходили слишком близко, их глаза превращались в черные всасывающие дыры, их слова ударяли по ней, переворачивали все внутри, и тогда возникала новая «вспышка». Если она трясла головой или кричала, она могла перекричать то, что «наводняло» ее, и оно вскоре проходило. В голове воцарялся замечательных хаос. Это часто давало «хорошую боль», облегчающую боль, которая стирала все неприятные впечатления, наполнявшие ее» [8].

Ирис часто избегала взоров. Внутри нее возникали слова, их значения все время менялись. Временами она приходила в такое чувство, которое делало ее невесомой и она «выскальзывала» из реальности. Появлялись друзья — персонажи ее воображения, — кто-то посылал мысль: «Играем в спуск по стене». Все «выпадали» из бойницы и «катились» по стене. Кто-то взлетал, показывал движение. Остальные делали также. Все это происходило в аутичном сознании Ирис. Она старалась удержать свои позитивные аффекты и насладиться ими. Однако она же получала удовольствие и от неприятных и болевых ощущений.

Различия в аутизме здоровых и психически больных детей

Приведенные случаи индивидуальных проявлений аутизма в норме и патологии детства показывают, как много общего и в одних, и других состояниях. Здесь мы не заняты соотнесением «нормального» и «патологического» детского аутизма. Нам необходимо еще раз выделить их принципиальные различия.

Здоровый ребенок может находиться в ауте. И дело тут не во времени протекания состояния аутизма, а в качестве перехода из состояния аутизма в состояние готовности к реальному контакту. Здоровый ребенок способен к произвольному управлению своими психическими движениями в состоянии внутренней жизни и в состоянии взаимодействия с окружающими его людьми.

Именно это принципиальное отличие здоровых детей мы и будем иметь в виду при дальнейшем обсуждении аутизма как компонента психической деятельности и психического развития.

  1. Блейлер Е. Аутистическое мышление: Пер. с нем. Одесса, 1927.
  2. Блейлер Э. Аффективность, внушение, паранойя. М., 2001. С. 169—170.
  3. Там же. С. 178.
  4. Березин Ф.Б., Мирошников М.П., Рошанец Р.В. Методика многостороннего исследования личности. М., 1976; Каган В.Е. Аутизм у детей. Л., 1981.
  5. Бурлачук Л.Ф. О проекции как принципе построения методов исследования личности // Проблемы диагностики психического развития. Таллин, 1974.
  6. Каган В.Е. Аутизм у детей. Л., 1981. С. 11.
  7. Юханссон И. Особое детство. М., 2001.
  8. Там же. С. 61—65.

«Развитие личности» // Для профессионалов науки и практики. Для тех, кто готов взять на себя ответственность за воспитание и развитие личности

rl-online.ru

С любезного разрешения проф. В. Сингха

Доклад проф. Виджендры К. Сингха экспертной комиссии
Института медицины 9 февраля 2004 г.

Виджендра К. Сингх, PhD
Адъюнкт-профессор нейроиммунологии, исследователь
Факультет биологии, Центр интегрированных биосистем
Университет штата Юта
Логан, Юта, США

Оригинал «Singh’s IOM Presentation» в виде файла Word можно скачать здесь

1. Введение

В настоящее время среди детских инвалидизирующих заболеваний аутизм является наиболее быстрорастущим. Заболевших миллионы во всем мире, и цифры стремительно достигают эпидемических масштабов. Аутизм приводит к неврологическим и поведенческим нарушениям, снижая способность к социальной адаптации, речи, общению, познаванию и воображению. Аутизм представляет собой идиопатическое заболевание с неизвестной этиологией. Современные теории предполагают влияние генетических, иммунных, вирусных и других неопределенных факторов. На протяжении последних 10–12 лет я сосредоточил свои исследования на аутоиммунных механизмах патогенеза и аутоиммунной терапии для пациентов с диагнозом аутизма. В основе моей работы лежит концепция аутизма как аутоиммунного заболевания, и я надеялся использовать аутоиммунность как мишень для лекарств против аутизма [1–3]. Это на самом деле имеет место в наши дни [4–6]. В моей сегодняшней презентации я буду говорить об аутизме, вакцинах и иммунных реакциях и рассмотрю возможность связи между прививками и аутизмом.

Я считаю аутизм чрезвычайно сложным по структуре заболеванием с широким спектром подобных расстройств, одно из которых может быть аутоиммунным по происхождению. Я изучал аутизм как заболевание аутоиммунного характера, когда вирусно-аутоиммунное взаимодействие может привести к патологическим изменениям в центральной нервной системе (ЦНС). Суть моей «гипотезы аутоиммунности» в том, что вызванная вирусами аутоиммунная реакция, направленная на миелин развивающегося мозга, может повредить анатомическое развитие нервных путей у детей, больных аутизмом [3,4]. Возможность такого предположения основана на том, что скорость передачи нервных импульсов в существенной степени зависит от структурных особенностей изолирующей миелиновой оболочки, которая соединяет нервные волокна, и диаметра аксона. Анатомические изменения могут в конечном счете привести к пожизненным нарушениям высших психических функций, таких как обучение, память, коммуникация, социальные взаимоотношения и т.д. Я склонен полагать, что при лечении аутизма, по существу, можно успешно применять некоторые из терапий, оказавшихся эффективными в лечении других аутоиммунных заболеваний. С этой целью чрезвычайно важным на сегодняшний день остается идентификация и характеристика аутоиммунной патологии аутизма.

2. Вирусы как причинные факторы возникновения аутизма: корь — возможный этиологический агент

Среди ведущих специалистов в этой области бытует мнение, что вирусные инфекции дают начало реакции аутоиммунности и, в конечном счете, приводят к органоспецифичным аутоиммуным заболеваниям. Запускающий механизм при аутизме остается неизвестным, но подозреваются вирусные инфекции. Вирусы могут попасть в мозг через слизистую носоглотки или вызвать аутоиммунную реакцию против мозга, влияя тем самым на развитие ЦНС. Поскольку начало болезни приходится на самое начало жизни, вирусы могут послужить тератогенами (агентами, вызывающими нарушения в развитии), этиологически связанными с аутизмом. У детей с врожденной краснухой в некоторой степени наблюдалось характерное для аутизма поведение. Некоторые дети не вырабатывали антитела к вакцине краснухи даже после повторной иммунизации от нее. Было описано несколько случаев аутизма у детей с врожденной инфекций цитомегаловируса.

С недавних пор мы приняли новый подход к изучению вирусной этиологии аутизма [7–8]. Мы решили изучить два простых вопроса: во-первых, встречается ли у аутистичных детей анормальная вирусная серология (уровень антител) и, во-вторых, имеется ли связь между вирусной серологией и антителами к мозгу. Мы изучали реакцию иммунной системы на вирусы, измеряя уровни антител к ним. Для этого мы измерили антитела к пяти вирусам: вирусу кори, свинки, краснухи, цитомегаловируса и вирусу герпеса человека шестого типа. К нашему удивлению, мы обнаружили, что уровень антител только вируса кори, в отличие от других тестируемых вирусов, был в значительной степени выше у детей-аутистов, чем у нормальных детей [4,9; табл. 1 и рис. 1]. К тому же, мы обнаружили интересную взаимосвязь между антителами к вирусу кори и аутоиммунностью мозга, имеющую отношение к антителам основного белка миелина. Оба этих иммунных маркера присутствовали у более чем 90% аутистичных детей, наводя на мысль о возможной связи вируса кори и аутоиммунности аутизма. Но серология других вирусов и аутоантител мозга на подобную взаимосвязь не указывала. Это важное открытие побудило нас заявить о наличии временнóй связи вируса кори с этиологией аутизма [Singh et al., 1998; 7]. По этой же причине заслуживает внимания и тот факт, что реакция иммунной системы на инфицирование вирусом кори достаточно сходна с аномалиями иммуной системы у аутистичных детей, косвенно указывая на этиологическую связь кори и аутизма.

Табл. 1. Вирусные антитела в вирусной серологии аутистичных детей

1796web.com

теории аутизма

Теоретические описания (взаимодополняющие или конкурирующие) природы и происхождения расстройств аутистического спектра.

Майя Надесан: «Когнитивные конструкции: сомнительные допущения и модели чуждости»

Майя Хольмер Надесан — профессор из Университета штата Аризона и мать ребёнка-аутиста. В написанной ею книге «Конструирование аутизма: разгадывание «истины» и понимание социального» утверждается, что хотя в аутизме, несомненно, присутствует биогенетический компонент, есть социальные факторы, которые влияют на его идентификацию, интерпретацию и лечение.

Далее приводится отрывок из 5-й главы «Дискурсы психологии конструируют аутизм» книги.

Анна Ремингтон и Ута Фрит: «Теория интенсивного мира вызывает серьёзное беспокойство»

21 января 2014 г.

Интенсивность в действии: хотя теория интенсивного мира — это теория, предполагаемые ею терапии реальны и могут принести как пользу, так и вред.

За прошедшие несколько лет новая теория аутизма — «теория интенсивного мира», предложенная Генри и Камиллой Маркрамами — вызвала много интереса у популярной прессы. Две желанные особенности теории состоят в том, что она даёт более позитивный взгляд на аутизм, и в том, что Маркрамы основывают её на биологическом понимании этого расстройства.

Теория мозга типа Е

Данный текст является обсуждением теории, развиваемой в настоящее время сообществом Aspies For Freedom.

В настоящее время небольшая группа людей работает вместе в рамках проекта Aspies For Freedom работает над дальнейшим развитием новой теории аутизма, шизофрении, биполярного аффективного расстройства и некоторых других расстройств.

Эта теория основывается на идее существования генетически обусловленного отличия мозга, которое вызывает все перечисленные выше расстройства, а различия в уровнях стресса, факторов среды (таких как инфекции во время беременности), питании и воспитании могут запустить, выявить или замаскировать различные поведенческие черты, связанные с этими расстройствами.

Поэтому если ребёнок рождается со специфическим типом мозга, а именно очевидными структурными и генетически обусловленными особенностями, то мы будем называть такой мозг «тип Element» (далее тип Е для краткости).

Франческа Хаппе: «Аутизм: когнитивный дефицит или когнитивный стиль?»

Аутизм: когнитивный дефицит или когнитивный стиль?

Франческа Хаппе

Trends in Cognitive Sciences — Vol. 3, No. 6, June 1999

Аутизм — расстройство развития, характеризующееся нарушением социального и коммуникативного развития, а также ограниченными интересами и деятельностью. В этой статье приводятся аргументы за то, что мы можем узнать больше о таких расстройствах развития, как аутизм, через демонстрации успешно решаемых задач, а не неудач. Даже при обзоре и объяснении того, что представляет трудности для людей с аутизмом, демонстрация компетентности в контрастирующих заданиях имеет решающее значение для определения природы конкретного дефицита. Описание дефицитов при аутизме не может, однако, объяснить наблюдаемые при этом расстройстве ценные качества: например, савантические навыки в математике, музыке и рисовании, а также островки способностей в визуально-пространственных тестах и механической памяти. В альтернативном описании, обзор которого дан здесь, предполагается, что аутизм характеризуется когнитивным стилем, смещённым в сторону локальной, а не глобальной обработки информации, — обозначаемым термином «слабость центрального согласования». Обсуждаются указания на то, что слабое согласование может также характеризовать родственников людей с аутизмом и составлять часть расширенного фенотипа этого преимущественно генетического расстройства. Данный обзор завершается обсуждением некоторых остающихся нерешёнными вопросов, касающихся конкретных когнитивных механизмов согласования и нейронного базиса индивидуальных различий в этом аспекте обработки информации.

Марко Якобони: «Отражаясь в людях: Почему мы понимаем друг друга». Глава 6. «Разбитые зеркала»

Марко Якобони – профессор психиатрии и неврологии, директор Лаборатории транскраниальной магнитной стимуляции (ТМС) в исследовательском Центре по сканированию мозга Амансона-Лавласа медицинского факультета Калифорнийского университета (Лос-Анджелес). Он один из пионеров изучения недавно открытых «зеркальных нейронов» – особых клеток человеческого мозга, отвечающих за имитацию, эмпатию и понимание других людей.

Данная глава книги посвящена связи между аутизмом и нарушениями работы имитации и зеркальных нейронов.

Ута Фрит: «Аутизм и «модель психического»»

Исследования — мучительно медленный процесс, но время от времени происходит захватывающее дух ускорение. После многих лет экспериментов мы внезапно нашли окно, сквозь которое можем бросить новый взгляд на аутизм. Такой взгляд до сих пор очень мало рассматривался, но он стал известен по фразе «модель психического». Нахождение окна не являлось, однако, чистой удачей. Нас привело к этому множество сходящихся путей.

Саймон Барон-Коэн: «Теория аутизма как теория гиперсистематизации и ассортативных браков»

В гиперсистематизационной теории аутизма предполагается, что механизмы систематизации установлены у людей с аутизмом на слишком высоком уровне. Как результат, они могут управляться только с высокозакономерными системами, и не могут справиться с системами с высокой варьируемостью или изменчивостью (такими как социальный мир других умов). Они выглядят «сопротивляющимися переменам». Это предложение расширяет теорию аутизма как теорию крайне мужского мозга. Под конец проводится обзор указаний на то, что аутизм является генетическим результатом ассортативного брака двух ярковыраженных систематизаторов.

www.aspergers.ru