Автор шизофрении

Шизофрения — путь к высшей степени нестяжания

Наши антикризисные сайты, на которые люди приходят в самом отчаянном душевном состоянии, познакомили меня с некоторым количеством людей, которым врачи поставили диагноз шизофрении. С немногими из них я продолжаю общение на протяжении уже нескольких лет. Эти люди вызывают у меня большое сочувствие, а те из них, которые не запускают себя, а борются за свою душу — еще и огромное уважение. В этой статье я хочу высказать лишь одну мысль, одно мое предположение о том, что позволяет некоторым из знакомых мне больных шизофренией оставаться относительно сохранными, позитивными и успешными личностями.

Что, на мой взгляд, самое страшное в подобных психических заболеваниях? Нет, не только неспособность медицины их излечивать. Самое страшное в том, что в перспективе они приводят к «стиранию личности». Человек утрачивает многие уникальные черты своей личности и приобретает стандартные черты шизофреника, в самом тяжелом случае на поздней стадии болезни окончательно теряя способность жить в обществе, среди относительно здоровых людей.

Умный, грамотный больной почитал литературу и знает о такой страшной перспективе своей жизни. И он живет с этим сознанием — в той степени, в которой готов принимать реальность.

Потеря собственной личности — это, наверно, самая большая потеря, которая возможна для человека. Но в то же время возможность такой потери может стать для человека причиной самого большого приобретения.

Дело в том, что, кроме личности — набора индивидуальных черт, особенностей, привычек, у человека есть нечто еще более ценное — душа. Душа в совокупности с телом и духом — это и есть человек. И душа, в отличие от тела, бессмертна. Ее человек не может потерять, потому что она — это по сути дела и есть он.

Цель нашей земной жизни — это воспитание и совершенствование души, чтобы она очистилась от всякого зла, обрела любовь и радость и по окончании земной жизни могла вечно радоваться с Господом. Именно этой цели служит практика христианской жизни.

Одна из составляющих практики православных христиан — нестяжание. Нестяжание — это не значит, отказ от всякой собственности, это значит преодоление привязанности к любому имуществу. Потому что такие привязанности делают нас злыми, мешают любить. Понятно, что сами по себе вещи, деньги, люди, некоторые занятия не делают нас злыми. Но наша привязанность к ним — делает. Если мы слишком любим деньги, конечно, мы будем совершать злые поступки. Если мы будем слишком привязаны к тем, кого, как нам кажется, мы любим, мы будем не любить их, а искать обладания ими и поэтому — ревновать и мучить. То же самое касается обладания славой и прочей «виртуальной» собственностью. Любая страсть обладания чем-то — безусловное зло.

Поэтому нестяжание — преодоление страсти обладания — оказывает благотворное влияние на человека, делает его более свободным, счастливым и любящим.

Как достигается нестяжание? Путем поступков, противоположных тем, которые диктует нам страсть обладания. Допустим, мы страдаем от жадности, но вопреки этому берем и жертвуем половину состояния на помощь нуждающимся. Заметьте — половину, а не три копейки (если только вся наша собственность не составляет десять копеек — тогда и трех достаточно). Если мы страдаем от страсти обладания человеком (в психологии это называется «любовная зависимость»), то, когда нам хочется ревновать человека, следить за ним, что-то выяснять и требовать, мы, наоборот, дадим ему немного больше свободы, чем даже он хочет.

Еще полезнее, чем наши добровольные поступки такого рода, смиренное принятие таких вещей, когда они совершаются с нами помимо нашей воли. Допустим, мы страдаем от жадности, и нас ограбили на значительную сумму. А мы вместо того чтобы сходить из-за этого с ума, смиряемся и говорим: «Бог дал — Бог взял». Если мы страдаем от страсти обладания человеком, то, когда мы его домучим своими придирками и ревностью, и он уйдет от нас, мы вопреки желанию цепляться за него — благословим его и пожелаем доброго пути. Именно через такие поступки человек выздоравливает, растет, совершенствуется.

У здорового человека нет возможности достичь таких вершин нестяжания, какие есть у шизофреника. Обычный человек может потерять самое большее — близкого человека, работу, деньги и жилье. Человек, страдающий от шизофрении, помимо всего этого, может потерять еще и свою личность — то, на чем держится его близость с другими людьми, работа и заработок. А обладание личностью — это огромная собственность. Ведь даже потеряв все имущество и всех людей, можно говорить себе: «А зато я вот такой классный, и вот такой, и вот эдакий, и я прекраснее всех и всего, и это мое, и этого у меня не отнять». И, конечно, такой человек далек от подлинного совершенства.

А будучи психически больным человеком, можно потерять в этой жизни по-настоящему всё. И через это достичь подлинного совершенства.

Но совершенство, как и все хорошее, не приходит само собой. Любой успех требует правильного намерения и усилий воли. Нестяжание — это не значит «потерять», это значит «примириться с потерей».

Чтобы перестать быть жадным, мало пережить ограбление, нужно смириться с ним. Чтобы перестать быть зависимым и научиться по-настоящему любить, мало пережить расставание, нужно примириться с ним. Чтобы достичь совершенства, нужно смириться со всеми потерями, которые посылает нам жизнь.

Перед человеком, больным шизофренией, выбор из трех путей:

— отрицать реальность, в том числе и перспективу потери своей личности;

— видеть реальность, но не принимать ее и впадать от этого в отчаяние и депрессию;

— видеть реальность и со смирением принимать ее.

Первый вариант — отрицать неизбежность потерь — самый легкий и естественный для больного человека. Но, что тоже естественно, добровольный уход от реальности означает усугубление болезни и приближение той самой перспективы, которую человек отрицает.

Второй вариант — видение, но неприятие реальности — тоже ведет к усугублению болезни либо к суициду. А суицид — вечная гибель души, худший вариант поражения в нашей главной битве под названием «жизнь».

Третий вариант — видеть реальность и принимать ее — самый конструктивный, самый беспечальный, самый здоровый.

Это трудно и может даже показаться невозможным. Но именно так — неестественными — выглядят все правильные и мужественные поступки, которые прекращают человека из несчастного, слабого эгоиста в сильного, радостного и любящего. Разве легко и естественно сказать тому, кто тебя ограбил: «Иди с миром»? Разве легко и естественно сказать уходящему мужу: «Будь счастлив»? Нет, не легко. Но все-таки — естественно! Потому что естество человека в своей глубине — доброе, светлое и любящее. И только дурные привычки, примеры и страсти сделали для нас естественными слабость и эгоизм.

Поэтому нужно вспомнить свое естество, свою суть, свое предназначение в этой жизни — победить все слабости и быть святыми — и даже о потере личности своей сказать: «Бог дал — Бог взял. Если Ему угодно, пусть будет так». И говорить это каждый раз, когда приходят мысли уныния и ропота или необоснованные мечты о том, что я не такой больной как другие, и меня избежит эта участь.

Это будут поступки неоценимого значения для вашей жизни, вашего состояния.

Ведь сама эта болезнь, возможно, потому и приходит, что в человеке с рождения сильны зачатки гордыни, высокого мнения о себе, презрения к другим. А это погибельная черта, и если она сильна в человеке, и он проживет внешне благополучную и успешную жизнь — он так и останется таким, а что более вероятно — станет еще хуже. И будет потом вечно мучаться в аду.

Поэтому и говорится, что «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать». Чем человек более гордый, тем более тяжелые потери ему посылаются. Посылаются как лекарство. Чтобы лекарство подействовало, нужно принять потерю. И когда, пройдя через ряд потерь, человек смиряется, ослабевают и «удары судьбы». Ведь здоровых не лечат, лечат больных! И психическая болезнь, на самом деле, лекарство для души.

И с самой страшной потерей — потерей личности — лучше смириться. Во-первых, мы ничего не теряем, смиряясь. В любом случае, психическое здоровье — это не то, что мы можем отдать или не отдать по своей воле. Во-вторых, мы тем самым примем то горькое лекарство, которое дает нам Бог, и оно будет действовать в нас.

И кто знает, может быть, это лекарство окажется настолько целительным, что то, с чем мы заранее примиримся, окажется уже не нужным?

www.pobedish.ru

Нейроэндокринологические теории патогенеза шизофрении

Эндокринологические теории патогенеза шизофрении были предложены почти одновременно с первым описанием «раннего слабоумия».

Манифестация шизофрении в возрасте полового созревания, ее обострение после родов, частая патология со стороны эндокринных органов при этом заболевании обращали на себя внимание психиатров всего мира.

Аргументы нейроэндокринологической теории патогенеза шизофрении:

  1. Гендерные отличия течения шизофрении.
  2. Манифестация шизофрении в период полового созревания.
  3. Обострение болезни во время изменений гормонального фона (послеродовой и климактерический периоды).
  4. Патологические изменения функциональной активности эндокринных желез в процессе течения шизофрении и терапии антипсихотиками.
  5. Позитивный терапевтический эффект эстрогенов.

С одной стороны, предполагалось, что дисфункция со стороны желез внутренней секреции способствует выделению токсинов (аутоинтоксикация), с другой — допускалось, что слабость эндокринной системы усиливает недостаточную активность защитных систем организма по отношению к экзогенным токсическим факторам.

Большинство исследователей считают, что для шизофрении не характерна, какая-либо специфичность патологии эндокринной системы, выраженные нарушения с ее стороны при этой болезни — сравнительно редкое явление. В то же время не отрицается роль эндокринных сдвигов в патогенезе шизофрении, особенно в отношении патопластики клинической картины и особенностей течения заболевания.

При шизофрении доминируют скрытые, часто не проявляющие себя на клиническом уровне, гормональные сдвиги, нередко выражающиеся в общей дисфункции со стороны эндокринной системы, что затрудняет оценку роли эндокринного фактора в ее патогенезе.

Складывается впечатление, что эндокринная перестройка организма в период полового созревания, является, скорее, не этиологическим, а патогенетическим фактором шизофрении.

В настоящее время известно, что при массивных эндокринных сдвигах, характерных для периода полового созревания, возникает опасность нарушения дифференциации связей между нейронами мозга, элиминации лишних синапсов и другие искажения в становлении ряда функций нервной системы.

Варианты негативного влияния гормональной активности на центральную нервную систему:

  • Нарушение формирования и дифференциации связей между нейронами;
  • Элиминация дополнительных синапсов;
  • Разрушение и изменение структуры синапсов.

В юношеском возрасте в тканях мозга под влиянием эндокринных факторов происходит массивная перестройка синапсов, различных отделов коры мозга (синаптическое элиминирование — prunning). Этот процесс при шизофрении выходит за физиологические рамки. Таким образом, изменение тканей мозга в пупертатном периоде может быть триггером, запускающим психоз.

Эта гипотеза патогенеза шизофрении в современной литературе связывается с теорией опережающего полового созревания и с гипотезой ускоренного распада связей между нейронами (ускорение нормальных процессов распада).

С точки зрения патогенеза шизофрении особый интерес представляют процессы, протекающие в области гипоталамуса и гипофиза. Также актуально исследование процессов, протекающих по осям «гипофиз — щитовидная железа», «гипофиз — надпочечники», «гипофиз — половые железы».

Отдельный интерес представляет динамика функциональной активности половых желез в процессе течения шизофрении. В литературе неоднократно высказывалась мысль, что антигены головного мозга и половых желез обладают определенным структурным сходством

Половые и возрастные отличия клинической симптоматики шизофрении наводят на мысль о значимости половых гормонов в патогенезе шизофрении.

Согласно одной из популярных гипотез, эстроген модулирует течение шизофрении. У женщин, независимо от исторической эпохи и культуры, манифестация шизофрении, как известно, приходится на более поздний период, чем у мужчин, что, возможно, связано с некоторым снижением уровня эстрогена после периода полового созревания. Кроме того, у женщин более продолжительна продромальная фаза болезни и во время климактерического периода возрастает вероятность появления «второго пика» («поздние шизофрении») ее манифестации. Отмечено, что у женщин, заболевших шизофренией позже 45 лет, негативные симптомы отличаются значительной выраженностью и резистентностью к лечению. По нашим данным, манифестация шизофрении у женщин в позднем возрасте часто протекает на фоне сосудистых нарушений.

В настоящее время многие исследователи убеждены, что эстроген представляет собой защитный фактор, особенно заметно проявляющий свое влияние на патологический процесс во время дебюта заболевания, определяя впоследствии и степень его тяжести.

Неоднократно высказывалась мысль, что эстроген (0,02 мг) в дополнение к терапии антипсихотиками способствует более эффективному купированию симптомов шизофрении, повышая чувствительность тканей мозга к действию этих препаратов. Однако, согласно некоторым автором, эстроген действительно помогает купировать проявления шизофрении, но только на ранних этапах комбинированной терапии, в дальнейшем, к концу 8 недели его эффект заметно слабеет.

В свое время А.И. Белкин (1973) предложил гипотезу о выраженном влиянии дисфункции щитовидной железы на клинику и течение шизофрении. Автор обратил внимание на тот факт, что если манифестация этого психического расстройства сопровождается явлениями тиреотоксикоза, то течение болезни будет довольно благоприятным. Напротив, при гипотиреозе, клиническая картина шизофрении отличается выраженной психопатологической симптоматикой.

Предполагется, что у больных шизофренией изменена, точнее ослаблена чувствительность тканей головного мозга к гормонам щитовидной железы. Кроме того, нейрональные сети демонстрируют пониженную чувствительность к тиреотропному гормону значительно чаще у больных шизофренией, чем у здоровых лиц (Горобец Л.Н., 2006).

Возможно, эндокринные сдвиги при шизофрении обусловлены действием на уровне гипоталамуса токсических аномальных метаболитов, заметно меняющих реактивность организма.

Изменение активности гипофизарно-надпочечниковой системы при шизофрении способно ослабить защитно-приспособительные возможности организма при нарушении гомеостаза, подавляя или, напротив, усиливая воспалительные и аллергические явления (Семенов С.Ф. с соавт., 1973).

Некоторые ученые полагают, что эндокринные факторы при шизофрении выступают в роли стрессовых адаптационных реакций, сопровождающих неспецифическое влияние разного рода внешних воздействий (психогений, травм, соматических и инфекционных заболеваний и др.) на развитие и течение шизофрении (Орловская Д.Д., 1974).

psyclinic-center.ru

Нейроновости

Свежие записи

Разобщай и властвуй: как работает шизофрения

Шизофрения – одно из самых сложных заболеваний хотя бы потому, что не совсем понятно: то ли гены виноваты, то ли молекулярные пути с нейромедиаторами. Новое исследование показало, что, вероятнее всего, шизофрения возникает из-за сбоев в небольших сетях нейронов. Учёные Колумбийского университета сообщают, что нейронные группы, которые беспорядочно возбуждаются в мышиных моделях шизофрении, могут лежать в основе психоза, одного из симптомов расстройства. Результаты опубликованы в Neuron.

Сбой в сети

Где бы вы ни проживали: в огромном мегаполисе или небольшом городке, шизофрения – это примерно один процент населения. А узнать её можно по ряду различных симптомов: от галлюцинаций и бреда до проблем с памятью и социальной отстранённости. Механизм её возникновения до сих пор остаётся сложным вопросом: есть предположения и о генетических нарушениях, и о молекулярных. Но сейчас появились первые экспериментальные шаги к тому, что шизофрения возникает именно из-за сбоев в небольших клеточных сетях.

«Если вы представите себе нейроны мышей с шизофренией в качестве пикселей телевизора, то его экран будет похож на полное месиво. Каждый пиксель больше не связан со своим соседом и не формирует согласованно с другими стабильное изображение», – сообщает ведущий автор исследования Джордан Хамм (Jordan Hamm), научный сотрудник Колумбийского университета

Чтобы получить всю картину заболевания в целом, учёные решили сосредоточиться на зрительной коре. Ведь она – та часть головного мозга, которая отвечает за обработку визуальной информации. А обработка визульной информации как раз и страдает при шизофрении.

Кальциевые волны

Авторы экспериментов использовали метод двухфотонной кальциевой визуализации. Когда в каждом нейроне возникал потенциал действия, они регистрировали вспышки света, испускаемые отдельными клетками. У здоровых мышей группы от 60 до 120 нейронов возбуждались согласованно, как в хореографической постановке или танце. Нейроны у мышей с признаками шизофрении, наоборот, больше возбуждались случайным образом, как будто бы работали изолированно.

Затем учёные протестировали две мышиные модели заболевания: генетическую и химическую, и обнаружили сходные результаты. В химической модели мыши получали регулярные дозы кетамина – анестетика, который действует на глутаматные рецепторы и может вызывать психотическое поведение (то есть, излишне подвижное, агрессивное). У таких мышей нейронная активность была такой же неустойчивой, как и у тех мышей, у которых имелась генетическая мутация, связанная с высоким риском развития шизофрении у людей.

«Из этого анализа следует схема, которая показывает одну из глубоких дезорганизаций, будто бы нейроны действовали самостоятельно, а не как последовательная группа», — говорит соавтор исследования д-р Джозеф Гогос, невролог из Медицинского центра Колумбийского университета и Колумбийского института Цукермана, который изучает основные механизмы шизофрении в генетических моделях расстройства.

Излечение возможно

В исследовании, опубликованном в прошлом году в Science, учёные показали, что многократное стимулирование небольшой группы нейронов в одной и той же области мозга мыши – зрительной коре – приводило нейроны в согласованное действие.

Доктор Рафаэль Юсте, нейробиолог из Колумбии, старший автор статьи, предположил, что подбным процессом можно объяснить то, как формируются воспоминания, и как «сбившиеся» нейронные связи можно заново перепрограммировать.

Учёные говорят, что оба исследования открывают новые возможности для лечения шизофрении при с помощи манипуляции генами и отдельными нейронами, восстанавливая разрушенные нейронные связи и восстанавливая нормальное их функционирование.

«Я испытал глубокое разочарование в попытках лечить пациентов с шизофренией, не понимая, как работает эта болезнь. Меня волнует возможность обратить вспять некоторые симптомы шизофрении, перепрограммируя нейроны на более скоординированные действия», – рассказывает Юсте.

Текст: Инна Егорова

Altered Cortical Ensembles in Mouse Models of Schizophrenia” by Jordan P. Hamm, Darcy S. Peterka, Joseph A. Gogos, and Rafael Yuste Neuron. Published online April 2017

neuronovosti.ru

Психология шизофрении — Кемпинский А.

Год выпуска: 1998

Автор: Кемпинский А.

Описание: Шизофрения заслуживает описания в виде отдельной монографии уже хотя бы потому, что проблематика шизофрении, будучи хотя и достаточно герметической и трудной для понимания, не должна оставаться сферой знания, знакомой только ограниченному кругу специалистов. Необходимо подчеркнуть, что углубление психопатологии шизофрении вводит читателя в основные проблемы жизни человека.
Несмотря на богатство шизофренических симптомов, многочисленные описания этого психоза, часто фрагментарные и односторонние, обычно страдают стереотипностью. Редкими являются монографии, которые описывают колоритную и необычную болезнь оригинально и увлекательно, но в то же время с научной объективностью. К числу таких работ относится данная книга профессора А. Кемпинского, руководителя психиатрической клиники медицинской академии г. Кракова.
Время от времени следует освежать психиатрическую тематику, вносить коррекции и даже ломать устоявшиеся взгляды, схемы и устаревшие способы интерпретации психопатологических явлений. В этом плане профессор Кемпинский успешно справился с очень сложной задачей, ибо технически невозможно написать книгу, содержащую все, что известно о шизофрении, а, кроме того, эти знания трудно изложить доступным языком не только широкой публике, но даже специалистам.
Автор в своих рассуждениях идет как бы двумя путями. Во-первых, он учитывает описание клинической картины, которое мы встречаем в клинических работах по психопатологии. Во-вторых, опираясь на собственный многолетний практический опыт, Кемпинский на философско-психологическом и в то же время на естественнонаучной основе развивает собственную оригинальную концепцию. Он убедительно доказывает, что шизофреники, хотя и очень , но тоже люди, а не какие-то существа, подлежащие анафеме или отлучению. А. Кемпинский показывает богатство, оригинальность и даже красоту мысли, фантазий и позиции больных шизофренией. Он вышел за рамки банальных клинических описаний и затронул глубинные проблемы, обычно остающиеся вне поля зрения и плохо изученные. Классифицируя симптомы шизофрении, принимая за основу их тематику, структуру и колорит, автор анализирует среди прочего отношение больных к другим людям, миру, собственной социальной роли, самим себе, сексу и т. д.
шизофрении, представленная в данной монографии, прочно опирается на конкретные реальные наблюдения. Выявление связей и сопоставления, например между переживаниями больных и знакомыми каждому впечатлениями из сновидений, приближает к читателю картину этой преудивительной болезни. Чтобы ввести читателя в мир переживаний больного шизофренией, автор пользуется как понятиями обиходного языка, так и психологическими терминами. Используются также понятия других научных дисциплин, когда, например, идет речь об изоляции и амплитуде чувств, о харизматическом аспекте, о героизме, об отношении к правде и лжи, о проблеме принятия решений и власти и т. п.
Книга профессора Кемпинского — об этом читатель должен знать заранее — не исчерпывает всей проблематики; например, автор сознательно не касается биохимических аспектов шизофрении. Дело в том, что данная монография написана в рамках определенной философско-психологической концепции.
Здесь мы встречаемся не только с трансформацией значений известных терминов, но и с предложением новых определений. К таковым относится, например, центральный для оригинальной концепции автора термин информационный метаболизм>. Автор считает, что основной чертой жизни является энергетический обмен живого организма с окружающей средой. Ни один атом в организме не остается тем же самым. Постоянной остается только структура, определенный генетическим план, который управляет непрерывным процессом обмена с окружающей средой.
Для того чтобы живой организм мог осуществлять энергетический обмен со своим окружением, он должен в нем ориентироваться. Поэтому уже на ранних этапах филогенеза наряду с энергетическим обменом появляется информационный обмен или, как автор метафорически обозначает этот процесс, информационный метаболизм. У человека развитие нервной системы создает исключительную и специфическую для него ситуацию. В этой ситуации информационный метаболизм играет чрезвычайно важную роль и тесно связан энергетическим метаболизмом.
Шизофрению автор трактует как нарушение информационного метаболизма. В предморбидном периоде жизни больных шизофренией часто наблюдается доминирование так называемой позиции окружения. Нередко с детства и обычно с пубертатного периода будущие больные плохо чувствуют себя в своем окружении, бегут в мир фантазии, ощущают себя иными, нежели сверстники, не участвуют в совместных с ними играх, которые имеют важное значение для нормального развития человека. Аутистическая установка, как считает профессор Кемпинский, основывается, по существу, на ослаблении связи информационного метаболизма с окружающим миром.
Сохранность живого организма и его индивидуальность определяются структурой информационно-энергетического метаболизма. Эта структура остается относительно стабильной благодаря управляющим системам: генетической, эндокринной и нервной. Существует тесная корреляция между интенсивностью обмена с внешней средой (метаболизмом) и внутренним порядком организма. Ослабление метаболизма ведет к нарушению этого внутреннего порядка. Например, перед засыпанием ослабевает информационный метаболизм и одновременно нарушается его определенный порядок; мысли и чувства утрачивают их связный характер.
Во время сна информационный метаболизм понижается почти до нуля, а функциональные структуры, замкнутые в границах организма, образуют новый порядок — механизм сновидения. С позиций автора данной книги, два описанных в свое время Е. Блейлером осевых симптома шизофрении — аутизм и расщепление -можно, таким образом, трактовать как нарушение информационного метаболизма. Профессор Кемпинский усматривает в этом ключ к лучшему пониманию переживаний больного шизофренией.
Еще одна из многих рассматриваемых в книге проблем — экспрессия больных шизофренией. Эта экспрессия часто затрудняет контакт больных с социальным окружением, но бывает и так, что она возносит их к вершинам художественных либо научных достижений. Оказывается, что даже при так называемом шизофреническом дефекте многих среди этих больных трудно считать инвалидами.
Психопатологическая литература обогатилась книгой, отличающейся высоким научным уровнем, оригинальным подходом и проницательной трактовкой сложнейших психических явлений в норме и патологии.

www.booksmed.com

Автор шизофрении

Прочитать печально знаменитую «вампирскую сагу» Стефани Майерс меня побудила младшая сестра подруги. Эта замечательная девочка поступила на факультет психологии, а я, с лёгкой руки подруги, превратилась чуть ли не в фею-крёстную, тем паче, что девочка (как и я когда-то) увлекается готикой. Зачёты, эссе, рефераты… И вот оно – великое и ужасное задание на свободную тему: «проанализируйте своё любимое произведение и опишите хотя бы один характер с точки зрения клинической психологии». Правильно, писатели нормальными не бывают – их фантазии только с точки зрения клинической психологии и анализировать. Она выбрала «Сумерки», точнее всю «Сумеречную сагу» (девочке 17, так что всё пока поправимо), и, ничтоже сумняшися, пришла ко мне с призывом «помоги мне проанализировать, ну пожалуйста», а в ответ на мою попытку заявить, что я этого не читала, вывалила передо мною пять книжек в твёрдой (что парадоксально) обложке. Пришлось читать – сёстры подруг это святое… То, что я напишу дальше вообще не имеет отношения к художественной стороне прочитанного – всё только с точки зрения клинической психологии. Кто не согласен – может со мной спорить, но за текст я ручаюсь своим дипломом магистра психологии.

Итак. Если вкратце, то тетралогия Майерс – описание постепенно развивающегося шизофренического психоза со всеми его атрибутами. Главная героиня Белла Свон – больна шизофренией, обладает полным набором симптомов, признаков и соответствующими чертами личности. Как известно, шизофрении часто предшествует т.н. «шизоидный характер», т.е. определённый склад психики, который присутствует у человека, когда он ещё психически здоров, но находится в группе риска. Каковы признаки такого характера? Застенчивость, робость, отсутствие интереса к своему внешнему виду, повышенная мечтательность, узкий круг общения, связанный с прямым нежеланием общаться, в разговоре – занятие позиции наблюдателя. Низкий интерес к противоположному полу, позднее наступление пубертатного (подросткового) периода. Наблюдательность, постоянный «внутренний диалог», любовь к романтической литературе, сопровождающийся высокой степенью отождествления себя с персонажами. Жертвенность, способность – или даже потребность – пожертвовать своими интересами ради другого. Физически к этому добавляется ещё боязнь прикосновений, опасения перед «зрительным контактом» (часто отпускают длинные волосы, спадающие на лицо и позволяющие смотреть на других «сквозь занавес»), а также нелюбовь к спорту, разболтанность, «неуклюжесть» движений тела. Всё это в полной мере относится к главной героине «Сумерек»: Белла отзывается о матери, как об «очень общительной» женщине, подчёркивая, что она на неё не похожа. Более того, в первых страницах романа проскальзывает её главный комплимент отцу – он ненавязчив, позволяет жить своей жизнью, в отличие от матери, перед которой постоянно необходимо притворяться, чтобы та не почувствовала неладного – типичная шизоидная установка, когда родные воспринимаются, как очень любимые, но беспардонные существа, чуть что вторгающиеся во внутренний мир и устраивающие допрос, от которого шизоид страдает. Она досадует, что «её лицо, как открытая книга», где всё можно прочитать. Далее, Белла девственница и ни разу даже не влюблялась до встречи с Эдвардом: «так, пол-свидания – это не считается». Она не любит, когда кто-то к ней случайно прикасается, смотрит на окружающих из под распущенных волос, одевается в то, что нашла в шкафу, хотя, как мы понимаем впоследствии – вполне симпатична внешне. Белла патологически неуклюжа: до последнего момента я думала, что у неё вот-вот обнаружат какую-то болезнь мозга, объясняющую постоянные падения и плохую координацию – но «Сумерки» это не сериал «Доктор Хаус» и подвешенное ружьё телесной дезорганизации так и не выстрелило. А уж её патологическая жертвенность встречается на каждом шагу: она переезжает, чтобы не мешать матери путешествовать с новым мужем, не говорит отцу, что её избранник может быть опасен, чтобы в случае её исчезновения у Эдварда не начались проблемы, отправляется на верную смерть к вампиру, чтобы спасти мать, предположительно находящуюся у него, постоянно порывается поехать «на стрелку» к очередным вампирам, чтобы те удовлетворились её казнью и не трогали друзей, родственников и просто случайных людей, сохраняет беременность, которая убивает её… Список можно продолжать, я читала быстро и могла что-то пропустить.
До 17 лет девочка как-то держится в рамках психической нормы, хотя развод родителей, безответственное поведение матери и постоянная предоставленность самой себе сделали своё дело. Однако, с переездом в Форкс происходит то, что психиатры называют «первой манифестацией» шизофрении. Возможно, он был спровоцирован стрессом от переезда и повышенным вниманием к ней других людей (ещё больший стресс). В первый же день, в школьной столовой она замечает пятёрку странных людей, которые одновременно очень похожи между собой (красивые, бледные, с тёмными кругами под глазами, грациозные, молчаливые, источающие ощущение непонятной опасности) – и сильно отличаются от всех, кто её окружает, и от неё самой. Как хорошо описано в книге Б. О’Брайен «Путешествие в безумие», при остром приступе шизофрении подсознание заявляет о себе сразу же в виде ярких галлюцинаций, которые сознание воспринимает, как нечто само собой разумеющееся, несмотря на всю странность ситуации. Как правило, подсознание оформляется в один / несколько образов, чей внешний вид продиктован 1) тем, во что человек готов поверить (Жанна Д’Арк – голоса святых, советские граждане – агенты КГБ, американцы в 70х годах ХХ века – инопланетяне), 2) теми проблемами, из-за которых произошёл срыв, 3) качествами личности и привычками человека, взятыми с обратным знаком. Первый пункт понятен – допустим, 17-летняя американская школьница спокойно могла поверить в вампиров, почему нет? Два других пункта отталкиваются от её собственного образа. Она застенчива – они высокомерны и не обращают внимания на взгляды других, она добра и безобидна – они агрессивны (особенно при первой встрече), она неуклюжа – они неправдоподобно грациозны, она любит готовить – они ничего не едят (здесь можно вспомнить и саму Майерс, которая судя по комплекции очень привязана к пище), она одинока – они сплочены, она незаметна – они вызывающи, она «как открытая книга» — по их лицам ничего не прочитаешь. Одним словом, в них заключено всё то, чего ей не хватает. С другой стороны, их присутствие даёт ей иллюзорное разрешение проблем, которые у неё были до этого. Белла приобретает 1) любовь, 2) семью, где «братья», «сёстры», «отец» и особенно «мать» всегда полны внимания к ней, заботятся о ней, обеспечивают её безопасность, 3) защиту от вторжения в свои мысли и переживания (выясняется, что Белла «непроницаема» для способностей других вампиров, касающихся мыслей – её голова для них «непрозрачна»).
..
Сюжет знакомства с вампирами развивается по классическим законам шизофренического бреда. Таких законов несколько: 1) посвящение больного в «тайну» (в мире существуют вампиры и сейчас ты с ними разговариваешь), 2) упоминание о том, что разглашение тайны может закончится его смертью и смертью всех его близких, знакомых и т.п. (говорить смертным о существовании вампиров запрещено, те, кто рассказывает об этом, подлежат смерти), 3) тайна была раскрыта больному только потому, что сейчас его конкретной жизни угрожает опасность, с ним всё будет хорошо, если он будет слушаться рекомендаций «гостей с той стороны» (вампиры несколько раз спасают от разнообразных опасностей, каждый раз надо куда-то ехать с сумасшедшей скоростью и заметать следы), 4) больной обладает неким «особым свойством», из-за которого он был избран и из-за которого с ним будет проводится «эксперимент» (особое свойство – это, безусловно, аппетитный запах крови Беллы, что же касается «эксперимента», то, простите за аналогию, но это чувство Эдварда к Белле – полюбить человека, вместо того, чтобы его убить – чем не эксперимент?). В поведении Беллы происходят изменения, она всё больше замыкается в себе (т.е. «проводит время только с Эдвардом»), начинает заваливать учёбу, врёт отцу, внезапно уезжает в другой город, теряет сознание в балетном классе, разбив в нём все зеркала (по версии самой Беллы – после встречи с опасным вампиром-преследователем). Характерная для психоза привычка внезапно «включать» и «выключать» галлюцинации получает в книге объяснение – через сверхъестественно быструю скорость, с какой могут двигаться вампиры: вот его не было, а вот он уже здесь. Большая часть встреч между Беллой и Эдвардом происходит, кстати, наедине, свидетелей в виде «настоящих» людей мы видим не так уж часто… Спустя какое-то время приступ уходит, оставляя характерное ощущение «пустоты» (вампиры уезжают, девушка впадает в депрессию из-за разлуки с Эдвардом). У неё появляется ощущение, что из неё «ушла жизнь» — тоже характерный симптом шизофрении. Ощущение омертвение, кстати, объясняет выбор в качестве содержания бреда именно «вампирской» темы: нет пульса, сердце не бьётся, кожа холодная и «каменная», они могут оставаться неподвижными и не дышать – т.е. имеет место прямая проекция собственных ощущений шизофреника (недаром, говоря с вампирами Белла часто замечала, что «забывает дышать» или «сидела долгое время совершенно неподвижно»). Почти в финале второй книги мы видим наиболее откровенный симптом – появление «голосов», предостерегающих её в моменты совершения рискованных поступков (борьба суицидальных и анти-суицидальных тенденций подсознания). Вскоре после этого вампиры «возвращаются», а героиня снова сбегает из дома, не предупредив отца (в Италию, «спасать» Эдварда от самоубийства – которое является проекцией её собственных суицидальных желаний).

Характерно, что из всей семьи вампиров героини наиболее близки двое – собственно Эдвард и его сестра Элис (её «лучшая подруга»). Только эти двое наделены особыми «сверхспособностями» — Эдвард читает мысли, а Элис видит будущее. Они больше всего принимают участие в её судьбе, советуют, оберегают и направляют е

pikabu.ru