Боязнь жизни

Страх смерти или страх жизни?

Меня часто спрашивают: «Смерть – это естественный процесс, так почему же мы тогда так много об этом говорим, переживаем и боимся?» Потому, что смерть несет в себе тайну, загадку. Есть определенная тайна смерти, которую еще никто не познал, поэтому она притягивает. В смерти более всего тревожит незнание того, что будет дальше. Недаром, несмотря на весь срок существования этой темы в истории и философии, именно в психологии существует очень мало исследований на этот счет, видимо, потому, что исследователи, ученые в этой области сами в этом отношении не ушли так далеко от этого страха.

Так что же это такое – Страх Смерти? Откуда он берется и на что влияет?

Страх смерти имеет огромное значение во внутреннем мире каждого, любого человека. Это центральный конфликт в жизни человека – неизбежность смерти и желание жить. Это два таких столкновения, возникающие внутри каждого человека, и каждый человек должен по-своему, в одиночестве его решить. Поскольку, если где-то в древности, в архаичные времена и была какая-то «общая» смерть у людей, то, уже начиная со времен после XI века, появилось такое понятие, как «личная» смерть: мы рождаемся в одиночестве и уходим тоже в одиночестве. Поэтому те люди, которые справляются со страхом смерти, живут более полноценно, нежели те, которые не смогли справиться и у которых страх смерти уже перешел в форму клинических симптомов: около 70% невротиков с навязчивым состоянием – это те люди, которые пережили не до конца это ощущение переживания смерти; примерно 60% шизофреников – те, кто пережил в детстве смерть близких людей.

Что же включает в себя страх смерти? Его можно разделить на ряд страхов:

— необратимость;
— страх причинить горе близким людям;
— я уже не смогу заботиться о тех, кто зависит от меня;
— всем планам, которые я планировал по жизни – конец;
— процесс умирания мучителен и сопровождается болью;
— я не буду больше уже ничего ощущать;
— я боюсь того, что будет после смерти;
— я боюсь, что будет с телом после смерти;

Многие люди наоборот, воспринимают смерть, как избавление от страдания, страхов, обязанностей, когда им кажется, что ни на что нельзя опереться, нет ничего постоянного, все куда-то рассыпается, исчезает, ощущается бесполезным. У меня есть клиентка, которая практически при каждом столкновении с какой-то более или менее объективной жизненной сложностью, начинает испытывать ощущение беспомощности, неуверенности в себе, горечи, одиночества, своей якобы «ненужности», обиды на жизнь, впадает в состояние уныния и начинает задумываться «а не прекратить ли все свои мучения одним махом?» К счастью, каждый раз внутри нее просыпается такой (цитирую) «злой амбициозный червячок», который заставляет ее подняться и идти дальше вперед, сжав зубы, решая сложившиеся проблемы.

Это страх жизни, оборотная сторона страха смерти. Это страх перед изменениями, страх перед самостоятельностью, страх перед реализацией своего уникального потенциала – мы боимся реализовывать себя. И если в биологическом плане граница между жизнью и смертью очень четкая, очень конкретная, то в психологическом аспекте жизнь и смерть как бы пересекаются, и понятие смерти, осознание смерти воздействует на все наши структуры, входит во все поры жизни и полностью влияет на наше поведение, на наши мысли и даже на наш образ жизни.

Например, у меня в практике был клиент, который был подвержен компульсивному сексу. Будучи женатым человеком, он менял партнерш, «как перчатки», относясь к ним, как к объектам, а не личностям. Когда его бросала одна женщина, он тут же звонил другой. Он самоутверждался за их счет. Когда же мы стали разбирать эту проблему, то вышли на страх смерти. Стало понятно, почему такие отношения были ему жизненно важны.

Условия возникновения страха смерти делятся на три категории:

1. Независимые от человека обстоятельства: тяжелая болезнь или смерть близких людей близких людей. Это очень сильный толчок к пониманию того, что это может случиться и со мной.

2. Когда человек сам вызывает, провоцирует страх смерти. Это те же самые зацеперы, гонщики, байкеры – те, которые особенно рискуют на больших скоростях. На поверхности кажется, что они просто испытывают ощущения от выброса адреналина, но подложка, дно, фундамент – это на самом деле серьезная категория именно страха смерти.

3. Когда человек путем собственного самоуглубления, размышления, самопознания, пытается понять и осознать, что такое страх смерти и страх жизни.

Существуют четыре кризисных этапа переживания страха смерти, это:

— 4-6 лет, когда ребенок впервые сталкивается со смертью. В этом возрасте (если речь идет об «уходе» родственников) смерть может представляться чем-то возвышенным, торжественным;

— 10-12 лет. Это уже более тревожная встреча, может быть даже горестная, на грани вселенской пустоты. Часто детская психика еще не готова к этой встрече и очень сильно травмируется такими событиями на глубоком психическом, душевном уровне, будь то даже эпизод из фильма;

— 17-24 года. В это время молодые люди могут остро испытывать ощущение самостоятельности и ответственности, в этот период чаще проявляется именно страх жизни;

— 35-55 лет. Это время поиска смысла жизни, который неразрывно связан с понятием страха смерти. Преодолевая страх смерти на этом этапе, люди начинают переосмыслять свои ценности, расставлять акценты, многие пишут завещание, проходят через такой весьма мучительный вначале, но очень светлый потом процесс.

В любом случае, каждое столкновение со смертью – это толчок, рывок к собственному развитию. Только преодолевая свои страхи, мы развиваемся. Когда человек осознает эту тему самостоятельно или в терапии, ему это легче переносить. Но мы почему-то, как правило, не хотим это признавать, вытесняем, подавляем, думаем, что мы исключительные, строим защиты, и тогда, конечно, на бессознательном уровне идет очень сильная деструктивная работа, которая потом выходит в каких-то не самых приятных симптомах.

Боязнь изменений — это один из ключевых больших страхов. Мы все, никто из нас не хочет изменяться. Даже пришедшие в терапию, имеющие потребность и желание измениться, желающие лучшей жизни, очень тяжело переживают процесс изменений, это творческое напряжение, просят вести терапию помедленнее и помягче. Главное — решиться взять самостоятельность и ответственность за свою жизнь и за своё будущее, за настоящее и, соответственно, за прошлое. И когда появляются какие-то маленькие достижения, какие-то небольшие, для начала цели, какие-то увлечения, появляется вкус, а после – достижение цели, успех. А потом это становится немножечко нормой, и удовлетворение будет находиться в этом процессе. Тогда страх жизни начинает трансформироваться в какие-то творческие моменты, переживания. Например, в области культуры и искусства. Это один из таких крупных концептуальных проектов, которые человечество предложило людям, чтобы справляться с ощущением страха смерти.

Если люди такой творческой профессии – поэты, художники, писатели, – будучи чувствительными личностями, не защищенными при столкновении перед мыслями подобного рода, и несущие свой «крест» говорят, что не научились преодолевать страх смерти, то это означает, что они научился с этим страхом жить, реализовав себя в искусстве или творчестве. Такие люди, как правило, очень талантливые.

Второй крупный концептуальный проект – религия. И материалистам в этом отношении страшновато. С одной стороны, мы помним слова Эпикура: «Там, где есть я – смерти нет. Там, где есть смерть – нет меня», но с другой стороны очень многим людям помогает в отношении подавления страха смерти осознание такого своего предназначения, как спасения души. Как сказала одна слушательница моих эфиров программы «Вместе с психологом» на радиостанции «Говорит Москва» по имени Лидия: «Спасение души – это познание законов природы, познание божьих законов; все ощущать в радости и знать, что жизнь — есть и плохо и хорошо, что плохо – надо пережить, хорошо – порадоваться. И когда определишь четко цель жизни, то становишься счастливым». Мне трудно с ней не согласиться.

Хочу сказать еще немного о Свободе и процитировать великих мудрецов, размышляющих о смерти с точки зрения своих внутренних ощущений:

– «Размышлять о смерти – значит размышлять о свободе»;
– «Кто научился умирать, тот разучился быть рабом»;
– «И нет в жизни уже зла для того, кто постиг, что потерять жизнь – это не зло»;
– «Смерть — есть только один шаг в нашем непрерывном развитии. Таким же шагом было и наше рождение»;
– «Смерть – это страх перед бессмысленностью существования, и чем более абсолютной представляется смерть, тем более подлинной становится жизнь».

Нам не нужно уходить вовне, во всякие увлечения, в какие-то псевдо успокоительные моменты, нам нужно идти внутрь и встречаться с самим собою, в том числе – и со своими страхами внутри себя. И тогда внутри можно обрести какую-то ограниченность, какие-то границы, свои же границы, и нужно перешагнуть через самого же себя. И каждый, когда перешагнет через самого себя, встретится с какими-то очень интересными истинами.

Какие могут быть «на поверхности» признаки того, что человек испытывает сильный страх смерти:

— человек старательно обходит эту тему стороной и прямо отказывается на нее говорить;
— допускает в речи оговорки со словом «смерть»;
— в разговоре старается разделить/отделить темы страха жизни от страха смерти, признавая первый и не отказываясь от второго;
— возводит заботу о своем здоровье в сверхзадачу, доводя до навязчивых состояний и требований;
— заявляет, например, что хотел бы умереть в авто/авиакатастрофе, а не дома в своей кровати в окружении близких людей;
— Фрейд вообще падал в обморок при слове «смерть»;
— и т.д.

Очень часто дети не хотят взрослеть именно потому, что боятся смерти. Бывает, что человеку уже 30 лет, взрослый, а ведет себя в каких-то моментах, как ребенок. А родители тоже пытаются опекать своих детей потому, что тоже не хотят, чтобы их дети взрослели. Потому что, когда дети повзрослеют, родители начинают чувствовать свою никчемность, ненужность, старость и опять-таки здесь возникает страх смерти.

Основная ловушка, в которую мы попадаем, размышляя о страхе смерти, заключается в том, что нам кажется, что если мы не будем жить (полноценной, насыщенной жизнью), то мы и не умрем. Идёт такое бессознательное понятие. Мы, как бы, не хотим брать в долг жизнь, чтобы не платить по векселю, по смерти. И получается так, что человек живёт не полной жизнью, он как бы выживает, прячется от этой жизни, чтобы отдалить смерть. Ему кажется на каком-то своём детском магическом мышлении, что смерть, таким образом, отдалится, не коснётся его. И человек живет не своей жизнью, а «псевдо» жизнью, отражениями этой жизни. Это очень развито и в жизни, и в терапии.

Я хочу процитировать здесь нашего любимого Льва Николаевича Толстого, отрывок из «Анны Карениной», когда уже взрослый человек, муж Анны Карениной Алексей Александрович, узнав, что его жена Анна уходит к Вронскому, впервые столкнулся с псевдо жизнью, с этими отражениями, иллюзиями жизни, какими он жил:

«Он чувствовал, что стоит лицом к лицу перед чем-то нелогичным и бестолковым и не знал, что надо делать. Он стоял лицом к лицу перед жизнью, перед возможностью любви его жены к кому-нибудь, кроме него. И это казалось ему и бестолковым и непонятным. Потому что это была сама жизнь. Всю жизнь свою Алексей Александрович прожил и проработал и блистал в сферах служебных, имеющих дело с отражениями жизни. И каждый раз, когда он сталкивался с самою жизнью, с подлинной жизнью, он отстранялся от нее. Теперь же он испытывал чувство подобно тому, какое испытал бы человек спокойно прошедший над пропастью по мосту и вдруг увидавший, что этот мост разобран, а там пучина».

То есть, пучина – это была его жизнь, а мост – это была та искусственная жизнь, которую он прожил. А когда мост разрушился, он остался один на один с этим одиночеством и пустотой. И вот эта псевдо жизнь, которая тоже мучает людей, также может привести ко всякого рода страхам и тревогам.

Но в понятии смерти есть и очень светлые моменты, особенно то, что смерть подчеркивает именно ценность жизни. Смерть – есть зло, это абсурд. Потому что смерть олицетворяет абсурдность бытия. Но в абсурдности смерти, как ни парадоксально это звучит, и заложен смысл. Смысл связан с концом. Если бы не было конца, то тогда смысла в жизни не было бы. Например, можете себе представить эту дурную бесконечность жизни, если бы была вечная жизнь и не было бы смерти. Какой бы в жизни тогда был смысл? Поэтому смысл лежит за пределами этого нашего замкнутого, этого иногда псевдо, ложного мира, и его обретение предполагает конец в этом мире.

Великий экзистенциальный американский психиатр, психотерапевт Ирвин Ялом сказал: «Чтобы научиться правильно жить, надо научиться правильно умереть». И когда мы принимаем эту идею – мы обогащаем нашу жизнь. Ценность жизни, ценность наших приоритетов становится намного выше, чем, если мы будем это вытеснять подавлять, говорить – это не наше, это не мое, это еще когда-то потом случится, не скоро. Но смерть намного ближе, чем нам кажется, она находится в двух шагах от нас, она – лишь завершение нашей жизни, это просто явление нашей жизни. Ведь, на самом деле, по большому счету, мы начинаем умирать уже, когда мы рождаемся, процесс умирания начинается с процесса рождения. И, соответственно, одна из наших целей и задач – чтобы мы наслаждались жизнью, и смерть немножко помогает нам в этом, когда мы серьезно погружаемся в эту тему.

Например, у меня есть клиентка, ей 74 года, она тяжело больна, и в процессе работы я столько от нее черпаю положительной энергии, у нее такие светлые глаза, такое легкое отношение – она пережила этот страх смерти и она готова, она готова к смерти, она пережила это ощущение и она наслаждается каждым днем.

Еще один клиент, мужчина, который говорит мне: «Как только я заболел, все мои почести, страхи, деньги отошли на вообще 10-ый, 20-ый уровень. Мне приятно позавтракать с семьей, с женой с сыном, пообщаться на какие-то темы, почесать за ушками своего кота любимого, встретиться с другом. Я, только когда понял, что умру, стал ценить и наслаждаться жизнью». Такой вот абсурд. Но он счастлив, он радуется, наслаждается жизнью, каждый день, каждую секунду, и это благодаря именно осознанию смерти, которая теперь рядом с ним…

Смерть придает ценность жизни и в целом, и в самой жизни выделяет какие-то истинные и/или ложные ценности. Поэтому мы иногда боимся смерти не потому, что боимся умирать, а потому, что мы не подлинной жизнью живем и чувствуем это. Нам нужно думать над этим темой и тогда мы сможем действительно, по-настоящему наслаждаться каждым мгновением, каждым моментом этой жизни, общением с близкими людьми. Нам нужно стремиться к истинному, к истинной жизни, а не поддаваться тому, о чем вещают все средства массовой информации — кино, телевидение, гламурные идеологии, отрицающие, вытесняющие в погоне за успехом, за внешним лоском, материальным благополучием категорию смерти, смертности; которые хотят поговорить только о красивой жизни, о красоте тела, навязывая нам красивые лозунги и пропагандируя ложную жизнь: «Живи одним днем!», «Завтра не наступит никогда!» Приватизируются не только наши желания, но уже и наши внутренние влечения, жизненные импульсы, вот поэтому очень важно формировать свое собственное мнение, опираясь на свои истинные ценности и свои смыслы.

Мы же разумные люди и когда в нашей каждодневной жизни нам нужно принять какое-то решение, чего-то добиться или изменить, то мы обсудим все возможности. По любому объективному вопросу, с которым мы в жизни сталкиваемся, мы проанализируем все возможности, расставим акценты, и это не будет нас страшить, наоборот мы готовы к достижению. Но почему-то смерть – это абсолютная, не относительная, объективность, которая касается каждого из нас, – страшит нас более всего: что будет со смертью, как встретиться, как подготовиться? Нас разрушают наши мысли, наши фантазии о смерти – из нас же никто не умирал. Мы боимся наших фантазий о фантазиях, как мы будем умирать. То есть, получается абсурдная и воображаемая конструкция. Мы зачастую боимся смерти намного больше, чем она того заслуживает. Но если мы будем готовиться к этой смерти, то есть, чем скорее до сознания нашего дойдет необходимость быть готовым к смерти, тем меньше останется страхов и соответственно, смерть для нас не будет какой-то фатальной, зловонной теткой с косой, а это будет необходимое, ожидаемое жизненное событие.

Мне нравится такая метафора: «Чтобы сад благоухал, каждая роза должна привести себя в порядок». То есть, если каждый из нас, примет и осознает эту идею и попытается заглянуть себе во внутрь и встретиться, переработать, обогатить свою жизнь, выйти на какие-то новые уровни общения с близкими, пока они и мы живы, любить их, тогда идея о смерти будет не обкрадывать и разрушать, а обогащать нашу жизнь, и поверьте, станет легче.

Если же Вы чувствуете, что не можете самостоятельно справиться с душевными, психическими переживаниями, то, конечно, лучше обратиться с этим к специалистам.

А закончить свою статью мне бы очень хотелось этой цитатой из «Гарри Поттера» Джоан Роулинг: «Не переживай о мертвых Гарри, переживай о живых. Особенно о тех, кто лишен любви».

Дамиан Синайский,
коуч по лидерству, эксперт-психоаналитик
Руководитель Центра стратегического коучинга и психотерапии

www.b17.ru

Анатомия страха

Нет ничего страшнее самого страха.

– Страх – это чувство, через которое в своей жизни неоднократно проходил каждый человек. Все люди, всех возрастов и национальностей, когда-либо испытывали страхи. Страх может убить, а может и спасти. Страх может помочь, а может и привести в отчаяние. Что такое страх с точки зрения психологии?

– Если говорить в общем, то умеренный страх – естественная реакция человека на всякую реальную или воображаемую ситуацию, которая угрожает ценностям этого человека. Этой ценностью могут быть здоровье, физическая целостность, может быть идея, может быть представление о себе, дети, комфорт и.т.п.

– Что лежит в основе страха? Откуда он появляется?

– Чувство страха – это производная неизвестности: когда мы чего-то не знаем или не можем хотя бы частично предугадать, незнание и неопределенность нас сильно пугают, и это вполне естественно – ведь за неизвестностью может скрываться опасность, которая может угрожать ценностям. Поэтому нормальный, умеренный страх, несмотря на все неприятные ощущения, которые он доставляет, является необходимым чувством. Это совершенно нормальная, закономерная реакция на опасность, угрозу (воображаемую или настоящую), которая поддерживается в нас очень сильным инстинктом – инстинктом самосохранения.

– В одном из Ваших интервью было сказано почти теми же словами о боли. Страх и боль похожи?

– И страх, и боль имеют общую цель: сохранение жизни. Страх и боль довольно часто появляются вместе, у них много общего. Боль дает сигнал о том, что в организме что-то не в порядке, и если бы боли не было, мы не смогли бы выжить. Ведь наш организм ориентирован на продолжение жизни. Боль выполняет функции по предупреждению, сигнализации о том, что с телом что–то не в порядке, и это в итоге нам сохраняет в большинстве случаев жизнь. И страх выполняет аналогичную охранительную функцию. Он подсказывает, что нам угрожает опасность, и заставляет нас реагировать действиями. Страх, как и боль, призван охранять нас, заставлять быть осторожными, сигнализировать о том, что мы должны задуматься, перестроиться и принять некое решение, которое будет оптимальным в текущей ситуации. Обобщая, можно сказать, что и боль, и страх – это сигналы об опасности, которые мы должны распознать и принять адекватные меры по преодолению опасной ситуации.

– А давайте подробнее поговорим о неизвестности, которая лежит в основе страха.

– Как я уже сказал, именно неизвестность нас пугает. Это было известно еще в античные времена. Например, до нас дошла мысль выдающегося философа Аристотеля, который утверждал, что «страх определяют как ожидание зла».

Замечу, что ключевое слово здесь – ОЖИДАНИЕ. То есть другими словами – неизвестность. Об этом же говорил и великий христианский святой, преподобный Иоанн Лествичник, который писал, что «страх есть предвоображаемая беда; или иначе, страх есть трепетное чувство сердца, тревожимое и сетующее от представления неведомых злоключений». О том же писал известный философ Джон Локк: «Страх есть беспокойство души при мысли о будущем зле, которое, вероятно, на нас обрушится».

Для того, чтобы нормально и полноценно жить, нам необходимо в некоторой степени представлять, что нас ждет в будущем, мы должны быть готовы к разного рода неприятностям, знать, как их преодолевать. Если же у нас нет этого более или менее ясного видения ситуации, если ситуация резко меняется, и мы не знаем, что дальше будет, или если мы не знаем, как реагировать на некий раздражитель, то возникает страх. Он легко возникает в ситуации нехватки информации. Поэтому в целом можно утверждать, что известность, предсказуемость, точный прогноз, анализ ситуации, гибкое мышление освобождают нас от страхов; чем лучше мы ориентируемся в ситуации, тем меньше у нас страхов.

– Вы могли бы привести пример?

– Простой пример: мы можем спокойно ходить по лесу днем, когда в нем все знаем и видим. Днем мы хорошо ориентируемся, ситуация в значительной степени предсказуема. Но, несмотря на это, ночью нас всё может в этом же лесу пугать. Почему? Потому, что днем все видно, и мы в большой степени контролируем ситуацию. А с наступлением ночи приходит темнота и неизвестность, контроль теряется, становится возможной любая неожиданность. Кроме того, мы легко можем заблудиться, и это тоже нас пугает, ведь заблудиться в лесу ночью гораздо страшнее, чем днем. Ночью мы можем испытывать в этом лесу просто паническое состояние вследствие отсутствия ориентиров и надлежащей видимости.

– А почему мы так боимся некоторых людей?

– Мы боимся только тех, от кого не знаем, чего ожидать. Посмотрите: нам иногда страшно подойти и попросить что-то у неизвестного человека – потому, что мы НЕ ЗНАЕМ, что он нам скажет (если бы мы знали, то страха бы не было). А вот у знакомого, предсказуемого человека, чьи реакции нам известны, нам спрашивать не страшно.

– А почему так страшно делать выбор, принимать решения?

– Нам страшно принимать решения, потому что мы НЕ УВЕРЕНЫ, что они правильные (если бы были уверены, то страха не было). Нам страшно жить – потому что мы НЕ ЗНАЕМ, как жить, будущее нас пугает НЕИЗВЕСТНОСТЬЮ (если бы знали, то страха бы не было), нам страшно, когда кто-то НЕИЗВЕСТНЫЙ НЕОЖИДАННО выскочил из-за угла (если человек нам известный и мы ожидаем от него некие действия, то страха не будет).

– Можно ли сказать, что чем больше неизвестности, тем больше страх?

– Да, страхи тем сильнее, чем хуже человек ориентируется в ситуации, чем больше неизвестности.

– А вот если я боюсь укола на вакцинации, или операции? Тут же нет неизвестности. Я доподлинно знаю, что мне сделают укол, мне это известно! Или я знаю, что будет операция. Или я, например, испытываю страх от тараканов. Но я же точно знаю, кто они такие!

– Да, на первый взгляд кажется, что в этих случаях нет места неизвестности, что страх возникает на пустом месте, но это не так. Дело в том, что существуют воображаемые и реальные страхи.

Если, например, Вам собираются сделать укол, то Вы воображаете, что это будет очень болезненно (в случае с операцией рисуете в воображении ужасные картины хирургического вмешательства, при которых Вам не очевиден ее результат). И от этого появляется фактор неизвестности. Вы ожидаете боли, интенсивности которой точно не знаете. То же самое с тараканами. Ваше воображение рисует, что они такие страшные и противные («а вдруг он сейчас на меня заползет!») и Вам тоже неизвестно, что случится, когда Вы «вступите в борьбу» с этим тараканом. В данном случае Вы пугаете сами себя, вводя своей фантазией факторы неизвестности. Хотя со стороны это может показаться смешным кому-то другому, например, Вашему мужу (который не фантазирует, а точно знает, что тараканы безопасны для людей).

Прошу заметить, что после того, как операция или укол сделаны, когда таракан убит (то есть неизвестность сменилась известностью) – сразу проходит страх перед этими мероприятиями. Как только наступает ясность, уходят фантазии – сразу отступает и страх. Каждый человек многократно в этом убеждался, но не придавал значения.

Надо сказать, что иногда страх не имеет причины в неизвестности, а является просто закрепленным стереотипом поведения, рефлексом. Это, например, часто бывает, когда человек с детства боялся мышей, потом вырос, но все равно испытывает страх при их виде. Это другой страх, на причине которого не будем останавливаться в нашей беседе.

– А если я все равно после операции боюсь, например, осложнений? Страх ведь не ушел?

– Страх перед операцией, о котором мы говорили, ушел. Операция ведь уже проведена. Но в этом случае появился новый страх – страх осложнений. И опять он связан с неизвестностью. Когда пройдет послеоперационный период, и станет ясно, что осложнения больше не может быть, то и в этом вопросе наступит известность. И страх пройдет.

Работая в Онкологическом центре, я много раз видел у своих пациентов этот механизм возникновения страхов. Сначала, в диагностический период (когда устанавливают точный диагноз), человек боится, что у него обнаружат рак. Потом точный диагноз поставлен, и этот страх пропадает. Человек понимает, что это уже случилось, неизвестность по этому вопросу исчезает. Но теперь больной боится противоопухолевого лечения. Когда он прошел это лечение, болезнь перешла в стадию ремиссии, то и этот страх уходит. Но теперь появляется следующий – страх перед рецидивом. Например, случился рецидив. Это человек понимает. И страх перед рецидивом тоже исчезает, но начинается страх перед прогнозом и будущим лечением. И так далее. Страхи сменяют друг друга, плавно перетекая из одного в другой.

– Можно ли привести еще какие-либо примеры, которые иллюстрируют связь неизвестности и страха?

– Приведу пример с солдатами-новобранцами, которые впервые оказались на линии фронта. На этом этапе они представляют собой просто толпу, готовую в любой момент запаниковать. Эти еще необстрелянные солдаты всего боятся, у них нет никакого опыта. Ситуация для них полностью непредсказуема, и страх в этой связи у них очень сильный. Но проходит определенное время, они участвуют в боях, приобретают сноровку, получают опыт, могут многое спрогнозировать. Со временем они начинают осознавать, чего ожидать на поле боя, узнают законы ведения боя и способы защиты. Таким образом, приобретенные знания, относительная предсказуемость ситуации и опыт вытесняют страх.

Еще раз скажу, что знание, опыт, анализ ситуации и правильное ее понимание побеждают страх подобно тому, как луч света рассеивает темноту, преображая все вокруг.

– В примере с уколом мы говорили о воображаемых страхах. Как можно побороть страх, который у нас в воображении? Ведь это случай, наверное, не редкий.

– Это важнейший вопрос, потому что в составе любого страха воображение очень важную роль.

Приведу еще один пример: днем все ходят мимо кладбища без всяких страхов. Ночью ситуация обстоит иначе. Нам может стать страшно. Естественно, мы здравомыслящие люди, и не думаем, что на нас нападут покойники. Откуда же страх? Здесь свою работу выполняет фантазия. Мы начинаем фантазировать и сами себя пугать, как дети пугают друг друга страшными историями в пионерских лагерях. Мы представляем разнообразные сцены, которые видели в фильмах ужасов или читали в соответствующих книгах. Воображение дорисовывает многие моменты, и нас действительно постепенно охватывает ужас.

Дело здесь в том, что нашему сознанию совершенно неважно, в реальности происходит ситуация или в воображении. Сознание будет реагировать на эти два случая одинаково. Более того, и физиологические механизмы будут работать одинаково как в первом, так и во втором случае. Классический пример психологии: если человек закроет глаза и представит себе лимон, потом представит, как он его разрезает, потом — как кладет дольку в рот… то он заметит (если представил это очень живо, реально), что во рту у него появилось много слюны. То есть живое воображение запустило вполне конкретные физиологические механизмы. Страх тоже тесно связан с воображением. Если представить (а чаще просто внушить) себе что-то, что вызывает страх, тоже начнутся вполне конкретные изменения в физиологическом состоянии (увеличение частоты сердечных сокращений, повышение артериального давления, гормональные изменения). Эти изменения в свою очередь подкрепят воображаемые страхи и … так по кругу. И вот в этом состоянии уже действительно трудно будет разобрать, где реальность, а где воображение.

Нередко наши беспочвенные страхи, сформированные богатым воображением, приводят к плачевным последствиям в реальной жизни. Недавно на консультации мне один мужчина рассказал такой случай. Он ждал жену из командировки. Она позвонила и сказала, что опоздает на два дня. У него разыгралось воображение. Он стал думать о том, что у жены появился любовник, что она его специально обманывает, что эти отношения разрушат их семью. Потом он представил, как жена с ним разведется и будет жить с другим мужчиной, а он всегда теперь будет один, его никто больше не полюбит. Далее фантазия рисовала ему, что жизнь кончилась, счастья больше не будет. Так он постепенно «накручивал» себя. У него пропал аппетит, повысилось артериальное давление, пропал сон, заболело сердце. В итоге он попал в больницу с острым инфарктом. Из-за чего? Из-за фантазий. НЕИЗВЕСТНОСТЬ, неуверенность, от которой взялся первоначальный страх, этот мужчина заполнил самыми ужасными фантазиями, которые привели к реальным проблемам. Этот случай, к сожалению не единичный, а довольно частый. Мы собственными фантазиями, которые усиливают наши страхи, можем превратить реальность в ад. Что очень часто и делаем. А зря!

– Можно ли сказать о механизме появления страхов?

– Умение ориентироваться и анализировать текущую ситуацию приходит постепенно. Так, с самого рождения человек попадает в определенную систему. Сначала это совсем простая система. Например, малыш должен понимать с самых первых дней, где мама. Мама для новорожденного – это все: безопасность, питание, ласка. Поэтому понимать, где мама, отличать ее от других (сначала по запаху, по голосу, а потом и узнавать в лицо) – это базовая потребность ребенка. Если ребенок НЕ ЗНАЕТ, где мама, то он испытывает страх, плачет. Также он пугается от НЕИЗВЕСТНЫХ звуков, НЕИЗВЕСТНЫХ людей, голосов, действий, мест. Затем постепенно, день за днем, поле познания расширяется. И малыш уже начинает понимать, что он может делать, а что нет; начинает различать, что ночь сменяет день; что кроме матери есть и другие близкие люди… И так постепенно появляется понимание того, что происходит в мире. Но все, что выходит за пределы этой понимаемой системы – рождает страх разной интенсивности. И так на протяжении всей жизни.

– Соответственно, страх пройдет, если опять войти в границы этой системы? От неизвестности к предсказуемости?

– Конечно, если мы войдем опять в границы предсказуемости, ясного прогноза, если уменьшится число неизвестных факторов, появится ощущение стабильности и порядка, то и страх будет проходить (по мере того, как мы будем входить в границы этой системы). Чаще всего система расширяет свои границы с течением времени. Об этом говорил Шекспир: «Из всех низких чувств страх – самое низкое. Но знание природы страха рассеивает его».

Есть ситуации, с которыми человек сталкивается в жизни и которые вызывают у него сильный страх (потеря близкого человека, развод, какой-либо стресс и т.д.). Все это вызывает полную дезориентированность, дезадаптацию, крушение всей жизненной системы, неясность перспектив. И должно пройти время, чтобы мы опять вошли в границы понятной системы, чтобы появилась предсказуемость, чтобы мы адаптировались к новым условиям.

– Многие люди специально вызывают страх, когда смотрят фильмы ужасов, занимаются экстремальными видами спорта или развлекаются на аттракционах типа «американских горок». Зачем они это делают?

– Во-первых, когда человек испытывает страх, происходит выброс в кровь больших доз специальных гормонов, которые должны поддержать организм в борьбе с опасностью. Самый известный из них – адреналин. Этот гормон запускает некоторые биохимические процессы, которые в свою очередь доставляют специфическое удовольствие человеку. То есть сказать проще, это некий вид наркомании, которая в большинстве случаев не вызывает такой сильнейшей зависимости как никотин или героин. Но зависимость от этого тоже бывает. Именно ею объясняется поведение людей, которые постоянно ищут риска, острых ощущений и.т.п.

Во-вторых, это делается для того, чтобы выгнать внутренний страх, преодолевая страх другого рода. Как говорят «клин клином вышибают». Более сильное чувство подавляет более слабое. Если у человека есть основные страхи (перед социумом, перед болезнями, страх перед жизнью), то парадоксальным образом преодоление другого страха (например, в экстремальных видах спорта) помогают ему создать иллюзию того, что он справляется с основными страхами. Например, человек, преодолевая свои страхи в экстремальных видах спорта, получает иллюзию того, что он влияет на свою жизнь, держит ее под контролем, управляет ею, он чувствует себя сильным. Естественно, что таким образом он не избавится от основных страхов, но иллюзию этого он получает. Довольно широко известен феномен, когда, например, больные, которые узнали о неизлечимой болезни, люди, пережившие утрату близкого или столкнувшиеся с серьезными жизненными проблемами, переживающие тяжелые этапы в жизни – вдруг начинают увлекаться экстремальными занятиями, балансируя буквально на грани жизни, подвергая себя риску. Вот это как раз тот самый случай.

И, наконец, в-третьих, это желание доказать себе или окружающим свое бесстрашие, «крутость». То есть люди делают попытку не разрешить страхи внутри себя, а показать окружающим, что они ничего не боятся. Им важнее то, за кого их считают, чем то, кто они есть на самом деле. Очень часто такое встречается у подростков. Отсюда увлечения подростков «темными» силами (готы, сатанизм), отсюда и любовь к ужасам, отсюда и экстрим, который действительно подвергает опасности и их собственную жизнь, и жизнь других людей. Парадоксально, но в основном именно эти люди показывают себя паникерами и трусами, если происходит что-то действительно серьезное.

– А вот еще парадокс: люди, желающие убить себя, часто говорят, что они смело смотрят в лицо смерти, а в минуты откровенности признаются, что им страшно жить.

– Да, очень смешно слышать от тех, кто решил покончить жизнь самоубийством, пустую браваду, что, мол, они такие смелые, способные на такой поступок, которым могут свести счеты с жизнью. Смешно потому, что у них, как и у большинства людей, присутствует не только страх смерти (который они хотят скрыть), но еще и страх перед жизнью, которого у большинства людей нет. То есть у них даже больше страхов, чем у остальных людей. Страх перед жизнью борется со страхом перед смертью! Борьба страхов за существование! Дарвин отдыхает!

– То есть можно сказать, что самоубийцы как раз самые трусливые?

– Да, они боятся и жизни, и смерти. Обычно человек пытается убежать от чего-либо угрожающего, чтобы сохранить и спасти себя. Все мы знаем такие примеры: убежал от хулиганов, убежал от пожара, убежал от ответственности и.т.п. Самоубийцы находятся в совершенно глупом состоянии. Они боятся смерти, но и жизни боятся тоже. При этом испугавшись жизни, захотев из нее убежать, суицидент сталкивается с совершенно обоснованным (в большинстве случаев людям не удается завершить суицид) страхом получить в случае неудачного суицида инвалидность вместо смерти. К этим страхам прибавляются другие, которые связаны с тем, что может ждать их за чертой жизни (а большинство знает, что ничего хорошего самоубийц там не ждет), страхом перед самим актом суицида, страхом боли при совершении суицида.

В этом ужасном состоянии тотального страха они могут находиться годами. Они попадают в рабство к собственным страхам. Известный американский писатель Бернард Шоу сказал о таком состоянии: «Быть рабом собственного страха – самый худший вид рабства». А именно в таком состоянии и пребывают многие суициденты, которые пытаются убежать от собственного страха жизни, от мнимой невозможности разрешить ту или иную ситуацию. Но источник их страха не снаружи, а внутри них… И как можно, убив тело, уничтожить источник страха, если он не в теле, а в душе? Ведь именно душа страдает и болит, а не тело. Не зря же любой человек выражает свое тяжелое состояние словами, относящимися к душе: «На душе кошки скребут», «Душа рвется на части», «Такая тоска на душе, хоть вой» и т.п. И что ни делай с телом, мятущаяся, страдающая душа все равно остается и болит. Бегством в смерть избавиться от страха жить невозможно.

– Суициденты постоянно говорят о мыслях, которые их как бы толкают к суициду. Эти мысли и есть страх?

– Страху часто сопутствуют определенные навязчивые мысли («Я никому не нужен», «Мне незачем жить», «Меня никто не любит», «Ничего хорошего уже никогда не произойдет», «У меня нет будущего»). Если человек долго находится в состоянии страха и не ищет выхода, или по каким либо причинам его не может найти, то тем самым он усиливает это состояние и со временем впадает в панику, которая представляет собой высшую степень страха – абсолютно неподконтрольный животный страх. В данном случае и суицидент уподобляется животному: у него животные инстинкты преобладают над разумом, и над другими тонкими человеческими системами.

Человек, решившийся на самоубийство, зачастую толком не может объяснить причины испытываемого страха перед жизнью. Его логика почти совсем отключена, работают эмоции, чувства. Ничтожное число людей, которые хотят совершить самоубийство, смогут по пунктам, логически твердо проанализировав, сказать, почему они хотят это сделать. Даже если самому самоубийце кажется, что его позиция логична, то это еще не значит, что в ней есть хоть капля здравого смысла. Опытный специалист, задав всего пару вопросов, которые заставят самоубийцу думать, разобьет в пух и прах его кривую логику.

– Самоубийство – это паническое бегство от себя путем причинения себе ущерба?

– Да, как я уже сказал, сильное животное чувство страха представляет собой панику, которая уже совершенно неподвластна контролю человека. Именно в этом животном состоянии человек может переступить черту. Паника – это самое опасное. На эту тему в военной психологии есть интересные исследования. Например, исследование по войнам и локальным конфликтам позволило выявить, что воинское подразделение, которое впадает в панику и спасается бегством, теряет в 4-6 раз больше личного состава, чем если бы оно оставалось на своем месте и приняло бой. Паническое бегство приводит к гораздо большим потерям!

Ситуация с суицидентами довольно похожа на только что описанную. В случае суицида происходит то же самое паническое отступление, почти всегда сопряженное с серьезными потерями и для самого суицидента. Дело в том, что большая часть самоубийц выживают и становятся инвалидами (подобно раненным во время бегства с поля боя), другие погибают от нанесенных себе увечий. Изначальную же проблему самоубийство не решает, плюс еще создает новые.

– Вы говорите что самоубийца не может смотреть трезво на вещи, не может увидеть реальность. Реальность же, которую видит суицидент, искажена. Реальность никогда нельзя увидеть, находясь в состоянии страха?

– Нельзя. Есть замечательная цитата Даниэля Дефо: «К каким только нелепым решениям не приходит человек под влиянием страха! Страх отнимает у нас способность распоряжаться теми средствами, какие разум предлагает нам в помощь». А где нет разума – там нет реальности, а есть только чувства, которые реальность искажают.

И это свойство искажения реальности страхом было известно еще древним. Например, Сенека говорил: «Отдели смятение от его причины, смотри на само дело – и ты убедишься, что в любом из них нет ничего страшного, кроме самого страха». А царь Соломон в «Притчах» говорит: «Страх есть не что иное, как лишение помощи от рассудка».

Испытывая чувство страха, мы уже не можем трезво оценить ситуацию, увидеть реальность такой, какая она есть, рассчитать свои силы и представить последствия наших действий. Этим, в частности, объясняется тот факт, что большая часть суицидов совершается в состоянии алкогольного опьянения. Человек пытается подавить алкоголем последние остатки трезвомыслия, логики, которые ему мешают совершить суицид. Одновременно суицидент, искажая реальность алкоголем, попадает в свой собственный мир, далекий от действительности, построенный исключительно на эмоциях, но создающий иллюзию реальности.

И это все – звенья одно цепи. Нереальный взгляд на вещи, уход от логики в иллюзорный мир чувств способствуют росту суицидов. Этим объясняется в частности практически прямая связь между ростом потребления алкоголя и ростом числа самоубийств.

– Люди решившие покончить с собой как раз считают, что водкой, которую они пьют перед попыткой совершить самоубийство, они заглушают страх.

– Нет, они заглушают остатки необходимого человеку инстинкта самосохранения, остатки реальных представлений о мире и остатки разума, который все же присущ человеку. Разума, который говорит: «А если ты не убьешь себя? Ты станешь инвалидом. А если смерть не конец? То тебе станет еще хуже и еще больнее в вечности. А если ты своим шагом сделаешь несчастными людей? Ты будешь в этом виноват. Если даже ты сможешь это сделать, то подумай, ты ведь не сможешь себя воскресить, это же роковой шаг!» и т.п. Все это вполне логичные рассуждения, которые согласуются с реальностью. А суицидент пытается с помощью алкоголя заставить замолчать свой рассудок, который сопротивляется его диким мыслям о самоуничтожении.

– А как реальность может настолько расходиться с собственными ощущениями человека, который не хочет жить? Ведь он не придумывает, а действительно чувствует сильнейшую обиду, боль души, отчаяние, ужас и.т.п. Он же чувствует свои страдания!

– Недаром существует поговорка: «У страха глаза велики». Кажется, что все донельзя плохо, а на самом деле ситуация не такая уж тупиковая, как представляется человеку. И чувства есть, но они внушены себе самим человеком или сущностями, которые в Православии называются бесами. Давайте вернемся к нашему примеру с солдатами. Сидели в окопе несколько человек, и вдруг им показалось, что враг значительно превышает их своей численностью, и на них идет целая дивизия. И вот это «показалось» воплощается в ощущениях, страх передается от одного к другому, начинается паника, которая приводит их к смерти. А на самом деле никакой дивизии не было. Им это просто показалось, а потом и почувствовалось. Глупее ничего придумать нельзя!

Нельзя доверять своим чувствам и ощущениям! Мы можем чувствовать, ощущать, а тем более внушить себе что угодно. С давних пор известно самовнушение. И медики знают, что это не шутки. Возьмем, например, эффект плацебо, давно известный в медицине (когда больному дают под видом лекарства то, что не может иметь лечебной активности). Если человек поверил в это псевдолекарство, внушил себе, что это лекарство поможет, то он выздоравливает. Это яркое подтверждение силы самовнушения.

Ответственно говорю, что в подавляющем большинстве случаев у суицидентов ощущение безвыходности, боль, отчаяние и прочее является банальным следствием систематического самовнушения.

Мудрейшие люди, которые жили много веков назад, всегда знали о том, что предаваться чувствам, не контролируя себя рассудком нельзя. И наоборот, контролируя себя умом, логикой, не давая чувствам захватить себя, можно даже любое чувство поставить себе на пользу. В своем сочинении святитель Григорий Нисский пишет, что чувство страха «является само по себе нейтральным движением души, которое, при худом употреблении ума стало пороком» но, добавляет он, «если рассудок восприимет власть над такими движениями, то каждое из них превратится в вид добродетели. Так раздражительность производит мужество, робость – осторожность, страх – благопокорность».

– Мы говорили, что причиной страхов является неизвестность. Кроме этого, есть ли что-то еще, что способствует появлению страхов у суицидентов?

– Кроме неизвестности, недостатка знаний и опыта, глубинной причиной возникновения многих страхов является гордость. Например, нетрудно объяснить, каким образом из нее вытекает страх общения, которым страдают многие потенциальные суициденты.

Страх общения возникает вследствие страха быть непонятым: человек начинает думать, что о нем скажут другие, дорисовывать в своих фантазиях негативную реакцию окружающих на его слова, осуждение, идущее от них… И таким образом он доводит себя до такого состояния, что его начинает пугать сам процесс общения. Впоследствии таким людям даже не приходится ничего дорисовывать, потому как у них уже формируется соответствующий рефлекс (который приносит им страдания): мысль об общении – страх общения.

Однако посмотрим в глубь вопроса: почему же возникает этот страх быть непонятым и сами мысли о мнении окружающих? Причина как раз заключается в гордости (она может быть развита в большей или меньшей степени, но мы для наглядности поговорим о том случае, когда она значительна). Человек думает, что он очень умный, достойный и замечательный, а все вокруг его не понимают, не ценят в полной мере и говорят «гадости». Естественно, подобное «несправедливое обращение» человека травмирует. Из-за этого он замыкается.

Если бы самооценка была более адекватной, незавышенной, то человеку бы не приходилось избегать реальности. Но он о себе высокого мнения, а все в его жизни складывается по его мнению «не так, как надо». И каждый его шаг приводит к разрушению его «значительного» образа, созданного его же гордостью. Поэтому каждый шаг воспринимается как поражение. В результате этого у него формируется убеждение: «Я несчастный, я неудачник, потому что у меня не получается обрести друзей, добиться внимания женщин, ладить с начальством…» (список бесконечен). А далее – последствия…

Кроме завышенной самооценки есть еще одно свойство гордости, которое приводит человека к суициду. Известно, что гордый человек считает себя центром мира, его интересуют лишь собственные чувства, мысли, трудности. Он эгоцентричен. И именно этот эгоцентризм мешает ему посмотреть на проблему с другой точки зрения, найти те решения, которые можно найти. Говоря проще, человеку, который воспринимает все только с позиции собственных чувств, собственных интересов, собственных проблем, практически невозможно посмотреть на мир в другой плоскости, в которой он может увидеть выход из ситуации.

Надо сказать, что связь гордости и страха была известна очень давно. Приведу слова величайшего христианского святого преподобного Иоанна Лествичника, который указывал, что страх проистекает от страсти гордыни: «Гордая душа есть раба страха; уповая на себя, она боится слабого звука тварей, и самых теней».

О том же свидетельствует и преподобный Нил Синайский, заповедуя: «Не предавай гордости душу свою, и не увидишь страшных мечтаний, потому что душа гордого бывает оставлена Богом и делается порадованием бесов. Гордый ночью воображает множество нападающих зверей, а днем смущается боязливыми помыслами; если спит, часто вскакивает и, бодрствуя, боится птичьей тени. Шум листа в ужас приводит гордого, и журчанье воды поражает его душу. Ибо тот, кто недавно противился Богу и отрекался от Его помощи, впоследствии пугается ничтожных призраков». Вот так гордость может отравлять жизнь ее носителя и даже убивать его…

– Страх общения – очень распространенный страх. Если можно, то хотелось бы о нем поподробнее поговорить.

– Как я сказал, страх общения связан с гипертрофированной зависимостью от поддержания своего образа «я». Неважно, что человек нарисовал себе в голове нереальный образ. Если реальность, отношение других не стыкуется с нарисованным им же самим образом (а что-то обязательно не стыкуется), человек обижается, замыкается в себе, избегает общения, обрастает массой комплексов, боится общения.

При этом человек не может найти ответа на вопрос, почему же у него нет друзей. На самом деле причина заключается в том, что он и не хочет настоящих друзей. Ему нужны те, кто будет смотреть в рот и петь дифирамбы о его замечательности, подтверждать им же вымышленный образ. Так как этого, разумеется, не происходит, то появляется озлобление, человек замыкается в себе, возникает страх общения, взаимодействия с людьми, а в итоге – и страх жизни. А в основании этого лежит страх быть непонятым, недооцененным, выросший на почве гордости.

И вот потом эта замкнутость в себе рождает следующие страхи, которые, в свою очередь, дальше усугубляют отчужденность, нелюдимость человека. И получается человек твердит, что его никто не понимает, что он не может получить ни любви, ни внимания. А как его понять, если он сам избегает общения, оберегая свой вымышленный образ?

– Некоторые люди не боятся общаться, но боятся идти на работу, учиться, осуществлять какую либо деятельность.

– Кроме страха общения (а часто и вместе с ним), встречается и страх осуществления различных видов деятельности. По причинам, которые мы обсудили в предыдущем вопросе, у человека появляются мысли: «А вдруг у меня не получится? А вдруг я снова потерплю неудачу?» Эти пораженческие мысли со временем вырастают в страх будущего, который парализует волю и само естественное желание жить. Страх будущего со временем приводит к убеждению, что единственный выход из ситуации – не достигать этого «страшного» будущего. Получается, что страхи определенной деятельности и страх общения – вроде бы разные, а результат и причина одинаковы.

– В начале нашей беседы Вы говорили, что функция страха – охранять человека, сигнализировать об опасности, заставить нас быть осторожными в незнакомой ситуации… То есть страх «состоит на службе» у инстинкта самосохранения. Так как же получается, что страхи толкают человека к самоубийству?

– Закономерный вопрос. Вообще с точки зрения психологии, большинство страхов уходят корнями в страх смерти. Страх – это, как было уже сказано, та же реакция, которая позволяет нам избежать гибельных для нас последствий и выжить.

Но возникает потрясающий по своей нелепости парадокс. У человека зарождается страх, который, по сути, должен предотвратить смерть и помочь ему выжить. А у него из этого страха развивается такая паника, что он… убивает себя, пытаясь убежать от настоящего или будущего, подавить паническое начало, убить страх вместе с самим собой! Получается, что вместо того, чтобы сохранить свою жизнь (к чему изначально направлен страх как явление), вместо того, чтобы действовать логически, разумно, восполнять нехватку информации о ситуации, анализировать пути выхода из нее…- вместо этого человек раздувает из искры костер (панику) и пытается убить себя.

И вот мы приходим к тому, что суицид – это боязнь самого себя. То есть человек настолько болен гордостью, настолько искаженно воспринимает себя и окружающий мир, настолько запугивает себя, не желает разобраться с проблемой, переработать ее – что в конце концов уже не видит никакого выхода. Он хочет покончить с жизнью, потому что боится себя, боится разрушения своего мнения о себе самом, боится разрушения своих иллюзий, фантазий, боится будущего.

Представим такую ситуацию: человек идет по лесу, потом обнаруживает свою тень и его обуревает такой страх, что он не в силах с ним бороться; он тут же берет веревку и вешается. Причина самоубийства была существенна: человеку стало очень страшно от того, что его кто-то настойчиво преследовал. А понять, что за ним двигалась тень, он не смог (или не захотел?). И даже если бы человеку объяснили, что за ним по пятам следовала его же собственная тень, он бы все равно не поверил бы и предпочел бы избавиться от своего страха уже выбранным им способом. Ведь страх со временем (иногда достаточно быстро) сменяется ужасом, который затмевает рассудок. Можно сказать, что суицид – это состояние, когда боишься собственной тени. Состояния, когда человека пугает собственная тень, очень легко достичь, лишь «раскрутив» собственные эмоции и позволив им взять верх над рассудком.

– Перейдем к главному вопросу: как же бороться со страхами? Что об этом говорит современная психология?

– Надо сказать, что современная психология, к сожалению, предлагает немногое. Разные школы выдвигают различные теории борьбы со страхами, начиная от анализа прошлого и заканчивая различными поведенческими методиками. Иногда они дают временный результат, но чаще результата нет, даже временного. Я думаю, что это обусловлено тем, что неверно определяется природа страха.

Из общих рекомендаций наиболее эффективными являются следующие:

пока страх не достиг значительной интенсивности и не перешел в панику, надо избавляться от неизвестности, важнейшей причины страха – то есть расширять собственные знания (мы уже говорили об их необходимости), надо учиться расставлять приоритеты, надо обдумывать проблему со всех сторон, анализировать ее.

Кроме того, необходимо переступить через те установки и принципы, которые в результате анализа ситуации окажутся неверными. Очень важно отказаться от своего образа, и, отбросив гордость, составить реальное мнение о себе, своих достоинствах и недостатках, о взаимоотношениях с людьми, перспективах и.т.п.

И в конце концов, надо, пересилив собственную гордость, попросить помощи. Если ты не просишь помощи, то как можно залезть тебе в голову и, выяснив твои проблемы, оказать помощь?

Кроме того, в настоящее время достаточно эффективны во многих случаях фармакологические методы лечения. Не нужно отрицать пользу, которую может принести психиатр. Если у человека не получается преодолеть свой страх, используя для этого психологические методы лечения, то необходимо обратиться к фармакологии. В том случае, если страх удается купировать, у пациента появляется время на осмысление ситуации. Если страх не остановить и позволить ему развиваться, человек может впасть в тяжелое состояние паники, когда он уже не сможет себя контролировать. Не нужно дожидаться этого состояния! Лучше прибегнуть к каким-либо действенным препаратам, которые доказали свою эффективность и которые могут улучшить состояние. К сожалению, сама причина страхов фармакотерапией не лечится, но симптомы во многих случаях снимает успешно. НО!! Подчеркну, что лекарства должен назначать врач-психиатр! Самолечение в данном случае абсолютно недопустимо!!

– Страхи были у людей во все времена. И с ними же как-то справлялись, когда еще не было психологов и фармакологических методов лечения. Были ли раньше какие-либо эффективные методы борьбы со страхами?

– Да, такие методы были и есть. Более того, эти методы значительно более эффективны, чем многие современные, и проверены временем. Самый действенный метод избавления от страхов предлагает нам Православие.

Из Житий святых мы знаем огромное количество историй о тех, кто не боялся ничего и никого, кроме Бога. Игумен земли Русской Сергий Радонежский не боялся даже медведей, с которыми жил в одном лесу. Прп. Иринарх Ростовский совершенно не боялся смерти, которую ему пообещал во времена Смуты один из офицеров польского войска за то, что преподобный категорически отказался молиться за польского короля. Святой Иринарх объяснил это тем, что он уже молится за царя русского, а так же за избавление русской земли от них, поляков. Офицер был удивлен спокойствием и бесстрашием святого, и спросил его, почему он не боится смерти. Святой сказал, что поляк не в силах убить его душу, которая все равно предстанет пред Богом. Пораженный польский офицер запретил своим солдатам грабить монастырь, поклонился и вышел из келии.

Таких примеров тысячи, и не только в древности, но и ближе к нашим дням. Хорошо известна история одного вологодского священника – новомученика. В 1921 году этого священника арестовали чекисты. На допросе следователь потребовал выдать спрятанные священником церковные ценности и святыни храма. Их хотели конфисковать в пользу большевиков. Священник на это предложение бесстрашно ответил категорическим отказом. Следователь показал ему на красноармейца с оружием и недвусмысленно сказал:

– Если Вы сейчас же не скажете, где Вы спрятали ценности, то мы Вас расстреляем сегодня же. Думайте быстрее. У меня мало времени и много начальников.

– Устрашать расстрелом можно того, у кого мало времени, много начальников и один мир, но не того, у кого есть Вечность, только один Бог и целых два мира.

Все эти истории хорошо иллюстрируют отсутствие страха у по-настоящему верующего человека. Святые отцы считали, что страх перед чем-либо, кроме Бога, есть признак внутренней несвободы и несовершенства. И это действительно так. Посмотрите, как с помощью страха управляется весь мир. Террор, репрессии, преступность, болезни, эпидемии, угрозы стабильности жизни, здоровью, статусу и.т.п. Зная и понимая страхи людей, ими легко манипулировать. Это происходит повсеместно в самых разных сферах жизни. Используя страхи людей, политики убеждают их выбрать то, что нам невыгодно, а торговцы убеждают купить то, что нам не нужно. Но еще более тонко и умело посредством страха манипулируют людьми бесы, преследуя единственную цель — отвратить людей от Бога. Мы все рабы страха, и тех, кто может нами управлять посредством этого страха.

– Да, но ведь все равно остается страх – страх Божий. Значит и рабство от этого страха остается. Какая разница тогда? Они меняли многие страхи на один большой, одно рабство на другое?

– Многие люди, которые слабо знают Православие, думают, что страх Божий – это страх перед Богом. Это не так. Святые отцы говорили, что это не страх перед Богом, а страх опечалить Бога. Если например, у Вас есть любящий Вас, добрый, справедливый, умный, сострадательный отец, Вы его будете бояться?

– Нет, если он будет соответствовать описанному, то конечно нет.

– Но тогда Вы будете бояться расстраивать его! Вот примерно так и надо понимать страх Божий. Бог – Совершенство, истинная Доброта, Справедливость и Любовь! Как можно его бояться? Кстати, о связи любви и страха апостол Иоанн говорит: «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершенен в любви» (1 Ин. 4, 18). Это как раз о том, что кто не имеет Бога – любви в своем сердце – того мучают страхи.

Я приведу еще цитату преподобного Ефрема Сирина, который объясняет связь между страхом Божиим и обычными страхами: «Кто боится [расстроить] Господа, тот выше всякого страха, тот устранил и оставил далеко за собой все страхи века сего. Далек он от всякой боязни, и никакой трепет не приблизится к нему»;

А другой святой, преподобный Иоанн Лествичник, говорит: «В ком нет страха Господня, тот часто и тени своей боится». Не правда ли, это про нас, про людей, которые не имеют страха расстраивать Бога, а потому и страдают, боясь всего на свете?

Ну и думаю, понятно, что о замещении одного рабства на другое речи тоже не идет. Наоборот, человек в рабстве — если он не знает Бога. Если он с Богом, то он перестает быть рабом, потому что Бог относится к нему как к сыну. Нельзя же быть в рабстве у собственного Отца, который есть Любовь! Именно об этом и говорит апостол Павел, напоминая христианам: «…Вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: «Авва, Отче!» (Рим. 8, 15).

– То есть мы должны быть с Богом, чтобы победить страх?

– Да, именно так. На связь страха с недостатком веры указал и Сам Господь, когда сказал апостолам, испугавшимся бури: Что вы так боязливы, маловерные?» (Мф. 8, 26). Поддержку, которую оказывает нам Бог и нашу беспомощность без Него можно проиллюстрировать следующим понятным примером: поход вечером в опасное место. Мы, вероятно, не побоимся идти в самый криминальный парк, в самый темный лес со взводом ОМОНа, который будет нас охранять. А в одиночку – естественно боимся! Почему? Потому что все непредсказуемо. А со взводом, оснащенным автоматическим оружием, мы чувствуем себя в безопасности, потому что знаем, что он убережет нас от любого хулигана или зверя. Поэтому с поддержкой идти не страшно, а одному – боязно.

И тут опять встает вопрос о том, почему суицидом заканчивают жизнь преимущественно неверующие люди. Потому что верующие люди – с Богом. А Бог намного сильнее всякого взвода ОМОНа. Именно поэтому святые ничего не боялись. Чего им бояться, если они с Богом? «Если Бог с нами, то кто против нас?», – говорили они. И не боялись ни диких зверей, ни вражеских армий, ни болезней, ни стихий, ни человеческого непонимания. Их любовь к Богу помогала им.

Продолжая аналогию, можно сказать: чтобы ОМОН пошел с тобой в лес, его надо вызвать. То же самое с Богом: если ты хочешь, чтобы Он был рядом, Его надо призвать на помощь. И помощь придет именно тогда, когда нужно. А призвать Бога на помощь можно простой молитвой, своими словами, идущими от сердца. Не стоит сомневаться, Он обязательно ее услышит.

– Но многие страдающие от страхов сразу скажут, что такой путь избавления от страха для них неприемлем…

– Это как если бы нам сказали: «Вот фонарь, возьми, освети дорогу и тебе не будет так страшно ходить ночью». На что мы решительно будем возражать, что нам это не поможет, хотя даже в руки его не взяли, не поняли его устройства. Но не разумнее было бы хотя бы попробовать это средство? Миллионы людей проходили через борьбу со страхами, с гордостью, с социофобией. И, несмотря на тяжесть этих проблем, с помощью определенного оружия они побеждали, выздоравливали душой и впоследствии начинали нормально жить, и что важно – наслаждаться жизнью как таковой.

К сожалению, многие суициденты с большим скепсисом относятся к подобным случаям выздоровления, все советы воспринимаются ими в штыки: «Я в это не верю!», «Для меня это не выход!» Но если ты все равно уже дошел до края, разве тебе не все равно, какие методы испробовать? Не понравится, откажешься от него, и все. Ведь ты ничего не теряешь! Разве что-то может быть хуже того, что ты имеешь сейчас – липкого, поганого, мучительного и неотвязного страха, который сводит с ума?

www.pobedish.ru