Дееспособность лиц с психическими расстройствами

Проблема состоит в том, что суды зачастую отождествляют психическое расстройство с состоянием недееспособности, которое существенным образом меняет правовой статус лица, признанного таковым. Так, гражданин, признанный судом недееспособным, не вправе избирать и быть избранным, участвовать в референдуме; недееспособность препятствует вступлению в брак и является основанием для упрощенной процедуры его расторжения, исключает возможность усыновления детей, занимать соответствующие должности и заниматься определенными видами деятельности и т.д..

Как правило, суды не ставят перед экспертами-психиатрами задачу выяснить, в отношении каких именно действий лицо не может понимать значение своих действий или руководить ими, в полной ли мере он лишен такой возможности? Ведь на самом деле влияние психического расстройства на способность принятия решения сложнее и значительно многограннее. Нередко больные даже с тяжелыми расстройствами сохраняют возможность принятия решений в тех или иных жизненных ситуациях. Между тем недостаточная внимательность судей к судьбам и к защите прав лиц, страдающих психическими расстройствами, а также явный пробел в гражданском законодательстве относительно более полного определения ограниченной дееспособности, чем то, которое содержится в ст. 30 ГК РФ, делают эту задачу трудновыполнимой, а то и попросту невозможной.

Правовой стороной сложившейся ситуации, как уже отмечалось, является очевидный пробел в действующем российском гражданском законодательстве, которое не содержит развернутого определения ограниченной дееспособности. В силу этого лица с психическими расстройствами, у которых сохраняется способность принимать осознанные самостоятельные решения, направленные на удовлетворение личных потребностей, скажем, не ущемляя прав других лиц, заключать мелкие бытовые сделки, и которые (при наличии соответствующего правового института) должны признаваться ограниченно дееспособными, тем не менее, признаются судом недееспособными, что приводит к чрезмерному, как подчеркнул КС РФ, несоразмерному конституционно значимым целям ограничению прав и свобод этих лиц.

Нельзя исключать и прямо противоположные ситуации, когда суд отказывается признавать недееспособным лицо, страдающее психическим расстройством, которое объективно могло быть признано ограниченно дееспособным. То есть он признает такого гражданина дееспособным. Вполне очевидно, что и аналогичные случаи чреваты нарушением прав как самого лица, страдающего психическим расстройством, так и любых третьих лиц, вступающих с ним в гражданско-правовые отношения.

Между тем, если исходить из здравого смысла, признать правоту и справедливость правовых позиций КС РФ, то ограниченная дееспособность в ее широком понимании, а не в том, которое имеет место в ст. 30 ГК РФ, должна стать полновесным институтом гражданского права[1]. При ограниченности интеллектуальных возможностей гражданина, непосредственно связанных с его психическим расстройством (психической аномалии), когда он не в полной мере способен понимать значение своих действий или руководить своими действиями, он должен признаваться ограниченно дееспособным. Разумеется, речь в данном случае идет о выполнении лицом определенных функций в тех или иных сферах общественной деятельности. «Наличие таких больных в обществе является безоговорочным клиническим фактом, — отмечают В.Р. Илейко и В.Б. Первомайский, — и элементарная логика подсказывает возможность ставить в таких случаях вопрос об ограничении дееспособности»[2].

Действующая в гражданском праве дихотомия «дееспособность — недееспособность», т.е. только норма и только ее противоположность в виде полной патологии, представляется психолого-психиатрическим и, как следствие, правовым анахронизмом, не учитывающим современные потребности в защите законных прав и интересов граждан, страдающих психическими расстройствами. На наш взгляд, именно указанные выше обстоятельства, касающиеся юридического (психологического) критерия недееспособности, должны быть закреплены в качестве некоего правового фундамента понятия ограниченной дееспособности. Фактическим же или медицинским критерием этого понятия должна явиться такая степень прогредиентности (глубины и обширности) психического расстройства или психической аномалии, которая объективно не дает гражданину в полной мере понимать значение своих действий либо в полной мере руководить ими. Причем следует обратить внимание, что при формулировке медицинского критерия понятия ограниченной дееспособности наряду с психическим расстройством следует иметь в виду и психические аномалии или, как их еще называют, — пограничные состояния, как особую, самостоятельную группу патологических проявлений. По мнению Ю.А. Александровского, «главным образом это понятие используется для объединения нерезко выраженных нарушений, граничащих с состоянием здоровья и отделяющих его от собственно патологических психических проявлений, сопровождающихся значительными отклонениями от нормы»[3]. Последние не в меньшей мере, чем сами психические расстройства, могут явиться медицинским основанием для признания гражданина ограниченно дееспособным. Дело в том, что, помимо прочего, психические аномалии или пограничные состояния включают и разного рода поведенческие отклонения (клептоманию, дромоманию или вагобондаж, пироманию и т.д.), в том числе и так называемую игроманию, которая вошла в приведенный выше законопроект в качестве дополнения ст. 30 ГК РФ.

В настоящее время в действующем законодательстве появилось новое основание для ограничения в дееспособности — наличие психического расстройства, вследствие которого гражданин может понимать значение своих действий или руководить ими лишь при помощи других лиц (абз. 1 п. 2 ст. 30 ГК РФ). Однако особенности правоприменения указанной нормы еще предстоит испытать.

Материал подготовлен:
Государственным казенным учреждением Московской области «Государственное юридическое бюро по Московской области»

[1] Подобно тому как это имеет место во многих государствах мира и называется частичной или ограниченной дееспособностью, например в Болгарии, Италии, во Франции, Эстонии и др. (Об этом см.: Илейко В.Р. Некоторые аспекты проблемы дееспособности, ограниченной дееспособности в зарубежном законодательстве (обзор литературы) // Первомайский В.Б., Илейко В.Р. Судебно-психиатрическая экспертиза: от теории к практике. Киев, 2006. С. 257 — 268.

[3] Александровский Ю.А. Пограничные психические расстройства. (Руководство для врачей). М., 1993. С. 3; См. также: Братусь Б.С. Аномалии личности. М., 1988.

buro.mosreg.ru

Правовое положение граждан, ограниченных в дееспособности вследствие психического расстройства

БОГДАНОВ Е.В., заведующий кафедрой гражданского права РПА Минюста России, доктор юридических наук, профессор.

В статье 30 ГК РФ предусмотрено ограничение дееспособности граждан, которые вследствие психического расстройства не могут понимать значение своих действий или руководить ими.

Длительное время такие лица либо признавались недееспособными и тем самым практически отстранялись от самостоятельного участия как в гражданском обороте, так и в общественной жизни страны, поскольку осуществление и защита прав данных лиц, исполнение ими обязанностей возлагаются на опекунов. Они не принимают участия в избирательном процессе. Им запрещается заключать брак и т.д. Либо же лица с ущербной психикой остаются полностью дееспособными, но при этом они оказываются один на один со своими проблемами, в том числе при защите своих прав от недобросовестных лиц, желающих использовать их болезненное состояние для личного обогащения. Практика показывает, что нередко лицами с психическими расстройствами манипулируют при составлении ими завещаний, заключении договоров дарения и других сделок.

Однако проблема заключается в том, что психические расстройства у человека могут иметь различные формы. Достаточно часто страдающие ими граждане в какой-то мере и при определенных условиях могут ориентироваться в окружающей обстановке, понимать значение своих действий или руководить ими. Все зависит от глубины психического расстройства, особенностей его течения, продуктивности лечения и т.д. и было бы негуманно как признавать их недееспособными, так и вообще оставлять без какой-либо помощи.

Решение было найдено в виде ограничения дееспособности указанных лиц и назначения им попечителя. В соответствии с п. 2 ст. 30 ГК РФ (вступает в силу 2 марта 2015 г.) гражданин, который вследствие психического расстройства может понимать значение своих действий или руководить ими лишь при помощи других лиц, может быть ограничен судом в дееспособности в порядке, установленном гражданским процессуальным законодательством. Над ним устанавливается попечительство.

Федеральный закон от 30 декабря 2012 года N 302-ФЗ «О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // СЗ РФ. 31.12.2012. N 53 (ч. I). Ст. 7627.

В принципе мировой новизны в этом решении нет. Нормы, предусматривающие ограничение (именно ограничение) дееспособности граждан, страдающих психическими расстройствами, имеются в гражданском законодательстве многих стран и при этом длительное время успешно применяются на практике. Так, ст. ст. 490 — 514 Французского гражданского кодекса (ФГК) предусматривают несколько различных по своему содержанию правовых режимов для лиц, ограниченных в дееспособности в связи с психическими расстройствами. Например, в соответствии со ст. 491-2 ФГК совершеннолетний, помещенный под охрану прав, сохраняет возможность осуществлять свои права. Однако заключенные им сделки и принятые обязательства могут быть расторгнуты или уменьшены в случае злоупотребления. Охрану прав ограниченного в дееспособности лица осуществляют суды, которые при этом принимают во внимание состояние лица, находящегося под защитой, добросовестность или недобросовестность тех, кто имел с ним договор, пользу или бесполезность сделки. Указанный режим охраны может быть прекращен, в частности, по решению прокурора республики, установлением опеки или попечительства (ст. 491-6 ФГК).

Для совершеннолетних, имеющих попечителя, устанавливается другой правовой режим (ст. ст. 508 — 514 ФГК). Так, при установлении попечительства судья после заключения лечащего врача может перечислить некоторые сделки, которые лицо, ограниченное в дееспособности, имеет право совершать самостоятельно, либо, наоборот, добавить другие сделки к тем, для которых требуется содействие попечителя (ст. 511 ФГК). Любопытно при этом отметить, что лицо, имеющее попечителя, может по общему правилу свободно составлять завещание, однако совершение дарения возможно только при содействии его попечителя (ст. 513 ФГК).

Ограничение дееспособности граждан, страдающих психическими расстройствами, предусмотрено ст. ст. 256 — 297 Гражданского кодекса Квебека; ст. ст. 865, 138б, 151 Всеобщего гражданского кодекса Австрии и др.

Представляет определенный интерес опыт Украины. Согласно ст. 36 Гражданского кодекса Украины суд может ограничить гражданскую дееспособность физического лица, если оно страдает психическим расстройством, которое существенно влияет на его способность понимать значение своих действий и (или) руководить ими. Украинский законодатель указал на необходимость установить существенность влияния психического расстройства на способность физического лица понимать значение своих действий и (или) руководства ими.

Российское законодательство также содержит элемент существенности, только в иной редакции: ограничение дееспособности гражданина в связи с психическим расстройством возможно лишь тогда, когда он может понимать значение своих действий или руководить ими не иначе как при помощи другого лица. Если же гражданин и при помощи другого лица не в состоянии понимать значение своих действий или руководить ими, он должен быть признан недееспособным. И наоборот, если гражданин даже при наличии у него психического расстройства без помощи другого лица может понимать значение своих действий или руководить ими, его дееспособность должна остаться в неприкосновенности.

При этом в ст. 30 ГК РФ психические расстройства не дифференцируются на отдельные виды, как это имеет место, например, вст. 21 УК РФ, где говорится, что не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости, т.е. не могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабоумия или иного болезненного состояния психики.

Поскольку гражданское законодательство дифференциации психических расстройств не знает, для признания гражданина ограниченно дееспособным достаточно наличия любого психического расстройства, если только будет установлено, что вследствие этого расстройства гражданин может понимать значение своих действий или руководить ими лишь с помощью другого лица. Очевидно, что в таких случаях вынесению судом соответствующего решения должно предшествовать проведение судебно-психиатрической, судебно-психологической или комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы. Заключение экспертизы будет оцениваться судом вместе с другими обстоятельствами по делу.

Психическое состояние гражданина может изменяться в сторону улучшения или ухудшения. Данное обстоятельство влияет на способность гражданина понимать значение своих действий или руководить ими. В зависимости от обстоятельств дела суд или отменяет ограничение дееспособности гражданина и установленное над ним попечительство, или признает такого гражданина недееспособным с установлением опеки.

Ограниченный в дееспособности в связи с психическим расстройством совершает сделки с письменного согласия попечителя. Сделка, совершенная им, будет действительной также при ее последующем письменном одобрении попечителем (ст. 30 ГК РФ). При этом в предварительном согласии на совершение сделки должен быть определен предмет сделки, а при последующем согласии должна быть указана сделка, на совершение которой дано согласие (п. 3 ст. 157 ГК РФ).

Казалось бы, все продумано и каких-либо вопросов возникнуть не должно, однако они появляются.

Прежде всего следует иметь в виду, что в п. 2 ст. 30 ГК РФ речь идет о таких гражданах, которые вследствие психического расстройства могут понимать значение своих действий или руководить ими лишь при помощи других лиц. Следует как-то особо это отметить, иначе данное обстоятельство может остаться незамеченным: лишь при помощи других лиц граждане, страдающие психическими расстройствами, могут быть в состоянии понимать значение своих действий или руководить ими. Без помощи других лиц для них это невозможно.

В связи с этим возникает вопрос: как может идти речь о последующем одобрении сделки, совершенной гражданином, ограниченным в дееспособности вследствие психического расстройства еще до того, как с помощью попечителя он поймет значение совершаемого действия? В случае предварительного согласия сделка может заключаться потому, что попечитель все подробно объяснил, показал, проинструктировал и т.д. и лицо, страдающее психическим расстройством, поняло значение своего будущего действия и получило представление, как им руководить. Однако как данный субъект будет совершать сделку при последующем согласии, когда на момент ее совершения он еще не понимает ни значения своего действия, ни того, как им руководить. Что остается в этом случае: признать сделку недействительной по соответствующему основанию или последующим одобрением сделки «оздоровить» ее? Как все это может сказаться на стабильности гражданского оборота?

На наш взгляд, законодатель предпринял попытку уравнять граждан, ограниченных в дееспособности вследствие психического расстройства, с несовершеннолетними в возрасте от 14 до 18 лет. Однако этот прием представляется неверным. Что можно сказать о гражданине в возрасте 17 лет и 11 месяцев: он не понимает значения своих действий или не может ими руководить? Или он уже вполне зрелый человек и полностью ориентируется в окружающем мире и родители своим последующим одобрением совершенной им сделки лишь восполняют какую-то весьма незначительную часть жизненного опыта и, соответственно, его дееспособности? Что же касается граждан, страдающих психическим расстройством, то независимо от возраста они практически не в состоянии адекватно ориентироваться в окружающей обстановке. Они живут в несколько другом мире и не могут понимать значения своих действий или руководить ими так, как это принято в окружающей их действительности. Но психика их такова, что с помощью другого лица они могут понимать значение совершаемого действия и могут им руководить. Именно поэтому данных лиц негуманно признавать недееспособными и исключать из общественной жизни.

Самостоятельно данное лицо вправе совершать только незначительный объем юридических действий: мелкие бытовые сделки; сделки, направленные на безвозмездное получение выгоды, не требующие нотариального удостоверения либо государственной регистрации; сделки по распоряжению средствами, предоставленными попечителем или с его согласия третьим лицом для определенной цели или для свободного распоряжения, а также распоряжаться своим заработком, стипендией и иными доходами (п. 2 ст. 30 ГК РФ).

Для сравнения можно отметить, что несовершеннолетние в возрасте от 14 до 18 лет, кроме перечисленных выше сделок, вправе также самостоятельно осуществлять права автора произведения науки, литературы или искусства, изобретения или иного охраняемого законом результата своей интеллектуальной деятельности, а также в соответствии с законом вносить вклады в кредитные организации и распоряжаться ими. Следовательно, граждане, ограниченные в дееспособности вследствие психического расстройства, наделены законодателем сделкоспособностью в меньшем объеме, чем несовершеннолетние в возрасте от 14 до 18 лет.

Данное обстоятельство свидетельствует в пользу того, что вследствие психического расстройства могут ограничиваться в дееспособности не только совершеннолетние граждане, но при необходимости и несовершеннолетние лица в возрасте от 14 до 18 лет. После ограничения их дееспособности они будут обладать сделкоспособностью в меньшем объеме, чем остальные несовершеннолетние в указанном возрасте.

В соответствии с п. 2 ст. 30 ГК РФ граждане, ограниченные в дееспособности вследствие психического расстройства, несут имущественную ответственность как по самостоятельно совершенным сделкам, так и по сделкам, заключенным с согласия попечителя. То есть законодатель приравнял указанных лиц в вопросе об ответственности по сделкам к несовершеннолетним в возрасте от 14 до 18 лет. Именно такие последствия предусмотрены для них п. 3 ст. 26 ГК РФ.

Однако данное решение законодателя представляется спорным. Граждане, ограниченные в дееспособности вследствие психического расстройства, могут понимать значение своих действий или руководить ими лишь при помощи других лиц, в частности попечителя. Самостоятельно эти лица не в состоянии ни понять значение своих действий, ни руководить ими. Исключение составляют сделки, которые законодатель допускает совершать им самостоятельно. Поэтому ответственность по заключенным сделкам должна быть дифференцирована в зависимости от способа ее совершения. По сделкам, которые ограниченный в дееспособности гражданин вправе совершать самостоятельно, только он и должен нести ответственность. Если на совершение сделки было необходимо согласие попечителя и он оказался той «инстанцией», с помощью которой человек, страдающий психическим расстройством, понял значение своих действий и смог ими руководить, то вопрос об ответственности по сделке должен быть решен в зависимости от добросовестности попечителя. При этом в изъятие из общего правила о презумпции добросовестности он должен доказать свою добросовестность. При его добросовестном поведении ответственность следует возложить на гражданина, ограниченного в дееспособности. При недобросовестном — необходимо предусмотреть солидарную ответственность как ограниченного в дееспособности гражданина, так и попечителя.

Вызывает возражение и решение вопроса об ответственности за причинение вреда гражданина, ограниченного в дееспособности вследствие психического расстройства. Согласно п. 2 ст. 30 ГК РФ такие лица несут ответственность в соответствии с Гражданским кодексом. Таким образом, конкретное решение в ст. 30 ГК РФ отсутствует и по вопросу о субъекте ответственности, а также ее условиях необходимо руководствоваться нормами главы 59 ГК РФ. Прежде всего следует исключить возможность применения правил ст. 1076 ГК РФ об ответственности за вред, причиненный гражданином, признанным недееспособным. На наш взгляд, неприемлемой является и ст. 1077 ГК РФ, согласно которой вред, причиненный гражданином, ограниченным в дееспособности вследствие злоупотребления спиртными напиткам или наркотическими средствами (видимо, данная норма будет дополнена указанием также на лиц, злоупотребляющих азартными играми), возмещается самим причинителем вреда. И даже не только потому, что лица, ограниченные в дееспособности вследствие психического расстройства, здесь не упомянуты (увы, нельзя исключить, что могут посчитать возможным уравнять в правовом положении в вопросе об ответственности граждан, страдающих психическими расстройствами, с алкоголиками, наркоманами и азартными игроками). Дело в том, что ограничение в дееспособности указанных выше лиц обусловлено тем, что они своим поведением ставят свои семьи в тяжелое материальное положение. Кроме того, их поведение — это результат личного выбора данных лиц. Не случайно согласно п. 2 ст. 1078 ГК РФ причинитель вреда не освобождается от ответственности, если сам привел себя в состояние, в котором не мог понимать значение своих действий или руководить ими употреблением спиртных напитков, наркотических средств или иным образом, в то время как ограничение в дееспособности граждан, страдающих психическим расстройством, связано с болезнью или иным болезненным состоянием.

Поскольку граждане, ограниченные в дееспособности вследствие психического расстройства, не в состоянии отдавать отчет своим действиям или руководить без посторонней помощи, это предполагает необходимость обеспечения над ними соответствующего надзора, за недолжное осуществление которого надзирающие лица (попечители) должны привлекаться к ответственности. Вместе с тем причинение вреда — это такое действие, существо которого должно понимать даже лицо с ущербной психикой. Поэтому исключать ответственность указанных лиц за причинение вреда нельзя. Они должны нести основную ответственность. Что касается лица, осуществляющего надзор, вопрос о его ответственности должен быть разрешен по аналогии со ст. 1074 ГК РФ, т.е. отвечать будет в субсидиарном порядке назначенный попечитель до восстановления полной дееспособности у подопечного, если не докажет, что вред возник не по его вине. Однако данный вопрос нуждается в специальном регулировании.

Выше уже отмечалось, что психическое состояние человека, страдающего психическим расстройством, очень изменчиво, и вполне может случиться, что в момент причинения вреда гражданин, ограниченный в дееспособности, не понимал значения своих действий или не мог ими руководить. В такой ситуации возмещение вреда должно быть осуществлено по правилам ст. 1078 ГК РФ.

Российское уголовное законодательство предусматривает правило, что психическое расстройство, не исключающее вменяемости, учитывается судом при назначении наказания и может служить основанием для назначения принудительных мер медицинского характера (п. 2 ст. 22 УК РФ). Наличие этой нормы может обусловить появление в литературе предложений о необходимости учета психического расстройства гражданина, ограниченного в дееспособности, для уменьшения размера возмещаемого вреда и (или) компенсации морального вреда. Однако уголовная ответственность направлена на личность правонарушителя, и потому состояние психического расстройства может быть учтено при назначении наказания и применении принудительных мер медицинского характера. В то время как целью возмещения имущественного вреда и компенсации морального вреда является обеспечение имущественных и личных интересов пострадавшего субъекта, что не допускает возможности снижения размера возмещаемого как имущественного, так и морального вреда по указанному основанию.

psyhosp.ru

Изменение правового положения лиц, страдающих психическими расстройствами, в гражданском законодательстве

Изменение правового положения лиц, страдающих психическими заболеваниями, обусловлено тенденцией приведения гражданского законодательства Российской Федерации в соответствие с международными нормами и стандартами, которыми предусмотрена необходимость учёта индивидуальных потребностей граждан, страдающих психическими расстройствами.

В Постановлении от 27 июня 2012 г. №15-П [1] Конституционный Суд Российской Федерации признал взаимосвязанные положения п. 1 и 2 ст. 29, п. 2 ст. 31 и ст. 32 ГК Российской Федерации не соответствующими Конституции Российской Федерации, поскольку в действующей системе гражданско-правового регулирования не предусматривается возможность дифференциации гражданско-правовых последствий наличия у гражданина нарушения психических функций при решении вопроса о признании его недееспособным. Перед законодателем была поставлена задача внести необходимые изменения в действующее гражданское законодательство в целях наиболее полной защиты прав и интересов граждан, страдающих психическими расстройствами.

Следует отметить, что отечественные правоведы и психиатры с конца XIX века обсуждали вопрос о необходимости введения в систему гражданского законодательства нормы об ограниченной дееспособности лиц, страдающих психическими заболеваниями. Были проведены научные исследования по изучению вопросов дееспособности различных групп лиц, страдающих такими расстройствами. Полученные результаты позволили исследователям сделать вывод, что признание больных с психическими расстройствами полностью недееспособными либо сохранение за ними полной дееспособности клинически неоправданно. Данный подход может привести к нарушению социальной адаптации и ограничению прав лиц, страдающих такими заболеваниями [2].

Федеральный закон от 30 декабря 2012 г. № 302-ФЗ «О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» [3] содержит существенные изменения положений о недееспособности и ограниченной дееспособности граждан.

До недавнего времени человека, страдающего серьезным психическим расстройством, в большинстве случаев ожидало признание полностью недееспособным. Однако со 2 марта 2015 года вступили в действие поправки к Гражданскому кодексу, касающиеся дееспособности лиц с психическими заболеваниями. Теперь человек, имеющий проблемы с психикой, необязательно лишается дееспособности в полном объеме и может быть всего лишь ограничен в ней (п.3 ст.29 ГК РФ). На основании судебного решения над таким лицом устанавливается попечительство. Ранее действующее законодательство предусматривало установление попечительства только над двумя категориями граждан: злоупотребляющих спиртными напитками или наркотическими средствами и над несовершеннолетними в возрасте от 14 до 18 лет.

Новым положением гражданского законодательства стала возможность попечителя дать письменное согласие на распоряжение гражданином, ограниченным судом в дееспособности, выплачиваемыми на него алиментами, социальной пенсией, возмещением вреда здоровью и в связи со смертью кормильца и иными предоставляемыми на его содержание выплатами. В письменном согласии должен быть оговорен срок, на который даётся такое согласие. Исходя из формулировки, срок должен быть определённым, при отсутствии срока в документе предполагается, что согласие будет недействительным. Предельной продолжительности срока закон не содержит, что даёт возможность попечителю выдать такое согласие на год и более. Необходимость извещать орган опеки и попечительства о выданном согласии отсутствует. Данный вопрос решается только попечителем. Своим решением попечитель в любой момент может прекратить самостоятельное распоряжение подопечным указанными выплатами. В случае самостоятельного распоряжения подопечным алиментами, социальной пенсией при отсутствии письменного согласия попечителя будет возможно признание сделок недействительными на основании ст. 176 Гражданского кодекса РФ.

Ещё одним новшеством гражданского законодательства является и необходимость учёта мнения лица, признанного недееспособным, его опекуном при совершении сделок, что отражено в новой редакции п. 2 ст. 29 Гражданского кодекса РФ. При невозможности установления его мнения – с учётом информации о его предпочтениях, полученной от родителей гражданина, его прежних опекунов, иных лиц, оказывавших такому гражданину услуги и добросовестно исполнявших свои обязанности. Необходимость учёта мнения недееспособного лица связана с уважением к человеческому достоинству гражданина. Появление такой редакции нормы в гражданском законодательстве подтверждает направление по приведению нормативных актов в соответствие с международными принципами и правилами, прежде всего в соответствие с Конвенцией о правах инвалидов 2006 г. [4]. Последствия невыполнения этого требования закон не предусматривает, но предполагается, что в совокупности с иными нарушениями несоблюдение требования о необходимости учёта мнения недееспособного гражданина может повлечь рассмотрение вопроса о целесообразности прекращения опеки.

Включение правовых норм об ограниченной дееспособности в гражданское законодательство РФ согласуется с международными нормами, предусматривающими возможность ограничения в правах граждан с расстройством психики. В частности, «Декларация о правах умственно отсталых лиц» требует при решении вопроса об ограничении дееспособности основываться на оценке квалифицированными специалистами социальных возможностей умственно отсталого лица, а также предусматривать периодический пересмотр дела и право апелляции в высшие инстанции [5].

На основании измененной ст. 29 ГК РФ, вступившей в действие со 2 марта 2015 г., вопрос об ограничении дееспособности может ставиться в следующих случаях:

— если гражданин страдает психическим расстройством, не может отдавать отчет своим действиям или руководить ими, и признан в установленном порядке недееспособным. В случае изменения психического состояния такого гражданина в лучшую сторону (если эти изменения носят устойчивый характер), а также развития у него способностей понимать значение своих действий и руководить ими лишь при помощи других лиц, может быть поставлен вопрос о признании его ограниченно дееспособным. Судебным решением отменяется опека и устанавливается попечительство. В случае восстановления способности понимать свои действия и руководить ими, суд выносит решение об отмене ограничения и восстановления дееспособности ( п. 3 ст. 29 ГК РФ);

— если гражданин страдает психическим расстройством и может отдавать отчет своим действиям и руководить ими лишь при помощи других лиц, и не признавался ранее недееспособным. В зависимости от изменений в состоянии здоровья такого лица, произошедших в дальнейшем, суд может принять решение об отмене ограничений или признании гражданина недееспособным (п.3 ст. 30 ГПК РФ). В последнем случае судебным решением отменяется попечительство и устанавливается опека;

— если гражданин, страдающий психическим расстройством, был признан в установленном порядке ограниченно дееспособным и неразумно расходует денежные средства, которые ему принадлежат. В этом случае, при наличии достаточных оснований суд может ограничить или лишить такого гражданина права самостоятельно распоряжаться своими доходами при сохранении ограниченной дееспособности за этим гражданином.

При наличии всех указанных оснований вопрос об ограничении гражданина в дееспособности решается в судебном порядке. Отсюда следует, что суд, с учетом внесенных изменений в гражданское законодательство, наделен правом изменения степени ограничения дееспособности.

Наиболее ключевым изменением является возможность признания лиц, страдающих психическими расстройствами, недееспособными и ограниченно дееспособными в зависимости от степени осознания своих действий и способности ими руководить. В основу дифференциации положены: 1) степень тяжести болезненной симптоматики [6]; 2) необходимость в помощи других лиц для понимания значения своих действий и возможности руководить ими. Второй признак вызывает определенные сомнения в силу своего субъективного характера: лицо может понимать значение своих действий или руководить ими, но ему требуется содействие других лиц.

Учёные и правоведы и ранее высказывали суждения о необходимости введения возможности ограничения дееспособности лиц, страдающих психическими заболеваниями. Безусловно, дифференциация возможных юридических последствий различных степеней психических расстройств должно быть предусмотрено законом. Т. В. Шепель, используя правоприменительную практику судов и органов опеки и попечительства, отмечает, что из 115 судебных решений о признании граждан недееспособными в 30 случаях опекуны были назначены лицам с легкой степенью умственной отсталости. То есть эти лица испытывают трудности при осуществлении самостоятельной деятельности, но не нуждаются в полном лишении их дееспособности [7].

В настоящее время при решении судом вопроса о правовом положении лица с особенностями психического развития используются два критерия: медицинский и юридический.

Медицинский критерий представлен обобщенным понятием «психическое расстройство». Данная терминология применяется в психиатрии, юриспруденции и других областях знаний и относится к большому числу болезненных состояний. В настоящее время «психическое расстройство» не является точным термином, однако его использование предполагает «наличие клинически обнаруженных симптомов или особого поведения, сопровождаемого в большинстве случаев недомоганием и функциональными нарушениями. Антиобщественное поведение или конфликт сами по себе, без функциональных нарушений, не должны быть включены в определение «психическое расстройство» [8]. Не могут являться психическим расстройством и несогласие гражданина с принятыми в обществе моральными, культурными, политическими или религиозными ценностями, а также несогласие, основанное на иных причинах, непосредственно не связанных с состоянием его психического состояния.

Гражданское законодательство РФ учитывает только те психические заболевания, которые с учетом юридического критерия недееспособности могут повлечь постановку вопроса о правовом статусе гражданина, страдающего расстройством психики. В международных классификаторах нет деления на расстройства, которые приводят к неспособности понимать значение своих действий или руководить ими, или не приводят к такому состоянию. Гражданское и процессуальное законодательство Российской Федерации также не содержит разъяснений по данному вопросу. Уголовный кодекс РФ определяет состояние, при котором лицо не может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий, либо руководить ими, как «невменяемость». В ст. 21 Уголовного кодекса РФ в данное определение включены хронические психические расстройства, временные психические расстройства, слабоумие или иное болезненное состояние психики.

Определение юридического критерия, предусмотренного Гражданским кодексом РФ, для решения вопроса о дееспособности гражданина, вызывает определенные затруднения в правоприменительной практике, в частности трудности с определением волевого компонента юридического критерия. Законодатель отмечает тот факт, что в данном случае «лицо понимает значение своих действий, но не может руководить ими». Однако в судебно-психиатрической практике встречаются случаи, когда при достаточной сохранности умственного развития отмечается нарушение регуляции волевого поведения и собственной деятельности (например, повышенная внушаемость, выраженная подверженность субъективному влиянию, ведомость, имеющие место при легкой степени умственной отсталости или при некоторых формах расстройств личности, когда интеллектуальная оценка ситуации грубо не нарушена).

В гражданском законодательстве не нашли отражения ситуации, при которых психическое расстройство может носить временный характер, и лицо лишено возможности к самостоятельным действиям только в определенные промежутки времени. После чего способность к самостоятельным действиям и их осознанию в полном объеме восстанавливается. В научной литературе неоднократно высказывалось мнение о том, что в данной ситуации постановка вопроса перед судом об ограничении дееспособности и установлении опекунства для такого гражданина допустима. Суд при возбуждении дела об ограничении гражданина в дееспособности должен вынести решение об отказе в удовлетворении требований заявителя, а в случае установления ограничения дееспособности ранее – восстановить ее в полном объеме. Расширение оснований ограничения дееспособности за счет лиц с психическими расстройствами требует внесения изменений и в процессуальное законодательство.

В юридической литературе высказывались предложения о разрешении недееспособным гражданам самостоятельно совершать мелкие бытовые сделки [9]. Сделки, направленные на удовлетворение элементарных жизненных потребностей и исполняемые при их совершении, скорее всего не могут нанести какой-либо значительный ущерб как интересам недееспособного, так и иным лицам, вступающих в подобные отношения. К тому же у опекуна практически нет возможности осуществлять должный контроль над подопечным, совершающим такие сделки, контролировать каждый его шаг и совершать от его имени множество необходимых ежедневных сделок, например, оплата за проезд в общественном транспорте, покупка продуктов питания и т.п. Некоторые недееспособные и ограниченные в дееспособности граждане продолжают заниматься трудовой деятельностью и получают за нее вознаграждение, что служит положительным фактором и способствует социальной реабилитации. Однако, опекун все же должен участвовать в защите и охране прав и интересов недееспособного гражданина при совершении бытовых сделок последним.

Следовательно, признание гражданина недееспособным или ограниченно дееспособным не влечет за собой его исключение из субъектов гражданского оборота. Ему принадлежит большинство гражданских прав и обязанностей, возникших как до установления недееспособности (ограниченной дееспособности), так и после этого, которые в основном базируются на сделках. Отсутствие у недееспособного гражданина осознанной воли приводит к тому, что юридические действия за него осуществляет опекун. Однако сделка совершается от имени недееспособного лица и в его интересах. Это относится только к тем сделкам, которые не требуют личного осуществления. Если закон обязывает исполнить сделку лично, то недееспособный гражданин не может быть субъектом таковой.

Изучив опыт зарубежных стран в вопросе об основаниях ограничения дееспособности, нельзя не отметить, что в некоторых странах, например, в Германии, Испании, Франции, возможно ограничение дееспособности не только по причине психического расстройства, но и в связи с наличием физических недостатков, при которых лицо не способно самостоятельно управлять собой и своими действиями. Так, в Германии согласно § 1896 Гражданского уложения совершеннолетнему, который по причине физических недостатков не способен сам вести свои дела, а также не способен выразить свою волю, назначается опекун.

Такой подход, безусловно, востребован. В Российской Федерации, к примеру, обездвиженное лицо, не способное выразить свою волю в силу физического заболевания, но не страдающее при этом психическим расстройством, не может быть признано недееспособным или ограниченно дееспособным, с юридической точки зрения, притом, что фактически дееспособностью не обладает. Подобная ситуация, которая может затрагивать права не только самих граждан, находящихся в таком состоянии, но и других лиц, связанных с ними гражданскими правоотношениями (например, правом общей собственности), вообще не урегулирована российским законодательством. Этот недостаток не может быть восполнен и судебной практикой, поскольку речь идет об ограничении основных прав гражданина, что допускается на уровне не ниже федерального закона.

Процедура ограничения дееспособности либо признания лица недееспособным, которая осуществляется судом, как в зарубежных странах, так и в Российской Федерации, содержит общие черты, которые касаются обязательного получения медицинского заключения относительно психического состояния лица, в отношении которого решается вопрос об ограничении дееспособности.

Исходя из вышесказанного можно сделать вывод, что изменения, вносимые в Гражданский кодекс РФ в части гражданско-правового регулирования признания граждан недееспособными и ограничения их дееспособности, можно оценить положительно, так как лица с психическим расстройством, способные понимать значение своих действий, смогут воспользоваться возможностью признания их ограниченно дееспособными, что позволит им участвовать в ограниченном объеме в гражданском обороте, в частности, совершать отдельные виды сделок самостоятельно. Из этого вытекает желание законодателя изменить подход к положению лиц, страдающих психическими расстройствами, в сторону предоставления большей свободы усмотрения, в том числе и в отношениях по распоряжению доходами ограниченно дееспособных лиц. Но, к сожалению, в данный момент отсутствует системность законодательного подхода к правовому положению ограниченно дееспособных лиц.

1. Постановление Конституционного Суда РФ от 27 июня 2012 г. № 15-П «По делу о проверке конституционности пунктов 1 и 2 статьи 29, пункта 2 статьи 31 и статьи 32 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки И. Б. Деловой» // Собрание законодательства РФ. 2012. № 29. Ст. 4167

2. Данилова Л. Я. К вопросу о возможности дифференциации гражданско-правовых последствий наличия у гражданина психического расстройства // Семейное и жилищное право. 2012. №5. С. 2-9

3. Федеральный закон «О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» от 30.12.2012 №302-ФЗ//СПС: КонсультантПлюс. 2016

4. Бартенев Д. Г. Реализация международных стандартов в сфере недееспособности и опеки в странах Восточной Европы // Независимый психиатрический журнал. 2009. № 4

5. Декларация о правах умственно отсталых лиц// 1971

6. Алмазов Б. Н., Звягинцева Л. М., Решетникова И. В. Психически больной и гражданский закон. Екатеринбург. 1992. С. 26-27

7. Шепель Т. В., Балашов П. П. Проблема ограниченной дееспособности психически больных в гражданском праве // Вестник Томского государственного педагогического университета. Серия «Психология». 2006. Вып. 2 (53). С. 89

8. Международная классификация болезней (МКБ-10). Приказ Минздрава РФ от 27.05.1997 № 170 (ред. от 12.01.98) «О переходе органов и учреждений здравоохранения Российской Федерации на международную статистическую классификацию болезней и проблем, связанных со здоровьем, X пересмотра» // Здравоохранение. № 7. 1997//СПС: КонсультантПлюс. 2016

9. И.Р. Семин, А.П. Агарков. Психически больной в обществе (отношение к душевнобольным в социуме, в семье, на производстве, оптимизация психиатрической помощи) // Томск. 1997. С. 17-21

e-koncept.ru