Депрессия по русски

1 στασιμότητα

στασιμότητα της βιομηχανίας — застой в промышленности;

βρίσκομαι σε στασιμότητα — находиться в состоянии застоя, депрессии;

στασιμότητα επικρατεί εις το μέτωπον — на фронте затишье

См. также в других словарях:

депрессия — Состояние, согласно профессиональной терминологии, характеризующееся мрачным настроением, подавленностью или печалью, что может быть (однако не всегда) выражением плохого здоровья. В медицинском контексте термин относится к болезненному… … Большая психологическая энциклопедия

Депрессия — Депрессия ♦ Dépression Утрата энергии, желания или радости, своего рода крушение cоnatus’a. Отличается от горя причинами возникновения, которые в основном носят психологический или болезненный характер. Депрессия – это патологическая… … Философский словарь Спонвиля

Депрессия — (depression) См.: рецессия, спад (recession). Финансы. Толковый словарь. 2 е изд. М.: ИНФРА М , Издательство Весь Мир . Брайен Батлер, Брайен Джонсон, Грэм Сидуэл и др. Общая редакция: д.э.н. Осадчая И.М.. 2000. Депрессия Депрессия либо… … Финансовый словарь

ДЕПРЕССИЯ — (фр., от лат. deprimere сжимать). 1) название одной из глазных операций. 2) понижение барометра вследствие атмосферного давления. Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка. Чудинов А.Н., 1910. ДЕПРЕССИЯ [лат. depressio… … Словарь иностранных слов русского языка

депрессия — понижение, снижение, упадок, кризис; болезнь, впадина, прострация, деградация, застой, разница, прогиб, ипохондрия, стагнация, депрессуха, минорное настроение, упадок духа, грустное настроение, мехлюдия, меланхолия, подавленность, оскудение,… … Словарь синонимов

депрессия — 1. Впадина, котловина, понижение (геоморф.). 2. Область прогибания земной коры, полностью или частично заполненная осадками (тектонич.). [Словарь геологических терминов и понятий. Томский Государственный Университет] депрессия Длительная,… … Справочник технического переводчика

ДЕПРЕССИЯ — (от лат. depressio подавление) застой в экономике, характеризуемый отсутствием подъема производства и деловой активности, низким спросом на товары и услуги, безработицей. Обычно Депрессия возникает после и в результате экономического кризиса.… … Экономический словарь

Депрессия — [depression, slump] длительная, наиболее глубокая стадия спада в экономическом цикле. Характеризуется резким снижением деловой активности по сравнению с ее нормальным уровнем, сужением инвестицмй, кредита, падением цен и массовой безработицей,… … Экономико-математический словарь

Депрессия — [depressio вдавливание; снижение] 1. В геоморфологии понижение на земной поверхности, независимо от его форм и происхождения; обычно Д. называют впадину, дно которой лежит ниже уровня океана (Каспийское море, Мертвое море). 2. В тектонике обл.… … Геологическая энциклопедия

ДЕПРЕССИЯ — или депрессивный синдром (от лат. depressio подавленность) психическое состояние или заболевание, сопровождающееся чувством подавленности, тоски, тревоги, страха. Охваченный Д. одновременно испытывает чувство собственной неполноценности (см.… … Энциклопедия культурологии

ДЕПРЕССИЯ — (от лат. deprimere давить), псих, угнетение, симптомокомплекс, характеризующийся подавленным, тоскливым настроением, замедлением движений и затруднением мышления. Эпизодически встречаясь почти при всех псих, заболеваниях, Д. имеет самостоятельное … Большая медицинская энциклопедия

translate.academic.ru

Депрессия по русски


НЕ ГРУЗИТЕ ЛЮДЕЙ ПОНАПРАСНУ
Депрессия по-русски и по-американски

Летом резко взлетает кривая суицидов
Эту болезнь в современном мире называют «самоубийцей» — депрессия дает 60 процентов суицидов. Россия сегодня занимает первое место в этой печальной статистике, но, в отличие от Америки, где все давно подсчитано и известно, у нас практически никто не занимается сколь-нибудь значимой статистикой. Между тем летом, как это ни странно, кривая суицидов резко взлетает — подавленное настроение (именно так переводится сам термин от латинского depressio — подавление) ведет человека к одиночеству. Ему кажется, что окружающие избегают его, общаются с ним вынужденно. В итоге он отчуждается от них, прекращает все связи, страдает и злится на всех, но больше всего — на себя. Это перевернутая злоба, принимающая форму самообвинения, «черная желчь», то есть меланхолия (melaina chole — черная желчь).
Что можно сказать сегодня об этом тяжелом недуге, если взглянуть на него сразу из двух точек — из России и Америки?
Галина МУРСАЛИЕВА, обозреватель «Новой»

Доктор медицины и психологии,
писатель Владимир ЛЕВИ:

Д епрессия имеет по меньшей мере три причинно-следственных уровня. На физиологическом уровне — нехватка в мозгу так называемых эндорфинов — «райских веществ», поддерживающих настроение и тонус. На индивидуально-психологическом — нехватка общения и душевной поддержки, недостача любви. А на социально-психологическом — отсутствие жизненной перспективы, дефицит смысла существования…
Депрессия в последние годы стала и в Америке, и у нас, пожалуй, самым модным диагнозом, а точнее, самодиагнозом.
Чуть что не так, не ладятся дела, не складывается личная жизнь, невесело на душе, одиночество, кризис существования, не знаю, как дальше жить, — у меня депрессия, депресняк, депруха, депра…
Жизненные кризисы могут быть очень тяжкими, болезненными и опасными в любом возрасте. Но далеко не всякий кризис и не всякое плохое настроение есть депрессия.
Квалифицированный психиатр ставит этот диагноз только в тех случаях, когда обнаруживает у пациента «в одном флаконе» по меньшей мере четыре симптома:
1) стойкое снижение настроения до степени тоски — постоянная, неотступная душевная боль;
2) негативизация восприятия — все видится в черном свете, прогнозы на будущее самые пессимистические (еще Гиппократ определял меланхолика, т.е., по-сегодняшнему, депрессивника, как человека, который твердо верит только в неблагоприятный исход любого события);
3) затруднение деятельности — снижение активности, умственной прежде всего, в самых тяжелых случаях до степени полного ступора;
4) снижение уверенности, падение самооценки, в клинических случаях доходящее до бреда самообвинения и самоуничижения.
Если все это имеет место, дело серьезно: нужно, не мешкая, начинать помогать человеку, лечить, ибо, как старые психиатры говаривали, на этих вот четырех ногах депрессии человек движется к самоубийству.
А бывают ли депрессии «трехногие», «двуногие», «одноногие». Бывают, и очень часто. Но тогда это не депрессии в полном врачебном смысле этого слова. Если человек испытывает тяжелую душевную боль, тоску (какое-то горе, потеря или тяжелая жизненная неудача, разочарование, поражение…), но при этом остается деятельным, уверенным и работоспособным, в депрессии ли он. Нет, это состояние я, например, именую иначе: психалгия, в буквальном переводе — душевная боль. Конечно, как говорится, назови хоть горшком, только в печку не суй. И в состоянии психалгии люди, случается, совершают непоправимое, уходят из жизни… Из средств помощи на первом месте — умелое душевное общение, именуемое психотерапией, а на втором — химия, антидепрессивные препараты. Только в случаях полномасштабных клинических депрессий этот порядок приходится менять на обратный: сначала химия — чтобы вывести человека по крайней мере на уровень вменяемости, а потом психотерапия и психологическая коррекция.
Сомневаюсь, что целых 15 миллионов американцев больны депрессией в медицинском смысле. Вероятнее всего, этим названием, как зонтиком, прикрываются разнообразные психологические неурядицы, проблемы разного уровня, и более всего — неразрешимые трудности, конфликты и тупики в отношениях между людьми.
У нас то же самое. Сравнительно небольшой и из десятилетия в десятилетие постоянный процент людей страдает эндогенными депрессиями — по причинам преимущественно физиологическим, с заметным влиянием наследственности. А остальные — несть им числа — впадают в расстройства, более или менее приближающиеся к картине депрессии, по причинам, в общем и целом сводимым к нехватке любви, душевного понимания и потере мотивации в жизни.
Не стоит обольщаться и ностальгически умиляться нашими кухонными откровениями и душеизлияниями за бутылкой. Да, наши люди в порядке стихийной взаимопсихотерапии любят грузить друг друга своими проблемами и болячками, телесными и душевными. А что толку? Многим ли это помогает менять себя и находить верные жизненные решения. У нас как легко грузят, так же легко и сгружают обратно, и говорить о массовой братской дружбе и душевном взаимопонимании отнюдь не приходится. Жестко-зависимостные и отчужденные отношения между людьми на работе и в семьях у нас, по моим сравнительным наблюдениям (я подолгу бывал и в Штатах, и в Европе), имеют место примерно в такой же пропорции, как на Западе, но в иных формах, а именно — менее лицемерных и скрытых, более откровенных и хамских. Наши депрессии и психалгии напрямую написаны на наших физиономиях, а у них прячутся подальше, в глазах. Кому легче, кому лучше — им или нам. Бог весть.
Что по сей части нас ждет в обозримом будущем. Я полагаю, в какой-то мере мы все-таки постепенно приблизимся, хотим этого или не хотим, к западным образцам. Атеисты будут ходить со своими душевными язвами к психологам и психотерапевтам, религиозники — к батюшкам, а друг другу на вопрос «как дела?» будем отвечать с кривым смайликом «как сажа бела» или «как молока от козла», имея в виду льготные нововведения, удвоение мифического ВВП, реформирование ЖКХ и другие далеко идущие антидепрессивные мероприятия… Да не сбудется мой прогноз!

ПОЧЕМ РАЗГОВОР ПО ДУШАМ
«Черная желчь» обходится Америке в 30 млрд долларов ежегодно

П о данным Американской психиатрической ассоциации, этим недугом страдают более 15 миллионов американцев. Специалисты предсказывают, что к 2020 году депрессия выйдет на первое место в мире среди заболеваний, обогнав сегодняшних лидеров — инфекционные и сердечно-сосудистые заболевания.

А мериканцы спокойно относятся к депрессии, более того, считают нормальным пить таблетки на протяжении нескольких лет. О., сотрудник Пентагона, уже лечится больше трех лет от депрессии. Пробовал «плавно» бросать таблетки, то есть постепенно уменьшать дозу, но ночами, как сам признается, «крышу рвало на части». Сейчас он снова на таблетках и отказываться от них больше не собирается. Пенсионерка А. принимает седативные средства уже больше десяти лет и ничего страшного в этом не видит.
Получается, американские свобода и зарплата, а также теплый климат не защищают от недуга? Вот небольшие личные наблюдения.
У американцев нет друзей в нашем понимании, с которыми можно поделиться радостью или напиться до состояния «ты меня уважаешь». На американской земле не прижились теплые, веселые походы в гости (западные «party» — это совсем не то), во время которых можно проверить, действительно ли подаренный небьющийся сервиз не разбивается.
Разве можно представить такую ситуацию в Америке: во время отпуска мы с подругой ночью поехали на машине к однокурснице в другой конец Москвы… за квашеной капустой. Просто приятельница была до слез тронута тем, что в Америке нет хрустящей квашеной капусты. В результате мы и капусты поели, и повеселились хорошо. До сих пор вспоминаем.
Здесь не принято ничего личного рассказывать своим приятелям, потому что это невежливо. Для душевных бесед есть священники и психотерапевты, в конце концов, им за это платят деньги.
Американцы долго копят отрицательную энергию, обиды, зло. Что бы ни случилось, их учат всегда улыбаться. На вопрос «как дела?», заменяющий приветствие, они всегда, несмотря ни на что, отвечают «о’ кей!». Одна пожилая эмигрантка, которая осталась «такой же москвичкой, как была», переживала, что не может широко улыбаться соседям, когда у ее родственника не подлежащая операции раковая опухоль, когда на душе тяжело. Она им честно отвечала, что дела плохи. Соседи перестали с ней разговаривать.
В Штатах проводятся специальные тренинги, где учат принимать хорошую мину при плохой игре. Но курсы не в состоянии «обмануть» или перехитрить душевное состояние. Происходит что-то в жизни тягостное, обученный на тренингах мозг подсказывает: улыбайся и на вечеринках будь веселым и общительным, даже если сердце плачет. И получается какая-то нестыковка — первый шаг к апатии, тоске, а потом и к депрессии.
В Штатах нет понятия «любимая работа». Например, мы можем сказать, что мало платят, но зато работа интересная. По американским меркам это нелогично и неправильно: та профессия любима, которая приносит хорошую зарплату. Американцы нередко меняют свою специальность: инженеры становятся медсестрами, учителя — программистами.
Правда, несмотря на то что американцы прагматичны и «закрыты», они рано или поздно начинают мучаться из-за отсутствия дружеских отношений или хорошего коллектива на работе.

Александра ГРИПАС, Вашингтон
21.07.2005

2005.novayagazeta.ru

Что русским радость, то западу депрессия

Мой товарищ, известный и невероятно талантливый музыкант — русский, взрослый, разумный — пишет мне, что у него депрессия.

Он говорит: у меня исчезла вера в то, что страна моя будет жить по-человечески. Пишет, что в 90-е у него была огромная надежда, и эта надежда не погибала все «нулевые».

Он верил, что наша страна встала в общий хоровод со всеми остальными «цивилизованными странами», и хотя место её по-прежнему оставалось не самым завидным, однако жизнь тогда хотя бы имела краски: розовые, голубые, жёлтые, яркие, радужные.

И только сегодня он ощутил, что мы выгнаны из хоровода прочь. Что мы стали отбросами и ничтожеством мира, что выхода не предвидится. Нет, пишет он, вера, что, цитирую, «эволюция победит» осталась — но, огорчается он, «я боюсь, что не доживу до этого».

Я и подобные мне — все мы жили 90-е и «нулевые» в ощущение распада почвы, в непрестанной тошноте. Мы почти потеряли надежду. Там были разноцветные краски — но всё это разноцветье выглядело так, будто кого-то вырвало нам под ноги.

Нас воротило от того хоровода, в который нас увлекли на правах бедного, глуповатого, начудившего и не раскаявшегося даже не родственника, а соседа.

Нам казалось, что этот тоскливый позор никогда не кончится. Мы никуда не собирались уезжать отсюда и знали, что будем жить здесь вопреки всему — просто нам выпала такая жизнь и другая могла не настать.

Чувство причастности к своему народу — «где он, к несчастью был» — спасало.

Совсем недавно у нас появились смутные надежды, что всё произошедшее за четверть века было не напрасно. Тысячи слов, которые мы прокричали на митингах, наше, против большинства и вопреки всему, юное брожение в 91-м и в 93-м, наши товарищи убитые в Приднестровье и в Чечне, наши соратники, сидевшие во всех тюрьмах обновлённой России, наша площадь Революции, наша страсть к прошлому удивительной нашей Родины.

У нас появилась надежда.

А у них пропала.

Удивительно, но во всём остальном мы с этим музыкантом и с подобными ему — схожи. Нас радуют одни и те же книги, одни и те же фильмы, мы ходим на одни и те же выставки и любим одну и ту же музыку.

В своё время Синявский писал, что у него были только «стилистические разногласия» с Советской властью.

Нынче всё наоборот. С нашими оппонентами, живущими в своей иллюзорной, на наш вкус, «эволюции» — совпадения у нас только «стилистические».

Мы обладаем общим культурным кодом. Во всём остальном мы противоположны. Диаметрально!

Что им хорошо — нам смерть. Что нам русским радость — им там на западе депрессия.

«Я выйду в городе солнца, / Мне ноги лизнёт волна. / А ты возвращайся в свой Углич / И живи одна», — поёт мой товарищ.

Углич — наш дом, мы к нему привыкли. Уж не знаем, где ваш город солнца и кто вас там лизнёт.

. Только что встретил этого товарища на просторах Сети. Там вывесили новость о том, что РПЦ наградила главу КПРФ. Товарищ написал: энтропия абсурда зашкаливает.

Я вяло съязвил: венчание однополых людей в храме — тоже часть энтропии абсурда, или нет? Что он ответил, я не посмотрел.

Все эти разговоры идут по инерции. Нам не о чем объясняться. Так же могут пытаться договориться рыбы и пауки, кроты и дельфины.

У нас, да, общие песни — но разная страна.

Одни и те же любимые писатели — но иначе настроенные рецепторы.

Наш символ веры состоит из слов, отрицающих их символ веры.

Их наряды нам кажутся вывернутыми наизнанку, а их речь о самом главном — речью о самом вздорном.

Когда я писал «К нам едет Пересвет» — они читали: «К нам едет дикобраз».

Их депрессия — для нас только слабый повод пожать плечами. Они же нашу депрессию в упор не видели, а если видели — то вообще не понимали, о чём мы грустим: «радоваться надо».

Быть может, мы жили в одном прошлом, которое видели по-разному, но будущее точно рискует кого-то из нас переехать катком.

То, что придёт ещё позже, быть может, примирит нас — но это уже не будет иметь не малейшего значения.

В России живут сотни народов, и уживаются тысячу лет. Но в том смысле, о котором я говорю сейчас, у нас две расы.

Эти две расы — иной крови. Разного состава.

Когда мы выплываем — они тонут. Когда они кричат о помощи — мы не можем их спасти: нам кажется, что мы тащим их на поверхность, а они уверены, что топим. И наоборот: пока они нас спасали — мы едва не задохнулись.

Нам больше нечего обсуждать.

Я не хотел бы ещё раз говорить об этом. Я просто собираю рядом тех, кто думает так же, как мы, спасается так же, как мы и молится о том же — о чём молимся мы.

Вернуться бы в Углич — он и есть город солнца.

oppps.ru

«Депрессия: давай поговорим» — призывает ВОЗ в то время, как депрессия возглавляет список причин плохого состояния здоровья

Депрессия является основной причиной плохого состояния здоровья и инвалидности во всем мире. По последним оценкам Всемирной организации здравоохранения, на сегодняшний день более 300 миллионов человек в мире живут с депрессией, что означает рост более чем на 18% за период с 2005 по 2015 годы. Из-за отсутствия поддержки и опасений стигматизации многие люди с психическими расстройствами не обращаются за лечением, необходимым для того, чтобы они могли жить здоровой и продуктивной жизнью.

Новые оценки выпущены в преддверии Всемирного дня здоровья, отмечаемого 7 апреля и являющегося кульминацией годовой кампании ВОЗ «Депрессия: давай поговорим». Эта кампания направлена на то, чтобы большее число людей с депрессией повсюду в мире обращалось за медицинской помощью и получало ее.

Как отметила Генеральный директор Всемирной организации здравоохранения д-р Маргарет Чен, «Эти новые данные служат сигналом для всех стран, заставляющим их снова задуматься над подходами к охране психического здоровья и безотлагательным решением этой проблемы в той мере, в которой она этого заслуживает».

Одним из первых шагов является принятие мер в отношении предрассудков и дискриминации. «Продолжающаяся стигматизация, связанная с психическими болезнями, послужила основанием для решения назвать нашу кампанию «Депрессия: давай поговорим», — заявил д-р Шекхар Саксена (Shekhar Saxena), директор Департамента ВОЗ по вопросам психического здоровья и токсикомании. – Для человека, живущего с депрессией, разговор с тем, кому он доверяет, часто может стать первым шагом на пути к лечению и выздоровлению».

Необходимо срочно расширять инвестиции

Необходимо также расширять инвестиции. Во многих странах люди с расстройствами психического здоровья если и получают какую-то поддержку, то очень незначительную. Даже в странах с высоким уровнем дохода около 50% людей с депрессией не получают лечения. В среднем, из государственных бюджетов здравоохранения в охрану психического здоровья инвестируется лишь 3% – от менее 1% в странах с низким уровнем дохода до 5% в странах с высоким уровнем дохода.

Инвестиции в охрану психического здоровья экономически обоснованы. Каждый доллар США, инвестированный в расширение масштабов лечения депрессии и тревожных состояний, приносит 4 доллара США благодаря улучшению здоровья и способности работать. Лечение обычно охватывает разговорную терапию и/или лечение антидепрессантами. Оба варианта могут предлагаться работниками здравоохранения, не являющимися специалистами, после короткого курса специальной подготовки и на основе использования Практического руководства ВОЗ по осуществлению ее Глобальной программы действий в области охраны психического здоровья (mhGAP). Более 90 стран с разными уровнями дохода ввели в действие или расширили программы, обеспечивающие лечение депрессии и других психических расстройств на основе использования этого Практического руководства.

Бездействие обходится дорого. По результатам проведенного ВОЗ исследования по подсчету расходов на лечение и результатов в отношении здоровья в 36 странах с низким, средним и высоким уровнем доходов в течение 15 лет с 2016 по 2030 гг., низкие уровни признания и доступа к медицинской помощи в отношении депрессии и другого распространенного психического расстройства, такого как тревожное расстройство, приводит к глобальным экономическим потерям, измеряемым в один триллион долларов США в год. Эти потери несут семьи, работодатели и правительства. Семьи несут финансовые потери, когда люди не могут работать. Работодатели страдают от того, что их работники становятся менее продуктивными и не способными работать. Правительства вынуждены повышать расходы на здравоохранение и социальное обеспечение.

Связанные с депрессией риски для здоровья

ВОЗ выявила прочные связи между депрессией и другими неинфекционными расстройствами и заболеваниями. Депрессия повышает риск развития расстройств, вызванных употреблением психоактивных веществ, и таких болезней, как диабет и болезни сердца; и наоборот, люди с этими нарушениями здоровья подвергаются повышенному риску развития депрессии.

Кроме того, депрессия является важным фактором риска самоубийства – по этой причине ежегодно обрываются сотни тысяч человеческих жизней.

По словам д-ра Саксены, «Лучшее понимание депрессии и того, как ее можно лечить, очень важно, но это только начало. За этим должно последовать устойчивое расширение служб по охране психического здоровья, доступных для всех людей, даже из самых отдаленных районов в мире».

Депрессия – это распространенное психическое заболевание, для которого характерны стойкое уныние и потеря интереса к тому, что обычно доставляет людям удовольствие, сопровождаемые неспособностью выполнять повседневные дела на протяжении 14 или более дней.

Кроме того, для людей с депрессией обычно характерны некоторые из следующих признаков: упадок сил, изменение аппетита, более или менее продолжительный сон, тревожное состояние, снижение концентрации, нерешительность, возбужденное состояние, чувства никчемности, вины или безнадежности, а также мысли о причинении себе вреда или самоубийстве.

www.who.int

Депрессия без видимой причины

Бывают такие периоды, когда возникает смутно-неприятное ощущение: вроде всё то же самое, но кажется, будто жизнь утратила смысл. Раньше в работе/семье/увлечениях было что-то, а теперь будто все краски померкли. В такие моменты мозг как будто применяет экстренный тормоз: ничего не хочется, чувства «замёрзли», а все мысли только о том, зачем вообще вставать по утрам, куда-то тащиться и что-то делать.

Вот жил себе человек, никому не мешал. Думал, что счастье и гармония наступят, когда, например, он заработает денег и достигнет определённого статуса. А может быть, он хотел семью и друзей. И к этим целям он честно стремился. И даже всего этого достиг. Но вдруг этот внешне успешный человек впадает в уныние: кажется, что всё это – «не то». Вот ещё вчера было «тем», а сегодня то, к чему он так долго стремился, становится ненужным, скучным и даже раздражающим.

Самое грустное, что очень трудно найти того, кто может понять и поддержать. Ведь со стороны всё будто бы хорошо. Даже больше того: ничто в жизни формально не изменилось, горевать вроде как не из-за чего, да и сформулировать ответ на вопрос «что случилось» не представляется возможным. Не случилось ничего. В этом-то и беда. Из жизни ушло что-то важное, самое важное, а что это было – загадка.

Утрата смысла – крайне тяжёлое переживание, самое настоящее горе. Но об этом почему-то не принято говорить. Как я уже писала, горем часто считают только физическую потерю. То есть чтобы социум дал «право» переживать, нужно потерять что-то, что видно невооружённым глазом: близкого человека, работу, дом, семью. А для нашей психики утрата смысла тоже переживается очень остро.

Человек, утративший смысл, стремительно проваливается в депрессию. Душу его захватывают смутные чувства апатии, бессилия и безысходности. В эти периоды человек крайне уязвим. Нарушается привычный способ мыслить и принимать решения, и в этот период можно совершить необдуманные и импульсивные поступки, даже причинить вред себе или окружающим. Утрата смысла травмирует не только психику, но и тело: внезапно человек может заболеть. Причём болезнь чаще всего наступает резко и сильно, а характер заболевания может быть очень непривычным.

Получается, что утрата смысла – переживание настолько тяжёлое, что наносит удар сразу по всем фронтам. И где-то в душе все мы знаем, насколько это страшно. Стоит ли говорить, что абсолютно естественная реакция – бежать как можно дальше, чтобы ни за что не соприкасаться с вопросами смысла. Неувязочка только в том, что они догонят. «Заткнуть» утрату невозможно – можно «отложить», заняв на время свою душу чем-то другим. Но потеря-то никуда не денется. Она вылезет с новой силой, да так, что мало не покажется.

Наверняка вы видели примеры людей, которым удавалось временно сдержать накал внутренних страстей, с головой погрузившись в бурную деятельность. Женщины часто делают это посредством семьи и детей, мужчины чаще уходят в работу. Эти люди так и говорят: «я живу ради него/детей», «на работе я чувствую себя живым». И вроде как всё так и должно быть, но. выходит, что смысл всей своей жизни они приравнивают к какой-то одной сфере. То есть они делают «ставку» на что-то одно. А что будет, если дети у такой женщины вырастут и станут самостоятельными (ну или партнёр бросит), а мужчина в сорок лет обнаружит, что его достижений не достаточно? Их сломает. Пополам.

Вот инстинкт самосохранения и заставляет идти на любые жертвы, лишь бы это сохранить. И тогда мы получаем женщин, которые терпят унижения; мам, которые не дают своим детям вырасти и завести собственную семью; мужчин, которые спиваются. Всё это – попытки заполнить внутреннюю пустоту.

Но такие ужасы происходят тогда, когда мы, во-первых, делаем «ставку» на что-то одно и, во-вторых, вовремя не «отпускаем» один смысл, чтобы впустить в свою жизнь другой. То есть когда мы разными способами слишком долго бежим от этого вопроса, не общаясь с собой. А чем быстрее бежим, тем сильнее накроет. Как говорится, «сколько мусор ни утрамбовывай – выносить всё равно придётся». И чем дольше копишь, тем тяжелее будет тащить. Поэтому иногда нужно пережить встречу с собой.

Да, в этом очень трудно быть. Так трудно, что почти невозможно. Но если вы «там», то, пожалуйста, помните:

    Кто сказал, что смысл должен быть в чём-то одном? Может быть, желание жить кроется в балансе: что-то для ума, что-то для души, что-то для тела. Ну или так: для себя, для друзей, для семьи, для работы. Внутренняя пустота может стать невыносимой, когда эти пропорции нарушаются.

Ощущение осмысленности, цельности и полноты жизни очень индивидуально и напрямую не зависит от внешних обстоятельств. Иногда эти чувства приходят, когда сидишь в четырёх стенах, а иногда – на вершине горы. Бывают люди, внутренний огонь которых «подкармливают» достижения, а для кого-то эти самые успехи – прямая дорога к депрессии. Поэтому так трудно помочь тому, кто потерял смысл: ему ваш рецепт вряд ли подойдет, у него он свой.

Смысл – плавающий, динамичный. Он надолго в одном месте не задерживается. Сначала желание жить появляется от одного дела, потом переходит к другому. Если вы вдруг перестали его ощущать – это не значит, что «всё тлен». Это просто показатель того, что смысл двигается.

Нужно сначала пережить потерю, и только тогда станет возможным процесс поиска нового. Жуткие вещи случаются, если мы пытаемся сразу же занять себя другим смыслом, не дав себе время проститься с предыдущим. Когда краски исчезли – это именно те моменты, когда нужно покопаться в себе. (Кстати: когда мы думаем, что боимся одиночества, часто нас пугает вовсе не то, что рядом никого не окажется, а то, что мы останемся наедине с собой. Вот тогда-то от вопросов смысла сбежать будет некуда.)

  • Депрессия искажает реальность. И делает она это так ловко, что кажется, будто мир такой и есть – серый, унылый, бессмысленный, опасный. Но она врёт. И нельзя совершать импульсивные поступки, исходя из того, что она нашёптывает.
  • www.tampereclub.ru