Депрессия рисунок карандашом

Содержание:

Рисунки художницы в состоянии депрессии

Большой интерес представляют рисунки, выполненные красным, синим и черным карандашами, а иногда и красками, принадлежавшие малограмотной больной. Эта больная никогда раньше не рисовала, но в период заболевания, поступив в больницу в смешанном состоянии, она давала характерные рисунки, объективно выявлявшие ее настроение в эти периоды. У этой больной, так же как у других больных, был набор, состоящий из 12 красок, синий, красный и черный карандаши, тем не менее совершенно непроизвольно, в зависимости от своего внутреннего состояния, больная пользовалась то одним черным карандашом, то давала рисунок без определенной формы, но красочные пятна его сочетались подобно изящной вышивке или узору ручного ковра. Больная охотно рисовала в период заболевания, в наступивший же период выздоровления она совершенно перестала интересоваться живописью, и все просьбы, обращенные к ней, оставались без удовлетворения: больше она не рисовала (Табл. VIII и табл. V, рис. 2).

Чтобы охарактеризовать данные ею рисунки, мы приведем образцы их, могущие говорить за себя лучше, чем это можно выразить словами. Единственно, что необходимо отметить относительно этих рисунков, это то, что больная в период экзальтации и сменяющейся неглубокой депрессии сама побуждалась к работе и была очень довольна, когда эта работа у нее находилась. Если бы такую больную не отвлечь рисунками, то она, конечно, была бы будирующим элементом среди пациентов больницы и причиняла бы ухаживающему и врачебному персоналу много неприятностей.

Большой интерес представляют рисунки больной, поступившей в больницу в состоянии глубокой депрессии. Глубокая депрессия продолжалась довольно долго, и больная не делала никаких попыток к проявлению творчества. Надо заметить, что данная больная является специалистом-художником, и, тем не менее, у нее не было никакой потребности к рисованию. Прошло некоторое время, и больная стала выходить из состояния глубокой депрессии и проявлять, хотя небольшой, но интерес и к жизни, и к своей профессии; в период этого интереса она дала ряд рисунков, характеризующих ее болезненное состояние. Эти рисунки, можно сказать, являются историей болезни, написанной в красках, эти же рисунки на обратной стороне сопровождались весьма интересными надписями, выражающими настроение больной. Больная является в высокой степени культурным человеком, и она очень удачно, метко и точно характеризует свое состояние, а поэтому является большая потребность в воспроизведении некоторых из этих рисунков и сопровождающих их надписей. Рисунок будет говорить сам за себя, а надписи мы приводим в том виде, в каком они сделаны самой больной.

Табл. IX. На обратной стороне его написано следующее: «Целебной опоре моего колеблющегося духа. 17-го января 1921 г.

Это моя боль. Вы должны понять ее. Это ее точное изображение, как она ярко и больно рисуется в моей голове. Налево — мрачно и грозно строят, строят и нагромождают бесконечно и остро, и безжалостно бросают камни, острые, как боль.

Направо внизу — лазурная зыбь моих переживаний.
И плывут и спиральным вихрем крутятся.
А этот бесцветный — это обруч, несносный и давящий, сжимающий мне мозг.
Выше — звезды моих мечтаний, не ясные в мыслях и принявшие формы уже на бумаге.
А наверху направо — странно, причудливо светлый внешний мир и от него три нити послушания.
Почему их три — не знаю, но их всегда три.
Кружки под звездами — нажимы боли на мой мозг.
Форма в виде зонтика налево создана фантазией, а не переживанием, но так слилась с композицией, что я не могу ее уничтожить».

Левая сторона данного рисунка занята острыми мрачными предметами, на которых лежит зонтик, слившийся, по словам больной, с композицией. Пространство, занятое острыми, мрачными предметами, в достаточной степени велико, и те острые пики, которые нависают, вклиниваются в данное мрачное нагромождение, занимают также большое пространство. Из мрачного пространства спиралью выходит серый обруч, спирально сворачивающийся и сжимающий мозг больной до ужасной боли. Внешний мир больной представлен направо, наверху, в виде желто-оранжевых кружков, занимающих крайне малое пространство. Направо, внизу, изображен внутренний мир больной в виде голубых кружков, занимающих немного места. Внутренний мир мало дифференцирован, и это, по-видимому, соответствует тем переживаниям, которые были присущи больной в ее состоянии. Звезды, находящиеся наверху данного рисунка, занимают крайне малое пространство, и от этого пространства идут три синие нити, названные больной «нитями послушания». Над внешним миром рассыпано несколько звезд; вот и все, что больная могла написать радостного о своих переживаниях, о внешнем мире и звездах. Большее пространство данного рисунка занято переживаниями мрачного характера, и эта часть рисунка выработана значительно лучше, чем часть, относящаяся к внешнему миру и к внутренним приятным переживаниям, что вполне соответствовало ее болезненному состоянию.

Рисунок 30. «В моем мозгу расцветает пышный цветок мудрости. Отражение одной из острых мыслей, десятых чисел января, 1921 года, в моем воспоминании о ней 18 января 21 г.»

Рисунок представляет из себя также большой интерес. На данном рисунке, внизу, представлена одна сфера с синими и бледно-синими извилинами, что должно представлять мозг больной. В мозгу звезда с острыми и длинными концами, больно пронизывающими его. Только в середине эта звезда имеет темно-красноватый оттенок, обведенный серебряной каймой. Сзади этой многолучевой звезды поднимается стебель, на котором пышно расцветает тот цветок, о котором говорит больная. Но этот цветок, хотя и не нарисован мрачными красками, тем не менее по форме своей с заостренными концами, по-видимому, причиняет мало радости больной. Цветок нарисован почти на белом фоне, и поверх его идет синий кант, отграничивающий данный цветок от коричневого поля, занимающего верх рисунка. Этот рисунок выполнен менее мрачными красками, и только звезда, бороздящая и причиняющая боль больной, остро внедряется в ее мозг, остальное не так мучительно, и действительно, рисунок вполне соответствовал ее здоровью. По этому рисунку уже можно судить, что тяжкие переживания, свойственные ей в прежнее время, начали смягчаться, и больная уже находится на пути к выздоровлению, а если мрачные мысли иногда одолевают ее, то они уже продолжаются не так долго, как это было прежде.

Рис. 31. «Квинт-эссенция впечатлений внешнего мира 24 января 1921 г.
А в лесу играет оркестр, трубы звенят, и даже слышен бой барабанов, и я знаю, что это ветер, и я слышу определенные мотивы.
Этот рисунок остался не законченным, потому что кончать его и смотреть на него страшно. И лучше не видеть его больше, и не чувствовать».

Больная озаглавила рисунок: «Квинт-эссенция внешнего мира». Что же на самом деле представляет он собой?

Внешний мир представлен солнцем холодным, бледно-бесцветным с серо-синими пятнами и частями малообработанной ветки с длинными иглами хвои, далее намек на окно. Вот и все представление о внешнем мире.

Внизу — мрачный подвал, на темном полу, согнувшись, лежит женщина, на голове ее укреплен черный шлем, от последнего идет цепь, второй конец которой прибит к стене у потолка. Женщина прикована цепью к стене. Можно представить ее страдания. И эти страдания представлены в мрачных красках и вырисованы значительно лучше, чем внешний мир.

Больная говорит, что рисунок остался не законченным, кончать его страшно. Мы верим больной и представляем муки, которые испытывала она в период охватившей ее депрессии.

Предыдущий рисунок как будто обещал улучшение в состоянии здоровья больной. Почему же мрачные мысли, страдание, безысходная тоска и мучения вновь овладели больною?

medbasis.ru

Обсуждения

Рисунки больных циркулярным психозом в периоды депрессии и экзальтации

6 сообщений

Рисунки больных циркулярным психозом можно разделить на две, совершенно обособленные части, так как они на первый взгляд совершенно отделяют одну группу от другой. При первом взгляде на рисунки видно, что некоторые из них выполнены или черным карандашом, или темными красками; другая же группа выполнена более яркими красками: у них более выработана форма. Данные явления соответствуют тому настроению, которое свойственно депрессии и экзальтации.

Депрессивное состояние не богато творчеством, и обычно, если оно слишком углублено, то творческий процесс совершенно отсутствует; но когда больной начинает поправляться, то депрессивное состояние создает такие внутренние условия, что больной побуждается к творчеству. Состояние депрессии не богато продукцией; поэтому и материал, которым мы располагаем, не отличается богатством по количеству и содержанию. Обычно, депрессивные больные, хотя им и было предоставлено такое же количество красок, как и другим больным, — непроизвольно, не замечая, употребляли краски только темного цвета, и это явление всегда присуще депрессивным больным. Какой бы формы ни было душевное заболевание, сюжет, выбираемый депрессивными больными, является несложным, так как работа очень быстро утомляет таких больных, и если они дают какой-нибудь рисунок в состоянии глубокой депрессии, то только по настоянию врача; но когда разрешается депрессивный период, тогда больные и сами начинают работать, и эта работа как будто способствует разрешению угнетенного состояния, свойственного данным больным; в производимой ими работе они забывают о том тяжком недуге, который хотя и ослабел, но еще не излечился.

Депрессивные больные начинают с простых форм, граничащих иногда с детским творчеством; по мере ослабления болезни они усложняют форму рисунка, иногда охотно рисуют даже фигуру человека, иногда дают пейзажи, но последние отличаются мрачными красками и несложностью содержания; форма рисунка также является не проработанной. По мере разрешения болезни в мрачные краски вкрапливаются и яркие цвета, и этот признак говорит о том, что данный больной выходит из своего тяжелого депрессивного состояния и находится на пути к выздоровлению. По продукции очень легко судить о начале выздоровления, и она является объективным признаком или улучшения, или ухудшения болезни. На слова же больного, обычно, полагаться нельзя, так как депрессивные больные до полного выздоравливания говорят врачу, что им нисколько не стало лучше, что они также страдают, что у них такое же безнадежное состояние, какое было и раньше; но творческие продукции дают совершенно верные сведения врачу о настоящем состоянии больного. По рисункам врач легче может судить о состоянии здоровья больного, чем по продукции писания, так как в писании больные придерживаются такой же тактики, какая присуща их словесному выражению. Краски же больной независимо от себя выбирает такие, которые соответствуют его внутреннему состоянию. Мы так привыкли к данному явлению, что рисункам верим значительно больше, чем показаниям самих больных. Многочисленность материала, собранного у нас, дает нам право утверждать, что этот признак никогда нас не обманывает, и мы всегда находились на верном пути относительно состояния больного в каждый данный момент. Чтобы яснее ознакомиться с творчеством при депрессивном состоянии, приводится несколько снимков, могущих характеризовать данное творчество.

Что же касается состояния экзальтации, то последняя много богаче по творчеству, чем состояние депрессии. Оно и понятно: состояние экзальтации характеризуется деятельностью более или менее многообразной, и эта деятельность предъявляет требования к самому больному, понуждая последнего к ее реализации. В зависимости от обстановки и забот о больном эта деятельность может вылиться или в форму разрушения или же в форму полезного творчества, что в большой мере зависит от вмешательства врача: последний может направить эту деятельность или в полезное или в разрушительное русло. В городских больницах чаще всего лежат больные, не владеющие ни карандашом, ни красками, но тем не менее они охотно рисуют и дают разнообразные продукции. Иногда они рисуют дома, иногда пейзажи, иногда человеческие фигуры, иногда наблюдается простая игра линий; но независимо от сложности или простоты рисунков в них ярко выявляется творческий процесс, характеризующий изобретательность больного и самым выполнением, и наложением красок. Краски в этом состоянии всегда ярки; нередко больные пользуются и черным карандашом, но карандаш не выявляет мрачности замысла, а скорей характеризует повышенное состояние самого больного, так как помимо темного карандаша нужно еще считаться и с темой рисунка. Для примера можно привести снимки с карандашных рисунков юмористического характера. Один больной нарисовал даму с хвостом и написал: «Общество Московского Медицинского Отдела» (рис. 26).

Другая больная с не особенным доверием относилась к женщине-врачу, ежедневно посещавшей ее, и нарисовала карандашом карикатуру на себя и на эту женщину-врача, внизу сделала надпись: «Больная у ног доктора», и далее крупным почерком «Пощадите».

Среди рисунков больных, находившихся в состоянии экзальтации, есть много примитивов, но эти примитивы по красочной гамме являются иногда очень привлекательными. Иногда эти больные впадают в эротические переживания и тогда они дают рисунки соответствующего содержания.

Больные, совершенно не умеющие рисовать, иногда дают игру линий как карандашом, так и красками; но эта игра линий не является мертвой, она постоянно живет, живет и в красках, и в карандаше. На некоторых рисунках линии дают представление о смешанном состоянии больного и говорят о том, что данное заболевание имеет больше элементов депрессивных, или депрессия уже разрешается, и далеко ли заходит разрешение данного заболевания.

Иногда у больных появляются религиозные симптомы, которые ярко вырисовываются в ходе болезни, и тогда больные рисуют образа: чаще всего эти образа представляют из себя обычный примитив, но в этот примитив вносится такое движение, которое не свойственно данной живописи. Трудно характеризовать в словах эти рисунки, но снимки с них дадут более яркое представление о том, что создают больные в этом направлении (рис. 27 и 28).

Больные иногда очень охотно рисуют фигуру человека, но трудность исполнения заставляет их прибегать к примитиву, но этот примитив имеет очень интересные свойства; описывать эти рисунки довольно затруднительно, но опять-таки снимок может дать более яркое представление о том, как разрешают больные данную задачу (рис. 29).

Про эти рисунки можно сказать, что в них смешивается профиль и en face и очень часто на профиле имеются два глаза: нередко через накинутый плащ просвечивают ноги и т. д. Некоторые фигуры представляются довольно странными; большинство из них сопровождается надписями, поясняющими, что должна изобразить данная фигура. Опять-таки симптом, который почти никогда не встречается у дементных больных; дементные больные почти никогда не объясняют ту фигуру, которую они рисуют, а если объясняют, то настолько путано, что проникнуть в смысл надписи представляется или весьма трудным, или невозможным.

Иногда рисунки бывают исписаны, и надписи, сделанные малограмотным человеком, трудно разобрать, между тем сама фигура может представлять интерес по замыслу и по выполнению, например, рисунок, представляющий одну голову с семью лицами, при чем у каждого лица имеется глаз, помещенный на вершине лба; у каждого лица имеется свой рот и нос, но все они объединены одной головой, сидящей на общей шее и имеющей одну фигуру с двумя руками и двумя ногами. Рисунок выполнен карандашом, линии его довольно слабы, а потому его трудно представить в репродукции.

Среди изображений человеческих фигур имеются такие рисунки, которые выполнены лицами, владеющими карандашом и красками; они уже представляют из себя меньший интерес, чем примитивы. Больные, владеющие красками и пером, иногда рисуют афиши представлений, даваемых артистами в стенах больницы, и надо сказать, что к этой работе больные относятся с большим интересом, ибо спектакли скрашивают однообразную жизнь в больнице, а потому афиши выполняются с большой любовью.

m.vk.com

«Гипотеза меча и щита»: депрессию у левшей надо лечить стимуляцией правого полушария

Рис. из кн. Р. К. Ферро «Великое изложение искусства и применения фехтования», 1610 г.

Ученые связывают проявление эмоций с активностью определенных структур мозга, включая кору больших полушарий. Принято считать, что в левом полушарии мозга человека «обитают» положительные эмоции, такие как радость или гордость, а в правом – отрицательные, например, отвращение, страх. Но, судя по последним исследованиям, такие представления не учитывают одного: кем является этот человек, правшой или левшой? И эти результаты имеют не только теоретическую ценность

В современном мире депрессивные и тревожные расстройства представляют собой весьма распространенные патологии психики, и число таких больных растет. Такие нарушения не всегда поддаются лечению «таблетками», поэтому были разработаны альтернативные нефармакологические технологии транскраниальной электрической или магнитной стимуляции головного мозга.

Так как конечная цель подобного воздействия – поддерживать положительные эмоции, то и стимулировать, соответственно, предлагается нейроны левого полушария. Но, как недавно выяснили американские исследователи, работающие в Корнеллском и Чикагском университетах, все эти стимулирующие методики были созданы на основе исследований, проведенных почти исключительно на правшах (что и неудивительно, так как их чуть ли не в 10 раз больше, чем левшей), что могло дать неверное представление о локализации эмоций в мозге.

Эмоции – абстрактное понятие: мы не можем увидеть «радость», как таковую, но можем судить о ее наличии по улыбке, т.е. выражению этой радости, созданном движением губ. Таким образом, эмоциональная сфера оказывается тесно связанной с двигательной. Как известно, люди используют ведущую руку (правую – правши, левую – левши) для совершения активных, желаемых действий, а другую руку – для «уклоняющихся» движений. Наглядным примером могут служить движения фехтовальщика, который в ведущей руке держит меч, чтобы наносить удары противнику, а в другой руке – щит, чтобы отбивать атаку. Так у ученых появилась идея о связи «рукости» с локализацией эмоций разных типов, названная «гипотезой меча и щита».

Для ее проверки был проведен эксперимент на 25 здоровых добровольцах, среди которых были все варианты: правши, левши, а также люди, одинаково владеющие обеими руками. У испытуемых в течение 5 дней проводили 20-минутную стимуляцию префронтальной коры полушарий головного мозга. Эмоциональное состояние участников эксперимента устанавливалось путем опроса до и после воздействия.

Оказалось, что ярко выраженные правши действительно испытывали позитивные эмоции при стимуляции левого полушария (как это было и во множестве других исследований), а вот ярко выраженные левши – при стимуляции правого. При «смене» полушарий эффект пропадал или был негативным. У тех же испытуемых, которые одинаково владели правой и левой рукой (в этом случае оба типа эмоций должны быть «распределены» по обоим полушариям), стимуляция вообще не давала никакого эффекта.

Ученые делают закономерный вывод, что лишь урожденные правши, составляющие примерно 50% населения, могут рассчитывать на успех стандартной транскраниальной терапии при депрессии. В случае же левшей такое лечение не только не поможет, но и может навредить: в качестве терапевтического воздействия им следует стимулировать правое полушарие. На обоеруких же людей такое лечение просто не подействует.

Конечно, чтобы окончательно убедиться в своих выводах, исследователям еще предстоит провести эксперименты на людях, страдающих расстройствами психики. Но было бы неплохо, если бы с результатами этого эксперимента уже сейчас ознакомились практикующие специалисты, учитывая, что в последние десятилетия число левшей неуклонно увеличивается.

Нейротрансмиттеры, депрессия и неврозы

Пикабу познавательный! Сегодня мы поговорим о веществах, от которых зависит ваше настроение, сон, способность мыслить, запоминать, а также узнаем, почему нам хочется бухать и плакать.

Нейротрансмиттеры – это виды гормонов в головном мозге, передающие информацию от одного нейрона другому. Они синтезируются аминокислотами. Нейротрансмиттеры управляют главными функциями организма, включая движение, эмоциональные реакции и физическую способность ощущать удовольствие и боль. Наиболее известными нейротрансмиттерами, влияющими на регуляцию настроения, являются серотонин, норадреналин, дофамин, ацетилхолин и ГАМК.

Нейротрансмиттеры оказывают следующее действие на психическое здоровье:

· влияют на настроение и мыслительный процесс;

· управляют способностью концентрироваться и запоминать;

· управляют центром аппетита в головном мозге;

Нейротрансмиттеры можно приблизительно разделить на две категории — возбуждающие и тормозящие. Некоторые нейротрансмиттеры могут осуществлять обе эти функции. Возбуждающие нейротрансмиттеры можно рассматривать как «включатели» нервной системы, увеличивающее вероятность передачи возбуждающего сигнала. Они действуют подобно педали акселератора автомобиля, нажатие на которую увеличивает число оборотов двигателя. Возбуждающие медиаторы управляют самыми основными функциями организма, в том числе: процессами мышления, реакцией борьбы или бегства, моторными движениями и высшим мышлением. Физиологически возбуждающие нейротрансмиттеры действуют как естественные стимуляторы организма, в целом повышающие живость, активность и энергичность. Если бы не действовала тормозящая система, действующая в обратном направлении, это могло бы привести к потере управления организмом.

Тормозящие нейротрансмиттеры являются «выключателями» нервной системы, уменьшая вероятность передачи возбуждающего сигнала. В головном мозге возбуждение должно быть в равновесии с торможением. Слишком большое возбуждение приводит к беспокойству, раздражительности, бессоннице и даже припадкам. Тормозящие нейротрансмиттеры регулируют активность возбуждающих нейротрансмиттеров, действуя подобно тормозам автомобиля. Тормозящая система замедляет процессы. Физиологически тормозящие нейротрансмиттеры выполняют роль естественных транквилизаторов организма, вызывая сонливость, способствуя спокойствию и уменьшая агрессивность.

1. Допамин может действовать как возбуждающий, так и тормозящий нейротрансмиттер. В головном мозге он действует как нейротрансмиттер, ответственный за хорошее настроение. Он является частью системы поощрения головного мозга и вызывает чувства удовлетворения или удовольствия, когда мы делаем то, что нам нравится, например, едим или занимаемся сексом. Такие наркотические вещества как кокаин, никотин, опиаты, героин и алкоголь увеличивают уровень допамина. По этой причине многие исследователи считают, что за склонностью некоторых людей к курению, употреблению наркотиков и алкоголя, неразборчивости в выборе сексуальных партнеров, увлечению азартными играми и перееданию стоит дефицит допамина в головном мозге.

Допамин выполняет самые разнообразные функции, влияющие на память, управление моторными процессами и удовольствие. Благодаря ему, мы можем проявлять живость, быть мотивированными и чувствовать себя удовлетворенными. Допамин ассоциируется с состояниями позитивного стресса, такими как влюбленность, выполнение физических упражнений, слушание музыки и секс.

Повышенный уровень допамина в фронтальном сегменте головного мозга приводит к непоследовательным и прерывающимся мыслительным процессам, характерным для шизофрении. Если окружающая среда вызывает гиперстимуляцию, излишне высокий уровень допамина приводит к возбуждению и повышенной энергичности, которые затем меняются на подозрительность и паранойю.Слишком низкий уровень допамина в моторных областях головного мозга вызывает болезнь Паркинсона, приводящую к неконтролируемой мышечной дрожи. Снижение уровня допамина в областях мозга, отвечающих за процессы мышления, связано с когнитивными проблемами (плохая память и недостаточная способность к обучению), недостаточной концентрацией, трудностями при инициализации или завершении различных заданий, недостаточной способностью концентрироваться на выполнении заданий и разговоре с собеседником, отсутствием энергичности, мотивации, неспособностью радоваться жизни, вредными привычками и желаниями, навязчивыми состояниями, отсутствием получения удовольствия от деятельности, которая ранее была приятной, а также с замедленными моторными движениями.

После синтеза допамин может последовательно преобразовываться в другие нейротрансмиттеры головного мозга — норадреналин и адреналин.

2. Адреналин образуется из норадреналина и выделяется вместе с норадреналином при реакции на страх или гнев. Эта реакция, известная как «реакция бегства или борьбы», готовит организм к напряженной деятельности. Адреналин регулирует внимательность, возбуждение, когнитивные процессы, сексуальное возбуждение и концентрацию процессов мышления. Он также отвечает за регулирование метаболизма. В медицине адреналин используется как стимулятор при остановке сердца, средство для сужения сосудов при шоке, противоспазматического и бронхорасширяющего средства при бронхиальной астме и анафилаксии.

Слишком высокий уровень адреналина приводит к беспокойству, чувству страха, проблемам со сном, острому стрессу и синдрому дефицита внимания с гиперактивностью. Излишнее количество адреналина также может вызывать раздражительность, бессонницу, повышение кровяного давления и увеличение частоты пульса.

Низкий уровень адреналина, помимо прочего, способствует увеличению веса, утомляемости, плохой концентрации внимания и пониженному сексуальному возбуждению.

Стресс способствует истощению запасов адреналина в организме, а физическая нагрузка способствует их увеличению.

3. Гистамин наиболее известен из-за своей роли при аллергических реакциях. Он также играет роль при передаче нервных импульсов и может влиять на эмоции и поведение человека. Гистамин помогает управлять циклом сна и пробуждения и способствует высвобождению адреналина и норадреналина.

Высокий уровень гистамина был связан с навязчивыми маниакальными состояниями, депрессией и головными болями.

Низкий уровень гистамина может способствовать развитию паранойи, низкому либидо, утомляемости, чувствительности к лекарственным средствам.

4. Глютамат является важным возбуждающим нейротрансмиттером, связанным с процессами обучения и памятью. Также считается, что он ассоциируется с болезнью Альцгеймера Была установлено, что глютамат играет роль при эпилептических припадках. Он также является одним из главных пищевых компонентов, который создает вкус. Глютамат находится во всех видах пищи, содержащих белки, таких как сыр, молоко, грибы, мясо, рыба и многие овощи.

Избыточное количество глютамата является токсичным для нейронов и вызывает развитие таких неврологических расстройств, как боковой амиотрофический склероз, болезнь Хантингтона, периферические невропатии, хроническая боль, шизофрения, инсульт и болезнь Паркинсона.

Недостаточное количество глютамата может играть роль в ухудшении памяти и способности к обучению.

Выброс ацетилхолина может оказывать возбуждающее или тормозящее действие в зависимости от вида ткани и природы рецептора, с которым он взаимодействует. Ацетилхолин играет много различных ролей в нервной системе. Его основным действием является стимуляция скелетной мышечной системы. Именно этот нейротрансмиттер вызывает сознательное сокращение или расслабление мышц.

В головном мозге ацетилхолин влияет на память и способность к обучению. Он также находится в гиппокампе и в префронтальной коре головного мозга. Гиппокамп отвечает за запоминание и поиск запомненной информации. Болезнь Альцгеймера связана с отсутствием ацетилхолина в определенных областях головного мозга.

3. ГАМК — сокращенное название гамма-аминомасляной кислоты. ГАМК является важным тормозящим нейротрансмиттером центральной нервной системы, играющим значительную роль в регулировке страха и беспокойства и уменьшении влияния стресса. ГАМК оказывает успокаивающее действие на головной мозг и помогает мозгу отфильтровывать «посторонний шум». Она улучшает концентрацию внимания и успокаивает нервы. ГАМК исполняет роль тормоза возбуждающих нейротрансмиттеров, которые могут вызывать страх и беспокойство при излишней стимуляции. Она регулирует действие норадреналина, адреналина, допамина и серотонина, а также является важным модулятором настроения. Первичной функцией ГАМК является предотвращение излишней стимуляции.

Излишнее количество ГАМК приводит к излишнему расслаблению и успокоению – до такого уровня, когда это негативно влияет на нормальные реакции.

Недостаточное количество ГАМК приводит к излишней стимуляции головного мозга. Люди с недостатком ГАМК склонны к неврозам и могут быть склонны к алкоголизму. Низкий уровень ГАМК также связан с биполярным расстройством, манией, недостаточным контролем над побуждениями, эпилепсией и припадками. Поскольку надлежащее функционирование ГАМК является необходимым для способствования расслаблению, анальгезии и сну, дисфункция системы ГАМК связана с патофизиологией нескольких нервно-психиатрических расстройств, таких как психоз страха и депрессия.

4. Серотонин является тормозящим нейротрансмиттером, участвующим в регуляции настроения, чувства тревоги, либидо, навязчивости, головных болей, температуры тела, расстройств аппетита, социальных расстройств, фобий, сна, памяти и процессов обучения, сердечно-сосудистой функции, сокращения мышц, а также эндокринной регуляции. Однако, обычно серотонин оказывает различное действие.

Серотонин играет большую роль в регуляции сна и настроения. Соответствующее количество циркулирующего серотонина способствуют расслаблению. Стресс уменьшает количество серотонина, поскольку организм использует его запасы для успокоения.

Низкий уровень серотонина может привести к депрессивному настроению, беспокойству, низкой энергичности, мигрени, расстройствам сна, навязчивым или маниакальным состояниям, чувству напряжения и раздражения, тяге к сладкому или потере аппетита, ухудшению памяти и концентрации внимания, рассерженному и агрессивному поведению, замедленному движению мышц, замедленной речи, изменению времени засыпания и пробуждения, уменьшению интереса к сексу.

Излишнее количество серотонина вызывает успокоение, снижение сексуального возбуждения, чувство благополучия, блаженства и ощущения слияния с вселенной. Однако если уровень серотонина становится слишком высоким, это может привести к развитию серотонинового синдрома, который может быть фатальным.

Серотониновый синдром вызывает сильную дрожь, обильное выделение пота, бессонницу, тошноту, зубную дрожь, озноб, дрожание от холода, агрессивность, самоуверенность, возбуждение и злокачественную гипертермию. Употребление наркотического препарата «экстази» также вызывает подобные проявления, но редко приводит к токсичности.

5. Таурин является тормозящим нейротрансмиттером с нейромодулирующим и нейрозащитным действием. Прием таурина может усилить функцию ГАМК, поэтому таурин является важным нейромодулятором при предотвращении чувства страха и беспокойства. Целью такого усиления функции ГАМК является предотвращение излишней стимуляции из-за повышенного содержания возбуждающих аминов, таких как адреналин и норадреналин. Таким образом, таурин и ГАМК образуют механизм, защищающий от избыточного количества возбуждающих нейротрансмиттеров.

Возвращение из психлечебницы часть 1

Здравствуйте товарищи. По просьбе людей пишу как оно там в дурке. Собственно вот начало https://pikabu.ru/story/edu_v_durku_5935882

Сейчас выпустили по УДО на испытательный срок,лекарства в зубы,алкоголь низя иначе заново и на месяц-два обратно. 19 числа комиссия выздоровел я до конца или псих неадекватный,жду.
Итак привезли меня на скорой,хотя при желании можно добраться самостоятельно (больница № 17 Курилово). Сдали с рук на руки врачам,со мной поговорили как я докатился до жизни такой и повели в корпус.В корпусе пришлось сдать все,что не положено,об этом отпишу в конце можно\низя и способ обхода блокировки. По счастливой случайности вкупе с моей в целом адекватности удалось избежать «Восьмерки» (чтото вроде КПЗ для буйных,неделя карантина на вязке и капельницах) и сразу залечь в обычную палату.

В палате я понял что самый страшный враг это скука. Делать решительно нечего,до ужина я тупо лежал и пялился в потолок,обдумывая глубину жопы в которую попал.

Зато на ужине дали шайтан-таблетки, от которых я потом тупо проспал сутки ,иногда меня не могли добудится даже на прием пищи. Дальше сплошной день сурка-подъем,завтрак,прием лекарств и\или уколы,обход врача. Обед, лекарства, тихий час.

Ужин,лекарства и\или уколы.
Спасло меня только то,что быстро нашел компанию более-менее адекватных людей,они реально выручили от съезжания крыши на почве дня сурка и скуки.

Пользуясь случаем передаю им привет ,имен называть не буду,они себя узнают по прозвищам.

Рептилоид, Космический Гриб, Антибиотик, Терминатор и Капитан. С ними мы шутили друг над другом,травили байки,пили чифир и прятались от медсестер )))) (нам от 35 до 70 лет).

Теперь насчет можно и низя.

мыльно-рыльное кроме ножниц

смена белья,это очевидно но теплые носки обязательно

чай,сахар,печенье и тд-все скопом не отдадут,хранится в закрытом месте,выдается раз в день,брать необязательно

сигареты-отнимают сразу (при обыске чтобы вы чего не того не пронесли) обход блокировки-сдаете блок,второй блок передается через окно туалета (Курилово 2 корпус) от входа направо,первое окно. Обход нужен так как выдают 2 раза в день по 3-4 сигареты

стеклянные кружки,ножи,вилки ,ножницы,в общем все чем можно нанести вред.

Подведя временный итог хочу сказать,что не так все страшно,как кажется. Еда съедобная,персонал отзывчивый,если быть вежливым и не буянить,если вам совсем хреново,можно поплакать в жилетку медсестре с сестринской за закрытой дверью (сам не пользовался,но слышал КАКИМ рыком выгоняла тетенька зашедшего попросить таблетку.) Ну знаменитые уколы витаминок красных я думаю все знают,лично у меня на заднице +5 к броне выросло.

Ну и последнее,но не по значению-мне реально стало лучше, нервы успокоились,приступы тревоги пропали. Нет желания сверзится с крыши,скоро еду на собеседование даже! Появилась уверенность, что я не тварь дрожащая,а живой человек.

Дополнение будет либо 19 июня,либо когда снова выйду ))) Всем здоровья и хорошего настроения.

Наверное, это одна из последних стадий

Почему у тебя астма?

Свободный перевод:
Вопрос: «Почему ты угнетён? Жизнь прекрасна!» звучит как: «Почему у тебя астма? Ведь воздуха так много!»

Депрессия вам лжёт про вас

Я была в депрессии, как сейчас понимаю. Мне было трудно просыпаться, трудно засыпать, трудно думать, трудно двигаться. «Бывают дни, когда по утрам пробиваешься на поверхность, словно сквозь толщу грязи. Как будто к ногам привязан якорь. Когда знаешь, что ночью ты испустил дух. И радоваться нечему, кроме того, что умер ты своей смертью, так что они не смогут трансплантировать твои мертвые органы.» Такими были все мои дни. С якорем на ногах и сквозь толщу грязи.

Сквозь эту грязь пыталась зарабатывать фрилансом, ездила на терапию через весь город два раза в неделю. Пыталась свести концы с концами. Даже думать о том, чтобы устроиться на постоянную работу у меня не было сил. Кроме того, я так сильно была противна сама себе, что не видела смысла в том, чтобы предложить себя в качестве работника. У меня были скудные заработки, я сдавала квартиру, так что кое-какие деньги были, но их все равно не хватало. Я задолжала терапевту. Я хотела уйти с терапии на какое-то время, чтобы отдышаться и сэкономить денег, но терапевт мне не позволила этого сделать. Я была послушная. Терапевт позволила некоторое время ходить к ней в долг. Отдавать долг, мне было, естественно, нечем. Я чувствовала себя никчемной, отчаявшейся и несчастной. Денег не было, заработков не прибавлялось, я просто не могла ничего сделать для того, чтобы активно искать новые заказы.

У меня не было сил. Никаких. И кроме того, жуткое чувство вины за все тоже было со мной. И чувство вины за долги, и за то, что я такая никчемная, беспомощная, и не могу толком объяснить терапевту свои переживания. Я могла только плакать. И не могла объяснить, о чем я плачу. Терапевт не понимала меня, или делала вид, что не понимала. За это я тоже была виновата — за то, что не могла ей понятно объяснить, что же со мной происходит. И вот, среди всего этого кошмара, терапевт, разозлившись, наверное, за мои долги перед ней, сказала «Вы что, считать не умеете? Не можете посчитать свои деньги и распределить так, чтобы на все важное хватало?» И добавила «Вы что, реальность совсем не тестируете?» Это было ужасно. Моя реальность, реальность, где я никто и ничто, встала передо мной во весь свой громадный рост. Это была правда — я не могла заработать достаточно для нормальной жизни, я вообще ничего не могла. Это была моя реальность. Самая реальная из реальностей. Это была моя правда. Самая правдивая из всех правд.

Моей главной мыслью после терапии было пойти и повеситься у терапевта в туалете. Или купить в ближайшей аптеке таблеток и выпить их все там же. Я была в депрессии, и моя реальность была ужасна. Ужасающе уничтожающа. Я продиралась сквозь весь этот ужас собственной никчемности к свету, к вере в себя и свои силы. А слова терапевта просто убили меня. Я, сидя на ее дорогом диване, протестировала свою личную реальность — я была без денег, без работы, без сил, без ума и знаний. Это была моя реальность, моя правда, которая лгала.

Но тогда я не знала об этом. Не понимала, что моя правда лжет. И услышать от терапевта, достаточно значимой и авторитетной фигуры в моей жизни про «не тестирование» реальности было ударом под дых, ударом ниже пояса. Я не помню, что было дальше. Судя по тому, что тут сейчас пишу, я не повесилась в туалете, не наелась таблеток. Я, вообще, крепкая и живучая. Тогда я просто еще раз сделала вывод о том, что в депрессивном состоянии людям лучше не открываться — не поймут, осудят, обвинят и уничтожат. К тому терапевту я больше не вернулась. Зачем? Для меня смысл терапии — получение нового опыта. Нового я не получила, получила подтверждение прошлого опыта.

А с другой стороны, в том состоянии, я не поверила бы и в хорошее, сказанное обо мне.

Как же поддержать человека в депрессии? Что может сделать для него психотерапевт, психолог? Мак-Вильямс пишет о работе с патологическими убеждениями о себе депрессивного человека. Не спорить с этими убеждениями, и не поддерживать их, а проявлять живой интерес к этим убеждениям. Из своего опыта я понимаю, что выражение сочувствия не поддерживает меня, а скорее унижает. Так что сочувствовать можно, но умеренно. Скорее меня поддержит, если терапевт расскажет о своих переживаниях. Мне важно, чтобы он оставался рядом и, самое главное, не молчал. Чтобы был любопытным, интересовался моими убеждениями о моей вселенской плохости и вине. Спрашивал и немного насмешничал. Перед кем ты виновата? Перед всеми? А кто эти все? Вот прям сейчас соберутся все жители земли и скажут «А ты, …, виновата перед нами за все», так да? Я представляю эту картину и начинаю тихо хихикать. И моя громадная вина начинает уменьшаться до разумных пределов. Заклинание Ридикулус.

Автор: Ольга Котляр. Опубликовано на b17.ru.

Сонный паралич.

Сталкиваясь неоднократно с различными психиатрами — профессионалами и не очень — меня постоянно подбешивала одна штука, которая и послужила, насколько я понимаю, катализатором обвинений меня в шизофрении.

Лет с восемнадцати меня начали мучить сонные параличи. Для незнающих счастливчиков — состояние, когда мозг уже/ещё функционирует, а тело уже/ещё парализовано. То есть, впадаешь в это состояние либо пока ещё не уснул, либо когда уже просыпаешься. Треш тот ещё, невозможно двигаться, наблюдаются галлюцинации — визуальные и слуховые — удушье, изредка болевые ощущения, в целом это отдельная тема для личных криппи-стори. Видеть можно что угодно — от призраков/теней до реальных монстров, и это всё дико реально. И пугает. В сочетании с невозможностью двигаться и вырваться из этого состояния — та ещё жесть.

Первый год было ничего, параличи были редкими, меня это не особенно беспокоило. С усилением депрессии всё стало в сотню раз хуже — параличи «разбивали» иногда по пару раз в сутки. Дневной сон — это гарантированный сонный паралич, ночной — иногда, а так как спать я просто начала бояться, то днём меня вырубало намного чаще. Да и вообще, я из тех людей, которые в детстве с удовольствием спали в сонный час, вздремнуть днём — это святое, а иногда и неотвратимое дело.

Сонные параличи были страшные — меня терзал какой-то монстр, была дикая боль, просто до слёз, остановить это было нельзя, и единственный скилл, который я прокачала для борьбы с параличом — начинать стонать, мычать, в целом — подавать звуки. Муж тут же будил меня. Если я спала, он всегда сторожил меня, сидя поблизости с ноутом, ночью научился не просыпаясь самому трясти меня и будить. В целом, это стало реальной общесемейной проблемой, ему пришлось поменять некоторые свои привычки, а я пыталась не сойти с ума.

Когда я попала к психиатру в ОПС в первый раз и мы беседовали о симптомах, я, уже зная, что сонный паралич может сопровождать некоторые психические расстройства и депрессии, рассказала ей об этом явлении. И, как выяснилось, она об этом никогда в своей жизни вообще не слышала. Я рассказала ей, что такое сонный паралич, какие галлюцинации у меня бывают и как это мучает, много раз уточнила, что с таким сталкивается до трети людей в мире, и галлюцинации бывают почти у всех, и что это нормально. Мы говорили с ней об этом около получаса, и раз за разом она пыталась выяснить, что за монстра я видела и как он выглядел. А я, пока лишь подсознательно чуя, куда ветер дует, каждый раз уточняла, что это популярное явление и бывают у многих. Когда начали сдавать нервы, попросила её уже погуглить.

В итоге, как после выяснилось, это пошло в картину моей «шизофрении», в которой этот психиатр с пеной у рта убеждал моих родных, всех врачей острого отделения, куда ей после удалось меня спихнуть, было отмечено в моей карте (и боже, как мне потом это аукнулось!) и всё в таком духе.

Каждый психиатр, который после со мной работал, на протяжении часов разбирал со мной, какого же монстра я видела, когда и что он делал. Ни один из них просто не знал о существовании сонного паралича. Ни. Один. Грёбаный. Врач. Каждому я на протяжении часов объясняла, что это распространено, что галлюцинации при этом состоянии — нормально, что бывает почти у трети людей. вы поняли.

Никто мне не верил.

Два психиатра из четырёх имели тенденцию возвращаться к «монстру» снова и снова, вытягивать из меня подробности, и это длилось часами. В конце концов я каждую фразу начала заканчивать ёмким словом «загуглите».

Никто. Мне. Не. Верил.

А так как сонные параличи исчезали с первым же приёмом антидепрессантов. как оно и бывает, людей с СП лечат ими — врачи лишь утверждались во мнении, что я какая-то явно сумасшедшая.

В целом, не считая психиатров, об этом явлении не знали психологи и другой медперсонал, и каждому мне приходилось объяснять, и каждый мне просто не верил.

Единственный вопрос, который меня мучает после всех этих кругов невежества ада — это вообще нормально? Сонный паралич реально распространённое явление, подавляющее большинство хоть и сталкивалось с этим всего единократно, но сталкивалось, при этом СП является хоть и не характерным, даже редким симптомом депрессий и прочих расстройств — но симптомом!; не знать об этом, и уж тем более после таких убеждений — не полезть ну как самый-самый минимум в гугл — это нормально? Или я в каком-то параллельном мире? Или это массовый заговор и от врачей утаивают существование сонного паралича? Что это? Что это, блин, вообще такое было?

Для людей с котами и лампами — из пруфов у меня имеется лишь заметка в карте, которую я в глаза не видела и почку бы отдала, чтобы её увидеть, но точно знаю о её существовании, бонусом — боязнь спать и синюшные мешки под глазами, в довесок — боязнь обращения к психиатрам и любым спецам вообще.

Честно, сама бы не поверила, что такое возможно, если бы не столкнулась сама.

Инструкция для тех, кто расстался

Избавление от клинической депрессии

Есть ли тут люди, кто успешно вылечился от депрессии? Много лет ищу способ вылечиться, ни ад, ни психологи, ни эзотерические практики не помогают. Сейчас прижало так, что хочу ещё раз пройти курс антидепрессантов и психотерапии.

Интересно, есть ли реальные случаи выздоровления.

У кого не было депрессии не комментируйте, пожалуйста.

Как я от депрессии лечился

Вам знакомо чувство когда утром вы просыпаетесь а вас уже все заипало? Даже вставать не хочется. Если бы никуда не надо было то и не вставали бы, но и лежать тоже совсем неохота, и продолжается уже довольно долго.

Я даже вспоминать и думать не хочу о том как я дошел до такой жизни. К депрессии все приходят своим путем. Мне было 28 лет, но мне кажется что в вечное уныние я впал несколькими годами ранее. В армии отслужил, спортом занимаюсь (восточное боевые искусства), так что большинство рецептов диванных лекарей отпадают. друзей немного да и те как-то отдалились. Скука, даже выпить не с кем. Работу недавно сменил на ответственную но неинтересную, груз ответственности только усугубил положение. Зп была 45-50 килоруб (это в 2016 году), живу с родителями.

Заведи девушку, че ты как лох

Не заводятся. Пытаться завести отношения когда твой внутренний мир в разладе это все равно что ходить на свидания с кашлем и температурой по 40. Люди чувствуют твое состояние, и лечить тебя не будут.

Часто стал лезть в бутылку, а за сексом ходил к платным женщинам, денег же море было, не знал куда девать. Хорошо что не додумался дарить золото и айфоны в надежде на интим, встречал я и таких имбецилов.

В какой-то момент коллеги (которые были много старше меня и семейными) намекнули мне, что так жить нельзя и я должен что-то сделать со своей жизнью. Вспомнился мне разговор с одним товарищем который посоветовал мне хорошего психолога. Я тогда подумал то же что и вы. Сейчас же взял номер, глубоко вздохнул и пошел в платную клинику.

Че ты баба чтоли чтоб к у психологов плакаться

Психологом оказалась добрая тетенька в годах, лечь на диван не предлагали, да и не хотелось. «Ну рассказывай, че беспокоит».

Что может беспокоить молодого здорового (условно) человека, который не переживал серьезных потрясений? Вот и я толком не знал что ответить, не испытываю радости от жизни и все тут.

В течении часа с помощью тестов и коротких вопросов я был вывернут наизнанку, разобран и разложен по полочкам. Из того что я понял, это то что организм в силу каких-то причин перестал вырабатывать гормон радости и счастья и чтобы он снова научился это делать ему нужна помощь. Таблетками. Мне выписали «Паксил», написали график приема таблеток и строго запретили его нарушать. Потом был еще один сеанс психотерапии, проходить какой-то курс не навязывали, больше я к психологам не ходил, дорого че-то, да и стремно.

Далее дело за таблетками, курс — месяц. С первых дней я заметил значительное улучшение, негативные мысли просто исчезли, а позитивные остались. Было немного ощущение что меня «накрыло» и было тяжело водить машину. Один день уехал в деревню, забыл таблетки дома. Вот это была жесть, весь день тряслись руки нападала паника. На следущий день добрался до колес и снова полегчало. Как же с них слезать когда курс кончится, думал я. В интернете полно историй людей которые так и живут на этих на этих колесах годами. Пока пил таблетки мысли пришли в порядок, познакомился с будущей женой и удалось сменить работу на интересную. Дальше лечение не потребовалось, так что слез с колес относительно легко.

Сейчас прошло два года. я конечно не скачу как Крош из смешариков, но хотябы перестал быть унылым алкашом, женился, ребенка завел. С детьми унывать точно не получится. Если бы знал что есть такое решение проблем то пошел бы к психологам намного раньше, может сейчас гораздо большего добился бы. А если бы не пошел то так бы и тух где-нибудь на нелюбимой работе, и единственной отрадой была бы бутылка пивасандры и сериальчик вечером.

Так вот. Будьте счастливы. Котик как полагается.

Основатель «Луркмора» Давид Хомак — о своей депрессии и о том, зачем говорить о ней публично

22 мая Давид Хомак, основатель интернет-энциклопедии «Луркмор», в 2014 году уехавший из России в Израиль из-за проблем с Роскомнадзором и Центром по борьбе с экстремизмом, написал поств своем блоге на Medium.

Он рассказал, что уже долгое время находится в депрессии; кроме того, у Хомака начались серьезные проблемы с памятью, которые мешают ему жить и работать.

«Основное мое занятие сейчас — спать по 16–18 часов в сутки, и это я даже не особенно на таблетках», — сообщил основатель «Луркмора».

Спецкор «Медузы» Полина Еременко поговорила с Хомаком о его состоянии — и о том, почему он решился о нем публично рассказать.

— Когда вы поняли, что вам нехорошо?

— Проблемы начались лет пять назад, когда я вступил в открытый конфликт с государством российским. Появилась тревожность, я начал не справляться с рабочими обязанностями. Сложно жить в квартире с тремя котами и ожидать в шесть утра звонка от полиции. Я каждую неделю получал письма о запрете проекта [Lurkmore]. Пытался как-то держать его на плаву и бороться с цензурой, но по итогу бросил в России вообще все, собрался и уехал практически с рюкзаком. То есть я сейчас пытаюсь продать мотоцикл, который я там оставил.

— «Луркмор», ваше детище, — очень смешной сайт, да и вы сами в соцсетях всегда много шутили. Как юмор сочетается с этой тревогой?

— В какой-то момент ирония переходит в то, что тебя начинают ненавидеть. «Шарли Эбдо» в конце концов расстреляли из автоматов. То есть ты занимаешься иронией вполне себе легко и весело — а когда к тебе в шесть утра вламываются менты, начинаются обыски по твоему делу…

Ирония остается, но и тревожность появляется. Потому что чуваки начинают играть серьезно. А когда тебе в отделе говорят: чувак, сдавай всех, кто пишет на твоем сайте, — в этот момент ирония выключается, потому что ты-то шутишь, а они — нет.

«Луркмор» — это вполне себе серьезный экспериментальный проект по свободе слова. То есть никто его так не рекламировал, но для меня это было очевидно. Понятно было, что мы доиграемся до какого-то предела, потом это придется свернуть и оставить в покое.

— Переезд в Израиль помог борьбе с тревожностью?

— На самом деле нет, потому что ты оказываешься в чужой стране, не зная языка. В Израиле четверть населения, конечно, говорит по-русски, но во всех интеракциях с государством от тебя ждут, чтобы ты разговаривал на иврите, который я, естественно, никогда в жизни не учил. И вообще переезд оказался большой неожиданностью для меня, потому что я никогда не собирался уезжать из России. Просто мои адвокаты сказали — чувак, jump! А после переезда я стал теряться, мне было тяжело справиться с тяготами и лишениями.

В России были друзья, и они тебя вытаскивали — покупали билет в Ростов, ты к ним приезжал на несколько дней и зависал. У меня в Израиле есть знакомые, но я не могу прийти к ним на диван и начать жаловаться на жизнь. И они не могут ко мне прийти на диван, чтобы я пожаловался на жизнь, не могут отобрать у меня паспорт, чтобы купить билет на поезд до Днепра.

— Почему вы сейчас решили рассказать о своем состоянии публично?

— Я сижу с Нового года без работы, без денег, без ничего. У меня заблокированы все карточки, все банки мне заблокировали кредитную линию. В общем, я в достаточно безнадежной ситуации. Тревожность — такое состояние, когда ты не можешь делать ничего. Это медицинское состояние. Попытка справиться с тревожностью упирается в следующую тревожность. Мне тяжело формулировать, не очень быстро соображаю. Я довольно тупой сейчас. В таком состоянии кажется, что все очень плохо и ничего не сделать. Это абсолютно нерелевантно тому, что происходит вокруг тебя. Безнадежность такая, как будто ты никогда ничего хорошего не делал.

— Вы один живете в Израиле?

— Я с женой и братом живу.

— Они вам помогают?

— Ситуация стала совсем критической — человек в депрессии действует на нервы всем родственникам, очевидно. У меня характер и так не сахар, [а сейчас] совсем он у меня испортился. В депрессии у всех такой характер — ты начинаешь обижаться на шутки.

— Что вы собираетесь дальше делать?

— Лечиться и искать работу. Что еще делать в такой ситуации? Я все эти пять лет как-то здесь работал, что-то делал. То есть это не то чтобы я здесь пять лет болел.

— Что говорит врач?

— В Израиле совсем другое отношение к психиатрии. Здесь большинство людей получают диагноз в районе школы — это иначе влияет. Здесь в армии служат практически все, включая людей с психическими заболеваниями. Все социализированы, включая людей с достаточно заметными отклонениями, включая физические, — это здесь как-то иначе воспринимается.

Мои проблемы вообще не вызывают [реакции]. Я неврологу говорю: у меня проблемы с памятью. Невролог меня посмотрел и говорит: ну слушайте, естественно, у вас проблемы с памятью — такая тревожность к ним приводит.

— Как люди отреагировали, когда вы рассказали о том, что переживаете?

— Ничего неожиданного. То есть какой-то хейт-мейл я получил, но это нормально, я довольно публичный человек, я все время его получаю. А так в основном положительные отзывы. «Чувак, держись» и все такое.

На самом деле я не первый раз пишу про то, что у меня проблемы с психикой. Выход из шкафа заключается в том, что мои проблемы обострились до предела.

— Какую поддержку вы получили за эти сутки?

— Важно было просто выйти из шкафа. Плюс мне накидали около 10 тысяч шекелей. Я не ожидал таких результатов. Это несколько откладывает мою голодную смерть. Не то чтобы она прямо мне угрожала, но этого хватит, чтобы расплатиться с некоторыми долгами. Ситуация была совсем критической.

— Работу не предлагали из России?

— Что-то предлагали. Я хреново выслушивал, потому что на это не было ни сил, ни времени.

— Если вернуться в Россию, вам может стать лучше?

— Нет. Без кардинального изменения ситуации в России стать лучше просто не может, потому что для этого нужно как-то поменять Россию. Не то чтобы я не пытался.

— Вы себя чувствуете забытым в Израиле?

— Чувствую, но это проблема всей российской прессы. Она действительно потрепана, забыта и на краю. Когда я чуть прихожу в себя после приступов депрессии, я понимаю, что проблема всей российской прессы в том, что она действительно на краю.

— Вам сложно дается этот разговор? Я бы не хотела на вас давить.

— Нет, я просто говорю, я довольно медленный и тупой. Я как бы не очень соображаю. Это непривычно, обычно я достаточно быстро соображаю. Вот, собственно, проблема, с которой я вышел к людям. Я туплю, мне это мешает.

— Хорошо. Если вдруг вы что-то потом вспомните, что захотите добавить, напишите, пожалуйста.

— Если вспомню, да, спасибо.

— Я не хотела над вами посмеяться, если что.

— Нет, это я смеюсь.

Смертельная доза Агуши.

Психоневрологический диспансер. Зачем он нужен и мои впечатления.

Решила написать о своём опыте, так как самой хотелось узнать что и как, зачем вообще ложиться в стационар в ПНД.

У меня депрессия примерно с прошлой зимы-весны. Лечить я её начала с февраля этого года. И с самого начала мне была предложена госпитализация. Я отказалась, по-сколько не хотелось оставлять детей, казалось что им без меня будет очень плохо. Врач не настаивала и выписала мне антидепрессанты и транквилизаторы. О диагнозе я не спрашивала, но мои симптомы вместе со схемой лечения подсказывают мне, что это всё-таки депрессия.

Я пропила месяц лекарства, они мне убрали соматические проявления, но жить было всё так же тяжело. Врач поменяла лекарства. У меня начались скачки то в прекрасное настроение, то в жуткое уныние, перемежаясь просто бодрым нормальным состоянием. Так как уныние было не часто, то я не сильно тревожилась по этому поводу. Но на втором месяце лечения меня накрыло сначала раздражением, а затем суицидальными мыслями. Записалась я на ближайшее время к своему врачу и потопала к ней рассказывать об этих мыслях. В итоге она мне предложила лечь в больницу и рассказала о всех вариантах, куда можно лечь и куда лучше, а куда можно, но не стоит. Это была среда, а в пятницу я уже лежала психо-неврологическом диспансере. Там есть дневной стационар, но мне он не подходил.

И так, зачем же нужен стационар:

— чтобы поменять обстановку. Лежишь, ешь, спишь, гуляешь, рисуешь, читаешь. Всё очень спокойно, все вокруг доброжелательные, забот нет.

— чтобы спокойно вливать, вкалывать и давать перорально кучу лекарств (что именно дают, пациенты не знают, медсестры не признаются).

— чтоб быть под присмотром.

— чтоб решать психологические вопросы с психотерапевтом или клиническим психологом.

Из физиопроцедур был электросон. Ещё был гипнотариум где сначала шли какие-нибудь беседы на тему «как не надо жить и как надо», а затем медитация на основе эриксоновского гипноза.

Психотерапевт давал кучу тестов, где надо было поставить галочку. У психолога был тест Люшера (выбираешь понравившиеся цвета) и тест Сонди (выбираешь лица).

Всё это великолепие можно получить по полису ОМС, либо, если не местный, за фиксированную плату.

Про бытовые условия и особенности.

Решётки были. На окнах были и на входе-выходе из отделения стационара. Палаты были от 3 до 5 коек. Мужская оплата одна, так как мужчин там было мало. В каждой палате есть дверь. Был зал с мягким диваном и креслом, где вечером можно было смотреть телевизор, но телевизор не особо пользовался популярностью. Там же было два стеллажа с книгами. Душ с 19 часов и до 20, но по-факту можно и до 21 часа мыться, лишь бы воды хватило, так как накопительный водонагреватель стоял. Туалет с перегородками, но ничего не закрывается.

Запрещены всё стеклянное и колющее, так что иголки, спицы, ножницы, пилочки и пинцеты, а так же зеркала попадают под запрет. Туда же попадают спички, зажигалки, цветы, МР3-плеер, электронная книга. Телефон хранится в сейфе и выдаётся на 2 часа с 18 до 20 часов. Курить на территории по-идее нельзя, но по-факту дают 4 сигареты в день и зажигалку.

Кормят как на убой. В добавочной порции никогда не откажут. На завтрак шла вязкая каша/ творожная запеканка и яйцо/ молочный суп с вермишелью, плюс всегда бутерброд или маслом или с маслом и сыром.

На второй завтрак всегда отвар шиповника.

На обед на первое щи/ рассольник/ солянка/ гороховый суп/ фасолевый суп. На второе капуста или картошка или их сочетание с мясом или без. Из салатов были свёкла с солёным огурцом или капуста с морковкой.

На полдник был кефир с вафлей или без неё/ яблочный сок и яблоко.

На ужин гречка/ гороховое пюре/ капуста с картофелем в различных вариациях плюс мясо, курица или рыба.

Из напитков: кофейный напиток, какао, чай, компот, кисель.

В столовой же стоял холодильник, где можно было хранить свои продукты.

Всё вполне съедобно, такое диетическое столовское питание.

Прогулки возможны, если разрешит врач и даст соответствующую бумажку. Рядом различные магазины и большой парк.

Хочу отметить, что в городе ещё есть психиатрическая больница. В моём городе только психиатрическая больница. Туда я не рискнула лечь.

Мои личные впечатления.

Мне очень понравилось. Первые дни я спала и отсыпалась, немного читала и разговаривала с соседкой. Речь была как у ленивцев из Зверополиса. Постепенно я выспалась, но домой ещё не хотелось. Там мне щедро раздавали комплименты, забот никаких, так что я отдыхала. К середине третей недели я поняла, что силы действовать появились, а делать нечего, стало скучно. Так что к концу третей недели меня выписали.

Лечение продолжается. Самые трудные первые 3 дня после выписки. Нет времени вздремнуть днём, мышцы ослабли за 3 недели пониженной активности. Но чувствую себя как здоровая.

P.S. Возможно, что в других ПНД что-то иначе. В некоторых документах ПНД указывалось, что это клиника пограничных состояний. Там по-мимо таких как я, лечат людей с головными болями, головокружением.

Пессимизм или так и есть?

Духовное учение может включать в себя что угодно

Немного личного и жизнь в остром отделении психиатрической больницы.

Ох. Даже не знаю, с чего начать.

Думаю снова вернуться к лечению. Пока сижу «обдолбанная» фенозепамом, снова понимаю, что у меня серьёзные проблемы и их необходимо лечить. Самое главное — успеть дойти до психиатра, пока моя картина мира снова не сместилась.

На днях был срыв. Родные выкинули нашего, или, как они любили его называть — моего кота. Просто отнесли к коттеджному посёлку и оставили его там. После я пыталась его найти — бесполезно.

Меня назвали «моралисткой ху*вой», если говорить честно и без прикрас, брезгливо поплёвывая в мою сторону. Себя обозвали героями. Я вот не шучу, реально. Героями. Меня сорвало. Чуть не разбила дверь, орала так, что повредила горло, посылала всех в пешее. Меня оставили в покое и под таким импульсом я чуть не наглоталась психотропов, остановило то, что найдут же — а там снова острое отделение. Под следующим импульсом просто хотелось покалечить уже их самих. Было жаль, что моей агрессии и конституции РФ хватило лишь на дверь.

Мать провоцировала, дескать, нападай, размажь меня об стену — запихну в психушку тогда.

Я не знаю, что у них в головах. Но лечиться почему-то нужно только мне, они-то нормальные, а я с диагнозом и позорный псих.

Так считает человек, который в мои подростковые годы нападал на меня, душил, пытался выкинуть в окно, пытался разбить мою голову о стену. В детские годы дважды пытался сдать меня в детдом за сбитые настройки на пульте. Мать, то есть. Мамой я её уже давно перестала называть по объективным причинам. Моралисты найдут стопятьсот причин, почему я не права, и флаг им в руки.

Теперь о самом посте. Не знаю сама, просто ли делюсь своей историей или же пытаюсь изжить триггер, который мешает мне снова обратиться за помощью. Поехали.

В первом посте я упомянула, что дважды лежала в ОПС — отделении пограничных состояний и дважды — в остром отделении.

Немного подробнее об этом.

Когда я впервые пришла к психиатру, меня приняла молодая девушка Яна. Она слушала меня почти час, а может и больше, задавала тонну вопросов, которые и «раскрутили» меня на откровенность, а в конце и вовсе случилось самое неожиданное — она мне поверила и сказала, что мои проблемы более чем реальны. Это было как чудо. Так же она пробилась сквозь все мои предрассудки и страхи, с боем уложив меня в ОПС.

Пограничные состояния сравнимы с санаторием. Свободный вход и выход на территорию, в определённые часы отпускают куда угодно — погулять по городу, съездить к родным. Ноутбуки, телефоны, любые вещи разрешены. Условно нельзя острые-колющие и под наблюдением личные препараты типа витаминок и противозачаточных. Острые-колющие спокойно проносятся в вещах и хранятся в тумбочках, так как лежат там люди полностью адекватные и тихие — депрессии, панические атаки, фобии. Приглядывать за витаминками никому не хочется, поэтому их просто отдают пациенту и говорят пить как продолжали, если они не мешают лечению.

Никто ни к чему насильно принудить не может, хочешь — ешь, хочешь — питаешься сам. Возле палат был холодильник, просто приписываешь продуктам своё имя и кладёшь.

Так как лежала я с анорексией, то есть меня никто не мог заставить, а в холодильнике хранилось только молоко для кофе. Лежал в том же отделении один чудесный мужчина — мягкий, улыбчивый; по вечерам, когда все собирались потрепаться на скамейке, он рассказывал просто убойные истории, дискуссии о них затягивались до самого отбоя. Как служил в Монголии, как с мужиками ловили морских черепах, когда есть хотелось немилосердно — из запомнившихся тем. Этот дядька всё с той же милой невинной улыбкой по моему разрешению тыбзил у меня молоко, как я это тогда называла. Щедрость вообще моя практически клиническая черта — откармливала соседок фруктами, разбазаривала с-ума-сойти-какие-дорогие чаи.

Каждый день лежала под капельницами с витаминками. Когда надоедало лежать, дотягивалась и откручивала их до максимума, чтобы «поскорее слилось».

Назначили кломипрамин (основной аналог анафранил, антидепрессант) и кветиапин — нейролептик, в моём случае от расстройств сна.

Эффект был странный — для человека незнакомого с препаратами — и на самом деле довольно обычный. Ходила как под наркотиками, немножко эйфории, спала часов по четырнадцать в сутки. Ловила галлюцинации. Это напрягало главврача, она уверяла, что от моих препаратов не может быть галлюцинаций.

Пациентом я была одним из худших — нарушала режим, постоянно сбегала, закатывала скандалы. Даже месяца не прошло, как я подписала отказ от лечения и смылась в закат домой.

Дома резко стало хуже, началось прессование матерью и мужем, они высмеивали меня, издевались. Сбежала от них обратно в ОПС, не прошло ещё двух недель. Спустя неделю главврач подняла вопрос о переводе меня в острое отделение, так как у меня галлюцинации, я сумасшедшая, они помочь не могут. Напугала меня до предела, я и не пискнув подписала все бумаги, за мной пришли и разрешили взять с собой лишь пару-тройку вещей, остальное должны были забрать домой родственники.

Я мало что помню из времён первого посещения острого отделения. Сохранилось чёткое ощущение, что попала в ад. Меня тут же после длительной бумажной волокиты стали накачивать клопиксолом в больших количествах. Как мне говорили пациенты — хуже может быть только галоперидол.

На этих таблетках я не стала овощем, вопреки стериотипам. Словила паркинсонный синдром и поэтому впридачу стали давать противопаркинсонные. Постоянно текла слюна, просто вот отвлечёшься — всё, поплыл. (с)

Абсолютно сумасшедший взгляд, буквально глаза на лоб лезли. Кто помнит героя Брэда Питта из «Двенадцати обезьян» — вот примерно так же, только не косила. Депрессия усилилась в разы, меня-в-истериках прятали от медсестёр соседки по палате, без них бы я не выжила. Если плачешь ТАМ — ну, в целом, можно подписывать смертный приговор. Просто страшный аппетит. Как человек так же страдающий булимией могу сказать — я видел всякое д*рьмо, но такое.

Такого страшного жора не было ни до ни после в моей жизни, хотя булимический голод — это та ещё штука, страшно рассказывать.

Под таблетками мало что запомнила из событий, но запомнила общий режим.

Подъём в восемь, дальше все моют полы, умываются, приводят себя в божеский вид и всей толпой нас вели на завтрак. Потом приём таблеток, после — курение. Когда лежала в первый раз, утром выдавали две сигареты, в обед три, на ужин две. Потом свободное время до обеда, процедуры повторяются, свободное до ужина, снова процедуры. Плюс таблетки перед отбоем, у кого были проблемы со сном. В свободное время можно спать, читать, заниматься на тренажерах — была отдельная комната отдыха, там лежали пара обручей, стояла беговая дорожка, штука для качания пресса, велотренажёр, там же стояли книги. Ничего интересного, да и читать на таблетках было невозможно, никто из нас не мог — просто сконцентрироваться на минуту было уже победой. Так, по абзацу за пару часов раз в сутки я и читала там.

Чего нельзя. Нельзя было практически всё. Нельзя хранить пакеты — можешь натянуть на голову, завязать и сдохнуть. Шампуни, гели, крема и разрешенная косметика хранились в отдельной комнате — можешь выпить и сдохнуть. Всё острое-режущее запрещены полностью, нам стригли ногти раз в неделю сами санитарки. Зеркальца — только крохотные и небьющиеся, можешь разбить, вскрыться и сдохнуть. Пилочки и щипчики для бровей иногда (!) можно было хранить вместе с косметикой. Можешь выколоть глаза и выжить.

Зато, что мне всегда нравилось, окна запирались лишь на щеколды и решёток на них не было. Аллилуйя во имя защиты жизни психбольных!

Моешься только под наблюдением раз в несколько дней. Максимум можно попросить выдать шампунь и помыть голову под краном. Туалет — три унитаза за низкими перегородками и без дверей, постоянные очереди, все друг с другом общаются, ржут и просят передать туалетную бумагу. Стеснение проходит после первого раза.

Посещения родными три раза в неделю, по часу-полтора. Приезжали кормить домашней едой и привозили передачки или какие-то разрешённые вещи. Забирали одежду на стирку, привозили обратно. Мне как-то привезли огромный скетчбук, карандаши и сухую пастель. Ничего сложного или художественно-ценного я выдать была не в состоянии, поэтому просто сидела и раскрашивала страницы в разные, сочетающиеся между собой цветовые пятна. Было увлекательно, а по выходу — ярко, нежно и красиво, хоть это и всего лишь пятна. Иногда меня хватало на тюльпаны или вербу. Один нарисованный мной тогда тюльпан в духе «за пять минут левой пяткой под паркинсоном и без знания, что такое вообще тюльпаны» до сих пор висит на шкафу. Муж рассказывал — когда приехал домой с этим рисунком, чуть не расплакался.

В пять был «чай». У нас самая распространённая фраза после обеда была: «Ты не будешь спать? Разбудишь тогда на чай?». Шёл с кружкой к столу выдачи, получал чай и рафинад из своих запасов, потом шёл к другому столу с кипятком, где его тебе наливали. На чай многие собирались группками, вытаскивали все свои припасы и организовывали маленький «стол». Это было событием, уступавшим по значимости лишь курению — так как на нём можно было выйти на улицу под конвоем, на участок 20х20 с заборами, подышать свежим воздухом, увидеть небо. Хоть на пять-пятнадцать минут, но всё же.

Теперь о худшем. Я понимаю, что на такой работе быстро перегораешь и всё такое, но санитарки и многие медсёстры были просто зверьми. Нас держали за тупой психованный скот. Было много всего страшного, но самый запомнившийся, резанувший душу случай произошёл с Розой.

Роза была интеллигентной старушкой, худенькой, слабенькой, светленькой. Кожа её была столь «хрупка», что синяки оставляли даже нажатия пальцем. Её, как невменяемую, постоянно заставляли сидеть на посту вместе с санитарками, на диване или креслах. Там было несколько таких пациенток. Роза не осознавала реальность. Она думала, что только сегодня обратилась к врачам и её вот-вот должна забрать любимая доченька домой, к родным, к семье. Иногда она плакала и повторяла — выпустите меня, позовите доченьку. Когда она пыталась встать — только пыталась, так как мышцы уже были атрофированы — на неё срывались всем скопом, материли и привязывали вязками к дивану. Тогда ничего не понимающая Роза начинала кричать, очень-очень тонко и пронзительно — «помогите! помогите мне! помогите мне пожалуйста, помогите!». Эти крики были слышны во всём отделении и могли продолжаться час. Это страшно ломало. Спастись от её криков нигде было нельзя.

Однажды один такой приступ я застала, просто проходя мимо поста. На Розу кинулись с вязками, и одна санитарка заорала на неё: «Да сдохла уже твоя дочь давно! На кладбище лежит, черви её жрут!». Тогда Роза даже не кричала. Она молча плакала. А санитарки непонятно как отмазывались перед психиатрами — ведь Роза постоянно вся была в синяках и огромных гематомах. И как я узнала позже, лежала она там уже несколько лет.

Нечеловеческое отношение и немотивированная жестокость довольно сильно сломали меня тогда. Лежать нужно было минимум месяц, но я не отлежала и его. Родные чудом вытащили меня оттуда.

Слезать с таблеток нужно было медленно, несколько дней уменьшать дозу. На это время мне выдали клопиксол, противопаркинсонное нужно было покупать самим.

Тут произошла стратегическая ошибка. Всегда, ВСЕГДА выполняйте предписания врача.

Семьёй мы подумали, что ничего страшного не случится, а покупать огромную упаковку за несколько тысяч рублей, когда нужны всего лишь с десяток таблеток — неразумно. Я была только за.

Первый день прошёл нормально, я отходила от кошмаров острого, пребывала в шоке, что могла есть когда хотела, курить когда хотела и гулять где хотела. Туалет за закрытой дверью. боже. я просто сидела на полу в одиночестве и слушала тишину, и это был непередаваемый кайф. И чай. ЧАЙ КОГДА УГОДНО! На тяжёлых таблетках кофе нельзя, но чай! Напиток богов. В любое время. И сигареты. Первое время курила каждые пять минут, потом успокоилась и дошла до прежней пачки крепких в день.

На второй день пришла полярная лисичка. Я утянула мужа гулять, плюс ему нужно было зайти куда-то по делам. Первые десять метров я удивлялась, что очень странно подворачивается нога. Потом стала конкретно так спотыкаться. Наступила странная немеющая боль, ногу просто сворачивало в сторону. Муж отправил меня домой — мы успели пройти пятьдесят метров — и эти метры я шла минут тридцать. Нога просто отказала. Я её подволакивала, скача на другой, которую тоже начало вести. Шею стало заламывать в угол, несовместимый с жизнью, была дикая боль и невозможность вернуть голову в прежнее состояние или смотреть на дорогу. Я видела только небо и дома за спиной. Почти плакала от безысходности, но до квартиры доковыляла, скрюченная и вывернутая вся как человек с церебральным параличом.

Там мать хоть как-то расслабила мышцы массажем и уложила в постель, крючило меня так же. Ходить я почти не могла. Весь остаток дня муж провёл в поисках нужного препарата, и уже на следующий день я могла ходить лишь немного хромая. Потом прошло и это.

После окончания приёма ещё месяц текли слюни. Ночью, на людях, стоило просто отвлечься — и всё. И безумный взгляд. Я носила тёмные очки, а когда смотрела в зеркало — оцепеневала от ужаса.

И воистину страшная депрессия, оставшаяся на память.

От противопаркинсонного были ещё более худшие побочки, и продлились они дольше.

Всё это было ранней осенью, выписалась я пятнадцатого сентября, а оклематься смогла только к декабрю, благодаря флуоксетину и одному поистине чудесному коту, с которым связана одна хорошая история.

Всё вышенаписанное — цветочки. Теперь я расскажу о ягодках.

Галлюцинации — вполне нормальная, не самая распространенная, но всё же нормальная побочка от анафранила. А как позже мне признались родственники, спихнули меня в острое отделение не из-за галлюцинаций, а из-за того, что я ничего не ела, а там бы меня заставили. Родные знали, главврач сказала им об этом. Меня уверила в том, что я сумасшедшая.

После этого состоялся диалог в духе:

Если кто скажет, что так мне и надо, всё равно ведь с поехавшей кукушкой — представьте, что человека с бронхитом лечат от рака лёгких. Химия, там, лучевая. Это вот то же самое.

Теперь в анамнезе я имею диагноз F23.2 — острое шизофреноформное психотическое расстройство. Симптомы продолжаются от пары дней до максимум — месяца. У меня галлюцинации прошли за неделю. Ещё бы, я ведь бросила пить анафранил.

В следующем посте опишу второй случай моего попадания в острое. Оно было справедливо, заслуженно и на самом деле, несмотря ни на что, о нём остались только светлые воспоминания и несколько странных рассказов, написанных мною там.

Когда заболела душа.

Этой зимой у меня заболела душа, но как и все душевнобольные я не смогла догадаться об этом сразу. Вообще помню тот день, когда я поняла словосочетание душевнобольной, сидя как-то дома и выполняя очередное занятие психолога и мне стало страшно, что оно про меня и что оно значит то, что значит. Но сейчас не об этом.

В общем мне просто казалось, что у меня нет сил, что я очень устала, мне всегда хотелось спать и совсем не хотелось ничего делать, то-есть работать, встречаться с друзьями, даже есть. Я просто спала и когда иногда я жила мне хотелось почему-то просто читать и я читала по книжке в день, зачем-то я писала какие-то конспекты, потом снова ложилась спать. Так шёл день за днём и неделя за неделей, книжка за книжкой, пока не прошел месяц моего заточения и мама не стала тревожиться за меня почему я не ем, почему я всегда сплю и что со мной на хрен вообще происходит. Тогда я говорила просто, что устала и кажется мне надо отдохнуть, но я не отдыхала, я вообще не могла отдохнуть, это был не отдых, а болезнь, но я не знала и не могла знать об этом, я с таким не сталкивалась. Я просто винила себя за слабость, за лень, но меня напрягало, что я не наслаждалась от своего безделия, а испытывала странные ощущения: подавленность, бессилие, тошноту, очень много спала, в груди была постоянная боль, но это было не сердце, телефонные разговоры давались с трудом, не говоря уже о живых встречах. В общем я постоянно задавала вопросы о своём состоянии себе и не находила ответов, мне казалось «это пройдёт завтра», но это не проходило. Как-то проснувшись, я поймала себя на мысли, что мне не за чем больше особо жить и лежать, но у меня даже нет сил продумать свой уход и мне было жаль своих близких, да и стоп, это самый пиздец, тогда я просто позвонила в горячую линию психологической помощи. Дело в том, что я правда сильный человек и считала слабостью встречаться с друзьями в таком состоянии, говорить кому-то о своих проблемах, по-этому я просто теряла килограмм за килограммом и тупо спала, не афишируя никому что со мной происходит.

Мне как и всем на свете стыдно быть грустным, быть ленивым и я просто закрылась в себе. Психологическая помощь предложила мне обратиться к психологу или вызвать психиатра на дом, но я решила найти человека по знакомству и так я впервые оказалась у В.И. Это женщина 60+ лет. Она профессор — психолог, меня привлёк её 40-летний опыт работы и то, что она тоже спортсменка, преподаёт в спортивном вузе. А ещё она вытаскивала героиновых наркоманов. А это действительно трудный случай.

Я позвонила ей и сказала, что кажется я боюсь выйти из дома и у меня есть проблемы, она быстро назначила встречу, к которой я буквально еле доползла. Когда я вышла, меня тошнило и кружилась голова, внутри ужасная боль и страх. Когда я к ней дошла, я весила килограмм 50 (мой нормальный вес осенью- 56) была зелёного цвета, внутри меня была подавленность и отчаяние. Она попросила рассказать о себе и я начала с самого детства, искренне и без прикрас, решила даже немного приоткрыть дверцу к скелетам и призналась в нанесении себе увечий в подростковом возрасте и в том, что я страдала уже психическим заболеванием под названием Булимия около 5 лет, с которым справилась уже как 6 лет. Также сразу призналась, что баловалась барбитурой, по разу попробовала в юношестве почти все наркотики, минуя только что героин, злоупотребляла алкоголем, но сейчас курю только сигареты и не имею больше никаких зависимостей, наркотики ненавижу, алкоголем не увлекаюсь. Все время я как-будто говорила про какого-то другого человека, про того, от которого в тот момент осталась только тень, тонкая, темная и еле волочащая свой язык, чтобы рассказать историю про жизнь Ксюши.

Я рассказала, что чувствую подавленность и в тот день получила стопку заданий. Первое из них было — написать о том, что болит. Что со мной в жизни случалось страшного с детства до настоящего дня. Она сказала «просто пиши! Пиши все, что болит» Я спросила только смогу ли я пережить эту работу?! Она уверенно ответила: «Сможешь. Если ты не вытащишь этих скелетов и не проживешь эту боль до конца, они съедят тебя».

Я вернулась и начала писать. Это было много листов. Мне к тому же было прописано начинать небольшие прогулки, питаться (что было просто невыносимо трудно) и писать.

Я писала неделю об очень больных отношениях с зависимым от героина человеком, которого я пыталась лечить, но когда мои попытки потерпели крах, я ушла, потом узнала, что он мне изменял во время отношений и вообще все эти отношения не вызывали во мне никакой радости. Это была борьба за жизнь и здоровье одного человека другим, которая провалилась. Эта была первая неделя. Этой истории было посвящено листов сто и закончив писать это я задрейфила пойти на следующую встречу, тогда (памятник нужно ставить моей Вере Ивановне) мой психолог буквально вытащила меня за уши и сказала «едь!» я еле доехала, я знала, что мне придётся рассказывать об этой истории ей и переживать ее заново, и мне было стыдно, к тому же у меня не было никаких сил на ходить и говорить, потому что у меня сломался важный механизм, который контролирует мои телодвижения и мировосприятие! Я думала о том, что она взрослый и очень умный человек, а я просто идиотина, которая попала в созависимость и пережила такой ужас. Общими усилиями я была у неё в этот день. Я читала эту историю 3 часа, мы плакали вместе, первая заноза из моей души вышла с того дня и мне надо было продолжать писать блевотину всей своей жизни (которой было ещё листов 500), попутно занимаясь спортом до пота, чтобы заставить серотониновые рецепторы хоть как-то работать и помогать мне улыбаться и кушать. Я выполняла все. Пахала на улице до пота, обливалась водой, писала, контролировала свои мысли переделывая негатив в позитив и моя работа по исцелению от психотравм заняла больше 2-х месяцев, карабкаться было действительно трудно. Я получила ответы на многие вопросы и узнала какой путь души нас ждёт, когда мы гонимся за деньгами, статусом и материальным благом и узнала, что дарует нам Бог, когда мы идём на пути любви, добра и внесения благ в этот мир. Какие цели действительно от души дарят нам радость и покой, а какими жила я. Мне захотела перейти на светлую сторону. В моей семье успех всегда считался материальным благом. И не только в семье. Эта культура пошла из Европы. На эту тему есть прекрасный фильм «Осторожно, цивилизация», где профессор психологии читает о том к какой душевной гибели ведёт человека погоня за материальным достатком и статусом во главе. В общем это наш век — потребительство и если ты мало зарабатываешь — ну лох. Нас такими было удобно вырастить обществу, правительству, которое живет на стороне «поднять бабла». У меня в семье не было любви, по-этому я с подросткового возраста заливалась алкоголем и барбитурой, дабы получить хоть какой-то кайф от этой жизни. Стыдно ли мне в этом признаться?! И да, и нет. Я не святая, к сожалению, меня никто не воспитал чисто и я не обвиняю ни в коем случае своих родителей, они не умели по-другому и не знали как можно по-другому. Мне покупали игрушки, вещи, меня заставляли хорошо учиться, хорошо заниматься, мататься по миру и привозить кубки, но никто не заботился о моей психике, меня не любили, не говорили со мной откровенно и по-душам, не целовали и не обнимали просто так. Я не ручаюсь говорить за всех и ни в коем случае не хочу обидеть никого из ближних. Это был мой бич беречь вещи, больше людей. Это открытие было совершенно нами после прошествия всех психотравм в моей жизни. И по признанию моей Веры Ивановны, ее волосы стояли дыбом от моих скелетов. С самого детства я подвергалась психическому и физическому насилию, в юности я переживала и другие виды насилия, обо всем этом я никогда ни с кем не говорила и моя боль всю жизнь была во мне, я с ней жила одна. На всеобщее обозрение я держалась «нормальным» человеком, но когда-то моя психика должна была дать сбой и дала она его этой зимой, крыша протекла.

Я узнала все о своей жизни с позиции душевно-здорового человека, узнала о том, что я не здорова, вспомнила то, что моя психика вообще вытеснила, прожила это заново. Была погружена в рефлексию на 2 с лишним месяца и в один из дней я поняла четко, что я не здорова. Что со своей болезнью меня должен посмотреть чинитель душ по серьёзнее психолога и так я дошла до психиатра. У меня уже не было той страшной боли в груди, но мне постоянно сводило рёбра так, что я не могла спать и делать дела, у меня все равно проскальзывали суицидальные мысли, с которыми я активно боролась, отделяя болезнь от неболезни, чему меня научил психолог и постоянно тряслись руки. Так меня записали на дневной стационар, где меня осматривали много врачей-психиатры, психологи и психотерапевты, где были возможны визиты к психологу, шли образовательные лекции о психических заболеваниях, их симптомах и всем прочем, потому что это надо знать всем, на самом деле.

Обследовав меня, выяснилось, что у меня очень плохо работают серотониновые и дофаминовые рецепторы и их снова надо заводить, чтобы излечиваться и полноценно жить. Заведующая мне объяснила, что я как диабетик сейчас. Мне не хватает для жизни необходимых элементов в мозгу, которые нужно дополучить, чтобы смеяться, радоваться, кушать, работать и жить. Я согласилась на медикаментозное лечение. Об алкоголе и речи быть не может ближайшие пол-года, а лучше всю жизнь.

Врачи были удивлены, что я диагностировала у себя заболевание и смогла дойти сама. (Слова врачей обо мне: «С вашим заболеванием люди чаще выходят в окно или приходят сюда под ручку с родственниками»)

Но это даже не столько я, сколько мама, которая говорила, что кажется я не просто устала и В.И., которая смогла меня привести к тому этапу, где спросила чувствую ли я, что болею?! И я ответила, что да.

Описать какого это понять о себе. какого пойти просить помощь у психиатра, ведь эти байки про то, что ты будешь овощем и все такое. какого приходить на лечение и кушать, сидеть в очередях в обществе душевнобольных людей — это трудно. Это краш-тест для личности признать, что ты не здоров и быть по-настоящему сильным принимать лекарства, слушать врачей, а не байки в интернете, и проходить все эти этапы тупо отодвинув все свои сомнения и страхи. Доверять, делать и быть сильным признаться себе наконец-то, что ты не железный человек, и что твоя кукушка немного не выдержала и ты это понимаешь и впредь будешь беречь свою душу, не ввязываясь в опасные игры и не проверяя свою силу на прочность лишний раз.

Сейчас я нахожусь на стадии лечения. Улучшения, конечно, есть. Я чувствую себя намного лучше, веду занятия, набираю вес, общаюсь с радостью с людьми. Мне совершенно не сложно не пить алкоголь, но иногда я могу проснуться посреди ночи и думать «может ну на фиг пить эти таблетки»?! Но потом я вспоминаю рекомендации врача и тупо следую им. Недавно, протягивая рецепт в аптеке, сотрудница прочитала вслух слова с листа «для хронического больного» и я лишний раз испугалась того, что моя кукушка улетела навсегда. Я лишь хочу надеяться, что это не так. Врач сказал мне четко «нужно пропить пол-года, чтобы это состояние не повторилось». Я задумалась о том сколько людей ходят в состоянии душевной нездоровости, в подавленности. Жизнь, как говорится, имеет всех. Этого не заметишь на глаз, а ведь тех, кто находится на грани полным полно. Я понимаю зачем мне этот опыт, но желаю никому не переживать подобного и всегда оставаться в здоровом теле и со здоровой головой.

m.pikabu.ru