Для девочки с даун синдромом

Дочки опоры. Как девочки с синдромом Дауна научили общество «не молчать»

8-летнюю Нику узнают на улицах: школьница снялась в новом клипе Димы Билана на песню «Не молчи», а до этого её фото — смеющаяся девочка с игрушечной морковкой — стало символом благотворительного фонда. У Ники — синдром Дауна и непростая судьба.

Сейчас у Ники есть семья: мама, папа, обожаемая младшая сестра. Но всё могло сложиться иначе. Когда родители девочки услышали диагноз «синдром Дауна», они испугались. И под давлением врачей оформили отказ.

Ника была долгожданным ребёнком, во время беременности её мамы Людмилы все анализы были в норме. Девочка родилась немного недоношенной, но вполне здоровой. Врачей смутил разрез глаз, заподозрили отклонения по генетике, отправили данные на анализ. Результата нужно было ждать неделю: за это время Людмила и её муж пережили весь спектр чувств: горе, принятие, раздражение, разочарование. Людмила листала медицинские справочники и не понимала, как действовать, если подозрения врачей подтвердятся. Информации не хватало, домыслов было много. Врачи торопили: примите решение (пора было освобождать палату). Настойчиво рекомендовали оставить ребёнка в роддоме. В итоге Людмила и её муж написали отказ от Ники. По совету врачей, всем сказали, что ребёнок умер.

Возвращение Ники

«Я не злюсь на врачей и не обижаюсь, обида — чувство неконструктивное, — считает Людмила. — Выбор всё равно был моим. Дело в том, что они на самом деле считали, что делают доброе дело, уговаривая меня оставить ребёнка. У них другой менталитет. И этот менталитет сменится только тогда, когда придёт новое поколение врачей с другими взглядами. Когда ребёнок с синдромом Дауна перестанет восприниматься как что-то диковинное».

В 4 месяца Ника, пережив непростую операцию на сердце, оказалась дома, в родной семье. «С того дня не было ни минуты, чтобы я пожалела о принятом решении забрать её. Она ни разу меня не разочаровала», — рассказывает Людмила.

В 4 года у Ники появилась обожаемая сестра Саша, сейчас — неизменный партнёр во всех шалостях и активностях и лучшая подруга. Обе девочки занимаются с логопедом, который в конце занятия в качестве награждения угощает ученика конфетой. Ника берёт конфету для Саши. Саша берёт конфету для Ники.

В 8 лет Нику уже узнают на улицах: клип на песню «Не молчи» рассказывает о судьбе семьи, в которой родился ребёнок с синдромом Дауна. «Не молчи» превратилось в хэштег в социальных сетях, во флешмоб, в призыв обратить внимание и поддержать «особенные семьи», которые так долго молчали. «Этот клип сделал невозможное — ребёнок с синдромом Дауна появился там, где его никогда не было — например, на музыкальных молодёжных каналах», — говорит руководитель пресс-службы фонда «Даунсайд Ап» Юлия Колесниченко.

«Продавщица на рынке спросила: ой, а это девочка из клипа? И другие продавцы бросились её угощать кто чем. Вот так к нам пришла слава, — рассказывает Людмила. — И я к этой славе отношусь с юмором, потому что по-другому никак. Как мы попали в клип? Прошли кастинг по фотографии. На следующей встрече мы уже встречались с режиссёром и обговаривали детали съёмок».

Съёмочная смена — 12 суток. Понадобилось три таких смены, которые Ника героически пережила. «Нам не предъявляли завышенных требований, но и не делали скидку — не то что на синдром, на то, что она — ребёнок, — вспоминает Людмила. — Это помогло мне осознать самостоятельность моей дочери. Я даже уходила с площадки, чтобы не мешать им своими одёргиваниями типа «Держи спину ровно!», «Сделай умное лицо!». Отключила гиперопеку. Оторвала пуповину. И она справилась».

Ника стала самостоятельнее. Мама — спокойнее. Поначалу Людмила решила, что не будет читать никаких отзывов о клипе в интернете: ожидала потока гадостей. Только когда друзья сказали: «Посмотри!» — решилась. Увиденное поразило: 90 процентов отзывов оказались положительными. «Нас поддерживали, благодарили за поднятую тему! Общество меня по-настоящему удивило. Особенно — наша молодёжь», — рассказывает Людмила.

Параллельно с этим в Москве развернулась совсем другая история. Режиссёр и многодетная мама Ольга Синяева написала в Facebook о девочке Маше с синдромом Дауна. Семилетняя Маша — дочь учительницы одной из московских школ. «Мама, похоже, растит её одна, без мужа (она, конечно, не героиня клипа #‎немолчи‬), но от дочери не отказалась. И деть ей её некуда. И в сад уже не возьмут (да и есть ли у нас такие детские сады?), и в школу ещё не, учитывая отставание в развитии. Девочка все дни проводит с мамой в классе», — написала Ольга Синяева. Но по её словам, когда фотографии девочки попали в классный альбом, родители потребовали переделать альбом и убрать оттуда фотографии Маши.

Убрать Машу. У нашей учительницы 4 класса есть дочь Маша. У неё синдром Дауна. Девочке 7 лет. Мама, похоже, растит её од.

История вызвала широкую дискуссию. Самые эмоциональные её участники бросались оскорблениями в родителей, потребовавших убрать Машу из альбома. Другие — задавались вопросом, почему девочка другого возраста и другого уровня подготовки находится на занятиях четвероклассников, и готова ли она и класс к такой «принудительной инклюзии»? Третьи — почему так получилось, что маме негде оставить ребёнка с синдромом Дауна?

Очевидно, что семья Маши нуждается в поддержке. Пользователи соцсетей поддержали, как могли. Например, модель и благотворительница Наталья Водянова запустила флешмоб, выложив фото себя вместе с сестрой с аутизмом: «Оксана для меня и моей семьи — наша Маша. Я приглашаю всех сделать то же самое — поделиться фотографией с важным близким человеком с любыми особенностями развития. Хэштег #‎НашаМаша».

Фото опубликовано Natalia Vodianova (@natasupernova) Окт 23 2015 в 9:44 PDT

Вопрос о другом уровне поддержки — государственном — в этой истории остался открытым.

«Мы не спешим комментировать нашумевшую историю про девочку Машу и школьный альбом, так как уверены, что не знаем всех подробностей произошедшего, — отметили в фонде «Даунсайд Ап». — Однако, на наш взгляд, эта история на самом деле вовсе не про школу. Она про семью, воспитывающую ребёнка с особенностями здоровья в нашей стране и в нашем обществе. Как история Ники, Машиной ровесницы и нашей бывшей подопечной. Эта история про тот день, когда Маша родилась — как врачи сообщили маме об особенностях дочки? Уговаривали отказаться, рассказывали страшилки или поделились объективной информацией? Это история про то, получала ли Маша и её семья профессиональную поддержку специалистов по раннему развитию — логопедов, дефектологов, психологов — и кто и на каких условиях оказывал эту поддержку? Был ли рядом с её домом детский сад, куда не только принимали детей с особенностями развития, но и предоставляли все условия для занятий с ними? То есть это история про систему государственной поддержки семьи с «особым» ребёнком — или про её отсутствие. А ещё это история про детей и родителей из того четвёртого класса. Ведь если бы каждый из этих четвероклассников впервые увидел ребёнка с особенностями не в 9–10 лет, а копался бы в своё время вместе с такими детьми в песочнице, ходил бы на подготовку к школе вместе с малышом с ДЦП и занимался музыкой вместе с ребёнком с синдромом Дауна, он бы вряд ли посмотрел косо на Машу. По крайней мере, из-за её особенностей. Хотя он тем не менее мог бы быть недоволен тем, что фотография 7-летней учительской дочки, которую он, как и учительницу, знает совсем недолго, попала в его классный альбом. На что, честно говоря, имел бы полное право».

В фонде сообщили, что уже предложили помощь Маше и её маме, а также готовы встретиться с упомянутым классом, чтобы поговорить о людях с синдромом Дауна, их особенностях, возможностях и потребностях. Быть может, это изменит отношение родителей к сложившейся ситуации.

Не молчать

Людмилу, маму Ники, инцидент с Машей тоже удивил. По её опыту, эта история — скорее исключение, что обнадёживает. «У меня в школе была ровно такая история: у нашей классной руководительницы была дочь с синдромом Дауна, девочка Аня. Аня не сидела на уроках, но активно участвовала в нашей классной жизни, ездила с нами на экскурсии. Мы её знали, очень хорошо относились, никогда не обижали. Ведь это задача педагога — объяснить классу всё про таких детей. Нам повезло — и в детском саду (да, таких детей принимают в детские садики!), и в школе Нику воспринимали совершенно нормально. В садике с ней в группе был мальчик Левон — так он обещал жениться на ней, когда вырастет. В школе, куда Ника пошла, её тоже поддерживают. Были единичные попытки её дразнить, потому что плохо говорит, но они быстро сошли на нет». Зато после выхода клипа Ника — маленькая звезда. С ней делают селфи, её опекают. Но и не будь клипа, всё было бы в порядке, уверена Людмила.

Ника ходила в детский сад для детей с нарушениями зрения. Сейчас ходит в хорошую школу: да, коррекционную, но с учебной программой, практически не отличающейся от обычной. Интеллектуально Ника слабее одноклассников, но, например, в плане поведения и контроля над собой девочка была готова к школе гораздо лучше остальных.

«Я не враг своему ребёнку, я привела её на комиссию, сказала: смотрите сами, сможет она в обычный садик пойти? Нет — пойдём в коррекционный. Но всё получилось, — рассказывает Людмила. — Я не говорю, что вся наша жизнь — это счастье, радость, всё получается и легко даётся. Я слышала, что некоторые так говорят, но это неправда. Да, это необычный ребёнок. Да, рождение такого ребёнка — это испытание для семьи. Я не ищу жалости, не жалею себя, я решаю проблемы по мере их появления».

Недавно Ника и её мама приняли участие в модном показе российского бренда одежды: мамы с детьми представляли новую коллекцию платьев, принты для которых нарисовали люди с особенностями в развитии. Это ещё одно поле, на котором ещё пару лет назад невозможно было представить себе людей с синдромом Дауна. Возможно, чем более обычными станут такие истории, тем реже будут происходит инциденты, подобные истории с Машей и её мамой. И всё больше семей перестанут молчать и выйдут из тени.

www.aif.ru

Девочка за кулисами: история ребёнка с синдромом Дауна, не испугавшегося сцены

Воспитанница фонда «Даунсайд Ап», артист музыкального театра «Домисолька» десятилетняя Марина Маштакова не боится выступать на публике и не стесняется быть не такой, как все.

Марина и «Домисолька»

В сумраке кремлёвских кулис мерцает свет прожекторов. Дети, забравшись на палубу небольшого кораблика на колёсах (реквизит для одного из номеров программы – прим. автора), крутят штурвал и кричат: «Лево руля!». Среди них и Марина Маштакова: лёгкая футболка с рыжим принтом «Домисолька», синие папильотки на голове. К девочке подходит мама, Эвелина Здоровенко, забирает её, и они начинают играть в «ладушки».

Марина пришла в «Даунсайд Ап» совсем маленькой и прошла все ступени – от домашних визитов для самых маленьких до группы подготовки к школе. Специалисты фонда вспоминают, как тяжело она адаптировалась, как не хотела расставаться с мамой и уходить на занятия. Как им приходилось даже делать во время занятий специальную «завалинку для Марины» из мягких подушек, на которую девочка время от времени демонстративно уходила «горевать». Чтобы ребёнок вернулся, нужно было пообещать ему шоколадку или поход в кафе. «Мы решили сдаться – всё, ходить не будем, надоело Марину уговаривать, да и ездить далеко, – рассказывает Эвелина. – И как-то вдруг ситуация изменилась. Ансамбль «Домисолька» давно дружит с «Даунсайд Ап». Они выступают на благотворительных велопробегах фонда, дают билеты на свои концерты. Мы сходили на их концерт, нам очень понравилось. Решили узнать, вдруг они готовы взять такого ребёнка, как Марина? И они согласились, взяли, и вот вроде мы прижились!»

Марина втянулась. Сейчас, когда мама говорит ей: «Доча, может быть, бросим? Ездить далеко, неудобно», – девочка отвечает: «Нет, я буду ходить!». С момента прихода в «Домисольку» прошло пять лет, и теперь «особая» девочка занимается наравне с другими детьми, профессионально выступает в ансамбле, на Кремлёвской сцене, рядом с Юлией Савичевой, Дмитрием Харатьяном, Лолитой и другими российскими звёздами. «Она уже привыкла, не хочет бросать. Любит сцену, съёмки – это её, – говорит Эвелина. – Очень комфортно себя чувствует. Она улыбается на сцене, и не потому, что мы велели улыбаться, а потому что ей действительно хорошо».

Эвелина вспоминает, как тяжело было поначалу и как много времени и сил ей понадобилось, чтобы принять своего ребёнка. «Во время беременности я ничего не знала – всё было светло и радостно. Педиатр сказала мне о диагнозе через полчаса после родов. Я спросила, какова вероятность, и мне сказали: 80 %. До последнего жила надеждой, что эти 20 % оправдаются. Но они не оправдались. Муж принял ребёнка сразу: позвонил моей маме и сказал, что у него родилась самая красивая, самая умная, самая талантливая дочь на свете. И когда я плакала, он мне говорил, что не понимает, что бы такого я делала с обычным ребёнком, чего нельзя делать с этим. Но мне понадобилось гораздо больше времени, чтобы принять эту ситуацию».

Актриса на сцене

Главные слова Марины: нормально и нравится.

– Нравится всё – гимнастика, хореография, вокал. Всё нравится, – рассказывает она. – И актёрское мастерство. Мы тут с «Домисольками» репетируем, сейчас пойдём за сцену. Там есть пароход, мы будет танцевать.

– А как танцевать?

Она очень вёрткая и шумная: крутится, подскакивает на стуле, пока мама расплетает папильотки и придаёт получившимся кудрям форму. Эвелина помогает дочери одеться: розовые кеды, красно-голубой пиджак косого кроя, цветные брюки. «Она очень разная, – не выпуская прядей волос из рук, говорит Здоровенко. – Так же, как и все мы: бывает в хорошем настроении и в плохом, бывает уставшей, бывает активной, бывает белой и пушистой, а бывает, ведёт себя отвратительно».

По словам Эвелины, первый год был самым тяжёлым – только слёзы и депрессия. Марина медленно развивалась. На втором году стало легче: какие-то механизмы психики срабатывали, шло внутреннее переосмысление. Реакция окружающих была адекватной. «Люди рассказывают, что друзья от них отвернулись, узнав диагноз их ребёнка, – говорит она. – Но наши друзья остались рядом».

Когда Марину спрашивают, кем она хочет стать, в ответ слышится радостное и гордое: «Я мечтаю, что буду выступать на большой сцене. Я буду актрисой!».

Первые шаги уже сделаны: летом 2012 года Марина принимала участие в съёмках телесериала для Первого канала – играла дочь бизнесмена. Девочка получила свой первый гонорар и потратила его… на чемодан.

«Она очень настойчиво выпрашивала у меня достаточно дорогой, по моим меркам, чемодан. Я ей сказала: заработаешь денег – купишь. Она получила гонорар, мы ещё ехали домой со съёмок, часов в 10 вечера, а она уже упрашивала: мама, поехали за чемоданом! – поясняет Эвелина. – В итоге мы его купили. Тот самый, который она хотела: ярко-красный, на колёсиках. Она была счастлива».

Кроме этого, Марина вместе с другими детьми из фонда снялась для благотворительного календаря «Даунсайд Ап»: на фото она сидит на спине у Николая Фоменко с задумчивым видом.

«Если бы мне, когда она родилась, рассказали, что всё будет вот так, как сейчас: сцена, танцы, кино, съёмки, – наверное, я бы этот первый год не рыдала, – говорит Эвелина. – Те картины будущего, которые рисовались на семь, десять лет вперёд, – они были очень страшными. Конечно, страх есть и сейчас: что будет после школы и так далее. Мне слабо верилось, что мы сможем пойти в инклюзивную школу. А в этом году Марина пошла в музыкальную школу. В самую обычную! Я даже не ожидала, что нас возьмут. А нас взяли, на флейту, Марина сама это выбрала».

– Марина, почему ты выбрала флейту?

– Потому что я взрослая девочка.

Слова девочки тонут в третьем звонке – пора в зрительный зал.

– Нет, не боюсь, я же смелая, храбрая! Я самая-самая, меня зовут Марина, я учусь в третьем классе. Я весёлая, хорошая!

Марина Маштакова была первым ребёнком с синдромом Дауна, которого взяли в «Домисольку». После неё в ансамбль приняли ещё двоих «особых» детей.

«Я удочерила девочку с синдромом Дауна, и я счастлива»

История Екатерины Карповой — мамы, которая удочерила девочку с синдромом Дауна.

В последний день лета я стала мамой. В этот день в опеке мне выдали заключение о возможности быть приемным родителем и рассказали о дальнейших действиях.

Мое материнство началось не с любви к мужчине, беременности, ощущения маленького сердца под своим или первого крика в роддоме, а с прогулки в Доме ребенка теплым августовским днем несколько лет назад. Я пришла туда, чтобы успокоить свою боль, почувствовать свою нужность и даже сбежать от себя, от себя настоящей, неправильной, неидеальной, недолюбленной — в мир, где ты очень-очень нужна. Да, это сейчас я понимаю всю неконструктивность такой мотивации для волонтерства, а тогда это поощрялось в моем окружении. Я хотела сбежать от себя и пришла в Дом ребенка.

Также читайте

Когда я вышла на прогулку со старшей группой (малыши 3 лет), то в меня с разбегу врезалась пухленькая девчушка с раскосыми глазами и звонко рассмеялась. Это была наша первая встреча с Лизой. Скажу честно, я тогда хотела стать мамой троих или четверых девочек сразу, вот такая у меня была внутренняя дыра. Хорошо, что у меня это сразу не получилось.

После того как девочки в группе подросли, их стали распределять в детдома. Лизу должны были отправить в другой город, у нее была инвалидность — синдром Дауна, но тут я узнала, что она осталась в городе, в интернате для детей-инвалидов. Я позвала нескольких знакомых прихожан, и мы стали посещать этот интернат. Ходить туда было очень тяжело. Тем более моя любимица изменилась: первое время у девочки не фокусировался взгляд, текли слюни, коротко постриженная голова была в болячках. Но я продолжала с ней общаться. Я ясно видела в этой оставленной, нелюбимой, некрасивой малышке себя маленькую. И хотела просто дать себе еще один шанс. Постепенно Лиза изменилась, она стала доверять мне и с такой живостью изучать мир, что во мне стали появляться мысли. Они зрели-зрели, и я поняла, что надо что-то менять в своей жизни.

Я решила сменить ненавистную, мрачную комнату, которую снимала, на другое жилье. Этот переезд — как первый шаг моей начинающейся осознанной жизни — дался мне очень нелегко. Господь, видя мои страхи и сомнения, послал мне незабываемую поездку в любимый город на Неве. Я впервые летела на самолете, впервые прогуливалась по таким местам, о которых и мечтать не могла. Тогда решение идти в опеку пришло само. Там меня послали в школу приемных родителей, где было очень много психологических занятий. Они помогли мне понять, что становиться мамой надо не когда ты потерян и не знаешь, кто ты, а в период знания о себе. Я находилась в поиске, но чувствовала, что найду себя, и в этом мне помогала Лизавета.

Я стала общаться с родителями, воспитывающими детей с синдромом Дауна, с самими детьми и подростками, мне стали интересны социальные проекты, направленные на разрушение стереотипов в обществе по отношению к особым людям, и я решила сама организовать такой проект. Пришло чувство, что это мое! Одновременно я готовила документы в опеку. Выставка, которая была организована по моей инициативе, имела резонанс в городе, у меня получилось, я чувствовала себя счастливой, мне очень понравилось быть вдохновителем и соорганизатором такого нужного дела.

Через пару месяцев мне отказали в опеке. Предстояла долгая борьба за право стать мамой особому ребенку. Почему-то мне казалось, что именно Лиза пришла в этот мир для того, чтобы изменить законы, положения, постановления, и я упустила из виду то, что она изменила прежде всего меня. После отказа я несколько дней не могла дышать, я не знала, что делать, как дальше жить… Помните, как в Евангелии, когда Христа погребли, апостолы пошли ловить рыбу… Может, потому, что тоже не знали, как дальше жить?

Я стала работать на нелюбимой работе, общаться, избегая вопроса «Что дальше делать?», и вдруг у меня родился невероятный, как мне казалось проект. Я решила посвятить его нашей с Лизой борьбе. Искала единомышленников, вдохновлялась, говорила, что каждый человек — шедевр Бога, и однажды… появился выход из моей, казалось бы, безвыходной ситуации. Господь ответил на мое доверие Ему.

Мой проект получил высокую оценку на международном детском фестивале, куда я полетела с тремя подростками с синдромом Дауна — участниками проекта. Да, у меня появились особые друзья, которые делились со мной мечтами на будущее, и я уже знала, что они осуществятся. Наверно, это и есть ощущение своего предназначения.

Потом была привычная схема сбора документов для опеки. Я уже не боялась. Я знала, что я все делаю правильно. Я уже не была той испуганной маленькой девочкой, которая бежала от своей жизни, от чувств, от правды и даже от любви. И всему этому меня научила моя смелая, странная, жизнерадостная дочь.

Нам предстоит еще много трудностей, никто мне не гарантирует легкой жизни, но какое это счастье — умение любить и знать свое предназначение.

downsideup.org

Украинская девочка с синдромом Дауна покорила американцев

Первый год жизни девочка провела в украинском детдоме

На видео, опубликованном ее приемной семьей из США, девочка рассказывает, что, несмотря на свою особенность, она может делать «все, что захочу — что угодно» и считает себя доброй, терпеливой и красивой.

В итоге о ней на всю страну с восхищением рассказали американские СМИ.

София была брошена после рождения и провела первый год жизни в детском доме в Украине, однако, когда ей было 16 месяцев, ее удочерила семья Санчес из Калифорнии.

При этом у них к этому времени уже был собственный сын, также с синдромом Дауна.

По словам родителей девочки, таким образом они дали мальчику сестру, которая понимает его и выглядит так же, «чтобы они могут пройти свой путь вместе».

Комментарии

Уважаемые читатели! Комментарии на нашем сайте модерируются. Комментарии к нашим публикациям могут оставить только зарегистрированные пользователи.

Пожалуйста, будьте толерантны к другим участникам дискуссии. В комментариях запрещены мат, угрозы, оскорбления, агрессия, нарушение законодательства, ссылки и реклама. При нарушении этих правил комментарии будут удалены, а оставившие их читатели – забанены. В случае официального запроса данные читателей, нарушивших требования законодательства, могут быть переданы правоохранительным органам.
Любые комментарии пользователей сайта не являются информационными материалами, носят характер изложения мыслей конкретных пользователей сети Интернет и размещаются пользователями самостоятельно. Редакция сайта не несет ответственности за содержание комментариев.
Будь-які коментарі користувачів сайту не є інформаційними матеріалами, носять характер викладення думок конкретних користувачів мережі Інтернет та розміщуються користувачами самостійно. Редакція сайту не несе відповідальність за зміст коментарів.

nv.ua

Мама девочки с синдромом Дауна: «Я не понимала, как жить дальше и куда идти»

25 августа 2016 12:39 5

Сегодня Насте 17 лет

«Сразу после родов медсестра поднесла мне дочку и спросила: «На кого похожа?» Я тогда не смогла ответить. А она сказала: «Ничего, придешь в себя – поймешь, на кого.» И это меня почему-то напугало. А утром, когда всем начали приносить детей, мне ее не принесли…» Ольга Петрова стала мамой во второй раз в 27 лет. Беременность была желанная и счастливая. Они с мужем уже знали, что родится девочка, Настенька. «Потом врач вызвала меня в коридор и сказала, что по всем признакам у моей новорожденной дочки синдром Дауна. Меня будто ударили, я почувствовала, что сейчас упаду. А врач продолжала объяснять, что у таких детей большая задержка развития и обычно родители от них отказываются. И что Настя никогда не будет ни говорить, ни ходить, ни узнавать близких…»

Настя спортсменка. Занимается плаванием

По словам Ольги, весь персонал роддома – от врачей до уборщиц – уговаривали ее подписать отказ. «Даже кормить ее мне вначале не приносили, чтобы не привыкала и проще отказалась от ребенка.» Ольга настояла на том, чтобы лежать в боксе вместе с дочкой, кормить ее. Муж и родители пытались поддержать, но их не было рядом. «Порой ловила себя на жутких мыслях, хотелось броситься из окна. Не понимала, как жить дальше, куда идти…» В тот день, когда пришли результаты анализа, подтвердившие синдром Дауна, Ольга с мужем вышли из роддома одни, без Насти. «Проговорили с ним всю ночь, проплакали. А утром не могли дождаться, пока нас пустят обратно, чтобы забрать свою девочку». Настя тоже тяжело перенесла эту ночь. «Она без меня как-то сдала. Будто почувствовала предательство. А может быть, ее чем-то напичкали.» Когда Ольга с мужем сказали врачам, что забирают ребенка, все промолчали. Только заведующая подошла, обняла и сказала: молодцы, все правильно. Она же первая рассказала родителям о благотворительном фонде «Даунсайд Ап», который оказывает профессиональную помощь детям с синдромом Дауна и их семьям.

Только что Настя вернулась с Всемирных игр среди людей с синдромом Дауна, которые проходили во Флоренции, привезя на Родину 2 бронзовые медали

Сегодня Насте 17 лет. Она спортсменка, чемпионка по плаванию. Только что Настя вернулась с Всемирных игр среди людей с синдромом Дауна, которые проходили во Флоренции , привезя на Родину 2 бронзовые медали. В состязаниях, равным по сложности олимпийским, участвовало 460 атлетов со всего мира. За спиной у Насти много других соревнований и побед. Впрочем, главная из них та, за которую не награждают медалями. Это победа и Насти, и ее родителей, и специалистов фонда — всех, кто верил, что «особые» дети могут жить обычной жизнью, что они должны расти в семье, что они сумеют многого добиться, если их вовремя поддержать.

За спиной у Насти много других соревнований и побед

Сегодня в программах помощи фонда «Даунсайд Ап» более пяти с половиной тысяч семей со всей страны. Каждая из них проходит тот же путь, что и Настины родители – от шока и растерянности до понимания, что им есть, куда обратиться, есть специалисты, которые могут помочь их детям. Чтобы привлечь внимание и собрать средства на программы помощи, 28 августа фонд проводит ежегодный благотворительный велопробег «Спорт во благо». Проехать по самым красивым улицам и набережным Москвы , перекрытым специально для вас, и сделать доброе дело просто — достаточно зарегистрироваться на сайте или прямо на месте. Маршрут пройдет от Лужников до ВДНХ , а на финише всех участников будут ждать самые преданные болельщики – маленькие подопечные фонда «Даунсайд Ап».

28 августа фонд проводит ежегодный благотворительный велопробег «Спорт во благо»

Они даже поприветствуют велосипедистов своим ответным трогательным заездом на детских велосипедах и самокатах, а самые крохотные – прямо в колясках. А все средства, собранные на велопробеге, будут перечислены на программы профессиональной ориентации для подростков с синдромом Дауна – таких, как Настя.

m.kp.ru