Если у начальника шизофрения

Токсичный менеджмент: как быть, если начальник самодур

«Токсичный менеджмент» — вполне устоявшийся в западной деловой среде термин. Не выдержавшие служебных перегрузок и скатившиеся до психопатологического поведения топ-менеджеры способны быстро разрушить коллектив и уничтожить бизнес компании.

Отоксичном менеджменте как явлении говорят уже давно: в США первые научные исследования на эту тему относятся к 1950-м годам. Примерно тогда же там стали вести статистику «несчастных случаев», которые происходят в корпоративном мире, а вслед за этим появилось и законодательство, защищающее сотрудников компаний от проявления насилия, в какой бы форме оно ни осуществлялось — сексуальной или психологической. Тем не менее масштабы бедствия сохраняются даже в этой зарегулированной стране. Достаточно упомянуть о том, что в период с 2005 по 2007 год в США ежегодно совершалось около 1,2 тыс. убийств на рабочем месте и примерно 2 млн преступлений, так или иначе направленных против коллег. Бóльшая часть этих эксцессов так или иначе обусловлена отклонениями в психике менеджеров: обретя власть в компании, получив контроль над людьми и ресурсами, но не имея возможности для нормальной подзарядки и регенерации, они рано или поздно срываются и «съезжают» к патологическому поведению, которое в литературе и получило название «токсичность».

Лучевая болезнь

В России эту проблему пока предпочитают не замечать — и зря: сотрудники, получившие свою дозу излучения, не способны полностью восстановиться и всегда будут нести в себе последствия полученной травмы. Катастрофичность ситуации заключается еще и в том, что в российских компаниях исторически очень много токсичных элементов: в турбулентные 1990-е годы в нашем социуме наверх поднималась «пена» — лучшие из лучших и худшие из худших. Именно такие люди отличаются разного рода отклонениями от поведенческой нормы. Средним, уравновешенным и по-хорошему ординарным личностям тогда сложно было сделать головокружительную карьеру в бизнесе или политике. Еще одна причина распространения токсичности — отсутствие практики поддерживания психического здоровья и просто-напросто соблюдения критериев нормы в менеджменте. При этом наше общество довольно своеобразно относится к психопатии: на откровенно неадекватное поведение руководства в коллективе нередко закрывают глаза, объясняя странность или агрессивность руководителя «легкой экзальтированностью», «пунктиком», «плохим самочувствием», «проблемами в личной жизни» и т. д. Мы не хотим называть вещи своими именами, и подобная инфантильность приводит только к разгулу токсичной стихии и большому количеству жертв.

В садомазохистской токсичной корпоративной культуре у подчиненных постепенно возникает зависимость от эмоциональных выплесков босса. Чтобы начать работать, им действительно становится нужен хороший пинок (хорошо, если только моральный).

Одним из самых известных исследователей «радиоактивного» излучения менеджеров в окружающую среду является голландский аналитик и экономист Манфред Кетс де Врис. Он довольно часто приезжал в Россию, читал лекции в Академии народного хозяйства и в Сколкове, а заодно вместе с сотрудниками своей лаборатории по специальной методике производил «замеры» токсичности в российской корпоративной среде, получив при этом довольно предсказуемые результаты. По его оценкам, доля токсичного поражения среднего и высшего менеджмента в стране колеблется между 70 и 75%. Это свидетельствует о том, что первоначальный этап накопления капитала даром не прошел: если физически люди еще были способны выдерживать большие нагрузки и не выгорать, то сохранить душевное равновесие и психическое здоровье удалось очень немногим. Особенно это касается амбивалентных типажей, по природе своей находящихся «на грани», которую легко перейти при более или менее жестком внешнем толчке. Впрочем, вряд ли кто-то из тех, кто достаточное количество лет проработал в российской компании, поручится за свое безупречное психическое здоровье.

С общим перечнем встречаемых патологий можно ознакомиться в любом пособии по психиатрии. Людям, обитающим в токсичных компаниях, весьма полезно почитать рекомендации врачей, например, о том, как существовать в семье садиста, шизофреника и т. п. — для того чтобы получить инструкцию выживания в таких условиях. В Европе на эту тему выходят книги, в которых специальные термины переведены на общечеловеческий язык — с примерами из корпоративной жизни. Однако прежде всего необходимо усвоить простой постулат: в менеджменте, как и в жизни, встречаются люди нормальные и ненормальные. Разумеется, мы не ставим себе цели преследовать людей, выявлять психопатов и начинать охоту на ведьм, тем более что зачастую это просто невозможно: старое психиатрическое правило гласит, что больной никогда не признает своей болезни. Скорее я хотела бы поделиться своими наблюдениями за различными отклонениями, для того чтобы читатели могли сделать вывод о том, являются ли странности их коллег, подчиненных и босса «милыми пунктиками» — или все-таки речь идет о чем-то более серьезном.

Философия будуара

Исходя из собственного искаженного восприятия мира, токсичный босс-шизофреник ставит перед коллективом невыполнимые задачи («Вы сможете, вы же профессионалы!»). А затем строжайшим образом спрашивает за недостижение недостижимого.

Можно ли восстановить коллектив, изъяв из него садиста? Ответ однозначный — нет. Если в конце концов руководить людьми с поврежденными личностными параметрами поставят нормального менеджера, они все равно начнут провоцировать нового начальника и вынуждать применять насилие, ведь агрессия извне уже стала для них необходимым импульсом, без коего сложно браться за работу. Кроме этого, в психиатрии известно такое явление, как «перевертыш» (подобное часто культивируется в психологических триллерах): если в семье долгое время жил садист, с которым родственники были вынуждены мириться, спустя какое-то время после его смерти точно такие же черты проснутся в одном из членов семьи — причем чаще всего в наиболее пострадавшем. А значит, не исключено, что подобная трансформация может произойти с одним из членов команды. Новому управляющему придется принять довольно сложное решение: с одной стороны, и людей жаль, с другой — старый коллектив невозможно оставить. Разбавлять костяк компании новыми сотрудниками тоже опасно: ведь, скорее всего, и новички попадут под токсичное воздействие. В моей практике было несколько совместных проектов с психиатрами: «облученных» сотрудников выхаживали буквально годами — их аккуратно переводили на более низкие должности, оставляя в тишине и покое до момента стабилизации. На реабилитацию после психической травмы может уйти немало времени. При этом хотелось бы заметить, что чаще всего с токсичностью менеджмента приходится сталкиваться не на производстве: третируют обычно «белых воротничков» — офисных работников, которые, как считается (и, видимо, справедливо), имеют меньше воли к сопротивлению и отстаиванию собственного достоинства. Впрочем, ответить цивилизованно действительно сложно — в силу отсутствия правового поля, которое даже в отношении более очевидных — производственных — травм тоже работает не очень эффективно, так что люди боятся судиться и отстаивать свои права. Подытожим: садомазохистская корпоративная культура «убивает» коллектив за 4–5 лет; сильные профессионалы не задерживаются в такой компании; оставшиеся сотрудники все больше погружаются в болезненную зависимость от своеобразных корпоративных отношений: от подачи заявления об увольнении их удерживает страх перемен, а также опасение попасть в еще больший ад, ведь они уже забыли о том, что мир может выглядеть иначе.

Изменение личности

Психопатическая истерия у топ-менеджера обычно быстро приводит к разрушению — и его собственной личности, и компании. «Взрывы» становятся все чаще, прибавляют в мощности и непредсказуемости, а периоды ремиссии — все короче.

Четвертой по степени распространенности в корпоративном мире является параноидальная культура. В этом случае офис обычно набит электроникой: ведется тотальная слежка за всем, что происходит с сотрудниками. Подозрительность и мнительность не стоит путать с избыточным контролем — обычной поведенческой патологией, которая часто сопровождает власть. В нашем случае речь идет о другом состоянии — когда босс постоянно домысливает слова подчиненных, подозревает их в заговорах, причинении ему зла и прочих преступлениях. Гипотетически к этим «странностям» можно привыкнуть: в конце концов, паранойя в начальной стадии предполагает тихую и медленно накапливающуюся взрывную энергию, однако долго в такой компании я бы не посоветовала задерживаться.

Чаще всего этим заболеванием страдают люди, которые раньше занимались вопросами безопасности, процессинга, формализации, стандартизации, унификации, составлением должностных инструкций, детальным построением больших систем и другими разновидностями рутинной деятельности. В «нормальном» виде паранойя представляет собой обычное упорство. Однако, как и в других описанных случаях, распознать ее можно по признакам потери рациональности, которая и толкает человека к избыточной упорядоченности. Например, в виде требования к сотрудникам по многу раз на день протирать стол. И если человек подобным образом начинает расширять зону своего влияния, утрачивая в своих действиях здравый смысл, — это и есть настоящая паранойя. Довольно удивительное явление в российских компаниях, которое я встречаю и по сию пору, — необъяснимая любовь топов к чистой обуви. Многие руководители буквально помешаны на контроле обуви сотрудников. Причем в нескольких компаниях, которые мне встречались, «чистая обувь» шла вторым пунктом в миссии после стратегии компании. За грязные туфли людей не продвигают по карьерной лестнице и даже увольняют. И это могло бы показаться даже смешным, если бы такой подход к делу не являлся источником других патологий: все-таки одно дело сделать замечание, и совсем другое — «во­зить лицом по столу» за не почищенные вовремя ботинки. Такое не стоит списывать на «милые пунктики» босса.

В офисах двух крупных российских банков на столах у сотрудников лежат коврики, на которых нарисованы кружочки для чашки и прямоугольнички для канцелярской продукции. Забавно, не правда ли? Однако это не просто шутка, в этих компаниях сотрудники обязаны к концу рабочего дня раскладывать весь свой скарб по нужным геометрическим фигурам. Помнится мне и другой случай, когда начальник в конце рабочего дня обходил свой офис, расставляя все на рабочих местах сотрудников по собственному разумению и выбрасывая то, что он идентифицировал как мусор. В чем опасность паранойи для окружающих? Проблема в том, что окружение такого начальника заражается привычкой к иррациональной упорядоченности: не дай бог что-то забыть или упустить из виду, ведь любая бумажка с нужным телефонным номером на уголке окажется в урне.

Букет нарциссов

В целом, говоря о токсичности менеджмента (от мании величия до сексуальных отклонений), можно сказать, что коллектив лишь ненадолго способен защититься от воздействия менеджеров — с помощью духовных практик, наращивания собственного энергетического поля, а также различных разгрузочных систем, позволяющих после рабочего дня регенерироваться и прийти в себя. В организационной практике используется такой прием, как «охлаждение», то есть полное погружение в деятельность и абстрагирование от всего личного на работе: мы замораживаем паразитов в информационной среде, и они умирают. Существуют компании с «культурой дела», в которых не отмечают Новый год, дни рождения и т. п. С одной стороны, такой подход позволяет людям дистанцироваться от воздействия коллег, с другой — компания рискует потерять эффективность, ведь всеобщая закрытость не способствует развитию профессионализма и затрудняет коммуникации.

Инстинкт самосохранения

В книге Роя Лубита «Токсичные» менеджеры и прочие трудные люди» читатель может найти более полное описание всех разновидностей токсичного менеджмента с практическими советами, что делать, если вы встретили параноика, неэтичного оппортуниста, шовиниста… Однако я хотела бы сразу всех предупредить: подобные книги написаны для цивилизованного мира, имеющего нормальную подготовку, в том числе правовую базу. Между тем такие проблемы рано или поздно коснутся каждого: на пути любого человека обязательно встретится токсичный сотрудник, коллега или руководитель, поэтому необходимо отдавать себе отчет в том, что делать в этом случае. Терпеть и закрывать глаза, сетуя на свою судьбу? Или действовать рационально, понимая, зачем необходимо задуматься о себе и об оздоровлении компании? Нужно отдавать себе отчет, где проходит грань между «милой привычкой» и распущенностью, которую лишь развивает податливый коллектив. Власть гипертрофирует особенности личности, которые заложены в нее изначально. Однако проблема не только в этом. Дело в том, что в России власть традиционно понимается и воспринимается как индульгенция: «Я начальник — значит, мне все можно». Эта конструкция настолько устойчива, что никто с ней не спорит, люди привыкли воспринимать все отклонения своих руководителей как должное. Тем из них, что дадут себе труд об этом задуматься, я бы посоветовало одно: работать над собой, бороться со своей «ирландской яростью», излишней ригидностью и прочими особенностями. Тогда и эффективность компании не будет скоротечной, и любовь к людям — мифической.

www.klerk.ru

  • Лучшие сверху
  • Первые сверху
  • Актуальные сверху

133 комментария

просто шизофреники, как и прочие больные ведут себя так практически постоянно.
расскажи вкратце про историю термина, основные симптомы, формы, как они развиваются, какая наиболее часто встречается.

еще можешь в сравнении именно про раздвоение/растроение/разNие личности
тоже самое, но более сжато, чисто основные отличия.
а, и еще про шизу — конкретно как нарушаются мышление, воля, желания (не зря же апато-абулическое слабоумие))

инфы много.
про этиологию, думаю знаешь, что не ясно до сих пор, но (ЗАДЕНУ ЧУВСТВА ОВУЛЯШЕК-ПРОТИВНИКОВ АБОРТА, АХАХАХА я коварна :3) если у матери во время беременности рецидив, то более высокая вероятность у ребенка не только развитие, но и усложнение формы (например, если у матери кататоническая с 22, то у ее детеныша может быть и простая, начало которой в 14 и она без ремиссий)

Короче, это мой тебе заказ, порадуй мои глаза и мозги)))

нормально это все) ну в плане шизофрении
слуховые галлюцинации. якобы вырывание из тела.

плохо только, что случается это 3-4 раза в год. я бы не сказала, что это легкая форма. по идее должно быть до 2 раз в год: типичный сезон весна-осень. Главное, вовремя принимай лекарства. Желательно четко в одно и то же время. как противозачаточные.

А интонация у голоса какая? шепот, визг или просто зажевывание слов (на сам диагноз это не влияет, тут чисто мое любопытство)?

И какую форму поставили? Гебефреническую? Судя по резким отрывистым движениям. Если да, то тогда понятно, почему ремиссии частенько сбиваются рецидивами — при этой форме они вообще чуть ли не чудо.

творчество на видео посмотрят.
про то, что делать, можно в трех предложениях: не расстраиваться и крепиться, не спускать на самотек прием лекарств, в случае рецидива вызывать скорую с указанием, что у буйного шизофрения.
только и всего) особо много в таком случае не сделаешь.

в принципе, хватит и двух: 1. шиза, история термина (год, первое значение), общие признаки, формы и их особенности
2. диссоциативка и прям по пунктам отличие от шизы)

pikabu.ru

Оскорбительное поведение начальника

Начальники «едят» тех, кто не может за себя постоять: к таким выводам приходят авторы исследования, опубликованного в британском журнале «Труда и организационной психологии». В статье приводится в пример около 200 конфликтных ситуаций между подчиненными и руководителями различных профессиональных отраслей.

Эти выводы вызывают тревогу, однако едва ли с ними можно поспорить. Многие работники, имеющие некоторый стаж работы, наверняка подтвердят данное наблюдение.

Если работник имеет низкий уровень самооценки и самоуважения, не получает поддержки от коллег и ощущает неспособность контролировать ситуацию, то с большей долей вероятности он будет подвергаться агрессии со стороны руководства и вышестоящих сотрудников. Это могут быть придирки, обвинения и даже оскорбления. Плохой руководитель терроризирует самых слабых.

Стремление набрасываться на тех, кто не может за себя постоять, повышается, если руководитель сам попал в неприятную ситуацию. Однако даже в стрессовые периоды начальники нападают не на всех, а только на самых слабых сотрудников.

Служащий с заниженной самооценкой неспособен прямо дать отпор. Зато он начинает относиться к работе формально, перестает стараться, не интересуется делами коллектива и компании в целом.

Подобная ситуация на работе – порочная практика, которая никого не приводит к благополучному результату. Каждый участник мог бы изменить сценарий своего поведения, но не делает этого. Начальник продолжает «есть» слабого, жертва, все так же не способна дать отпор, и третьи лица, предпочитающие не вмешиваться.

Если вы — босс

Если вы — босс, посмотрите на себя и скажите честно: не является ли ваше поведение вымещением зла на том, кто не может дать сдачу? Не превратилось ли подобное отношение к слабым членам команды в повседневную практику?

Осознать — значит сделать первый шаг в нужном направлении. Далее следует задуматься — какие существуют конструктивные способы решения проблемы? Как преодолеть собственное разочарование, не срываясь на подчиненных? А если вы осознаете, что причина разочарования лежит за пределами работы, то тем более подобные размышления пойдут вам на пользу.

Если вы беспокоитесь по поводу собственного неопределенного положения, то следует решать этот вопрос непосредственно со своим боссом, без срывов на подчиненных.

После этого стоит задуматься о судьбе слабого сотрудника. Вам ни к чему беспомощные люди. Увольте его или переведите в другой отдел. Если же этот работник является ценным кадром, обладает редкими навыками или нравится вашим клиентам, то имеет смысл его оставить, но помочь ему преуспеть — повысить его самоуважение и наладить взаимоотношения с коллегами.

Ваше поведение, интонации и слова по отношению к этому подчиненному дали понять другим сотрудникам, что этим человеком можно пренебрегать. Если вы попробуете проанализировать свое поведение, то, вероятнее всего, во время диалога вы отклоняетесь от него всем телом и не смотрите ему в глаза. Попробуйте теперь стать более доброжелательным в общении с ним, корректируйте понемногу свое поведение, язык тела, подбирайте слова. Будьте более открытым с ним.

Если вы — жертва

Если вы терпите постоянные придирки своего босса, научитесь давать отпор. Кто страдает, но молчит и улыбается, провоцирует еще больше агрессии в свой адрес. Осознайте — скорее всего, ваш начальник сам испытывает стресс, то есть не вы виноваты в его поведении. Но поскольку вы никогда не даете сдачи, ему приятно отрываться на вас, выплескивая свой негатив.

Дайте понять начальнику, что больше не намерены быть козлом отпущения. Будьте вежливым, но твердым, например: «Думаю, мы можем с этим разобраться, без повышенных тонов» или «Все что мы обсуждали в среду, есть в моем отчете, который я вам отправил». Если требуется поддержка от коллег, то обратитесь к ним: «Павел, мы обсуждали этот подход, выскажи свое мнение тоже».

Чего точно не следует делать, так это работать спустя рукава. Да, с вами обходятся некрасиво, вас не уважают, но не стоит давать начальнику весомый повод для подобного отношения. Каждый раз, когда вам захочется отнестись к работе наплевательски, направьте этот поток энергии на полезное дело или плодотворный разговор.

Если вы третье лицо

Если вы являетесь свидетелем деструктивных взаимоотношений между подчиненным и начальником, не стоит оставаться равнодушным. Начните действовать. Молча наблюдать, как издеваются над коллегой — это то же самое, что бездействовать, когда обижают ребенка. Как показала статистика исследования — унижают чаще всего тех, кто не имеет поддержки со стороны.

Помогите своему коллеге советом и поддержкой. Если вы полагаете, что он способен выправить свою репутацию, то подскажите ему, как этого достичь. Если босс нападает на подчиненного во время общего собрания, попробуйте его остановить. Например, если начальник не дает сказать слова и все время перебивает слабого коллегу, предложите его послушать: «Мне интересно мнение Маши». А если босс критикует и обвиняет, не стесняйтесь высказать несогласие.

Поделитесь своей уверенностью и репутацией с коллегой, и он сможет улучшить свою позицию в глазах начальника и коллектива.

Любой сможет изменить нездоровую обстановку в команде, если сам начнет вести себя иначе. Чтобы что-то изменить, нужна смелость — но дело этого стоит.

psychologytoday.ru

Если у начальника шизофрения

С недавних пор стараюсь держаться подальше от политических споров на «Пикабу!» Публика в них представлена,пожалуй самая неадекватная и невежественная! Теперь меня больше заинтересовали вопросы психологии психиатрии и массового сознания.Хочу представить вам полезную копипасту одного из врачей работающих с «контингентом»Может кому и пригодится.

Наверно, самый частый вопрос. И для меня он всегда странен и непонятен. Что значит — как? Такое впечатление, что спрашивают, а как вести себя с шатенами? Или с чувашами? Или с людьми выше 175см? Он настолько общий, что ответа на него быть не может.

Попробуем разобрать на примере больных шизофренией.

Роль первая. Вы его коллега. Или учитесь вместе. Если больной учится или работает, значит, течение болезни относительно благоприятное, эмоционально-волевые изменения не выражены. Такие больные в поведении обычно ничем не отличаются от вас. Или от меня. И ведите себя с ними так же, как и с другими. Его болезнь — не ваше дело. Да, обострение возможно. Да, возможно прямо на рабочем месте. Но вероятность этого настолько невелика. Тут больше опасности от психопата ждешь, чем от наших шизофреников. Если болезнь зашла уже далеко, и с работой не справляется, а вы его начальник? Выход один — на инвалидность.

Роль вторая. Вы его сосед. Тут две основные опасности. Первая — не соблюдает правила проживания в многоквартирном доме. Например — завел двадцать пять кошек и не ухаживаает за ними, а в подъезде уже гдаза режет от запаха. Или тащит в квартиру тонны мусора и у вас основания опасаться пожара или нашествия крыс. Или кричит все ночи напролет. Вторая — включение вас в систему его бреда. Хоть любовного, хоть бреда преследования или воздействия, все равно хорошего мало. В обоих случаях пишете телегу в диспансер, заверяете ее для пущей важности у старшего по дому или в местном ТСЖ, и ждете реакции. Уберечься в обоих случаях невозможно. Пытаться выяснить отношения бесполезно.

Роль третья. Он ваш случайный попутчик, в магазине столкнулись, в автобусе едете, в одной очереди стоите. Вас это вообще волновать не должно. Он сам по себе, вы сами по себе.

Роль четвертая. Вы родственник. Вместе с больным на прием к врачу. Вам все расскажут, объяснят и посоветуют те люди, которые видят вашего больного и могут дать советы именно в отношении его.

Роль пятая. Вы свидетель острого психомоторного возбуждения и видите, что больной может представлять опасность для вас лично, для окружающих или для самого себя. Что делать? В первую очередь устранить опасность для самых беспомощных и себя. Унести детей, уйти в безопасное место самому. И оттуда уже звоните в полицию и скорую. Что делать, если уйти невозможно, ну в лифте вместе застряли, а он уже нож достал, глаза стеклянные, и несет не пойми чего. Если уверены в своих силах — бейте. Лучше трое судят, чем шестеро несут. Но только если очень уверены. Наши больные в обострении могут быть очень сильны, даже если перед вами тщедушный подросток или хрупкая дама — не обольщайтесь, могут быть неприятные сюрпризы. Если неуверены — попробуйте поддержать словесный контакт. Что в нем главное? Спокойный уверенный голос, отсутствие страха и признание того, что вы на его стороне. Как Маугли: «Мы с тобой одной крови». Да-да, я тоже против инопланетян, и на меня тоже лучи влияют, сейчас, только из лифта выберемся и всем наваляем вместе. Но это если повезет. В случае кататонического возбуждения он может и не услышать, чего вы там говорите, но тут уже судьба, и вообще, нечего ездить в лифте с незнакомыми.

Насколько вообще опасны наши больные? За 20 лет работы на одном участке мои пациенты совершили менее 30 правонарушений, и большая часть из них это типа кражи коврика из детского сада или царапания чужой машины. Тяжелые правонарушения единичны. Сколько за это время успели натворить их здоровые соседи, надо спрашивать у участкового полицейского. Но уверена, что больше.

Как я влюбился в девушку, страдающую от шизофрении

В студенческие годы я познакомился с очень симпатичным созданием. Не девушка, а мечта: она была очень красивая, начитанная и дерзкая. Я люблю эксцентричных людей: с ними не скучно. Моя девушка была именно такой. эксцентричной.

У нас не было цветочно-конфетного периода, так как через месяц после знакомства стали снимать квартиру. Жили вместе, вместе готовились к сессиям, оба подрабатывали. Но самое странное началось именно тогда, когда стали вместе жить.

Случай в магазине

Вечером зашли с ней за покупками в супермаркет. Набрали корзину продуктов. Я отошёл в мясной отдел, девушка направилась за хлебом. Выбрал колбасу и. потерял её. Просто потерял в магазине. Начинаю звонить ей, она не отвечает. Испугался не на шутку. Стою как дурак с корзиной продуктов. Не выкладывать же. Завёз продукты домой, а она там. Уже переоделась и сидит чай пьёт. Она не на шутку испугалась моему появлению. А я сильно испугался её странной реакции. Пока мыл руки, она мне уже начала возиться на кухне: накрыла на стол. Слово за слово, а она не помнит, что мы были в магазине и начинает меня убеждать, что с работы сразу поехала домой. Я даже не знал, что думать на этот счёт.

Дальше больше

Через пару недель как-то вечером с ней идём по аллее вечером. Встретил друга. Остановились, общаемся, а девушка опять куда-то исчезла. И всё по старому сценарию: трубку не берёт. Испугался ужасно. Бегом домой, а её нет. Всё это время ей названивал. Примерно на 20-й звонок она подняла трубку:

— Кто это? (подняла трубку именно моя девушка)
— Это я!
— Кто «я»?
— Возвращайся домой.
— Я не помню, где живу.
— А ты где?
— Среди деревьев. Парк, наверное.
— Стой на месте, сейчас тебя найду!

Ещё полчаса бегал по аллее. Еле её нашёл. Забрела в другой конец аллеи.

В течение следующих пары месяцев она ещё дважды терялась. Вроде рядом, а через мгновение её нет. Связался с родителями девушки и всё рассказал. Они её забрали буквально сразу же. Учёба накрылась, работа накрылась. накрылось у неё абсолютно всё.

Впервые наблюдал психическое расстройство у человека, причём прогрессирующее: чем дальше, тем чаще и сильнее. После следующего приступа она около суток приходила в себя. По несколько раз спрашивала о том, кто она, кто я, где она находится. Полная дезориентация. Родители подруги сказали, что психиатры поставили неутешительный диагноз: шизофрения. Я дважды напрашивался приехать проведать её, но они запрещали. У неё от сильных эмоций случались приступы. И лишь тогда я вспомнил, что за день до происшествия в магазине, у моей уже бывшей девушки на работе случился конфликт с начальником, а за день до прогулки по аллее она начала усиленно готовиться к сессии.

Это ужасно, когда никак не можешь помочь любимому человеку. С тех пор я больше не ходил на свидания. Так и живу один. Каждый вечер похож на предыдущий. Я не смотрю сериалы, не пьянствую, не играю… вечерами я не делаю абсолютно ничего. Возвращаюсь домой с работы и ложусь спать. Иногда не могу уснуть в течение нескольких часов, иногда проваливаюсь в сон сразу. Один вечер сменяет другой. Хуже всего в выходные: ничего не хочется делать. Стал ненавидеть выходные дни. Жду с нетерпением начала рабочей недели, когда можно будет все мысли «переключить» на работу. Мне нравится быть среди людей, но при этом не хочу ни с кем общаться по-настоящему.

y-story.ru