Меню

Это кто собака иван васильевич

Куда же ехал собака, крымский царь?

Все помнят шуточную сцену из «Ивана Васильевича», когда изрядно выпивший Бунша обиделся на хор за сравнение царя с собакой. Мало кто знает, что песне этой — более 400 лет. А повествует она о событиях, предварявших самую великую из забытых побед России — битву при Молодях.

Для нас эту песню сохранил… английский путешественник Ричард Джеймс. В 1618-20 годах он был с посольством при дворе Михаила Фёдоровича, первого русского царя из династии Романовых. Из интереса к русской культуре он записал несколько песен — которые его потомки случайно нашли в записной книжке уже в XIX веке.

Среди них была и «Песня о нашествии крымских татар на Русь в 1572 году». Её первые строфы гласят:

А не сильная туча затучилась, а не сильные громы грянули:
куда едет собака крымской царь?

А ко сильному царству Московскому: «А нынечи поедем к Москве каменной,а назад мы поедем, Рязань возьмем».

А как будут оне у Оки-реки, а тут оне станут белы шатры роставливать.
«А думайте вы думу с цела ума:

Кому у нас сидеть в каменной Москве, а кому у нас во Володимере,
а кому у нас сидеть в Суздале?

А кому у нас держать Рязань Старую, а кому у нас в Звенигороде,
а кому у нас сидеть в Новогороде?»

Именно так делили шкуру неубитого русского медведя крымский хан Девлет Гирей и его мурзы, двигавшие главные силы ханства на Москву летом 1572 года.

Для царя Ивана Грозного и Русского государства дела тогда шли очень плохо. Попытка вырваться к Балтике, разгромив остатки Ливонского ордена, обернулась тяжёлой и затяжной войной с Великим княжеством Литовским и королевством Польским. Все ресурсы страны были брошены на войну. Начинался голод, местами вспыхнула чума.

Воспользовавшись тем, что главные силы Москвы находились на польско-литовском фронте, хан Девлет Гирей осмелел. Его отряды в 1569 году разорили южные русские земли, а двумя годами спустя прорвались к пригородам Москвы. Серьёзного сопротивления никто не оказал — не было сил.

И тогда у Девлета Гирея и его мурз созрел план разгрома Русского государства. После взятия Москвы Русь планировалось снова разделить на отдельные земли, поработить и обложить данью. Причём вместо русских князей во главе земель Девлет Гирей собирался поставить своих родственников и приближённых. Заодно по плану возрождались осколки Золотой Орды — Казанское, Астраханское и прочие ханства, уже покорённые Москвой.

Над русской государственностью и русским народом нависла угроза, сопоставимая разве что с Батыевым нашествием и нацистским планом «Ост».

В конце весны 1572 года объединённая армия Крымского ханства и его ногайских и черкесских вассалов числом в несколько десяток тысяч человек двинулась в решающий поход на Москву. Османский султан прислал им в помощь 7 тысяч отборных янычар: степняки традиционно не имели сильной пехоты, без которой осада и взятие крупных городов затруднительна.

В величайших поход в истории Крымского ханства пошли практически все боеспособные мужчины от мала до велика: на карту Девлет Гирей поставил решительно всё.

На их пути у Москвы собирал войско князь Михаил Воротынский, глава пограничной стражи. Под его знамёна встала земская и опричная поместная конница, стрельцы, донские и запорожские казаки, а также 7 тысяч наёмной немецкой пехоты — ландскнехтов. Защитников Москвы было в 2-3 раза меньше, чем насчитывала армия вторжения. Это было всё, что русское государство могло противопоставить войску Девлета Гирея.

Читайте также:  Питомнический кашель у собаки

Поражение было недопустимо. Гибель войска Воротынского означала падение Москвы. После чего Русское государство неизбежно «схлопывалось» под ударами двух вражеских фронтов: крымско-татарского и польско-литовского.

Девлет Гирей был уверен в победе — слишком явным был перевес в силах. Он сбил первые русские заслоны и направился прямиком к Москве в обход армии Воротынского.

Русский полководец немедленно двинулся следом. Вскоре крымский хан понял, что рискует оказаться в неприятной ситуации: зажатым между московскими стенами с их многочисленными пушками и русской армией. А тут ещё и передовые части Воротынского под командованием князя-опричника Дмитрия Хворостинина догнали и лихим ударом разгромили арьергард растянувшейся в походе крымской армии. После чего Девлет Гирей решил не испытывать судьбу и приказал разворачивать войска для генерального сражения.

Случилось это в 50 километрах к югу от стен Москвы у села Молоди 29 июля 1572 года.

Двинувшиеся за отходящим отрядом Хворостинина крымские арьергарды обнаружили главные силы русской армии. Они укрепились на холме за гуляй-городом — подвижным укреплением из повозок и больших деревянных щитов с бойницами. Русская кавалерия прикрывала фланги укрывшейся в гуляй-городе пехоты.

Девлет Гирей жаждал скорейшей победы. Между ним и историческим триумфом, достойным хана Батыя, стояла кучка русских за хлипкими деревянными укреплениями. Пять дней он бросал в атаки свои лучшие силы, волна за волной. Пять дней предельно утомлённые русские войска отбивали эти атаки. Кончалась еда и вода.

В конце концов 2 августа в пешую атаку на холм пошли янычары и спешенные отборные части конницы. Человеческая волна под знамёнами с полумесяцем хлынула на русский гуляй-город, не замечая сотен падающих оземь под залпами стрельцов, казаков и ландскнехтов.

Когда большая часть крымского войска оказалась связана боем за гуляй-город — князь Воротынский бросил в атаку свою конницу. Она неожиданно обрушилась на фланги сгрудившегося в толпу противника и начала резню. Понимая, что именно сейчас решается всё, из гуляй-города в лобовую атаку с рёвом бросилась русская и немецкая пехота. В упор хлестнули залпы лёгких пушек с возов.

Случились классические «Канны». Среди крымских и турецких воинов началась паника. Каждый вдруг стал сам за себя. Огромное войско бросилось в бегство, причём многие так и не добрались до своих коней. По их пятам мчались русские воины, жаждущие отомстить за всё — от этого вторжения до бесконечных набегов, резни и захватов рабов.

Тысячи тех, кто ещё вчера рассуждал о будущих трофеях и русских невольниках, истреблялись безо всякой пощады — от простого степняка до родовитейших мурз. Более десяти тысяч бегущих утонули при попытках переплыть Оку. Погибли сын, зять и внук хана Девлет Гирея. Сам он едва избежал гибели или плена.

Разгром был тотальным. В земли ханства вернулось гораздо меньше половины ушедших в поход. Набеги на Русь прекратились на 20 лет — набегать было некому, пока не выросли новые поколения степняков. Русские границы немедленно сдвинулись на 300 километров южнее — и в ещё вчера опасном диком поле выросли новые засечные черты и крепости: Воронеж, Елец и другие. На новые земли немедленно хлынули русские переселенцы, превратившие степь в бескрайние золотые поля пшеницы.

Увы, битва при Молодях потерялась в массовой исторической памяти на фоне триумфов Куликова поля, Полтавы и Бородина. Однако она вполне сопоставима с ними по последствиям и значению для будущего нашей страны.

Читайте также:  Полисорб для собак как применять

Так был бит под Москвой тот самый «собака, крымский царь» из песни, хан Девлет Гирей — похвалявшийся её захватить и разделить.

Побежал есь, собака, крымский царь, не путём еси, не дорогою,
не по знамени, не по черному!

Источник



Так куда ехал «собака крымский царь» из фильма «Иван Васильевич меняет профессию»

Помните, один из прекрасных моментов фильма «Иван Васильевич меняет профессию», где слегка капитально принявший Бунша выдает, услышав песню про крымского хана:

«Какая это собака?! Не позволю про царя такие песни петь!»

И дальше Жорж Милославский заводит

«Вдруг как в сказке скрипнула дверь. Все мне ясно стало теперь.»

И все пляшут и поют.

А вам не интересно, куда это ехал «собака крымский царь»?

Так вот ехал он, разумеется, на Москву.

В оригинале это звучало так:

«А не силная туча затучилася,
а не силнии громы грянули:
куде едет собака крымской царь?
А ко силнему царству Московскому:
«А нынечи мы поедем к каменной Москве,
а назад мы поидем, Резань возмем». …»

Откуда мы это знаем?

А за это надо сказать спасибо не народному эпосу и молве, которая донесла до нас эту песню. Как раз не очень-то и донесла. А одному англичанину по имени Ричард Джемс.

Этот Ричард принимал участие в посольстве, которое английский король Яков I Стюарт послал к царю Михаилу Федоровичу Романову. Так вот во врем этого посольства Ричард записывал услышанные в России песни, а заодно вел дневник и составлял русско-английский словарь.

В общем, всё это он вел. Потом Ричарда не стало. И уже в середине XIX века его записи нашел академик И. Х. Гамель. Там были заметки о России, нравах и обычаях народа, первый в истории русско-английский словарь. А также тексты шести песен, описывающих события конца XVI — начала XVII веков и о военной службе – про то, что «весновая служба» куда как лучше «зимовой».

Так вот среди песен о том, как люди жалели о безвременной кончине Михаила Васильевича Скопина-Шуйского, двух плачей Ксении Годуновой над ее горькой участью, была его и песня о нападении крымских татар на Русь в 1572 году.

Том самом, которое закончилось разгромом татар в битве при Молодях.

«…Прокличет с небес господен глас:
«Ино еси, собака, крымской царь!
То ли тобе царство не сведомо?
А еще есть на Москве Семьдесят апостолов
опришенно Трех святителей,
еще есть на Москве православной царь!»
Побежал еси, собака, крымской царь,
не путем еси, не дорогою,
не по знамени, не по черному!»

Дальше Михаил Булгаков написал пьесу «Иван Васильевич» и включил туда отрывок из текста, записанного Ричардом Джемсом, немного доработав его «от себя»:

«А не сильная туча затучилася. А не сильные громы грянули. Куда едет собака крымский царь…»

Ну а потом, уже в 1973 году вышел «Иван Васильевич меняет профессию», для которого текст песни взяли из булгаковской пьесы с незначительными доработками.

Так и гремит теперь «собака крымский царь» в популярном фильме, каждый раз под Новый год. И потом бухой Бунша изображает из себя грозного царя, а Куравлев потом поет и пляшет.

А крымский царь, оказывается, и на самом деле ехал. На Москву. Но не добрался. Рога ему обломали.

Для того, чтобы было удобнее находить мои статьи на Дзене, подпишитесь на канал и тогда его удобно изучать в разделе подписок.

Читайте также:  Чем обрабатывать ожог у собаки

Мои статьи и видео доступны также во « ВКонтакте » на YouTube , в Инстаграме и в Телеграме . При желании меня можно читать и смотреть и там.

Источник

Иван Васильевич меняет профессию

— Куда едет собака-крымский царь? Собака!
— Какая это собака?! Не позволю про царя такие песни петь! Распустились тут без меня! Что за р-репертуар у вас? Надо что-нибудь массовое петь, современное: трали-вали, тили-тили, это нам не… тили-тили, это вам не трали-вали…

Похожие цитаты

Антошка, Антошка, пойдём копать картошку.
Антошка, Антошка, пойдём копать картошку.

Тили-тили, трали-вали,
Это мы не проходили,
Это нам не задавали.

Гусляры (поют): А не сильная туча затучилася. А не сильные громы грянули. Куда едет собака крымский царь.
Бунша: Какая это собака? Не позволю про царя такие песни петь! Он хоть и крымский, но не собака!

Робин Гуд и крошка Джон по лесу гуляли,
Обсуждая то да сё, весело смеясь.
Вспоминали о былом, дурака валяли,
Тили-тили, трали-вали, что за чудный день!

Кто мог думать, что в водице будет западня таиться?
Что Ноттингемский шериф
Вместе со своим отрядом притаился где-то рядом,
Выследил и окружает их?

Робин Гуд и крошка Джон по лесу бежали,
Меж деревьев через ограду мчались как олень.
От погони ускользнули, вновь шерифа обманули,
Тирли-тирли, трули-трули, что за чудный день!
Тирли-тирли, трули-трули, что за чудный день!

Источник

25 цитат из фильма «Иван Васильевич меняет профессию»

— Три магнитофона, три кинокамеры заграничных, три портсигара отечественных, куртка замшевая. три.

— У всех трудящихся два выходных дня в неделю. Мы, цари, работаем без выходных. Рабочий день у нас ненормированный.

— Смерд!
— От смерда слышу!
— Холоп!
— Сейчас милиция разберётся, кто из нас холоп!

— Квартиру Шпака вы брали?
— Шпака?
— Да!
— Казань брал, Астрахань брал. Ревель брал, Шпака — не брал.

— Оставь меня, старушка, я в печали.

— Житие мое…
— Какое житие твое, пёс смердящий.

— Меня опять терзают смутные сомнения. У Шпака — магнитофон, у посла — медальон.
— Ты на что намекаешь? Я тебя спрашиваю — ты на что, царская морда, намекаешь?!

— Когда вы говорите, Иван Васильевич, впечатление такое, что вы бредите.

— А меня же, Зинаида Михайловна, обокрали — собака с милицией обещала прийти.

— А что вы на меня так смотрите, отец родной? На мне узоров нету и цветы не растут.

— Я — артист больших и малых академических театров; а фамилия моя — фамилия моя слишком известна, чтобы я её называл!

— Если бы вы были моей женой, я б повесился!

— Здравствуйте, царь, очень приятно! Царь, очень приятно, царь! Очень приятно, здравствуйте, царь! Очень приятно, царь! Царь, очень приятно! Здравствуйте, царь!

— Я бросаю мужа — этого святого человека со всеми удобствами!

— Да ты что, сукин сын, самозванец, казённые земли разбазариваешь?! Так ведь никаких волостей не напасёшься!

— Какая это собака?! Распустились тут без меня! Что за репертуар у вас? Надо что-нибудь массовое, современное: тили-тили, трали-вали, это мы не… тили-тили, эта нам не трали-вали…

— Нам, царям, за вредность молоко надо бесплатно давать!

— И тебя вылечат. и тебя тоже вылечат. и меня вылечат.

Источник