Является ли шизофрения болезнью

Является ли шизофрения болезнью

Навеяно постами про тест сравнения понятий (чем утка отличается от самосвала) и комментариями в стиле «это не болезнь, а просто креативное мышление»

О себе: врач психиатр, нарколог (вроде кое-что в болезнях соображаю)

Итак, что же такое шизофрения? Это болезнь (да-да), а при любой болезни человек страдает. И перестаньте говорить про «они просто другие» и «нет четких критериев» Они есть, а именно: нарушения мышления (ломается стройность, последовательность, появление символизма) и нарушения в эмоционально-волевой сфере («ничего не хочу» и ноль эмоций).

Объясню на реальных клинических примерах, чтобы было понятно. Будущий пациент (тогда он был лет 20) стал реже выходить из дома, забросил учебу в институте, перестал общаться с друзьями (происходит это не за один день, а за месяцы, бывает годы). Родители всячески оправдывают его поведение: «он с детства мальчик скромный, да ещё и переволновался из-за экзаменов». Далее больше- он почти не выходит из комнаты, закрашивает окно в черный цвет, а в туалет ходит в баночки, в стеклянные и строит из них красивенькие такие башенки (креативно-то как). Родители продолжают его оправдывать: «зато не пьет, не курит, где попало не шляется» Сложно это признать, что родной вам человек сошёл с ума. Проходит время и родители начинают что-то подозревать, когда он бежит за ними с топором с явным намерением убить (тут можно посмеяться, но, напомню, история реальная). Далее его госпитализируют, лечат (хотел убить родителей, потому что «голоса» приказали или потому что те же самые «голоса» подсказали, что родители его травят (не помню точно), но из комнаты своей не выходил из-за боязни воздействия «нечистой силы», по этой же причине в баночки испражнялся (чтобы порчу никто через канализацию не навел). В общем всю эту продуктивную симптоматику снимают (до следующего обострения). И выписывают.

Тут происходит самое интересное. Его затворничество никуда не уходит, лежит он дома на диване, плюет в потолок. Соответственно родителям сложно поверить в болезнь сына (это и понятно). И они обвиняют во всём врачей, не идут к участковому психиатру, не получают поддерживающее лечение, а состояние сына объясняют «переутомился, переволновался». И так до следующего обострения, которое без поддерживающего лечения придет быстрее.

Ещё хуже вариант, когда болезнь начинается остро. Молодой парень (15 или 16 лет) поступает на лечение с начинающимся онейройдом и кататоническими явлениями (в отделении картина эта разворачивается по полной, благо родители не видят его в таком состоянии. Короче, он несколько дней лежит в одной позе, и может сохранят любое приданное ему положение тела длительно (если убрать подушку, то голова так и останется висеть в воздухе, часами. ). Это кататония. Онейроид же заключается в том, что в своих масштабных галлюцинациях он «находится» всё это время «на болотах, где сражается с воином тьмы, сам при этом являясь воином света и одновременно девушкой за которую они сражаются». На фоне лечения это проходит, но происходит резкое изменения личности: потеря всяческих интересов в жизни, усиления своеобразности мышления. Прогноз неблагоприятный. Логика родителей: врачи залечили, напичкали таблетками (на секундочку, без лечения он мог помереть).

Пара слов про тест сравнения понятий или почему»ботинок и карандаш не оставляют след». Он нужен, как один из тестов для выявления изменений в мышлении (начальные, малозаметные изменения проявляются ещё до дебюта заболевания). Дается несколько пар слов (лучше под предлогом проверки памяти «а чтобы вы лучше их запомнили назовите общее и отличие в этих парах). Сначала даются сравнимые понятия: озеро-река (общее вода, различие одна течет, другое стоит), далее даются несравнимые понятия «ботинок-карандаш», и тут большинство людей не увидят общего (по первичным признакам. ), а шизофреник изначально сравнивает по вторичным. Ну, то есть ответ «и тот и другой оставляют след» вторичен, так как изначальная функция ботинка — обувь, а карандаша — рисование, но никак не оставление следов).

Писал это из-за того, что многие люди благодаря таким комментариям в интернете довольно поздно обращаются за помощью и губят себе жизнь. При гипертонической болезни тоже часто не могут найти причину повышения давления, однако мало кто говорит, что такой болезни нет (мол ты устал, поэтому у тебя давление скакануло до 300 на 200). Но каждый комментатор 80 лвл считает своим долгом сказать, что «шизофрении нет».

На этом всё. Пошел лечить пациентов с ещё одной несуществующей болезнью (алкоголизм и наркомания)

pikabu.ru

Шизофрения — не болезнь

Шизофрения — не болезнь, это всего лишь оскорби­тельное название, которое «специалисты в области ду­шевного здоровья» используют, имея в виду слабых мира сего. Получить диагноз «шизофрения» — все равно что получить табличку, которую вешают на шею человека, чтобы все знали, кто он такой, и не подходили близко. Для молодых людей, которых отводят к психиатру, что­бы он поставил им диагноз, — это последний, самый силь­ный удар судьбы. Ярлык «больной шизофренией» за­ставляет человека думать о себе как о шизофренике, а дру­гих — вести себя с ним как с шизофреником, например положить в больницу, и, скорее всего, надолго, в резуль­тате чего жертва совместных действий семьи и психиат­ров становится окончательно безумной и безнадежной.

Безумие бывает тихим, бывает возбужденным, быва­ет пугливым, бывает драматическим. Самая драматичная форма безумия — это так называемая параноидная фор­ма шизофрении.

Официальное психиатрическое мнение относительно паранойяльных реакций таково: паранойя — это психи­ческое расстройство, сопровождающееся манией вели­чия или манией преследования, а также созданием псев­дообщностей. Проанализируем это определение повни­мательнее. Человек, страдающий паранойей, обычно считает себя целью преследования какой-либо органи­зации, например ФБР, КГБ, мафии или «Дженерал мо­торе». Иллюзия величия в данном случае выражается в том, что человек думает, что все Бюро федеральных рас­следований или мафия заняты им. Человек, страдающий паранойей, считает, что некоторые группы людей объе­диняются против него («создание псевдообщностей»). Например, такой человек может верить, что его психи­атр, ФБР и Коммунистическая партия объединились, чтобы сжить его со свету. Что характерно, в других отно­шениях интеллект больного паранойей не страдает, а его чувства и действия логически совместимы с его мысля­ми и последовательны. Больной не считает, что его взгля­ды ошибочны и потому не ищет психиатрической помо­щи и не приветствует ее.

Классический взгляд на развитие паранойи предпола­гает, что в ее основе лежит внешнее воздействие (стресс). Говоря о факторах, ускоряющих развитие паранойи, Кэмерон в «Американском руководстве по психиатрии» перечисляет трудные внешние ситуации, ситуации кон­курентной борьбы, постоянное близкое общение с лица­ми своего пола и социальную изоляцию. Далее он назы­вает издевательства, неудачи, потерю главного источни­ка безопасности, чью-либо смерть или отказ от своих обязательств, предательство, отвергнутые чувства, об­ман, игнорирование, потерю средств к существованию и физическое увечье. Однако позже он игнорирует все на­званные факторы, когда пишет:

Но это не значит, что паранойяльные реакции у взрослого человека развиваются в ответ на агрессию, совращение, неудачу, неожиданный близкий контакт или изоляцию, потерю источника безопасности или удовольствия. Эти факторы лишь ускоряют развитие болезни. Они — лишь последняя капля. Истинный источник болезни находится в хронической нестабильности, причина которой — инфан­тильная защитная организация с недостаточной опорой на реальность, избирательная гиперсенситивность к бессозна­тельным процессам других людей и непреодолимая склон­ность к проекции и формированию псевдообщностей. Тем не менее факторы, ускоряющие развитие болезни, являют­ся динамически и клинически значимыми, так как запуска­ют процесс, который пациент, вследствие своей дефектив­ной личностной организации, оказывается не в состоянии остановить.

Несмотря на очевидность того, что внешние стрессо­вые воздействия и жестокие условия ускоряют развитие паранойи, автор считает истинной причиной болезни «недостаточную связь с реальностью» и «инфантиль­ную» личность пациента.

У меня другое мнение. На мой взгляд, то, что психи­атры называют «параноидной формой шизофрении», — это состояние души, которое является результатом сис­тематической лжи и подавления в детстве и во взрослой жизни пациента. Даже Кэмерон пишет, что, «когда боль­ной проецирует то, что он отрицает, он проецирует не случайно. Он приписывает эротические и агрессивные желания людям, которые демонстрируют минимальные внешние признаки соответствующего состояния. Так как у каждого есть агрессивные желания, избирательной ги-персенситивности больного паранойей нетрудно найти человека для своей проекции. Таким образом, в обвинени­ях параноика всегда есть зерно истины», заключает Кэ­мерон. Здесь, хотя и пользуясь психиатрическим жарго­ном (о котором я умолчу), он называет важнейший факт, касающийся паранойи, а именно (скажу своими слова­ми): паранойя — это состояние обостренной чувстви­тельности.

npc-news.ru

Внушенная болезнь шизофрения

Изучение психопатологических сторон человеческой натуры дало большое число наблюдений и теорий, а также практических методик диагностики и лечения психических расстройств. Оно вызвало к жизни широкое психоаналитическое движение и другие направления динамической психологии («психологии движущих сил»), которые значительно расширили и углубили наше познание психики человека.

Однако наряду с достоинствами такой патопсихологический подход обладает также серьезным недостатком: он придает преувеличенное значение болезненным проявлениям и низшим аспектам человеческой натуры, вследствие чего неоправданно широко переносит открытия, сделанные в области патопсихологии, на психологию нормальных людей. Это породило довольно мрачную и пессимистичную картину природы человека, а также тенденцию рассматривать его высшие ценности и достижения как простые производные низших влечений. Кроме того, были забыты или проигнорированы многие важные психические функции и явления: интуиция, творчество, воля и самое сердце психики человека – его Я .

© Р. Ассаджиоли «Самореализация и психические растройства» http://psylib.org.ua/books/psyntez/psy01/txt07.htm

Правда заключается в том, что ярлык шизофрении , подобно ярлыкам порнографии или психической болезни, указывает на неодобрение того, к чему этот ярлык применяется, и ничего более. Подобно «психической болезни» или порнографии, «шизофрения» не существует в том смысле, в котором существуют рак и сердечные болезни, но существует только в смысле, в котором существует хорошее и плохое. Как и другие так называемые умственные болезни, диагноз «шизофрении» — отражение ценностей или идей говорящего или «диагноста» относительно того, каким «должен быть» человек, часто вместе с ложным (или, по крайней мере, недоказанным) предположением, что неодобряемые мышление, эмоции или поведение следуют из биологических отклонений. После рассмотрения множества случаев, в которых она использовалось, становится ясно, что «шизофрения», не имеет никакого специфического значения, отличного от «мне не нравится это». Из-за этого я теряю часть уважения к профессионалам в области душевного здоровья, когда слышу, что они используют слово «шизофрению» таким образом, что подразумевается, что это — реальная болезнь. Я делаю это по той же причине, по которой я потерял бы уважение к чьей-то проницательности или честности, услышав то, как он или она восхищаются новой одеждой императора. В то время как обывательское определение шизофрении, внутренне непоследовательное, может иметь некоторый смысл, использование термина «шизофрения» в том смысле, что говорящий думает, что это — реальная болезнь, равносильно принятию того, что он не знает того, о чём говорит. Слово «шизофрения» имеет традиционное научное звучание, по-видимому, придающее ему доверие и харизму, которые ослепляют людей. В своей книге «Молекулы мышления — Прекрасная новая наука ‘Молекулярная психология'» Джон Франклин (Jon Franklin), профессор журналистики университета штата Мэрилэнд, называет шизофрению и депрессию «двумя классическими формами душевных болезней» (Dell Publishing Co., 1987, стр. 119). В соответствии со статьёй в журнале «Time» за 6 июля 1992 г., шизофрения — «самая дьявольская из душевных болезней» (стр. 53). Книги и статьи, подобные этим, а также факты, на которые они ссылаются (например, четверть всех больничных коек, занятых так называемыми шизофрениками), приводят большинство людей к ложному убеждению о том, что действительно существует заболевание, называемое шизофренией. Шизофрения — один из величайших мифов нашего времени.

В своей книге «Шизофрения — священный символ психиатрии» профессор психиатрии Томас Зац (Thomas S. Szasz), д-р мед. наук, говорит: «Коротко говоря, такой вещи, как шизофрения, не существует» (Syracuse University Press, 1988, стр. 191). В эпилоге своей книги «Шизофрения — медицинский диагноз или моральный приговор» Теодор Сарбин (Theodore R. Sarbin), д-р филос. наук, профессор психологии Калифорнийского университета в Санта-Крузе, который провёл три года на работе в психиатрических больницах, и Джеймс Манкузо (James C. Mancuso), д-р филос. наук, профессор психологии университета штата Нью-Йорк в Албани, говорят: «Мы подошли к концу нашего путешествия. Среди других вещей, мы пытались показать, что модель нежелательного поведения — шизофрения — не заслуживает доверия. Анализ неизбежно приводит нас к заключению, что шизофрения — это миф» (Pergamon Press, 1980, стр. 221). В своей книге «Против терапии» , опубликованной в 1988 году, Джеффри Мэссон (Jeffrey Masson), д-р филос. наук, психоаналитик, пишет «Существует растущая осведомлённость об опасности навешивания ярлыков категории болезней типа шизофрении, и многие люди начинают признавать, что такого понятия просто не существует» (Atheneum, стр. 2). Так называемая шизофрения скорее не истинное заболевание, а неопределённая категория, которая включает почти все поступки, мысли и чувства человека, неодобряемые другими людьми или самими так называемыми шизофрениками .

Существует очень мало так называемых психических заболеваний, которые не назывались, в то или иное время, шизофренией. Поскольку шизофрения — термин, охватывающий почти все действия и мысли, которые не нравятся другим людям, это понятие очень трудно определить объективно. Обычно определения шизофрении смутны или не согласуются друг с другом. Например, когда я попросил одного «врача», который был помощником управляющего государственной психиатрической «больницы», определить для меня термин «шизофрения», он со всей серьёзностью ответил: «Расщепление личности — вот самое популярное определение». В противоположность этому, в брошюре, опубликованной «Национальным союзом за душевнобольных» и озаглавленной «Что такое шизофрения?», пишется: «Шизофрения — не расщепление личности». В своей книге «Ши-зо-фре-ни-я: Откровенный разговор для семьи и друзей», опубликованной в 1985 году, Мэрилин Уолш (Maryellen Walsh) говорит: «Шизофрения — одна из самых непонятных болезней на планете. Большинство людей думает, что это значит иметь расщеплённую личность. Большинство людей ошибается. Шизофрения не есть расщепление личности на множество частей » (Warner Books, стр. 41). Руководство по диагностике психических расстройств Американской психиатрической ассоциации (АПА), известное под названием DSM-II, опубликованное в 1968 году, определяет шизофрению как «характерное нарушение мышления, настроения или поведения» (стр. 33). Трудность подобного определения в том, что оно настолько широкое, что почти всё то, что не нравится другому человеку или что он считает ненормальным, может попасть под это определение. В предисловии к DSM-II Эрнест Грюнберг (Ernest M. Gruenberg), д-р мед. наук, председатель Комитета по номенклатуре АПА, говорит: «Рассмотрим, например, психическое заболевание, отмеченное в Руководстве как ‘шизофрения’, . Комитет, даже если бы попытался, не смог бы достичь согласия относительно того, чем является данное заболевание» (стр. ix). Третье издание этого справочника, известное как DSM-III, также довольно откровенно говорит о смутности этого термина: «Пределы применимости понятия шизофрения неясны» (стр. 181). Переработанное издание 1987 года DSM-III-R содержит подобное утверждение: «Следует отметить, что нет ни одной характерной черты, присущей только шизофрении » (стр. 188). DSM-III-R также говорит о близком диагнозе, «шизоаффективном расстройстве»: «Термин ‘шизоаффективное расстройство’ использовался во множестве различных случаях, поскольку впервые он был введён как подтип шизофрении, и представляет собой одно из самых запутанных и противоречивых понятий психиатрической терминологии» (стр. 208). Подробнее: http://www.galactic.org.ua/Prostranstv1/pf2.htm

В книге «Полет бабочки: системный подход к решению проблемы шизофрении» — бывший врач-психотерапевт, духовный педагог, Александр Сергеевич Омкар предлагает решение проблемы, которая возникла в 1911 году в связи с появлением термина «шизофрения».

Авторский взгляд на природу психических расстройств, заключающийся в констатации духовного характера их причин, позволяет коренным образом изменить систему помощи лицам с приобретёнными расстройствами психики. Многие состояния, которые квалифицируются психиатрами как психические заболевания, в свете новых знаний обретают статус декомпенсированного духовного кризиса — Decompensated Spiritual Crisis (DSC), что позволяет рассматривать проблему эндогенных психических расстройств в совершенно иной плоскости и ставит вопрос о выводе ряда страданий из-под юрисдикции врачей-психиатров и перевода их из сферы медицины в сферу духовной педагогики с передачей большей части лиц, имеющих психические расстройства, на попечительство к духовным педагогам. Это позволит проблему многих психических расстройств решать конструктивно, то есть, приступить к созданию духовно-аналитических приютов, цель работы которых будет состоять в том, чтобы лица, «заблудившиеся в дебрях собственного разума» получали адекватную помощь, направленную на преодоление издержек обучения и воспитания, чтобы «заблудившиеся» получили возможность вновь обрести целостность восприятия, чувствования, мышления, реагирования.

www.b17.ru

Шизофрения:
Несуществующая болезнь

(Лоренс Стивенс (Lawrence Stevens), д-р юр. наук)
Перевод Игоря Гирича, 2001 г.

Слово «шизофрения» имеет традиционное научное звучание, по-видимому, придающее ему доверие и харизму, которые ослепляют людей. В своей книге «Молекулы мышления — Прекрасная новая наука ‘Молекулярная психология'» Джон Франклин (Jon Franklin), профессор журналистики университета штата Мэрилэнд, называет шизофрению и депрессию «двумя классическими формами душевных болезней» (Dell Publishing Co., 1987, стр. 119). В соответствии со статьёй в журнале «Time» за 6 июля 1992 г., шизофрения — «самая дьявольская из душевных болезней» (стр. 53). Книги и статьи, подобные этим, а также факты, на которые они ссылаются (например, четверть всех больничных коек, занятых так называемыми шизофрениками), приводят большинство людей к ложному убеждению о том, что действительно существует заболевание, называемое шизофренией. Шизофрения — один из величайших мифов нашего времени.

В своей книге «Шизофрения — священный символ психиатрии» профессор психиатрии Томас Зац (Thomas S. Szasz), д-р мед. наук, говорит: «Коротко говоря, такой вещи, как шизофрения, не существует» (Syracuse University Press, 1988, стр. 191). В эпилоге своей книги «Шизофрения — медицинский диагноз или моральный приговор» Теодор Сарбин (Theodore R. Sarbin), д-р филос. наук, профессор психологии Калифорнийского университета в Санта-Крузе, который провёл три года на работе в психиатрических больницах, и Джеймс Манкузо (James C. Mancuso), д-р филос. наук, профессор психологии университета штата Нью-Йорк в Албани, говорят: «Мы подошли к концу нашего путешествия. Среди других вещей, мы пытались показать, что модель нежелательного поведения — шизофрения — не заслуживает доверия. Анализ неизбежно приводит нас к заключению, что шизофрения — это миф» (Pergamon Press, 1980, стр. 221). В своей книге «Против терапии», опубликованной в 1988 году, Джеффри Мэссон (Jeffrey Masson), д-р филос. наук, психоаналитик, пишет «Существует растущая осведомлённость об опасности навешивания ярлыков категории болезней типа шизофрении, и многие люди начинают признавать, что такого понятия просто не существует» (Atheneum, стр. 2). Так называемая шизофрения скорее не истинное заболевание, а неопределённая категория, которая включает почти все поступки, мысли и чувства человека, неодобряемые другими людьми или самими так называемыми шизофрениками. Существует очень мало так называемых психических заболеваний, которые не назывались, в то или иное время, шизофренией. Поскольку шизофрения — термин, охватывающий почти все действия и мысли, которые не нравятся другим людям, это понятие очень трудно определить объективно. Обычно определения шизофрении смутны или не согласуются друг с другом. Например, когда я попросил одного «врача», который был помощником управляющего государственной психиатрической «больницы», определить для меня термин «шизофрения», он со всей серьёзностью ответил: «Расщепление личности — вот самое популярное определение». В противоположность этому, в брошюре, опубликованной «Национальным союзом за душевнобольных» и озаглавленной «Что такое шизофрения?», пишется: «Шизофрения — не расщепление личности». В своей книге «Ши-зо-фре-ни-я: Откровенный разговор для семьи и друзей», опубликованной в 1985 году, Мэрилин Уолш (Maryellen Walsh) говорит: «Шизофрения — одна из самых непонятных болезней на планете. Большинство людей думает, что это значит иметь расщеплённую личность. Большинство людей ошибается. Шизофрения не есть расщепление личности на множество частей» (Warner Books, стр. 41). Руководство по диагностике психических расстройств Американской психиатрической ассоциации (АПА), известное под названием DSM-II, опубликованное в 1968 году, определяет шизофрению как «характерное нарушение мышления, настроения или поведения» (стр. 33). Трудность подобного определения в том, что оно настолько широкое, что почти всё то, что не нравится другому человеку или что он считает ненормальным, может попасть под это определение. В предисловии к DSM-II Эрнест Грюнберг (Ernest M. Gruenberg), д-р мед. наук, председатель Комитета по номенклатуре АПА, говорит: «Рассмотрим, например, психическое заболевание, отмеченное в Руководстве как ‘шизофрения’, . Комитет, даже если бы попытался, не смог бы достичь согласия относительно того, чем является данное заболевание» (стр. ix). Третье издание этого справочника, известное как DSM-III, также довольно откровенно говорит о смутности этого термина: «Пределы применимости понятия шизофрения неясны» (стр. 181). Переработанное издание 1987 года DSM-III-R содержит подобное утверждение: «Следует отметить, что нет ни одной характерной черты, присущей только шизофрении» (стр. 188). DSM-III-R также говорит о близком диагнозе, «шизоаффективном расстройстве»: «Термин ‘шизоаффективное расстройство’ использовался во множестве различных случаях, поскольку впервые он был введён как подтип шизофрении, и представляет собой одино из самых запутанных и противоречивых понятий психиатрической терминологии» (стр. 208).

Особенно стоит упомянуть, в преобладающем сегодня интеллектуальном климате, в котором душевные болезни рассматриваются как имеющие биологические или химические причины, о том, что DSM-III-R говорит о подобных физических причинах этого модного понятия — шизофрении. В книге говорится, что диагноз шизофрении «ставится только тогда, когда нельзя установить органических факторов, вызвавших и поддерживающих расстройство» (стр. 187). Это определение шизофрении как небиологической сущности подчёркивается в издании 1987 года «Руководства по диагностике и терапии» (The Merck Manual of Diagnosis and Therapy), в котором говорится, что (так называемый) диагноз шизофрении ставится только когда, когда упомянутое выше нежелательное поведение «не вызвано органическим психическим нарушением» (стр. 1532).

Противополжное утверждает психиатр Е. Фуллер Торри (E. Fuller Torrey), д-р мед. наук, в своей книге «Побеждая шизофрению: Руководство для семьи», опубликованной в 1988 г. Он говорит: «Шизофрения — болезнь мозга, и это сейчас точно известно» (Harper & Row, стр. 5). Конечно, если шизофрения — болезнь мозга, то она органическая. Однако, официальное определние шизофрении, опубликованное в «Диагностическом и статистическом руководстве по психическим расстройствам» АПА, специально исключает органические причины из определения шизофрении. В книге «Побеждая шизофрению» д-р Торри признаёт «распространённые в американской психиатрии психоаналитическую теорию шизофрении, а также теорию влияния семьи» (стр. 149), которые якобы объясняют её.

В выпуске за 10 ноября 1988 журнала «Nature» исследователь-генетик Гарвардского университета и Массачусетского технологического института Эрик Ландер (Eric S. Lander) таким образом суммирует эту ситуацию: «Последний судья Верховного суда США Поттер Стюарт в знаменитом деле о непристойности заявил, что, хотя он и не может строго определить понятие ‘порнография’, но говорит: «Я знаю это, когда я вижу это». Психиатры во многом находятся в таком же положении в отношении диагноза шизофрении. Примерно через 80 лет после того, как был сфабрикован этот термин для описания опустошённого состояния, включающего расщепление функций мышления, эмоций и поведения, всё ещё не существует общепринятого определения шизофрении» (стр. 105).

Согласно д-ру Торри в его книге «Побеждая шизофрению», так называемая шизофрения включает несколько сильно различающихся типов личности. Среди них — параноидальные шизофреники, имеющие «иллюзии и/или галлюцинации» типа «преследования» или «величия», гебефренические шизофреники, у которых «сильно выраженные иллюзии обычно отсутствуют»; кататонические шизофреники, которых можно охарактеризовать «позированием, ригидностью, ступором и часто молчаливостью» или, другими словами, пребыванием в неподвижном, нереактивном состоянии (в противоположность параноидальным шизофреникам, имеющих склонность к подозрительности и подвижности); а также простые шизофреники, проявляющими «потерю интереса и инициативы», подобно кататоническим шизофреникам (хотя и не строго) и, в отличие от параноидальных шизофреников, «не имеющие иллюзий и галлюцинаций» (стр. 77). Издание 1968 г. «Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам» АПА, DSM-II, указывает на очень счастливых личностей (проявляющих «чётко выраженное приподнятое настроение», которых по этой причине можно определить как шизофреников («Шизофрения, шизо-аффективного типа, возбуждённая»), либо на очень несчастных («Шизофрения, шизо-аффективного типа, депрессивная») (стр. 35), и издание 1987 г., DSM-III-R, указывает на личностей, которые могут быть «диагностированы» как шизофреники из-за того, что не проявляют ни счастья, ни несчастья («нет признаков аффективного выражения») (стр. 189), которых д-р Торри называет простыми шизофрениками («притупление эмоций») (стр. 77). Согласно профессору психиатрии Джонасу Робитсчеру (Jonas Robitscher), д-ру мед. и юр. наук, в его книге «Сила психиатрии», люди, у которых чередуются состояния счастья и несчастья, что называется маниакально-депрессивностью, или «биполярным расстройством», также могут быть названы шизофрениками: «Многие случаи, диагностированные как шизофрения в Соединённых Штатах, были бы диагностированы как маниакально-депрессивное расстройство в Англии или Западной Европе» (Houghton Mifflin, 1980, стр. 165). Так что предполагаемые «признаки», или характеристики, определения «шизофрении» действительно широки, определяя людей как шизофреников потому, что они имеют иллюзии или не имеют иллюзий, имеют галлюцинации или не имеют галлюцинаций, подвижны или неподвижны, счастливы, грустны, или ни счастливы, ни грустны, или счастье периодически сменяется грустью. Так как никаких физических причин «шизофрении», как мы увидим вскоре, не было найдено, то эта «болезнь» может быть определена только в терминах её «симптомов», которые, как Вы можете видеть, можно назвать вездесущими. Как говорит Брюс Эннис в своей книге «Узники психиатрии»: «Шизофрения — такой широкий термин, охватывающий такой большой диапазон поведения, что имеются немного людей, которые не могли бы, в то или иное время, считаться шизофрениками» (Harcourt Brace Jovanovich, Inc., 1972, стр. 22). Люди, которыми овладевают некоторые мысли, или склонные выполнять некоторые действия, типа неоднократной мойки рук, как обычно считается, страдают отдельной психической болезнью, называемой «расстройство навязчивости». Однако, люди с навязчивыми мыслями или поведением также назывались шизофрениками (например, доктором Торри в его книге, «Побеждая шизофрению», стр. 115-116).

В этой книге доктор Торри весьма искренне допускает невозможность определения «шизофрении». Он говорит: «Были даны определения большинства человеческих болезней. . Почти во всех болезнях имеется кое-что, что можно увидеть или измерить, и это может использоваться, чтобы определить болезнь и отделить её от неболезненных состояний. Не так с шизофренией! До настоящего времени мы не имеем никакой отдельной вещи, которая может быть измерена и на основании которой мы можем тогда говорить: «Да, это шизофрения». Из-за этого определение болезни — источник большого беспорядка и споров» (стр. 73). Что меня озадачивает — как урегулировать это утверждение доктора Торри с другим, которое он делает в той же книге, которое я цитировал выше и которое более полно выглядит так: «Шизофрения — болезнь мозга, что теперь известно определённо. Это — реальное научное и биологическое понятие, так же точно, как диабет, склероз, и рак — научные и биологические понятия» (стр. 5). Как может быть известно, что шизофрения — болезнь мозга, когда мы не знаем, что такое шизофрения?

Правда заключается в том, что ярлык шизофрении, подобно ярлыкам порнографии или психической болезни, указывает на неодобрение того, к чему этот ярлык применяется, и ничего более. Подобно «психической болезни» или порнографии, «шизофрения» не существует в том смысле, в котором существуют рак и сердечные болезни, но существует только в смысле, в котором существует хорошее и плохое. Как и другие так называемые умственные болезни, диагноз «шизофрении» — отражение ценностей или идей говорящего или «диагноста» относительно того, каким «должен быть» человек, часто вместе с ложным (или, по крайней мере, недоказанным) предположением, что неодобряемые мышление, эмоции или поведение следуют из биологических отклонений. После рассмотрения множества случаев, в которых она использовалось, становится ясно, что «шизофрения», не имеет никакого специфического значения, отличного от «мне не нравится это». Из-за этого я теряю часть уважения к профессионалам в области душевного здоровья, когда слышу, что они используют слово «шизофрению» таким образом, что подразумевается, что это — реальная болезнь. Я делаю это по той же причине, по которой я потерял бы уважение к чьей-то проницательности или честности, услышав то, как он или она восхищаются новой одеждой императора. В то время как обывательское определение шизофрении, внутренне непоследовательное, может иметь некоторый смысл, использование термина «шизофрения» в том смысле, что говорящий думает, что это — реальная болезнь, равносильно принятию того, что он не знает того, о чём говорит.

Многие «профессионалы» в области душевного здоровья и другие «научные» исследователи, однако, упорны в своей вере в то, что «шизофрения» — реальная болезнь. Они подобны толпам людей, наблюдающих новую одежду императора, неспособным или нежелающим видеть правду, потому что многие их предшественики сказали, что эта болезнь реальна. Взгляд на статьи, внесенные в список «Шизофрения» в указателе медицинских периодических изданий Index Medicus, показывает, как широко распространён стал миф о шизофрении. И потому, что эти «ученые» полагают «, что «шизофрения» — реальная болезнь, они пробуют найти физические причины для этого. Как говорит психиатр Уильям Глассер (William Glasser), д-р мед. наук, в своей книге «Положительная наркомания», изданной в 1976 году: «Шизофрения звучит так похоже на болезнь, что видные ученые вводят себя в заблуждение в поисках её лечения» (Harper & Row, стр. 18). Это — глупые усилия, потому что эти, предположительно видные, ученые не могут определить «шизофрению» и, соответственно, не знают того, что ищут. Согласно трём профессорам психиатрии Стэнфордского университа, «в поиске биологической основы шизофрении доминировали две гипотезы». Они говорят, что эти две теории — трансметиловая и дофаминовая гипотезы. (Джек Д. Барчас (Jack D. Barchas), д-р мед. наук, и другие., «Биогенные аминовые гипотезы шизофрении», в книге «Психофармакология: От теории к практике», Oxford University Press, 1977, стр. 100). Трансметиловая гипотеза была основана на идее, что «шизофрения» могла бы быть вызвана «отклонениями в формировании метиловых аминов», подобно действию галюциногенного препарата мескалина, в метаболизме так называемых шизофреников. После рассмотрения различных попыток проверить эту теорию, они заключают: «Более чем через два десятилетия после представления трансметиловой гипотезы, нельзя сделать никаких заключений относительно её уместности или причастности к шизофрении» (стр. 107). Профессор психиатрии Колумбийского университета Джерролд С. Максмен (Jerrold S. Maxmen), д-р мед. наук, кратко описывает вторую главную биологическую теорию так называемой шизофрении, дофаминовую гипотезу, в своей книге «Новая психиатрия», изданной в 1985 году: «. многие психиатры полагают, что шизофрения связана с чрезмерной активностью системы дофаминовых рецепторов. симптомы шизофрении вызываются, в частности, рецепторами, переполненными дофамином» (Mentor, стр. 142 и 154). Но в статье трёх профессоров психиатрии Стэнфордского университа, упомянутой выше, говортся: «прямое подтверждение того, что дофамин ответственен за шизофрению, продолжает ускользать от исследователей» (стр. 112). В 1987 г. в своей книге «Молекулы мышления» профессор Джон Франклин говорит «дофаиминовая гипотеза, короче говоря, была неверной» (стр. 114).

В этой же самой книге профессор Франклин точно описывает усилия по поиску других биологических причин так называемой шизофрении: » Как всегда, шизофрения была показательной болезнью. В течение 1940-ых и 1950-ых, сотни учёных занимались испытанием реакций тела и жидкостей шизофреников. Они проверяли проводимость кожи, клеток кожи, анализировали кровь, слюну и пот, и вдумчиво смотрели в тестовые трубы с мочой шизофреников. Результатом всего этого был продолжающийся ряд заявлений о том, что найдены те или иные различия. Один ранний исследователь, например, утверждал, что выделил из мочи шизофреников вещество, которое заставляло пауков ткать «кривую» паутину. Другая группа думала, что кровь шизофреников содержала дефектный метаболит адреналина, который вызывал галлюцинации. Ещё одна предполагала, что болезнь была вызвана дефицитом витаминов. Такие заявления порождали большие газетные статьи, которые вообще намекали, или прямо предсказывали, что загадка шизофрении, наконец, решена. К сожалению, при близком рассмотрении ни одно из открытий не выдерживает критики» (стр. 172).

Другие усилия по поиску биологического основания так называемой шизофрении включали сканирование мозга пар идентичных близнецов, из которых один, предположительно, был шизофреником. Они действительно показывают, что так называемый шизофреник имеет повреждения мозга, отсутствующие у его близнеца. Недостаток этих исследований — то, что так называемому шизофренику неизбежно давались разрушающие мозг препараты, называемые нейролептиками, в качестве так называемого лечения его так называемой шизофрении. Именно эти препараты, а не так называемая шизофрения, вызвали повреждение мозга. Любой человек, употребивший эти «лекарства», будет иметь такое повреждение мозга. Ошибочное убеждение в том, что подобное повреждение мозга эксцентричных, неприятных, образно мыслящих, или умственно слабых в достаточной степени для того, чтобы называться шизофрениками, людей имеет антишизофренические свойства — одно из самых мрачных и непростительных последствий сегодняшней широко распространенной веры в миф о шизофрении.

В Новом гарвардском руководстве по психиатрии, изданном в 1988 году, Сеймур С. Кети (Seymour S. Kety), д-р мед. наук, профессор нейрологии в психиатрии, и Стивен Мэттисс (Steven Matthysse), д-р филос. наук, профессор психобиологии, оба из Гарвардской медицинской школы, говорят: «беспристрастное прочтение свежайшей литературы не даёт обнадёживающего подтверждения катехоламиновой гипотезы, а также не существует убедительных доказательств существования других биологических отличий, характеризующих мозг пациентов с психическими расстройствами» (Harvard University Press, стр. 148).

Вера в биологические причины так называемых психических болезней, включая шизофрению, возникает не от науки, а от выдавания желаемого за действительное или от нежелания согласиться с причинами нежелательного поведения или истощения человека, связанными с его личным опытом и условиями среды. Повторяющиеся неудачные попытки найти биологические причины так называемой шизофрении говорят о том, что «шизофрения» принадлежит только к категории общественно- или культурно-недопустимого мышления или поведения, а не к категории биологии или «болезни», к которой её относят многие.

ОБНОВЛЕНИЕ 1998 ГОДА: «Этиология шизофрении неизвестна. . Шизофрения, как полагают многие, имеет нейробиологическую основу. Наиболее известная теория — дофаминовая гипотеза, которая утверждает, что шизофрения возникает из-за гиперактивности дофаминергических проводящих путей в мозге. . Более современные исследования сосредоточились на структурных и функциональных отклонениях посредством сравнения мозга шизофреников и других (контрольных) популяций. До настоящего времени никто не нашёл подходящей теории для объяснения этиологии и патогенеза этой сложной болезни».
Майкл Дж. Мёрфи (Michael J. Murphy), д-р мед. наук, M.P.H., член общества клинической психиатрии, Гарвардская Медицинская Школа; Рональд Л. Коуан (Ronald L. Cowan), д-р мед. наук, д-р филос. наук, член общества клинической психиатрии, Гарвардская медицинская школа; и Ллойд И. Седерер (Lloyd I. Sederer), д-р мед. наук, профессор клинической психиатрии, Гарвардская Медицинская Школа, в их учебнике «Проекты в психиатрии» (Blackwell Science, Inc., Malden, Massachusetts, 1998, стр. 1).

ОБНОВЛЕНИЕ, ДЕКАБРЬ 1999 ГОДА: «Причина шизофрении ещё не определена. »
Доклад о психическом здоровье в США Главного хирурга Дэвида Сэтчера (David Satcher), д-ра мед. наук, д-ра филос. наук. Это — слова на открытии секции этиологии шизофрении. После этого Главный хирург упоминает несколько недоказанных теорий так называемой шизофрении. Он цитирует более высокую вероятность диагностирования шизофрении у однояйцевых близнецов, чем у двуяйцевых, как доказательство генетического компонента предполагаемой болезни, но он пропускает исследования, показывающие намного менеьшее соответствие между идентичными близнецами, чем те, на которые он полагается. Например, в своей книге «Передаётся ли алкоголизм по наследству?» Дональд В. Гудвин (Donald W. Goodwin), д-р мед. наук, цитирует исследования, показывающие, что величина согласия для так называемой шизофрении у идентичных близнецов составляет всего шесть процентов (6 %) (Ballantine Books, Нью-Йорк, 1988, стр. 88). Доктор Гудвин также замечает: «Сторонники генетической основы шизофрении могут бессознательно преувеличивать число диагнозов шизофрении у идентичных братьев-близнецов» (там же, стр. 89). Главный хирург говорит о мозговых нарушениях у людей, называемых шизофрениками, пропуская тот факт, что они часто вызваны препаратами, которые применялись к так называемым шизофреникам. Он даже полагается на дискредитированную дофаминовую гипотезу. Он продолжает защищать использование нейролептических препаратов для так называемой шизофрении, даже при том, что нейролептики вызывают постоянное повреждение мозга, о котором свидетельствуют (по словам Главного хирурга) «острая дистония, паркинсонизм, тардивная дискинезия и акатизия», которые, как он подтверждает, происходят примерно у 40% людей, принимающих эти препараты. Он вызывает, вероятно, ложную надежду на то, что более новые так называемые антипсихотические или антишизофренические препараты являются менее разрушительными, чем старые.

elena.romek.ru