Лечение аутизма у детей в воронеже

Для детей-аутистов раскрылся «Парус надежды»

Маленькие жители Воронежской области с диагнозом «аутизм» теперь не остаются с болезнью один на один. Им помогают врачи из единственного в регионе реабилитационного центра. Специалисты уверены: важнее таблеток — правильное общение с ребенком.

В Воронежской области открылся центр реабилитации для детей-аутистов «Парус надежды». Его специалисты учат малышей общаться с окружающим миром. Помимо пациентов психологи хотят достучаться до местных властей. Цель — создать специальные группы в детских садах и школах, а также открыть в области поселение для людей, страдающих аутизмом.

Андрюша, Саша и Илья теперь не просто пациенты реабилитационного центра, а участники уникального проекта «Аутизм излечим». Еще недавно о таком внимании к детям, страдающим тяжелым заболеванием, родители могли только мечтать. Большинство из них оставались один на один с болезнью ребенка, не зная, куда обращаться за помощью. Воронежский реабилитационный центр «Парус надежды», где занимаются с детьми-аутистами, единственный в регионе.

Официально в Воронежской области около 200 детей с диагнозом «аутизм». Сколько на самом деле, неизвестно. Почти в каждом случае, по словам специалистов центра, педиатры в районных поликлиниках не способны были поставить правильный диагноз и оказать своевременную помощь ребенку.

Исправлять недопустимую ситуацию взялся благотворительный фонд «Выход» совместно с областными властями, привлекая ведущих специалистов лечения аутизма со всего мира для обучения местных врачей, психологов, воспитателей эффективным методикам диагностики и психокоррекции. Эксперты по проблемам аутизма считают, что врачи должны понимать: лечить это заболевание нужно не таблетками, а прежде всего правильным общением с ребенком.

Подробнее о лечении маленьких пациентов «Паруса надежды» — в репортаже корреспондента НТВ Ольги Черновой.

www.ntv.ru

Мы в социальных сетях

Детский психиатр — специалист по аутизму.

Признаки заболевания проявляются чаще до 3 лет. Клиническая картина формируется постепенно к 3-5 годам.

Встречается чаще у мальчиков в 3-5 раз, чем у девочек.

Основными проявлениями детского аутизма являются:

  • отгороженность от внешнего мира различной степени;
  • недостаточная способность устанавливать контакты с другими людьми;
  • задержка психо-речевого развития разной степени;
  • сопротивление переменам, склонность к стереотипизации поведения, игры, речи;
  • высокий уровень тревожности, страхи;
  • сложности в освоении бытовых и социальных навыков.
  • Родителей чаще всего тревожат следующие особенности поведения таких детей:

  • не любит общаться, даже с близкими;
  • не смотрит в глаза;
  • не любит тактильного контакта;
  • эмоциональная холодность;
  • кажется глухим;
  • гиперактивность, агрессия, самоагрессия, страхи;
  • однообразное поведение со склонностью к стереотипным действиям, играм;
  • задержка психо-речевого развития.
  • Данные симптомы становятся отчетливо заметными после 1 года, поэтому особое значение приобретает раннее выявление аутизма. Очень важно вовремя начать коррекционную помощь, которая кардинально влияет на прогноз развития детей с данным заболеванием.

    Опыт показывает, что, несмотря на тяжесть нарушений, возможна помощь и успешная социализация эти детей.

    Диагностику, лечение, планирование коррекционной работы, наблюдение в динамике, помощь родителям осуществляет детский психиатр.

    Специалист Областного диагностического центра – Галкина Ольга Анатольевна – детский врач-психиатр Консультативного отдела для детей.

  • Она проводит диагностику и лечение всех психических и психо-соматических расстройств у детей и подростков;
  • Имеет сертификат по специальности психиатрия, а также высшую категорию по специальности детская психиатрия;
  • Владеет психотерапевтическими навыками (НЛП, гештальт-терапия, телесноориентированная терапия, эриксонианский гипноз, сказкотерапия и др.)
  • Профессиональные приоритеты – диагностика и лечение:

  • Расстройства эмоций и поведения в детском возрасте (страхи, тревога, депрессия, агрессивность, протестное и конфликтное поведение и др.);
  • Синдром дефицита внимания и гиперактивности;
  • Задержка психо-речевого развития;
  • Психические расстройства при органических поражениях головного мозга;
  • Психо-соматические расстройства (в т.ч. «беспричинно» часто и длительно болеющие дети);
  • Аутизм, «расстройство аутистического спектра» (РАС);
  • Энурез, энкопрез;
  • Заикание;
  • Тики, навязчивые состояния;
  • Нарушения сна;
  • Проблемы адаптации в детском коллективе (детский сад, школа и др.)
    • Нервная анорексия, психологические проблемы при избыточной массе тела;
    • Нарушения родительско-детских отношений.
    • Уважаемые родители! Если общение с ребенком и его поведение вызывает у вас вопросы и настороженность, то следует обратиться к детскому психиатру.

      АУЗ ВО «ВОККДЦ» — Мы готовы помочь Вашему ребенку!

      vodc.ru

      Разглядеть невидимок

      Не вижу, не слышу, не скажу

      «Лучше пять ДЦП-шников, чем один аутист», — может заявить массажист в учреждении для инвалидов. В Воронеже, по словам родителей, малышей с расстройствами аутистического спектра (РАС) не всегда берут и в коррекционный детсад. Специалистов не учили работать с «инопланетянами», которые никого «не видят» и «не слышат», не умеют объяснить, что им нужно, зато дергаются, кричат, едят только избранные продукты и пугаются любых изменений.

      — Зубы лечим в платной клинике — под хорошим наркозом и в наушниках. В государственной отказались понимать, что иначе гиперчувствительный к звукам ребенок в кресле не усидит, — рассказала мама аутичной девочки из Нововоронежа Ирина Фоменко. — А когда живот болит? Ни анализы взять, ни УЗИ сделать… Речь аутисты воспринимают плохо, нужны визуальные подсказки. Надо, чтобы все врачи об этом знали.

      Далеко не все аутисты — гениальные социопаты. Большинство просто сводит с ума близких и нередко калечит себя. Если проявления болезни гасить таблетками, получится очень дорогой «овощ», постоялец дома-интерната. При грамотной коррекции и некотором сопровождении — полноценный член общества. Порой неприятный диагноз и вовсе снимают.

      — Наши дети были и в масштабах страны остаются невидимками для государственной системы. Даже в коррекционных школах и интернатах только начинают узнавать, как браться за аутистов, — пояснила руководитель областной организации родителей ребят с РАС «Искра надежды» Татьяна Поветкина. — Изменить ситуацию смогли мамочки, которые бились за внедрение в России зарубежных методик. Больше всего завоеваний в Москве. Мы в Воронеже продвигались медленно. До тех пор, пока губернатор не привлек фонд содействия решению проблем аутизма «Выход», который возглавляет Авдотья Смирнова. В 2013-м они запустили пилотный проект «Аутизм. Маршруты помощи».

      Эксперты провели тогда серию лекций и семинаров. Собирались десятки и сотни людей: от родителей и медиков до логопедов и учителей-предметников. Бюджетные вливания пошли в детский психоневрологический диспансер, коррекционный интернат № 9 и реабилитационный центр «Парус надежды» — на ремонт и закупку оборудования.

      — В начале многие были недовольны — хотелось быстрых результатов, пока дети не вышли из возраста, когда возможна помощь, — напомнила Поветкина. — Родители отчаянно искали специалистов и не могли найти: многие из тех, кто прошел обучение, не применяли эти знания. В образовательных организациях не прижился прикладной поведенческий анализ, хотя наибольший спрос именно на него. Но главное — судьбу детей чиновники решали без участия родителей. Потом наших представителей все же включили в координационный совет.

      Пособия без «пособников»

      В регионе открыли 15 лекотек при детсадах — завезли оборудование и дидактические пособия для ребят с особенностями развития, наняли логопедов и дефектологов. Правда, работе с аутистами им еще предстоит научиться…

      Облздрав ввел ранний скрининг детей на аутизм: каждый малыш в возрасте от 18 до 30 месяцев проходит тест у педиатра, если риски есть — ложится с мамой в стационар на полное обследование. Дальше идет к психиатру. Благодаря этому удалось выявить аутизм у 40 детей. В Воронеже создали два центра ментального здоровья для помощи малышам и их семьям. Пока их сотрудники могут оказать только психологическую поддержку и направить к психиатру, констатировала Ирина Фоменко:

      — Психиатр призналась, что на семинаре Екатерины Мень из Центра проблем аутизма узнала больше, чем на курсах повышения квалификации. Теперь она не станет ребенку с РАС назначать нейролептики и «укладывать» его без мамы в ПНД… Увы, после первых обнадеживающих собраний фонд про нас долго не вспоминал. В 2013-2014 годах из облбюджета было выделено 15,6 миллиона на помощь аутистам, в том числе на обучение 1600 родителей и специалистов. Мы полагали, что те, кого учили за счет казны, должны оказывать бесплатную помощь. А в Воронеже как было шесть человек, к которым аутисты в очередь строятся, так и осталось.

      Государство оплачивает детям-инвалидам четыре месяца терапии в «Парусе надежды» в год. В остальное время (реабилитация должна быть непрерывной) они ходят в частные центры. На занятия уходит 20-30 тысяч рублей в месяц. Методов коррекции для аутистов немало (безглютеновая диета, дельфинотерапия), но научно доказана эффективность лишь прикладного поведенческого анализа — чаще используют английскую аббревиатуру АВА. Ему-то и учили на мероприятиях «Выхода». Почему его в регионе не применяют? Очевидно, не все, кто «по разнарядке» посещал семинары, реально заинтересованы в развитии: в госучреждениях всегда есть прослойка сотрудников, которые повышают квалификацию для галочки.

      — Чтобы внедрять эту методику, мало прослушать 40 часов теории, — добавила Татьяна Поветкина. — Специалист формируется 4-6 лет. А обучение АВА построено как сетевой маркетинг: несколько этапов, каждый шаг регламентирован, нужно 1500 часов практики (по 90 долларов за каждый) по скайпу с супервизором из США… На финише вам дают сертификат, который в нашей системе образования, к сожалению, не котируется. Некоторые специалисты в Воронеже сознательно не восприняли АВА — оберегая свой многолетний опыт. Если на их услуги есть спрос — почему нет?

      Работе с аутистами в вузах России, по сути, нигде не учат. Не так давно в Москве открыли кафедру АВА в институте психоанализа и запустили магистерскую программу по аутистам в государственном психолого-педагогическом университете. В воронежском «педе» в 2015 году появится магистратура по инклюзивному образованию, в 2016-м — бакалавриат. Возможно, будет и межвузовская магистратура по инклюзии с элементами АВА — у ВГПУ и ВГУ.

      Учение с отвлечением

      По закону «Об образовании в РФ» право выбора детсада или школы и формы обучения дано любому ребенку. Причем ему должны создать условия для занятий с учетом особенностей здоровья и психофизического развития. На деле отдать ребенка с аутизмом в обычную школу — чуть ли не боевая операция. Воронежские мамы начали готовить ее заранее. Обзвонили директоров, узнали, что программа «Доступная среда» — это пандусы, а не обученные работе с особыми детьми педагоги.

      — Когда же мы обратились к главе департамента образования города Константину Викторову насчет обучения наших детей в СОШ № 6 и гимназии имени Платонова, то получили однозначный ответ: «Нет у меня специалистов. Идите в коррекционную школу». В Платоновской мы бы «испортили показатели»… — отметила Ирина Фоменко.

      Так или иначе, в областном департаменте образования заверили: в сентябре дети пойдут в школы №№ 6 и 92, а через год — и в Платоновскую гимназию. Там «будут созданы все необходимые кадровые и материально-технические условия». То есть появятся так называемые ресурсные классы — специальные помещения для ребят с отклонениями в развитии. Предполагается, что до осени педагоги таких классов одолеют первый уровень АВА, им предстоит найти супервизора (это самая затратная часть проекта).

      В идеале инклюзия выглядит так. Каждому из особых детей эксперты — а не замученные бумажной работой школьные учителя — пишут индивидуальную программу. Этих учеников вводят в общий класс постепенно, начиная с нескольких минут. В остальное время с ними занимается отдельный учитель: парты для аутистов стоят лицом к стене, насильно из своего мирка никого не выдергивают. Со временем ребят пробуют посадить в кружок, меняют им наставников-тьюторов (это взрослые «соседи по парте», который подсказывают, как себя вести). Для кого-то и спустя год-два будет подвигом обедать в школьной столовой, не то что в большом классе сидеть. Но многие дети с РАС на второй год способны выдержать несколько уроков в обычном режиме, на третий — большинству не нужен тьютор.

      В Воронеже модель ресурсного класса для ребят с аутизмом опробовали в 2014 году в коррекционной школе № 31 (аналогичный опыт есть в Белгороде). Четверо «новобранцев» не владели речью. У многих были сильные навязчивые движения, один криком выражал любую эмоцию или просьбу, другому надо было чувствовать пальцы рук — он постоянно мял подушку… Был мальчик, который ел только пекинскую капусту, хлеб, бананы и куриный суп. Его товарищ сидел на безглютеновой диете — когда противопоказано молоко и злаки. Для начала с ними поработал специалист по сенсорной интеграции.

      — Крикуну помог логопедический массажер, мальчик стал водить им во рту, звуков стало меньше. Хрупкому любителю подушек — утяжеляющий жилет: он дает почувствовать границы тела. Часто помогают строительные наушники, которые убирают шум, но оставляют речь, — рассказала Татьяна Поветкина. — Дальше детей стали поощрять за нормальное поведение любимыми лакомствами (например, одного «мотивировала» колбаса, другого — зеленый болгарский перец, кому-то призом стало разрешение посидеть на диване). Эффект был заметен. Постепенно поощрение убирается, а ребенок по привычке ведет себя прилично.

      К эксперименту в 31-й школе возникли претензии и у ее педагогов, и у родителей. Но были и результаты. Один из невербальных учеников стал говорить, читать, писать. Ребенок, чья замкнутость ставила всех дефектологов в тупик, через несколько месяцев лучше всех сидел за партой и выполнял задания у доски.

      — Некоторые родители уверены, что в обычной школе аутистов будут обижать — пусть лучше с умственно отсталыми учатся. Моя знакомая в Москве пошла этим путем, но и в спецшколе над ее ребенком шутят. Аутист же все понимает буквально. «Поцелуй мой зад» — он и целует… Вопрос воспитания встанет везде, — подчеркнула Ирина Фоменко. — Здоровым детям проще объяснить, почему одноклассник странненький. Если они вырастут рядом с инвалидами, то не станут от них шарахаться. А то у нас «особые» дети после 18 лет выходят из специнтернатов — и общество в шоке.

      Взрослые аутисты — отдельная проблема. С 18 лет в России их «переводят» в шизофреники (что за границей не практикуется). Перспектив никаких. В отсутствие эффективной реабилитации многие вырастают социально опасными. Родители, по словам Поветкиной, за долгие годы сами делаются аутичными и не могут сформулировать запрос:

      — Работать эти мамы давно не имеют возможности — значит, центры дневного пребывания для взрослых инвалидов как бы неактуальны. Чтобы создать дом-интернат с человеческим лицом — надо аж 40 человек собрать… Конечно, до таких вопросов дело дойдет нескоро, но уже сейчас надо думать, чего мы хотим.

      Ольга Браун, мама ребенка с РАС:

      — Слишком многое у нас в стране остается «на бумаге»! Закон «Об образовании в РФ», разрешающий инклюзию, вступил в силу почти два года назад. А детям с особенностями в развитии обычные школы недоступны до сих пор. Не созданы условия, нет педагогов, умеющих работать с такими учениками, — отговорок масса. Многочисленные встречи с главами департаментов, с фондом «Выход», с «Искрой надежды» ничего не дали и вынудили нас создать свою некоммерческую организацию, чтобы бороться далее за права своих детей.

      По данным научной организации Autism Speaks, расстройствами аутистического спектра в мире страдает более 67 миллионов человек, в среднем каждый сотый ребенок. В Воронежской области на 5,5 тысячи инвалидов до 18 лет — 344 аутиста, и это лишь наиболее «тяжелые» дети, около 20 процентов от общего количества. Школы (в том числе специальные) посещает 93 ребенка с РАС, детсады — 54.

      В рамках программы «Аутизм. Маршруты помощи» в 2014 году из облбюджета было выделено 1,975 миллиона рублей на обучение педагогов и издание пособий. На реализацию образовательных мероприятий в 2015-2016 годах заложено 39,5 тысячи рублей. Так, в 2015 году откроют центр для поддержки всех форм образования аутистов и два ресурсных класса в общеобразовательных школах Воронежа, обучат педагогов методам поведенческого анализа и работе с тест-системами, выпустят методички. В 2016 году откроют еще один ресурсный класс и два центра ментального здоровья. Перенять воронежский опыт хотят Брянская, Ульяновская и Пензенская области, а также Якутия.

      Горячая линия по вопросам помощи аутистам в Воронежской области: (473) 240-91-97.
      Родителей аутистов в Воронеже могут проконсультировать по вопросам получения образования в детсадах №№ 4 и 167, в «Центре психолого-педагогической реабилитации и коррекции» (бывшая школа-интернат № 9).

      Мать-одиночка Надежда Ахматовская живет в 250 километрах от Воронежа с тремя детьми. У младшего тяжелая форма аутизма с эпилепсией. Ездить на реабилитацию в областной центр в автобусе — мука для ребенка, его мамы и других пассажиров. Старое авто Надежде пришлось продать: ремонт был слишком дорог. Желающие помочь этой женщине могут связаться с ней через Facebook.

      rg.ru

      «К диагнозу сына «АУТИЗМ» внутренне я была готова. »

      Мама 8-летнего мальчика-аутиста уверена, что дети с таким диагнозом не должны быть изгоями в обществе

      Войдите, чтобы добавить в закладки

      — Стёпа, поздоровайся, пожалуйста, с журналистами, — просит 8-летнего сына его мама Валерия.

      Мальчишка, не глядя на нас, буркнул «привет» и ускакал рисовать. Его мама воронежская художница Валерия А-Ро объясняет, что, пока она не попросит поздороваться, Стёпа нас не заметит и будет воспринимать как мебель. И дело тут вовсе не в невоспитанности. Стёпа — аутист. Одним из проявлений этого заболевания является нарушение или отсутствие коммуникативных навыков. Проще говоря, ему очень сложно общаться с окружающими. Да и окружающие, сталкиваясь с аутистами, часто теряются — выглядят такие дети совершенно обычно и на первый взгляд даже ведут себя вполне нормально. И только приглядевшись внимательно, понимаешь, что с ребёнком что-то не то — аутисты молчаливы, необщительны, могут ни с того ни с сего разнервничаться и даже устроить истерику. И это только верхушка айсберга под названием «аутизм».

      Немногие родители решаются открыто поделиться своим опытом воспитания ребёнка-аутиста. О проблеме людей с аутизмом вообще не очень-то много известно. Официальной статистики в нашей стране не ведётся, а в России есть только один благотворительный фонд «Выход», который специализируется на помощи людям с расстройствами аутистического спектра (РАС). В фонде приводят данные, что, по самым осторожным оценкам, в России не менее 250 — 300 тысяч детей с РАС.

      Валерия считает, что об аутизме необходимо говорить. Во-первых, чтобы люди представляли, что это за заболевание, и были готовы нормально воспринимать аутистов. А во-вторых, диагностика и реабилитация людей с расстройством аутического спектра в нашей стране пока находится на крайне низком уровне. А между тем многих детей-аутистов при правильном подходе к лечению можно адаптировать к нормальной жизни. На практике же чаще бывает, что ребёнка скорее готовы записать в умственно отсталые, чем проводить с ним ежедневную и кропотливую работу, чтобы научить нормально жить и общаться с окружающими.

      — Часто я сталкивалась с тем, что мы выходим поиграть на детской площадке, а от нас шарахаются, или родители говорят своим детям не играть с «больным мальчиком», — рассказывает Валерия. — Это печалит. Общение аутистов с другими детьми помогает не только адаптироваться им к жизни, но и в обычных детях воспитывает умение сострадать.

      «Планы на жизнь пришлось изменить»

      Стёпе сейчас 8 лет, а диагноз ему поставили в четыре года. Но Валерия стала замечать, что с сыном что-то не так, ещё когда ему было восемь месяцев. Она обратила внимание, что ребёнок почти не реагирует не только на яркие игрушки, но и на родителей. Вместе с отцом ребёнка она стала интересоваться, что могут означать подобные симптомы, и поняла, что Стёпа, скорее всего, аутист. Валерия говорит, что к тому моменту, когда услышала окончательный диагноз, внутренне уже была к нему готова.

      — Непросто принять тот факт, что твой ребёнок — аутист, — говорит художница. — Я знаю одну маму, которая уже несколько лет не может смириться с таким диагнозом у своего ребёнка и находится в постоянной депрессии. Это тяжело, потому что жизнь кардинально меняется. У меня были грандиозные задумки, я хотела открыть школу лепки. Но планы и взгляды на жизнь пришлось изменить. Однако я считаю, что реабилитация ребёнка-аутиста важнее любой школы лепки.

      Пока Валерия рассказывает о сыне, Стёпа постоянно переключается с одного занятия на другое. Мальчуган танцует, бегает, смотрит «Ну, погоди!», рисует, забирается на подоконник и пыхтит как паровоз. При этом замечает он только маму, мы же для него пустое место.

      «Невозможно понять, что у ребёнка болит»

      Только к восьми годам Стёпа научился самостоятельно одеваться, ходить в туалет, наливать воду, брать еду из холодильника, показывать, куда хочет пойти, выбирать в супермаркете продукты.

      — Поверьте, это очень много, — говорит Валерия. — Откликаться на своё имя Стёпа начал годам к пяти. Когда воспитываешь аутиста, о многом приходится догадываться, потому что такой ребёнок никогда не покажет, что, например, у него болит. Зубы лечить он не даётся, поэтому мы ложимся в больницу и зубы ему удаляют под общим наркозом. Стёпа не разговаривает, он может что-то сказать, когда ему хочется пить, есть, гулять. При этом визуально не может запомнить, как выглядят те или иные напитки, хотя мы по 150 раз в день несколько лет подряд произносим названия. Запомнил только какао, потому что безумно любит его, а всё остальное обозначает словом «пить».

      Сложность в общении с другими людьми — не единственная особенность, которая отличает аутистов. Стёпа может вести себя агрессивно или испугаться и разнервничаться из-за того, что обычному человеку совсем не кажется страшным.

      — У Стёпы очень много энергии, поэтому мы с ним гуляем по 3 — 4 часа каждый день, тогда он ведёт себя спокойнее. Несколько раз в неделю мы ходим пешком от нашего дома до железнодорожного вокзала. Это примерно 5 км в один конец. Он обожает поезда, они есть почти на всех его рисунках.

      «Если б не алименты, не выжили бы»

      Валерия водит Стёпу в областной центр реабилитации детей и подростков с ограниченными возможностями «Парус надежды». Занятия в центре ему очень помогают. Он стал спокойнее, многому научился.

      Не так давно Лере потребовалось оформить Стёпе инвалидность. На это у неё ушло семь месяцев.

      – Если бы я не устроила скандал, то до сих пор мы, наверное, её оформляли бы, а время нам очень дорого, — говорит мама Стёпы. — Я не могу работать, потому что невозможно надолго отлучиться от сына.Когда Стёпа ходил в коррекционный садик, это высвобождало мне время для нескольких часов работы. Я лепила из глины и продавала свои работы. Сейчас мы живём на пособие по инвалидности и, если бы не алименты (Валерия с мужем расстались. — «Ё!»), не выжили бы. Летом мы со Стёпой ездим на дачу. Пока ребёнок занят самостоятельной игрой во дворе или спит, я леплю. С холодами мы возвращаемся в город.

      В незнакомых условиях аутисты лучше обучаются новым навыкам. Поэтому лечение аутистов требует частой смены обстановки, а ещё для таких детей очень полезно общение с животными.

      — У нас нет возможности завести домашнее животное, потому что мы живём в коммуналке, — говорит Лера. — Но я стараюсь чередовать пребывание в шумном городе с отдыхом на даче или вывезти сына, например, в дельфинарий.

      Каждый полученный Стёпой навык для Валерии настоящее чудо. А ещё подтверждение того, что все её труды не напрасны.

      В семь лет Стёпа первый раз сам сфотографировал маму. Лера разместила фотографию у себя на страничке в соцсети и подписала: «Эту фотографию сделал мой сын! Дожила!» А не так давно Стёпка научился делать ещё и селфи, практически все с мамой. На фото они просто счастливая Лера и любимый сын.

      6 главных вопросов про аутизм

      Наука не может однозначно ответить на вопрос о причине возникновения аутизма. Проявляется это заболевание в течение первых трёх лет жизни и является следствием неврологического расстройства, сказывающегося на функционировании мозга. По мнению медиков, причины возникновения аутизма связаны с генами, отвечающими за передачу нервных импульсов в головном мозге.

      КАК ПОНЯТЬ, ЧТО У РЕБЁНКА АУТИЗМ?

      На сайте фонда «Выход» outfund.ru размещён тест для детей в возрасте от 16 до 30 месяцев. Тест помогает определить, подвержен ли ребёнок РАС. Родителям следует обратить внимание на следующие признаки: нарушение зрительного контакта; не отзывается на имя; не реагирует на обращённую речь; отсутствие или особенности речи; отсутствие контакта с другими людьми и детьми; страх нового; повторяющееся поведение.

      Аутизм — неизлечимое заболевание. Однако, по статистике Минздрава, до 80% детей, имеющих РАС, могут быть успешно социализированы, остальные будут нуждаться в дальнейшем сопровождении. Чтобы аутисты могли жить обычной жизнью, им постоянно нужна реабилитация.

      У аутистов отсутствует способность сочувствовать и сопереживать. Аутист не осознаёт, что если больно ему, то так же может быть больно другому человеку. Агрессивное поведение иногда может проявляться у аутистов и зависит от тяжести заболевания. Но при реабилитации агрессивное поведение корректируется. Психиатры говорят, что для общества в большинстве случаев аутисты не представляют опасности.

      МОГУТ ЛИ АУТИСТЫ УЧИТЬСЯ С ОБЫЧНЫМИ ДЕТЬМИ?

      В Воронеже две коррекционные школы, где могут учиться дети с отклонениями в развитии, — № 9 и № 31. Одним из самых эффективных способов реабилитации считается инклюзивное обучение, то есть в обычных школах. Такая методика используется в США, Европе и некоторых городах РФ.

      В Воронеже с 2013 по 2016 год при поддержке облправительства и фонда «Выход» действует проект «Аутизм: маршруты помощи». В рамках проекта в сентябре в школах № 92, 6 и Платоновской гимназии планируется создание резервных классов, где будут учиться дети с РАС. С ними будут работать психологи, логопеды, учителя-дефектологи и сопровождающие. Специалисты также будут решать, готов ли ребёнок учиться в обычном классе. (Именно в резервный класс планирует отдать Стёпу Валерия.)

      — У аутистов много способностей, их нужно развивать. — говорит врач-психиатр «Паруса надежды» Алексей Колосков. — В Америке, Европе много взрослых-аутистов, которые после школы способны к дальнейшей жизни и даже созданию семьи.

      К обучению в резервных классах будут допускаться дети, которые не проявляют агрессии по отношению к окружающим.

      ЧТО БУДЕТ С АУТИСТОМ, ЕСЛИ ОН НЕ СМОЖЕТ РЕАБИЛИТИРОВАТЬСЯ?

      В России по достижении 18 лет диагноз «аутизм» меняют на «шизофрению» или «умственную отсталость». В классификации болезней нет «взрослых аутистов». В США, например, диагноз «аутизм» не зависит от возраста. Как рассказал врач-психиатр «Паруса надежды» Роман Степанов, в Америке существуют интернаты домашнего типа. Там могут жить и обучаться взрослые аутисты, о которых некому заботиться.

      В Воронеже есть центр реабилитации инвалидов (один корпус на Ленинском проспекте, 9/4, а второй — на ул. Краснозвёздной, 2), где могут заниматься взрослые от 18 до примерно 40 лет с особенностями в развитии, в том числе и аутисты. Педагоги, психологи, соцработники занимаются с ними музыкой, танцами, социально-бытовой адаптацией, творчеством.

      — Наш центр был создан для того, чтобы родственники инвалидов могли бы заняться своими делами, потому что им сложно надолго отлучиться, — говорит директор центра Елена Андриянова. — Также в центре люди с ограниченными возможностями могут общаться, так как зачастую круг общения у них ограничен.

      Если ребёнок не смог социализироваться и о нём некому заботиться, то его ждёт психоневрологический интернат. В Воронежской области 15 таких интернатов.

      3 фильма про аутистов

      Понять, с какими сложностями сталкиваются аутисты и окружающие их люди, можно в том числе и с помощью кино. Мы составили список из трёх художественных фильмов о людях с таким диагнозом.

      1. «Человек дождя», 1998, США. Молодой человек по имени Чарли узнаёт, что его отец оставил миллионное наследство своему старшему сыну Рэймонду, о существовании которого Чарли не подозревал. У Рэймонда аутизм. Чарли похищает брата из лечебницы, чтобы придумать, как забрать деньги. Но Чарли не подозревает, как это скажется на поведении Рэймонда.

      2. «Тэмпл Грендин», 2010, США. Биографический фильм о жизни Тэмпл Грандин, женщины с аутизмом, которая стала одной из ведущих учёных в области сельскохозяйственной промышленности. Героиня фильма социализируется и находит своё место в жизни.

      3. «Рай океана», 2010, Китай. Главный герой узнаёт, что неизлечимо болен раком. Его сын — беспомощный аутист. И умирающий отец должен успеть как-то устроить его жизнь до своего ухода туда, откуда не возвращаются.

      «Интернат — смерть для аутиста»

      Президент Фонда содействия решению проблем аутизма в России «Выход», режиссёр и сценарист Авдотья Смирнова участвует в подготовке программ помощи детям с РАС в Воронеже. Наша область стала пилотным регионом, где осуществляется проект «Маршруты помощи», направленный на раннюю диагностику аутизма, реабилитацию и инклюзивное обучение.

      — В России взрослому человеку с РАС предлагают психоневрологический интернат (ПНИ) пожизненно, — говорит Смирнова. — Там их залечивают таблетками, не понимая, что аутизм вылечить нельзя. ПНИ — смерть для аутиста. Нужно не менее 15 лет, чтобы выстроить систему, при которой аутизм у ребёнка не будет означать конец карьеры его родителей, изоляцию и неизвестность. Один из важнейших аспектов — ранняя помощь на базе детских поликлиник, детсадов, реабилитационных центров.

      moe-online.ru