Лечение шизофрении минск

ЛЕЧЕНИЯ: АНТИПСИХОТИЧЕСКИЕ ЛЕЧЕНИЯ

Человек, который является психотическим — вне пределов досягаемости с действительностью. Люди с психозом может слышать «голоса» или иметь странные и нелогичные идеи (например, размышление(взгляды) те другие могут слышать их мысли, или пробуют вредить им, или что они являются Президентом Соединенных Штатов или некоторым другим известным человеком). Они могут возбудитесь или сердитым ни по какой очевидной причине(разуму), или тратьте(проводите) много времени непосредственно, или в кровати, спящей в течение дня и остающийся активный ночью. человек может пренебречь появлением, не купая или переодеваясь, и может быть тверд(труден) говорить — только говорящие или говорящие(сказавшие) вещи, которые не имеют смысла. Они часто первоначально не сознавая, что их состояние является болезнью.

Эти виды поведений — признаки психотической болезни типа шизофрения. Антипсихотические лечения действуют против этих признаков. Они лечения не могут «вылечить» болезнь, но они могут убрать многие из признаки или делают их более умеренными. В некоторых случаях, они могут сократить курс эпизод болезни также.

Есть множество антипсихотических (нейролептических(успокаивающих)) доступных лечений. Эти лечения затрагивают медиаторы, которые позволяют связь между ячейки нерва. Один такой медиатор, допамин, как думают, является уместным признаки шизофрении. Все эти лечения показали, чтобы быть эффективным для шизофрении. Главные различия находятся в потенции — то есть дозировке (количество), предписанное, чтобы произвести терапевтические эффекты — и побочные эффекты. Некоторые люди могли бы думать что чем выше доза предписанного лечения, тем больше серьезный болезнь; но это не всегда верно. Первый антипсихотический лечения были введены(представлены) в 1950-ых. Антипсихотические лечения помогли много пациентов с психозом ведут более нормальную и выполняющую жизнь облегчение таких признаков как галлюцинации, и визуальный и слуховой, и параноидальные мысли. Однако, ранние антипсихотические лечения часто имеют неприятные побочные эффекты, типа жесткости мускула, сотрясения и неправильный движения, ведущие исследователи, чтобы продолжить их поиск лучших наркотиков(лекарств).

1990-ые видели развитие нескольких новых наркотиков(лекарств) для шизофрении, вызванной(названной) «нетипичный antipsychotics. » Поскольку они имеют меньше побочных эффектов чем старший наркотики(лекарства), часто сегодня они используются как лечение первой линии. Первый нетипичный антипсихотический, clozapine (Clozaril), был введен(представлен) в Соединенных Штатах в 1990. В клинических испытаниях(судах), это лечение было найдено, чтобы быть более эффективным чем обычные или «типичные» антипсихотические лечения в индивидуумах с стойкая к обработке(лечению) шизофрения (шизофрения, которая не ответила другому наркотики(лекарства)), и риск tardive дискинезии (беспорядок движения) были ниже. Однако, из-за потенциального побочного эффекта серьезного беспорядка крови- agranulocytosis (потеря белых клеток крови, которые борются с инфекцией) — пациенты кто находится на clozapine, должен иметь кровь, проверяют каждого или две недели. причините беспокойство и стоившийся испытаний крови, и само лечение сделало обслуживание на clozapine трудный для многих людей. Clozapine, однако, продолжает быть препаратом(наркотиком) выбора для стойкой к обработке(лечению) шизофрении пациенты.

Несколько других нетипичных antipsychotics были развиты, с тех пор clozapine был введенный(представленный). Первый был risperidone (Risperdal), сопровождаемый olanzapine (Zyprexa), quetiapine (Seroquel) и ziprasidone (Geodon). Каждый имеет уникальный профиль побочного эффекта, но вообще, эти лечения лучше допускают чем более ранние наркотики(лекарства). Все эти лечения имеют их место в лечении шизофрения, и доктора выберут среди них. Они рассмотрят(сочтут) признаки человека, возраст, вес и персонал и история лечения семейства.

Дозировки и Побочные эффекты

В отличие от небольшого количества наркотиков(лекарств) предписания, которые должны быть взяты(предприняты) несколько раз в течение день, некоторые антипсихотические лечения могут быть взяты(предприняты) только один раз в день. Чтобы к уменьшите дневные побочные эффекты типа сонливости, некоторые лечения могут быть взяты(предприняты) в время сна. Некоторые антипсихотические лечения доступны в формах «склада», которые могут будьте введен однажды или два раза в месяц. Большинство побочных эффектов антипсихотических лечения умеренны. Много общих(обычных) уменьшаются или исчезают после первого немногие недели лечения. Они включают сонливость, быстрое биение и головокружение когда изменение(замена) положения.

Некоторые люди получают вес при взятии лечений и должны заплатить дополнительный внимание, чтобы сидеть на диете и тренироваться, чтобы управлять их весом. Другие побочные эффекты могут включите уменьшение в сексуальную способность или интерес(процент), проблемы с ежемесячным(менструальным) периоды, загар или сыпь кожи. Если побочный эффект происходит, доктор должен быть сказанный. Он или она могут предписать различное лечение, изменить(заменить) дозировку или список(график) или предписывает дополнительное лечение, чтобы управлять побочными эффектами.

Также, как люди изменяются по их ответам на антипсихотические лечения, их также изменитесь по тому, как быстро они улучшаются. Немного признаков могут уменьшиться в днях; другие берут недели или месяцы. Много людей видят существенное усовершенствование шестая неделя лечения. Если нет никакого усовершенствования, доктор может пробовать a различный тип лечения. Доктор не может сказать заранее который лечение будет работать для человека. Иногда человек должен пробовать несколько лечений прежде обнаружение того, который работает. Если человек чувствует себя лучше или даже полностью хорошо, лечение не должно быть остановлено без того, чтобы говорить с доктором. Это может быть необходимый оставаться лечение, чтобы продолжиться, чтобы чувствовать хорошо. Если, после консультация с доктором, решение сделано, чтобы прекратиться лечение, важно продолжить видеть доктора при сужении лечение. Много людей с биполярным беспорядком, например, требуют антипсихотическое лечение только на ограниченный срок в течение безумного эпизода до стабилизирующее настроение лечение вступает в силу. С другой стороны, некоторые люди могут потребность взять антипсихотическое лечение в течение расширенного(продленного) периода времени. Они люди обычно имеют хронический (долгосрочный, непрерывный) нарушения шизофреника, или имейте историю повторных эпизодов шизофреника, и вероятны заболеть снова. Также, в некоторых случаях человек, который испытал один или два серьезный эпизоды, возможно, нуждаются в лечении неопределенно. В этих случаях, лечение может быть продолженный в как низко дозировка насколько возможно, чтобы поддержать(обслужить) контроль признаков. Это подход, названный обработкой(лечением) обслуживания, предотвращает повторение во многих людях и удаляет или уменьшает признаки для других.

Антипсихотические лечения могут произвести нежелательные эффекты когда берется(взято,предпринято) с другим лечения. Поэтому, доктору нужно сказать обо всех лекарствах быть взятый(предпринятый), включая внебиржевые(законные) лечения и витамин, минерал и травяной приложения и степень использования алкоголя. Некоторые антипсихотические лечения столкнитесь с противогипертоническими лечениями (взятый(предпринятый) для высокого кровяного давления), антиконвульсанты (взятый(предпринятый) для эпилепсии) и лечений, используемых для Паркинсона болезнь. Другие antipsychotics добавляют к эффекту алкоголя и другой центральный успокоительные средства нервной системы типа антигистаминов, антидепрессантов, барбитураты, некоторый сон и лечения боли и наркотики.

Долгосрочная лечение шизофрении с одним из старше, или «обычный, » antipsychotics может заставить человека развивать tardive дискинезию (TD). Tardive дискинезия — состояние, характеризованное ненамеренными движениями, наиболее часто вокруг рта. Это может расположиться от умеренного до серьезного. В некоторых людях, это не может быть полностью изменено, в то время как другие оправляются частично или полностью. Иногда tardive дискинезия замечен в людях с шизофренией, которые никогда не были рассмотренный с антипсихотическим лечением; это называют «непосредственным дискинезия. » Однако, за этим наиболее часто присматривают долгосрочная лечение со старшим антипсихотические лечения. Риск был уменьшен с более новым «нетипичным» лечения. Есть более высокая сфера действия в женщинах, и повышениях риска с возрастом. Возможные риски долгосрочной лечения с антипсихотическим лечением должны будьте взвешен против выгод в каждом случае. Риск для TD — 5 процентов в год со старшими лечениями; это — меньше с более новыми лечениями.

belmed.by

Визитная карточка нашего отделения — искренняя забота о пациенте и чуткое отношение к его проблемам

Ахматова Екатерина Петровна, психолог учреждение здравоохранения «Городской клинический психиатрический диспансер»

В психиатрическом отделении №1 УЗ «Городской клинический психиатрический диспансер» применяются рациональные и безопасные методы лечения даже очень тяжелых психических расстройств. Наверное, вы уже догадались, что речь пойдет о шизофрении.

Шизофрения – это расстройство, при котором нарушается восприятие мира, и происходят изменения в личности. В период обострения, болезнь делает человека нелепым, одиноким, социально невостребованным, часто опасным для окружающих. Навязчивые идеи, галлюцинации, эмоциональная подавленность, снижение умственных способностей, необъяснимые, алогичные мысли и поступки – лишь малая толика симптомов шизофрении. Столь же разнообразны ее формы. Несмотря на то, что шизофрения известна с древности, она во многом окутана тайной и по сей день. Может быть поэтому слово «шизофрения» сразу вызывает в душе невольный, тревожный отклик. А если это диагноз выставлен близкому человеку, то возникают явный страх, приступы паники, настоящей паники — жгучей, доводящей до отчаяния. Вместе с тем, большая часть таких страхов замешана на мифах вокруг самой болезни и на заблуждениях относительно лечения шизофрении, пугающих как все неизвестное или безнадежное. И тогда наступает время как следует во всем разобраться. И главное, насколько фатален диагноз «шизофрения»? И приговор ли это?

Шизофрения – это задача со многими неизвестными, так как феномен шизофрении сложен и до конца не изучен. Существенную трудность представляет собой диагностика заболевания, так как шизофрения не только многолика сама по себе, но и имеет ряд общих проявлений с другими психическими расстройствами. Как известно успешное лечение болезни, в том числе и шизофрении можно лишь при правильном диагнозе.

Диагностировать шизофрению и точно распознать ее разновидность совсем непросто. Это по силам опытным и высококвалифицированным врачам. Грамотная интерпретация полученных результатов обследования, в том числе и психодиагностики, наблюдения с опросом больного и его родных дают достоверный результат.

Наиболее загадочны в шизофрении причины ее возникновения. До сих пор точного и однозначного ответа на этот вопрос нет. Очевидно, что заметную роль в этом играет наследственность, очевидно также, что это не единственная причина. Спровоцировать болезнь способен и целый ряд других факторов: социальных, психологических, нейробиологических.

Несмотря на то, что до сих пор неясно, почему возникает шизофрения, сегодня известно как ее лечить – что гораздо важнее. Качественное лечение шизофрении способно сглаживать ее симптомы вплоть до исцеления. В медицине накоплен большой опыт нейтрализации болезненной активности мозга. Искусный подход к выбору лекарств в комплексе с другими формами лечения: психотерапией, социальной, семейной терапией — помогает оборвать болезнь более чем в половине случаев. Это огромный шаг вперед по сравнению с прошлым, когда шизофрения считалось не только тяжелым хроническим недугом, но и поводом для принудительной изоляции. Важно помнить, что и трудные задачи имеют решения .

Конечно, когда речь идет о столь серьезном заболевании, необходимо предельно тщательно подойти к выбору врача и лечебного учреждения. Ведь, при всей возможности благоприятного исхода, лечение шизофрении почти не дает права на ошибку. Во-первых, потому, что очень важно начать лечение на ранней стадии, и чем более комплексным и целенаправленным оно будет – тем вероятнее успех. А во-вторых, потому что при приступообразном течении шизофрении, с каждым приступом проявления болезни прогрессируют, и всякая неудачная попытка лечения (в том числе и прерванное лечение) необратимо усугубляет ситуацию и ухудшает прогноз. Основа успеха – рано начатое комплексное лечение. Важно помнить, что даже сложные задачи имеют решения.

Сегодня шизофрения – это не приговор, но, несомненно — серьезная ситуация на жизненном пути. Как дальше сложится судьба заболевшего, и какой будет ее исход, во многом зависит от шагов, предпринятых на ранних этапах заболевания. Ранний и точно поставленный диагноз, рациональная стратегия медикаментозного воздействия с минимумом побочных эффектов, комплексное лечение шизофрении – вот наилучший путь возвращения к нормальной жизни. Главенствующую роль играет чуткое, доброжелательное окружение, а также умение родных правильно вести себя с больным.

В психиатрическом отделении №1 УЗ «ГКПД» мы создали оптимальные условия для лечения и реабилитации больных шизофренией. Наблюдение пациента в стационаре и специально разработанные диагностические программы дают возможность поставить точный диагноз. Применяемая практика эффективного подбора лекарств в лечении шизофрении, позволяет добиваться улучшений максимально бережным способом для здоровья пациента. Усиливают и закрепляют эффект самые современные методы психотерапии шизофрении и специальные медико-психологические программы лечения, включающие целый комплекс разносторонних лечебных воздействий.

Спокойная, умиротворяющая обстановка: свободный выход, живописная природа и чистый воздух создают самый благоприятный фон для выздоровления. Индивидуальный подход, сеансы массажа, физиотерапия, лечебная физкультура оказывают вспомогательный эффект в восстановлении здоровья. И, конечно, золотой фонд отделения – опытные и образованные специалисты. С больными шизофренией работают лучшие врачи-психиатры, специально обученные психотерапевт и психолог, заботливые и внимательные медсестры и санитарки. Согласованная работа такой бригады позволяет взять болезнь под контроль в самые короткие сроки. В зависимости от тяжести состояния – лечение либо существенно улучшает его, позволяя добиться длительной ремиссии, либо шизофрения не дает о себе знать более никогда.

Контактный телефон 295 02 62.

«ТЕЛЕФОН ДОВЕРИЯ» (антикоррупционный) городского клинического психиатрического диспансера —
396 19 76
работает круглосуточно в режиме автоответчика

gkpd.by

Шизофрения

ШИЗОФРЕНИЯ (от гр. schizo — расщепляю, phren — разум) — психическое заболевание с тенденцией к длительному течению, характеризующееся утратой единства психических процессов с развивающимися особого типа изменениями личности в виде снижения энергетического потенциала, эмоционального обеднения и нарастающей погруженности в мир болезненных переживаний, разнообразными продуктивными психопатологическими расстройствами (бредовыми, галлюцинаторными, кататонически-ми и др.). При этом наблюдается своеобразное «расщепление» (рассогласование, дисгармоничность) в мышлении, эмоциях и двигательно-волевой сферах.

Шизофренией страдает около 1% взрослого населения в определенный момент жизни в различных регионах мира. Общий показатель заболеваемости на 1000 населения 1,5—2,0. Значительных различий по полу нет. Пики заболеваемости приходятся на подростково-юношеский возраст и период от 20 до 29 лет.

Роль генетических факторов подчеркивается накоплением больных шизофренией в семьях. Так, риск развития шизофрении на протяжении жизни достигает 12% (против 1% в общей популяции), если один из родителей или кто-нибудь из сибсов (брат, сестра) страдает шизофренией. Риск составляет 40%, если оба родителя больны шизофренией. У монозиготных близнецов коэффициент конкордантности (риск заболеть одному, если болен другой) по шизофрении выше (40—60%), у дизиготных — 12%. Среди родственников больных шизофренией первой степени родства наблюдается повышенная частота шизоидного расстройства личности (общепризнанный предрасполагающий фактор). При этом характерны замкнутость, скрытность, недоверчивость, необщительность, склонность к эксцентричным поступкам.

На значение факторов внешней среды указывают: повышенная частота осложнений при родах у больных шизофренией, повышенное количество больных шизофренией, рожденных в зимние месяцы (предположение о возможном влиянии вирусного фактора).

Теории отклонений в развитии нервной системы основываются на предположении совместного влияния генетических и средовых факторов в ранний период жизни, что обусловливает недостаточное развитие и созревание головного мозга. Так, в большинстве случаев развитию шизофрении предшествует расширение желудочков головного мозга, прогрессирования которого в последующем не наблюдается. У заболевших шизофренией мужчин в период детского и подросткового возраста наблюдается больше личностных аномалий, интеллектуальных нарушений и проявлений социальной дезадаптации, чем у их сверстников. Уменьшение размеров височной доли и гиппокампа, свидетельствующее о структурных изменениях в головном мозгу, не относится к деструктивным или дегенеративным, поскольку не сопровождается глиозом.

Неврологические теории основываются на факте развития шизофреноподобной симптоматики при органических заболеваниях головного мозга (к примеру, при длительно текущей височной эпилепсии).

Психологические теории рассматривают страдающего шизофренией как субъекта с патологическим состоянием возбудимости, когда он не в состоянии разобраться в происходящем с ним из-за болезненного расстройства. С другой стороны, в семьях больных шизофренией прослеживаются нарушения в общении между членами семьи, неадекватное выполнение родительских ролей и другие проблемы.

Патогенез шизофрении в настоящее время связывают с биологическими механизмами, с расстройством обмена нейромедиаторов, в частности, с дофаминовой гипотезой. Установлено, что нейролептики — препараты, наиболее эффективные для лечения шизофрении, — мощные блокаторы дофаминовых рецепторов центральной нервной системы. К тому же, вещества, стимулирующие дофаминовые рецепторы центральной нервной системы (L-ДОФА, амфетамины), могут вызывать шизофреноподобные состояния. Установлено, что стимулирующий трансмиттер глутамат, вступающий в функциональное взаимодействие с дофаминовой системой, вовлекается в происходящие при шизофрении процессы. Существует также ряд гипотез, связывающих шизофрению с нарушением обмена биогенных аминов или их энзимов (катехоламинов, ссротонипа, моноаминоксидазы и др.), с мембранной недостаточностью, изменениями аутоиммунных реакций.

Психопатологически симптоматика при шизофрении складывается из симптомов позитивных, которые, по К. Шнайдеру, частично совпадают с симптомами первого ранга, и негативных (соответственно симптомов второго ранга).

К позитивным симптомам относятся бредовые идеи воздействия, отнятия мыслей, галлюцинации, чаще слуховые, в том числе так называемые «эхо-мысли», когда больной воспринимает свои мысли исходящими извне и произносимыми вслух, когда о нем «говорят» в третьем лице. Мысли становятся непоследовательными, теряется логическая связь между ними, что отражается в речи, характерно появление новообразованных слов-неологизмов. Эмоции отличаются неадекватностью, могут отражать болезненные переживания.

Негативные симптомы проявляются, как правило, в виде оскудения мышления и речи, заторможенности в сфере психических и двигательных функций, эмоционального уплощения, снижения побудительных мотивов к деятельности вплоть до утраты воли (абулии).

Выделяют следующие формы шизофрении.

Параноидная, наиболее распространенная, характеризующаяся стойкими бредовыми идеями, которые часто сопровождаются галлюцинаторными переживаниями (преимущественно слуховыми, реже обонятельными, вкусовыми, зрительными), сексуальными и прочими телесными ощущениями. Эмоционально-волевые расстройства и речевые нарушения, как и изменения личности, выражены незначительно.

Гебефрентеская, при которой мышление отличается нецеленаправленностыо, речь носит разорванный характер, выражены эмоционально-волевые расстройства в виде эмоциональной сглаженности, неадекватности, дурашливости, манерности в поведении. Заболевание обычно начинается в возрасте 15—25 лет с быстрым нарастанием негативной симптоматики.

Кататоническая характеризуется выраженными психомоторными нарушениями в виде ступора, сменяющегося возбуждением со стереотипными, однообразными действиями, застыванием в различных позах, негативизмом (невыполнением инструкций), ригидностью (сохранением ригидной позы несмотря на попытки изменить ее), восковой гибкостью (сохранением тела и его частей в положении, придаваемом другими людьми), автоматической подчиняемостыо. Могут быть сноподобные состояния расстроенного сознания с яркими зрительными галлюцинациями.

Простая шизофрения с медленным прогрессирующим (в течение не менее одного года) развитием негативной симптоматики в виде бездеятельности, потери интересов и влечений, нарастанием апатии, эмоционального притупления, снижением активности, учебной и профессиональной продуктивности.

Резидуальная («хроническая») шизофрения с затяжным течением и постепенным развитием выраженной негативной симптоматики.

Типы течения шизофрении: непрерывное (без ремиссий в течение периода наблюдения), эпизодическое с прогредиентным развитием дефекта (с нарастанием негативной симптоматики в промежутках между психотическими эпизодами), эпизодическое со стабильным дефектом (со стабильной негативной симптоматикой между острыми психотическими эпизодами), эпизодическое ремиттирующее (с полными или достаточно полными ремиссиями между психотическими эпизодами).

Диагностика

Диагноз шизофрении ставится на основании наличия негативной и позитивной симптоматики, выделения ведущего психопатологического синдрома с учетом характера течения заболевания.

Дифференциальный диагноз целесообразно проводить с такими органическими заболеваниями, как височная эпилепсия, хорея Гентингтона, новообразования в коре головного мозга. Шизофреноподобные расстройства при височной эпилепсии обычно возникают через 3—5 лет после начала припадков, при хорее Гентингтона — после появления хореических явлений. В отличие от клинических проявлений при новообразованиях в коре головного мозга надо оценивать наличие других неврологических признаков. Шизофреноподобные расстройства с параноидной симптоматикой могут наблюдаться также при употреблении психоактивных веществ, таких как амфетамин и другие симпатомиметические амины. В этих случаях требуется исследование мочи на наличие указанных веществ. Такие наркотические средства, как мескалин, диэтиламид лизергиновой кислоты, псилоцибин и другие «галлюциногены» вызывают интоксикационные психозы с шизофреноподобной симптоматикой. При этом в постановке диагноза помогают нарушения восприятия времени, постоянства цвета и формы.

Основными методами терапии шизофрении являются психотропные средства с антипсихотическим, антидепрессивным, транквилизирующим, стимулирующим действием. Из нейролептиков наиболее распространены хлорпромазин (аминазин), трифлуоперазин (трифтазин), галоперидол, тиопроперазин (мажептил), перициазин (неулептил), тиоридазин (сонапакс), клозапин (азалептин), сульпирид (эглонил), антипсихотик нового поколения рисперидон (рисполепт) и др. В процессе лекарственной терапии больных переводят на препараты пролонгированного действия с частотой инъекций 1—2 раза в месяц (флупептиксол, флюанксол или флуфеназин, модитен). Побочные эффекты терапии нейролептиками в виде экстрапирамидной симптоматики купируются анипаркинсоническими средствами (тригексифенидил — циклодол, ромпаркин). Шоковые методы (электросудорожная, инсу-линотерапия) в последнее время находят более узкое применение. Все упомянутые биологические методы лечения сочетаются с психотерапией и мерами по социальной и трудовой адаптации, реабилитации. Если у больного возникают состояния, представляющие опасность для него и окружающих, то в соответствии с «Законом о психиатрической помощи» его необходимо госпитализировать в принудительном порядке. В острой стадии заболевания лечение осуществляется в психиатрических стационарах, где купирование психомоторного возбуждения и аффективных расстройств проводится с применением, главным образом, нейролептических средств.

wiki.103.by

Психиатр Александр Старцев: к нам обращаются за таблеткой, но людям для лечения нужно меняться самим

В практике оказания психиатрической помощи в Беларуси происходят принципиальные изменения — акцент со стационарного лечения смещается к развитию амбулаторной сети и.

В практике оказания психиатрической помощи в Беларуси происходят принципиальные изменения — акцент со стационарного лечения смещается к развитию амбулаторной сети и дневным стационарам.

Чем вызваны эти перемены, с какими расстройствами чаще всего сталкивается население и каких знаний не хватает белорусским врачам-психиатрам? Об этом Naviny.by поинтересовались у директора Республиканского научно-практического центра психического здоровья Александра Старцева.


Фото «Ваше здоровье»

Следуя за мировым трендом

С 1 января этого года в Беларуси сокращено 110 стационарных психиатрических коек, а обеспеченность ими населения сократилась с 6,64 до 6,58 на 10 тыс. населения. До конца года этот показатель планируется довести до 6,0 — 6,15.

Отказ от массового стационарного лечения пациентов с психическими расстройствами — мировой тренд. В Европе крупные больницы этого профиля закрылись еще 40-50 лет назад, а основная психологическая помощь оказывается пациентам амбулаторно. В Беларуси, по словам Александра Старцева, социальная помощью для пациентов с психическими расстройствами развита не так хорошо, как в Европе, но «мы к этому идем».

Обеспеченность местами в дневных стационарах в 2014 году несколько увеличилась — с 1,46 до 1,47 на 10 тыс. населения, в планах — достичь показателя 1,7 места. В стране работают 151 психоневрологический кабинет при центральных районных больницах, а также кабинеты врачей-консультантов и психотерапевтов в крупных общесоматических стационарах, кабинеты психологической помощи в поликлиниках.

В 2014 году в стране отмечался рост обращений среди взрослых — на 2,1% и снижение среди детей — на 0,5%. В частности, в 2013 году в целом за помощью обратились 54 610 человек, в 2014-м — 55 756.

По словам директора РНПЦ, первичная заболеваемость увеличилась за счет развития амбулаторной помощи и преимущественно за счет пациентов с пограничными состояниями, а не истинно психическими расстройствами.

Число пациентов, пролеченных в стационарах, в 2014 году сократилось на 3,6% по сравнению в 2013 годом, в то же время в отделениях дневного пребывания число пролеченных выросло на 1,6%, в амбулаторных кабинетах — на 1,1%.

Пациентов с компьютерной зависимостью у нас нет

— С какими проблемами чаще всего обращаются пациенты? И наблюдаются ли в целом какие-либо тенденции к росту одних расстройств и снижению других?

— Больше всего обращаются с непсихотическими расстройствами. Это расстройства, обусловленные теми или иными причинами, но не доводящие психическое состояние до уровня психоза. Хотя процент психотических расстройств стабилен во всем мире. Те же пациенты, страдающие шизофренией, в любом обществе составляют примерно 1%. Рост происходит не за счет психотического уровня.

— А какие это заболевания?

— Расстройства адаптации, панические расстройства, тревожные расстройства, расстройства настроения, всевозможные посттравматические состояния. Увеличивается потихонечку, у нас во всяком случае, число пролеченных вследствие возрастных изменений.

Наша больница обслуживает город Минск — это уникальное место, самый крупнонаселенный пункт и сюда, как правило, стекаются люди, которые чего-то добились в жизни. И часто это могут быть переселенцы из других регионов, а их родные остаются там, и наступает момент, когда, допустим, остается одна мама или папа, в пожилом возрасте. Даже если он проживает в районном центре, не говоря уже о деревне, довольно сложно проживать одному. Беда в том, что когда из лучших побуждений дети забирают своих родителей в Минск, то даже для молодого человека переезд — это определенный стресс, но у молодого человека есть адаптационные возможности, пожилым — сложнее, некоторые их них не могут адаптироваться, у них развивается бессонница, у них появляется тревога, подозрительность. Дети уходят на работу, он остается один и начинает беспокойно себя вести, может даже выйти и заблудиться — все незнакомо. Число таких пациентов увеличивается.

— Насколько опасны для душевного равновесия новые технологии и новый образ жизни молодежи (гаджеты, интернет и т.д.)?

— Вы знаете, я этого не замечал, честно вам скажу, и исследование мы не проводили. Во всем мире эти гаджеты, и их распространение не остановишь, а уровень заболеваемости в принципе один и тот же.

— Молодежи среди пациентов больше не стало?

— Нет. Мне кажется, сейчас молодежи эти гаджеты позволяют быть индивидуальностью, каждому реализовать себя. Некоторые говорят: ай-яй-яй, появилась зависимость от компьютеров. Да нет у нас таких пациентов. Это проделки работников средств массовой информации. Нету этого!


РНПЦ психического здоровья

Все болезни — в голове

— Влияет ли кризис на психическое здоровье человека?

— Наверное, влияет. Увеличивается число людей эмоциональных, которые трудно адаптируются к тем или иным кризисным ситуациям. К сожалению, действительно, человеческий организм не привык к резким переменам в обществе. В прошлом — в XVIII-XIX веках — люди жили укладом, не меняющимся веками, согласитесь — соха, дрова и подсобное хозяйство.

— Но ведь и тогда были неурожаи…

— Да, но надо было выживать. Техническая революция ХХ века позволила человеку, с одной стороны, легче жить, а с другой стороны, его предназначение изменилось. Мужчине уже не нужно быть добытчиком, убивать дичь — все есть в магазинах, не надо дрова заготавливать — кругом тепло, не надо от каких-то природных явлений защищаться. И некоторые мужчины не находят себя, и у них могут развиваться невротические расстройства. У женщины, наоборот, возможности открылись, она не понимает, почему соседка Света лучше живет, чем она. Они накручивают себя и вынуждены обращаться за помощью. Но это амбулаторный уровень, они обращаются к психологам, психотерапевтам и получают адекватную помощь.

Но, к сожалению, из-за нашей культуры, наших особенностей, человек считает, что обращение к психиатру — это значит получить таблетку, которая все изменит. На самом деле обращение к психологу, психотерапевту часто сопряжено с тем, что специалист говорит: ты должен изменить свое отношение к жизни. А человек не хочет меняться. И тогда возникает то, что возникает: он типа не вылечивается, ему не могут помочь.

Я частенько использую такую фразу: любая в принципе болезнь у человека формируется, потому что он так живет, так мыслит, так питается и так отдыхает. Для наших невротических, пограничного уровня расстройств важно, как ты мыслишь, на соматические заболевания влияет, как ты отдыхаешь, как питаешься.

— Но ведь во время психотерапии врач может помочь пациенту изменить свое отношение?

— Конечно. Но я говорю, что наше население немножечко иждивенчески настроено, они говорят: дайте мне ГИПНОЗ и сделайте меня другим, сделайте так, чтобы член моей семьи меня не раздражал. А я тогда говорю: если совать руку в кипяток, как бы доктор не лечил ожог, он снова появится, потому что кожа природой не приспособлена для термической нагрузки. Так и человек, ориентированный на то, что к нему будет мир относиться доброжелательно, что его будут по жизни вести (иногда так воспитывают детей), сталкиваясь с реальными возможностями, впадает в болезненное состояние. И он ждет, чтобы мир пожалел его, а психотерапевт говорит: этого не будет, мир так устроен, вы должны изменить свое отношение, отказаться от предыдущих взглядов на свою жизнь. Не всегда это удается людям.

Госпитализация — крайний случай

— До какого предела в Беларуси будет сокращаться количество стационарных коек?

— Мы не ставим какой-то предел. Мы должны вначале развивать амбулаторную службу, отделения дневного пребывания, также мы рассчитываем в этом году расширить работу социальной службы. И когда увидим, что у нас пустует, не занята койка, то мы будем ее сокращать.

— А долгосрочных планов нет?

— А какие могут быть планы? Жизнь должна вносить коррективы. Ведь обыватель скажет: что за дела, у меня там сосед не дает мне покоя, почему не госпитализируют? А мы скажем, у нас нет мест? Это неправильно, правда? Поэтому всем нуждающимся в стационарной помощи мы обязаны предоставить такую возможность, только пустующая койка нам будет говорить, что в этой койке на сегодняшний день общество не нуждается, ее можно закрыть. Мы анализируем, и за счет развития социальной службы потихонечку будем сокращать.

— Но ведь не должно быть ситуаций, когда любого беспокойного соседа можно, как говорится, закрыть.

— У нас этого нет. Сейчас мы, наоборот, сталкиваемся с тем, что на нас жалуются: почему вы не берете? Поверьте, врачи-психиатры как никто другой не заинтересованы в том, чтобы на больничной койке находился человек, который может получить помощь амбулаторно. Это так. И мы отказываем.

У нас за прошлый год, боюсь ошибиться, но прилично — то ли 400, то ли 500 человекам мы отказали, хотя они поступали по направлениям других врачей. В тот момент, когда приехала даже скорая помощь, она видела человека в состоянии возбуждения, они решили, что оставлять нельзя. Приехав сюда, человек успокоился, осознал, говорит: «Я все понял». Мы его не госпитализируем, хотя есть направление из городского психиатрического диспансера.

Мама приводит своего ребенка на прием и говорит: «Мой сын Петя не дает мне покоя». А сын Петя говорит: «Мама, ну это потому, что ты меня дергаешь, говоришь туда сходи, сделай то-то и то-то». Приезжает сюда Петя с мамой, мы побеседовали, дали маме совет, как жить. Да, болезнь есть у человека, но это не значит, что он должен вечно находиться в стационаре. Он должен посещать специалиста амбулаторно.

— В каких случаях необходима госпитализация пациента, а в каких — его можно лечить амбулаторно?

— Госпитализация необходима в том случае, если человек, у которого имеются психические расстройства, не может, находясь в амбулаторных условиях, не нарушать, будем так говорить, вокруг себя психическое здоровье других. Т.е. в силу своего психического состояния он вызывает беспокойство окружающих — родных и т.д.

В моем подъезде есть люди, которые состоят на учете в диспансере, и они такие, как все мы. Ну да, состоит на учете, ну а что? Некоторые ходят на работу. Если это нерабочий возраст, то он гуляет со своими ровесниками на улице, он спит, принимает лекарства. Госпитализация нужна, только если в амбулаторных условиях человек прежде всего вызывает себе и окружающим беспокойство. Если этого нет, то нет необходимости в стационарном пребывании.


Александр Старцев

Гуманность и жестокость

— Как вы видите, стигма по отношению к таким пациентам в Беларуси снижается?

— Я думаю, да. И мне дает основание это сказать мой все-таки практически 35-летний стаж работы в этой профессии. Я вижу, что молодежь особенно охотно обращается. Работая в диспансере, я это видел: студенты приходят, они знают свои права, прекрасно понимают, что обращение за помощью не является основанием того, что они не будут водить автомобиль. У него перед сессией тревога — и что? Да, у него бессонница — и что? Да, отношение меняется, и если бы не менялось отношение, необходимости в развитии стационарозамещающих технологий не было бы, люди бы не пошли туда. А люди идут.

— Поможет ли расширение амбулаторного лечения дополнительно снизить стигму?

— Однозначно. И средства массовой информации помогут, как никто другой. Знаете, мне так иногда обидно: что-то происходит, но, описывая случай, почему-то средства массовой информации смакуют, что он состоял на учете. Ну да, бывает. А в тюрьмах находятся кто? Почему об этих случаях никто не пишет? Обязательно надо выхватить, что он психически больной. Вклад в стигматизацию средств массовой информации огромный! Поэтому я очень прошу понимать это и очень аккуратно свои какие-то репортажи писать.

— Есть же еще сообщения правоохранительных органов, в которых тоже это указывается.

— Да, и правоохранительные органы тоже, но нельзя так. Надо просто говорить: да, есть такой факт, но кем он совершен, не так важно. Какая разница кем? Это вызывает страх. Смотрите, человек состоит на учете в диспансере, ну что его теперь? Во всем мире сокращаются психиатрические койки, развивается помощь в общесоматическом секторе. Здоровое общество не изолирует себе подобного, потому что сегодня я здоров, а завтра, может, и я болен. Мы гуманны по отношению к животным, а по отношению к человеку, у которого есть болезнь, мы порой настолько жестоки. Нельзя это делать.

У западных и белорусских пациентов разный менталитет

— Меняются ли среди врачей подходы к лечению?

— Меняются, конечно. Вообще, если вы почитаете историю лечения психически больных, то узнаете, что, когда фармакологическая промышленность была еще плохо развита, были методы физического удержания, смирительные рубашки.

— Нет, ну так далеко я бы не хотела заглядывать.

— Прогресс имеется в фармацевтической промышленности, выпускаются все лучшие средства, средние сроки лечения сокращаются. Если, когда я пришел работать доктором, на лечение уходило 2,5 месяца, то сейчас в пределах месяца мы лечим истинно психические заболевания — ту же шизофрению. Есть прогресс. И ремиссии более длительны, т.е. они реже поступают.

Улучшается качество медикаментов, безусловно. Даже когда я начинал 35 лет назад, к сожалению, были препараты, которые вызывали много побочных эффектов, поэтому у психически больных был характерный вид — они были скованы немножечко. Сейчас мы этого практически не замечаем. Тогда наличие психической болезни практически говорило: да, с больным шизофренией нельзя проводить психотерапию. Сейчас развивается целое направление — психотерапия психически больных. В состоянии обострения болезни, наверное, неэффективна психотерапия, но он такой же человек и с ним обязательно надо проводить психотерапевтическую коррекцию.

— В Беларуси это тоже применяется?

— Конечно. У нас практически каждое отделение имеет в своем штате врача-психотерапевта и психолога.

— В западной психиатрии стараются как раз большее внимание уделить психотерапии. Как к этому относятся у нас?

— Мы тоже стараемся, но разный менталитет у людей. В культуре западной естественно иметь собственного адвоката, собственного психотерапевта. У нас есть эта потребность? Там изначально человек готов получать помощь, а наш не готов. К сожалению, истинно психические расстройства характеризуются наличием такого симптома как анозогнозия — отрицание наличия расстройства.

Пациент, в культуре которого «я никогда не болел и не буду болеть», порой отказывается от получения помощи, хотя родные и медики видят болезнь, и тогда без медикаментозного лечения, одной психотерапией ничего не изменишь. Мы к этому идем, развивая амбулаторную, стационарозамещающую помощь, мы тем самым говорим: мы не страшны, приходите, мы доступны. Чем раньше ты придешь, тем вероятнее, что мы даже безмедикаментозно сможем помочь. Но надо, чтобы к этому было готово общество.

— А семейная терапия применяется?

— Если человек имеет те или иные отклонения и живет в семье, всегда эффективнее, если это обсуждается с семьей.

— Как вы оцениваете уровень подготовки белорусских психиатров? Существует ли кадровая проблема?

— На сегодняшний день мы практически на 100% укомплектованы врачами. У нас достаточно серьезная психиатрическая школа. Когда-то, когда был Советский союз, к нам охотно приезжали из других республик — тогда это был БелГИУВ, сейчас БелМАПО. А потом, кто хочет, может повышать свой уровень за рубежом, у нас есть и такие. Знание языка — и пожалуйста, выигрывай грант, повышай свой уровень за рубежом.

— И много таких?

— Немного. К сожалению, пока врачи не могут похвастаться в общей массе, что они в совершенстве знают иностранный язык. Ведь мы как никакая другая медицинская специальность свое представление о состоянии пациента получаем через слово. Понимание, общение — это очень важно. Например, в травматологии это не так важно, рентген все покажет.

— Какие знания можно получить за границей, чего не хватает нашим врачам?

— На сегодняшний день можно учиться стационарозамещающим технологиям. Они там немножечко дальше, этому надо учиться. Касаясь того, что мы имеем, я же был за границей: они лечат теми же препаратами, теми же схемами. В Санкт-Петербурге я был в прошлом году на международной конференции, были иностранные представители, причем не ближнего зарубежья. Я вам хочу сказать: я не услышал ничего нового. Сроки лечения, подходы, тактика лечения — те же. Сейчас интернет — ты можешь посмотреть, как везде. У нас среднеевропейские сроки и тактика лечения.

— В Беларуси есть частная психиатрическая помощь?

— Насколько я знаю, один человек где-то в Минской области получил лицензию. Это очень сложно, ответственно. Психические расстройства требуют длительного динамического наблюдения — это затратно финансово. Наверное, этим обусловлено.

— А саму лицензию проблематично получить?

— Да нет, получай. Но врачи понимают, что это сложная профессия. Это будет нечестно по отношению к пациенту — взять деньги, а в конечном итоге он нуждается в повторном лечении, это опять деньги. Это не совсем, на мой взгляд, этично пока. Психотерапевты, психологи есть, психиатров мало.

— Возможно, расширение частной практики тоже способствовало бы снижению стигмы?

— Да ради Бога! Но вы же видите, любое частное дело продиктовано спросом и предложением. Спроса нет на частную психиатрию, потому что это финансово затратно.

— Психотерапия тоже финансово затратна…

— Не в такой степени. И эффект от психотерапевтического вмешательства порой, как я говорю, на игле. Часто после беседы человек выходит и говорит: «Вау, Александр Иванович, почему я раньше к вам не попал? Мне теперь все понятно». А в случае психического заболевания так не скажешь, когда шизофрения, например, — это хроническое психическое расстройство, которое требует динамического наблюдения за пациентом, длительного приема дорогостоящих лекарств, порой — годами.

naviny.by