Личностные деформации при стрессе

Психологические особенности деформаций личности кадровых офицеров

(Майсак Н. В., Михеев С. В.)

(«Общество и право», 2011, N 1)

ДЕФОРМАЦИЙ ЛИЧНОСТИ КАДРОВЫХ ОФИЦЕРОВ

Н. В. МАЙСАК, С. В. МИХЕЕВ

Майсак Надежда Васильевна, кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии развития и акмеологии Астраханского государственного университета.

Михеев Сергей Валерьевич, офицер штаба войсковой части.

В статье приводятся результаты исследования личностных деформаций, эмоционального выгорания и копинг-поведения кадровых офицеров.

Ключевые слова: личностные деформации, синдром эмоционального выгорания, совладающее поведение (копинг).

The article shows the results of the research of personal deformations, burnout-syndrome and cope behaviour of regular officers.

Key words: personal deformations, burnout-syndrome, cope behaviour.

Профессиональная деятельность кадровых офицеров должна обеспечивать формирование у солдат срочной службы и военнослужащих по контракту патриотическое самосознание, морально-психологическую готовность и способность к боевым действиям по защите Отечества, верность воинскому долгу и нравственные нормы поведения, дисциплинированность и ответственность, гордость за принадлежность к Вооруженным Силам Российской Федерации [5, 7]. Офицеры традиционно относились к элите нации, при этом в последние два десятилетия престижность данной профессии и службы в рядах Российской Армии резко упала.

Причина этого явления, во-первых, видится в стрессогенности воинской службы (ненормированный рабочий день, высокая ответственность, обязанность беспрекословно подчиняться приказам и прочие факторы), в социально-бытовой неустроенности кадровых офицеров (проживание в гарнизоне, в общежитиях или на съемных квартирах), низкой заработной плате.

Во-вторых, в армии имеют место неуставные отношения, агрессивное поведение военнослужащих и прочие негативные проявления. А. В. Белоусов (2005) пишет, что в боевой обстановке военнослужащие могут проявлять аморальные поступки — «героические» убийства, насилие, грабеж, мародерство и пр. [8. С. 226].

В. К. Рожков и О. Ю. Михайлова [7] отмечают, что наличие у военнослужащих агрессивности является профессионально значимым качеством, что обусловлено специфическим характером выполнения служебно-боевых задач. Поэтому профессиональная деятельность офицеров включает в себя обучение таким агрессивным способам поведения, как рукопашный бой, стрелковая подготовка и т. п., а также формирование личностных качеств, определяющих готовность к проявлению агрессии (например, боеготовность). С одной стороны, военнослужащие должны быть готовы применить физическую силу и оружие, однако неправомерное проявление ими агрессии должно быть исключено, поскольку она может расцениваться как профессиональная деформация и даже деструкция личности. Не случайно С. П. Безносов [1] подчеркивает, что длительная эксплуатация в рамках профессии одних и тех же качеств ведет к изменениям в структуре личности вследствие подавления или даже разрушения качеств, не участвующих в этом процессе.

Как профессиональная группа военнослужащие должны также характеризоваться выносливостью, высокими показателями физического и психического здоровья, способностью противостоять выгоранию, деформациям и деструкциям, однако у специалистов эти показатели снижаются по мере увеличения стажа работы или срока службы. Воздействие на офицеров значительного числа различных по своей природе и формам проявления стресс-факторов и экстремальных ситуаций могут вызывать хроническую напряженность, эмоциональный дистресс, нервно-психические нарушения, посттравматические стрессовые расстройства, дезадаптивные формы поведения (алкоголизацию, наркотизацию, агрессию), снижение эффективности деятельности в чрезвычайных ситуациях, психосоматические заболевания, травматизм, гибель и раннюю смертность. Хронические стрессы истощают физически, эмоционально и мотивационно. Это приводят к выгоранию личности (burnout — синдром), которое снижает качество ее профессиональной деятельности. На поведенческом уровне профессиональное выгорание проявляется в скуке, неудовлетворенности собой, экономии эмоций, в деперсонализации и деморализации личности в профессиональной сфере. Эти деформации личности и нарушения нормативного стиля профессиональной деятельности способствуют развитию профессиональных деструкций и девиантному поведению как отклонению от социальных, профессиональной и прочих норм.

В настоящее время проблема личностно-профессиональных деформаций и деструкций активно разрабатывается в отечественной психологической науке применительно к профессиям типа «человек-человек», в основном, в педагогической, медицинской среде и в системе МВД (С. П. Безносов; Е. Ф. Зеер, Е. В. Змановская, А. К. Маркова, В. Д. Менделевич; Л. М. Митина, В. Ю. Рыбников, Э. Э. Сыманюк и др.). При этом ученые дифференцируют понятия «личностные» и «профессиональные» деформации.

Личностные деформации — это изменения, которые негативно отражаются на всех сферах жизнедеятельности (семья, секс, работа, хобби). Они характеризуются привнесением личностных изменений в сферу профессии и могут проявляться, например, в «профессиональном цинизме», неэтичности поведения, неэстетичном имидже, алкоголизации, наркотизации специалиста и пр.

Под профессиональной деформацией понимаются социально-психологические и психические изменения личности, возникающие в процессе выполнения профессиональной деятельности [1]. Как отмечает Д. Г. Трунов, профессиональные деформации проявляются в основном в жизни вне работы. Как нечто негативное, «ломающее» личность, они обнаруживают себя в сфере обыденной жизни изменением отношения к себе, к окружающим людям и жизни в целом [12]. Так, профессиональная деформация педагога заключается в том, что он выискивает ошибки не только у учеников и на уроках, но и у окружающих на улице; дома он чересчур строго оценивает действия собственных детей, категоричен с родственниками. Деформированные врачи не проявляют эмпатии, ставят «страшные» диагнозы; следователи «приписывают» гражданам преступную направленность, не считаясь с презумпцией невиновности. Не случайно такого рода поведение В. Д. Менделевич называет «профессиональный кретинизм», когда окружающая действительность рассматривается сквозь призму профессии [5].

Деформации обусловлены тем, что у каждого человека есть некий предел развития уровня образования, компетентности и профессионализма. Он зависит от изначальных склонностей, индивидуально-психологических особенностей, социальных и профессиональных установок, эмоционально-волевых характеристик, психологического пресыщения профессиональной деятельностью, от неудовлетворенности имиджем профессии и низкой зарплатой, от отсутствия моральных стимулов и прочих факторов. Нежелательные профессиональные деформации можно обнаружить практически во всех видах профессиональной деятельности как результат интенсивного общения, монотонности труда, большого профессионального стажа, повышенной эмоциональной включенности и ответственности, длительных воздействий больших эмоциональных и интеллектуальных нагрузок, хронических стрессов. Таким образом, профессиональная деформация разворачивает свою деформирующую деятельность на фоне изначальных склонностей, развивает эти личностные особенности и рельефно выделяет их.

Э. Ф. Зеер и Э. Э. Сыманюк [2. С. 89] изменения, затрагивающие не только структуру личности, но и деятельности, негативно сказывающиеся на продуктивности труда, на взаимодействии с сослуживцами и клиентами, определяют как профессиональные деструкции. Ученые считают, что профессиональные деформации и деструкции личности (как профессионально нежелательные качества) возникают в процессе многолетнего выполнения однообразной, монотонной, эмоционально нагруженной профессиональной деятельности, протекающей в стрессогенных условиях. Э. Ф. Зеер к профессиональным деструкциям относит профессиональные деформации, профессионально обусловленные акцентуации, выученную беспомощность, профессиональную отчужденность и стагнацию [2. С. 94]. Он подчеркивает, что профессиональные деструкции нарушают целостность личности, снижают ее адаптивность и устойчивость к профессиональным и жизненным стрессам [3. С. 91].

Для науки и практики интерес представляют психологические особенности эмоционального выгорания и других личностно-профессиональных деформаций кадровых офицеров, поскольку данная проблема недостаточно разработана в психологической науке и практике. Именно в этом контексте офицер Российской Армии заслуживает особого внимания.

Целью проведенного эмпирического исследования явилось выявление психологических особенностей деформаций личности кадровых офицеров, которые могут снижать эффективность их профессиональной деятельности.

Испытуемыми выступили 24 офицера в возрасте от 22 до 38 лет со стажем работы от полугода до 16 лет — лейтенанты и майоры воинской части 23341.

Гипотеза исследования: личностно-профессиональные деформации кадровых офицеров проявляются в симптомах эмоционального выгорания и акцентуациях личностных черт, которые, в зависимости от срока службы, могут иметь свои специфические особенности.

Методы эмпирического исследования:

тест В. В. Бойко «Синдром эмоционального выгорания» (СЭВ);

адаптированный Т. А. Крюковой компьютерный вариант «Копинг-теста» С. Норманна, Д. Эндлера, Д. Джеймса и М. Паркера;

«Метод портретных выборов (МПВ)» — адаптированный Л. Н. Собчик тест Леопольда Сонди;

Компьютерный вариант «Полного цветового теста» М. Люшера (Андрей Ласточкин, 2001).

Анализ результатов по тесту В. Бойко показал, что:

фаза напряжения сформировалась у 8% кадровых офицеров (2 чел.), у 8% она находится в стадии формирования, у остальных 84% (20 чел.) — не выявлена. При этом анализ выраженности симптомов выгорания показал, что у 25% испытуемых (6 чел.) складывается или уже сложился симптом «переживание психотравмирующих обстоятельств», а у 29% (7 чел.) — «тревога и депрессия»;

фаза резистентности сформировалась у 21% испытуемых, у 46% она находится в стадии формирования; у 33% резистентность не выявлена. При этом «неадекватное избирательное эмоциональное реагирование сложилось» у 54% офицеров; у 42% выражена «эмоционально-нравственная дезориентация», у 38% — «расширение сферы экономии эмоций»; у 67% военнослужащих выявлена «редукция профессиональных обязанностей», что в целом свидетельствует о выраженности у офицеров профессиональных деформаций;

фаза истощения сформировалась у 8% офицеров; в стадии формирования она находится также у 8% испытуемых. При этом у 42% (10 чел.) выражен симптом «эмоционального дефицита»; у 38% (9 чел.) сформировалась или складывается «эмоциональная отстраненность»;

«деперсонализация» (личностная отстраненность) как симптом характерна 29% (7 чел.) испытуемых, «психосоматические и психовегетативные нарушения» выявлены у 12% (3 чел.).

Таким образом, выгорание офицеров в большей степени обусловлено следующими симптомами, представленными по степени их выраженности:

редукцией профессиональных обязанностей;

неадекватным избирательным эмоциональным реагированием,

эмоционально-нравственной дезориентацией и эмоциональным дефицитом;

расширением сферы экономии эмоций и эмоциональной отстраненностью;

тревогой и депрессией, деперсонализацией;

переживанием психотравмирующих обстоятельств.

Выявлено, что в большей степени у испытуемых офицеров сформировалась фаза резистентности, т. е. сопротивляемости воздействиям стресса с помощью механизмов психологических защит и копинг-стратегий. Офицерам присуще и такое физиологическое состояние нервной системы, как истощение, проявляющееся в форме эмоционального дефицита и отстраненности. Синдром эмоционального выгорания выявлен у двух испытуемых: 26-летнего офицера со стажем работы 4 года и 37-летнего офицера со стажем работы 15 лет.

Анализ результатов «Копинг-теста» показал, что основным является направленный на решение продуктивный копинг (средний балл = 60 из максимально возможных 80 баллов). Запасным копингом выступают относительно продуктивный избегающий (ср. б. = 39,9 из max 80 б.) и эмоциональный копинг (ср. б. = 39,8 из max 80 б.). Анализ копинга в зависимости от стажа работы показал, что сохранилась та же тенденция: в обеих подгруппах преобладает копинг, направленный на решение.

Средние значения видов испытуемых офицеров

Копинг, Копинг, Копинг,

направленный направленный направленный

на решение на эмоции на избегание

По группе в целом 60 39,8 39,9

Со стажем до 8 лет 58 39,6 41,5

Со стажем более 10 62 39,9 38,6

Таким образом, испытуемые офицеры выбирают проблемно-ориентированный копинг, который приводит к устранению угрожающей ситуации или выходу из нее. Они способны к самообладанию, прогнозированию развития событий и к оценке стрессовой ситуации как поддающейся изменениям. Когда ситуация оценивается ими как неподдающаяся разрешению, происходит ее отрицание, мысленное или поведенческое дистанцирование, возможно использование различных форм ухода, вплоть до деструктивных (например, в алкоголизм, наркоманию, гемблинг, геймерство и пр.). Т. Л. Крюкова [4] считает, что несовладающий стиль поведения может проявляться в уходе в себя, самообвинении, надежде на чудо, рождать отчаяние, скуку, пассивность и чувство бессилия. При этом использование избегающего копинга способствует экономии эмоций, деперсонализации, дистанцированию с использованием психологических защит, что способствует временному совладанию со стрессом. Возможно, что к временно помогающему эмоциональному копингу, включающему в себя мысли и действия с целью снижения физического или психологического влияния стресса, испытуемые офицеры прибегают при недостатке должных навыков в решении неопределенных жизненных ситуаций или в зависимости от особенностей восприятия происходящих событий. Следует подчеркнуть, что выбор испытуемыми того или иного вида копинга может быть обусловлен как объективной ситуацией (ее изменчивостью, непредсказуемостью, экстремальностью), так и ее субъективной интерпретацией, связанной с личностными особенностями офицеров.

Корреляционный анализ между видами копинга и симптомами эмоционального выгорания позволил выявить следующее: все три вида копинга связаны отрицательными связями с таким симптомом фазы резистенция, как «неадекватное эмоциональное реагирование» (-0,35). Следовательно, можно предположить, что чем чаще испытуемые в стрессовых ситуациях используют различные виды копинга, тем меньше они подвержены неадекватному эмоциональному реагированию. Возможно также, что осознанные стратегии совладания снижают необходимость резистенции как бессознательного механизма сопротивления стрессам.

В целом слабые корреляционные связи между видами копинга и симптомами эмоционального выгорания личности могут свидетельствовать о том, что синдром выгорания формируется под влиянием других факторов или их совокупности, и копинг-стратегии влияют на СЭВ опосредованно, а не непосредственно.

Анализ портретных выборов по тесту Сонди показал, что, согласно средним значениям, доминирующими влечениями личности испытуемых офицеров являются (см. табл. 2):

контактное (m+): влечение к объектам, жажда развлечений, экзальтированность, «стремление цепляться за жизнь и бытие» [9. С. 65];

деструктивное (k-) как крайняя раздражительность, гнев, агрессия, злорадство (т. е. тенденция зла); эгоцентризм; отрицание, «вытеснение влечений, которые воспринимаются как несоответствующие морали и идеалам общества» [9. С. 51].

Средние значения по влечениям (тест Сонди)

h+ h — s+ s — e+ e — hy+ hy — k+ k — P+ P — d+ d — m+ m —

1,9 0,8 1,5 1,7 1,6 1,5 1,1 1,8 0,5 2,3 1,9 1,0 0,7 1,6 2,7 1,3

Менее выражены (т. е. неактуальны или отреагированы) такие влечения, как:

k+ (доброжелательность готовность помогать, совестливость),

d+ (оптимистичность, мотивация достижений, любопытство),

h — (влечение к жизни, любовь к человечеству).

Амбивалентными выступают: s-влечение (жесткость/самопожертвование; настойчивость/покорность) и е-влечение (доброжелательность/злопамятность; самоотверженность/лицемерие).

Коэффициент напряженности К1 позволил отметить повышенный уровень напряженности в обеих подгруппах, причем среди испытуемых с меньшим стажем напряженность даже выше. Она выражена у 91% испытуемых со стажем до 8 лет и у 61,5% испытуемых со стажем выше 10 лет. Возможно, что с увеличением срока службы использование направленного на решение копинга, эмоциональная отстраненность и деперсонализация способствуют снижению напряженности.

В подгруппе офицеров со сроком службы до 8 лет коэффициент напряженности К2 меньше нормы по s-влечению (К2 = 0,5), что может свидетельствовать о подавлении или вытеснении разрушительных тенденций. (Не случайно, на основе мнения Л. Сонди, Л. Н. Собчик пишет, что «нет таких мазохистов, которые при определенных условиях не становились бы садистами» [9. С. 36]). Поскольку коэффициент напряженности К2 равен нулю по k, d, m-влечениям, можно у испытуемых отметить также отказ от выражения личностной позиции, спад аффилиативной потребности; отсутствие доверия к миру.

В подгруппе офицеров со сроком службы более 10 лет коэффициент напряженности К2 = 5 (что больше нормы) по h-влечению (к жизни) и К2 = 0,3 (меньше нормы) по m-влечению (контактному). Это может свидетельствовать о невозможности разрядки эротической потребности и невротизации личности при побуждении к отделению от избыточных контактов.

В целом результаты по тесту Сонди в подгруппе офицеров со сроком службы до 8 лет позволили выявить следующие личностные особенности: сдержанность сексуального влечения при сексуальной дифференцированности и персональной любви. Имеют место амбивалентные тенденции к активности и пассивности; к гипертимии и астеничности; борьба мотивов добра и зла, совестливости и бессовестности; сдерживание мотивации достижения успеха. Возможен как стеничный, так и ригидный тип реагирования.

В подгруппе офицеров со сроком службы более 10 лет выявлены тенденции к взволнованному, возбужденному, с проявлениями раздражительности поведению; имеют место непроизвольные возбуждения, двигательная буря, а также ступор и дисфория как злобно-тоскливые состояния. Можно предположить непостоянство, поверхностность контактов, индивидуализм, тенденцию к одиночеству, интропунитивные реакции, депрессию и личностную дезадаптацию. Таким образом, стаж работы более 10 лет может деформировать кадровых офицеров по типу эмоционального выгорания и деперсонализации.

Последовательное расположение степеней напряженности тенденций (СНТ) по их силе дало возможность вывести формулу наклонностей испытуемых офицеров: d (12), e (11), h (10), hy (9), k (8), p (8), m (7), s (6). Исходя из формулы, симптоматически ведущими факторами личностных деформаций испытуемых офицеров являются d, e, что может свидетельствовать о депрессивных состояниях, угнетенности, заторможенности, борьбе мотивов добра и зла, столкновении гуманных устремлений доброты и справедливости с подавляемыми моральными дефектами — гневом, лицемерием, ханжеством, эгоизмом, мелочностью и пр. При этом на последних местах формулы располагаются субманифестные или латентные факторы. Возможно, что коренной болезнетворный фактор s из-за нереализованной потребности в любви выступает как неосознанное подавляемое сексуальное влечение.

Поскольку в структуре личности кадровых офицеров выявлены несколько амбивалентных тенденций, можно этот усредненный многозначный личностный профиль описать как акцентуированный характер с показателями экстравертированности и агрессивности, а также интровертированности и сензитивности. В зависимости от срока службы повышенная эмоциональная напряженность кадровых офицеров обусловлена разными тенденциями:

сдерживанием сексуального влечения, проявлений доброты и мотивации успеха среди офицеров, средний возраст которых составляет 28 лет, а срок службы не достигает восьми лет;

безудержным стремлением к личной любви и проявлениям либидо, к снятию напряженности и депрессивных состояний через взаимную нежность; мотивацией достижения успеха, поиском верного и постоянного объекта у офицеров, средний возраст которых составляет 35 лет, а срок службы — более десяти лет.

Общий анализ выраженности влечений позволяет отметить среди испытуемых офицеров такие личностные деформации, как:

склонность к агрессивности при эмоциональной неустойчивости и повышенной чувствительности;

снижение оптимизма и доброжелательности при перепадах настроения, циклотимии;

склонность к депрессии как личностной дезадаптации;

склонность к асоциальной дезадаптации по экзальтированному типу.

Анализ результатов по тесту Люшера также позволяет отметить деформации личности офицеров по типу эмоционального выгорания. Интерпретация функциональных пар позволила выявить следующие деформирующие личность офицера особенности [10]:

чувство усталости, потребность в расслаблении и покое в связи с избыточной активностью; физиологическая потребность в зоне комфорта;

эгоцентрическая сосредоточенность на своих проблемах, напряженность в контактах с окружающими, стремление избежать конфликта;

реакция отхода от контактов с окружающими в связи с блокированием насущных потребностей, снижение социальной активности;

противодействие обстоятельствам, препятствующим свободной самореализации личности; трудности адаптации, связанные с индивидуалистичностью;

ощущение непреодолимости препятствий, изолированности и отсутствия поддержки;

комплекс несовершенства, маскируемый демонстративностью поведения;

потребность распоряжаться своей судьбой, повышенное чувство независимости, авторитарность.

Итак, у испытуемых кадровых офицеров выявлены специфические негативные эмоциональные состояния и признаки психофизического истощения. Усталость и ощущение бессилия, разочарование и страх перед будущим создают тревожный фон настроения. Стеничное отстаивание своей самостоятельности, стремление к независимости и упрочению своих позиций, потребность в гармонизации отношений с окружающими требуют повышения самоконтроля, необходимого в борьбе с ограничениями и препятствиями на пути к самореализации личности. Чувство уязвленного самолюбия при выраженной самостоятельности и независимости, чувство бесперспективности являются почвой для стресса. Трудности самореализации и разлад в межличностных контактах компенсируются деятельностью, направленной на достижение цели.

Необходимо заметить, что результаты данного исследования необходимы для внутреннего пользования в войсковой части, их не следует относить ко всем кадровым военнослужащим, поскольку они получены на небольшой выборке. При изучении выгорания и других деформаций личности на больших выборках оптимальным будет применение компьютерных методов, а использование проективных тестов, таких как тест Люшера и особенно клинический «Метод портретных выборов», дают много персональной информации, которую сложно подвергать математической статистике.

Выявленные среди офицеров тенденции требуют целенаправленной разработки превентивных мер и своевременного корректного вмешательства на фоне поддержания боевого духа и стимулирования служебно-боевой деятельности. Психопрофилактика и коррекция личностных деформаций и возникших симптомов СЭВ может идти в следующих направлениях:

в формировании у испытуемых офицеров навыков саморегуляции и способности к прогнозированию состояний своего психологического и психофизического здоровья;

в осознании механизмов оптимальных форм реагирования и планировании своих действий по преодолению стрессового события;

в развитии социально-психологической компетентности в целом, включая психологическую работу по преодолению личностно-профессиональных деформаций, профилактике эмоционального выгорания и расширении арсенала стратегий совладающего поведения.

1. Безносов С. П. Профессиональные деформации личности (Подходы, концепции, метод): Дис. . д-ра психол. наук. 19.00.03. СПбГУ, 1997. С. 398.

2. Зеер Э. Ф., Сыманюк Э. Э. Психология профессиональных деструкций: Учебное пособие для вузов. М.: Академический проект; Екатеринбург: Деловая книга, 2005. С. 240.

3. Змановская Е. В., Рыбников В. Ю. Девиантное поведение личности и группы: Учебное пособие. СПб.: Питер, 2010. С. 352.

4. Крюкова Т. Л., Куфтяк Е. В. Методология исследования и адаптация опросника диагностики совладающего (копинг) поведения // Журнал практического психолога. 2007. N 3. С. 82 — 110.

5. Менделевич В. Д. Психология девиантного поведения: Учеб. пос. М.: МЕДпресс, 2001. С. 432.

6. Отечество. Честь. Долг: Учебное пособие по общественно-государственной подготовке для солдат (матросов), сержантов (старшин), проходящих военную службу по контракту в Вооруженных Силах Российской Федерации. Выпуск 7 / Под ред. А. И. Колясникова. М.: Изд-во Московской типографии N 2, ГУВР ВС РФ, 2005. С. 288.

7. Рожков В. Ф., Михайлова О. Ю. Агрессивность военнослужащих как фактор нарушения дисциплины и законности // Ежегодник Российского психологического общества: Материалы III Всероссийского съезда психологов. 25 — 28 июня 2003 года: В 8 т. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2003. Том 6. С. 517 — 518.

8. Система морально-психологического обеспечения в Вооруженных силах Российской Федерации: Учебное пособие / Под общ. ред. Н. И. Резника. М., 2005. С. 469.

9. Собчик Л. Н. Метод портретных выборов (адаптированный тест Сонди): Практическое руководство. СПб.: Издательство «Речь», 2002. С. 128.

10. Собчик Л. Н. МЦВ — метод цветовых выборов. Модифицированный восьмицветовой тест Люшера: Практическое руководство. СПб.: Издательство «Речь», 2001. 112 с.

11. Социально-психологическая адаптация кадровых военнослужащих, уволенных в запас или отставку: теория и практика / Под ред. Н. Г. Осуховой, И. П. Лотовой. М.: Логос, 1999. С. 136.

12. Трунов Д. Г. Профессиональная деформация практического психолога // Психологическая газета. 1998. январь. N 1 (28). С. 12 — 13.

www.center-bereg.ru

Личностные деформации при стрессе

Ханова Зоя Гаджиалиевна

кандидат психологических наук

доцент, кафедра общей и социальной психологии, Дагестанский государственный университет

Khanova Zoya Gadzhialievna

PhD in Psychology

associate professor of the Department of General and Social Psychology at Dagestan State University.

В статье дана психологическая характеристика личностным деформациям предпринимателей. Выделены профессиональные личностные деформации, в состав которых может быть включена личностная деформация предпринимателя. Рассматриваются виды профессиональных деформаций, которые затрагивают ключевые параметры деятельности специалиста определенного профиля деятельности. Представлена сравнительная характеристика психических особенностей предпринимателей с разным уровнем успешности.Раскрывается разнообразие психологических барьеров, для достижения предпринимательской успешности и развития предпринимательства в целом. Рассматриваются психологические факторы, которые способствуют возникновению профессиональных деформаций в среде отечественных предпринимателей.
Ключевые слова: психология, уровень, успешность, деятельность, личность, субъект, деформации, детерминанты, профессионализм, развитие

Дата направления в редакцию:

The author of the article provides a psychological description of personal deformations of entrepreneurs. The author describes professional personal deformations which can be included in the presonal deformation of an entrepreneur. The author also considers the main forms of professional deformations that affect the key parameters of a specialist’s activity and compares mental features of entrepreneurs of different success rate.
The author also describes various psychological barriers on the path to entrepreneurial activity and development of entrepreneurship in general. The author considers psychological factors causing professional deformations among Russian entrepreneurs.

psychology, level, success, activity, personality, subject, deformation, determinants, professionalism, development

Проблема профессиональных деформаций изучается в отечественных и зарубежных теоретических и эмпирических исследованиях. Ее рассмотрение находится на сфере пересечения ряда дисциплин, начиная от социологии, педагогики, психологии (общей, педагогической, возрастной, психологии труда) до медицины и физиологии. Это обусловлено как многофакторной природой профессиональной деформации, так и широким спектром ее последствий (социальные, психологические, влияние на здоровье и т.д.).

Обращаясь к установлению значения искомого понятия, следует указать, что оно происходит от латинского слова «deformatio», которое имеет два значения: 1) искажение, обезображивание; 2) формирование, придание формы. В русском языке оно обычно употребляется в первом негативном значении. Словосочетание «профессиональная деформация» используется для обозначения тех негативных изменений, которым подвергается субъект в ходе выполнения им профессиональной деятельности.

Устанавливая место феномена профессиональной деформации в структуре психических феноменов, отметим, что с психологической точки зрения он является частью такого общего явления как профессиональная деструкция (Маркова А.К., Зеер Э.Ф.).

В трактовке Э.Ф. Зеера, профессиональные деструкции представляет собой изменения сложившейся структуры деятельности и личности, негативно сказывающиеся на продуктивности труда и взаимодействии с другими участниками этого процесса. [6]

Согласно выводам А.К. Марковой, профессиональная деструкция может проявляться через профессиональные деформации личности. [8]

В качестве предмета научного исследования феномен профессиональной деформации личности выступил в 20-е гг. ХХ столетия. Первое определение профессиональной деформации личности было предложено П.А. Сорокиным, понимавший под данным феноменом «всякий неизбежный отпечаток на личность человека, долгое время занимающегося профессиональным видом труда». Им же была предложена первая программа (социологическая) изучения профессиональных деформаций.

Сам феномен профессиональной деформации, подвергнувшись интенсивному изучению, в настоящее время понимается, исходя из нескольких научных позиций, систематизированных Н.В. Гордиенко. [3]

Негативная роль чрезмерного и хронического напряжения в возникновении профессиональной деформации личности отстаивается в концепции профессионального стресса. Согласно высказываемым в рамках данной концепции позициям, в целостный синдром профессиональной деформации постепенно складываются различные формы негуманного отношения к людям, выступающими объектами профессиональной деятельности, потеря желания вкладывать усилия на рабочем месте и другие негативные изменения личности. Их результатом является выработка личностных механизмов защиты от производственных стрессов. В качестве же центрального источника стресса, способствующего возникновению профессиональной деформации личности, позиционируется несоответствие между профессионально-организацион­ными требованиями и личностными ресурсами работника.

В рамках деятельностного подхода и социально-психологической теории ролей отстаивается позиция, согласно которой основной механизм профессиональной деформации заключается в отождествлении человеком своего «Я» с профессиональной ролью.

Несколько другую позицию отстаивают сторонники личностно-деятельностного, экзистенциального и гуманистического подходов. Они считают, что деструктивная или продуктивная реализация себя субъектом в труде целиком зависит от избираемой им на личностном уровне жизненной и профессиональной позиции. Само профессиональное развитие диалектично по своей природе и может осуществляться как в форме прогрессивного развития, так и в форме потери, т.е. регресса. В качестве результата данного процесса и выступает образование профессиональных деформаций.

Представители психоаналитического научного направления считают, что выбор позиции личности имеет глубокие корни, а именно, он прослеживается вплоть до генетически заложенных особенностей психофизической организации индивида. Ничто в его жизни не может быть случайным, всё имеет свою причину. Каждое случающееся с человеком событие вызывается складывающимися у него сознательным или бессознательным намерением и определяется предшествующими событиями. Вместе с тем, представители психоаналитического подхода оставляют надежду в преодолении профессиональных деформаций, основанную на том, что психологическим трудностям могут противостоять психологические механизмы.

Обнаруженное нами многообразие точек зрения на природу и сущность профессиональной деформации личности можно объяснить исходной сложностью, многомерности личности, у которой они формируются. В силу этого различные концепции охватывают своей интерпретацией разные грани многостороннего процесса образования профессиональной деформации. Отсюда образуется значительный разнобой в получаемых исследователями данных о содержательных, структурных и динамических особенностях профессиональной деформации, а также об их оценке и возможных путях профилактики и преодоления.

Несмотря на значительное расхождение содержательного понимания, в самом общем виде понятие «профессиональная деформация» характеризует регрессивное профессиональное развитие.

Важным в изучении профессиональной деформации являются вопрос о причинах возникновения разнообразных проявлений профессиональных деформаций. Анализ исследований, касающихся данного вопроса, позволяет прийти к выводу об отсутствии единой точки зрения по поводу факторов, обусловливающих профессиональную деформацию.

В качестве доминирующего фактора развития профессиональной деформации может рассматриваться несоответствие индивидуально-психологических особенностей личности уровню требований, предъявляемых служебной деятельностью. Данной позиции придерживаются представители следующего подхода к объяснению причин профессиональных деформаций. Ключевой позицией для них выступает предположение о том, что развитие профессиональной деформации обусловливается индивидуально-психологическими особенностями субъекта некоторой сферы профессиональной деятельности.

Может быть также выделен подход, которому соответствует представление о профессиональной деформации как результате взаимного влияния профессиональной деятельности и индивидуальных особенностей личности. Представители данного подхода предполагают, что сочетание определенных групп качеств личности при столкновении с неблагоприятными воздействиями ряда факторов деятельности и окружающей среды, обусловливает высокую вероятность развития у субъекта определенной профессиональной деформации.

Используя данные, имеющиеся в первоисточниках, всю совокупность факторов, детерминирующих профессионально обусловленную деформацию личности специалиста, можно условно разделить на три группы: субъективные, объективные и объективно-субъективные факторы.

Субъективные факторы обусловлены индивидуально-психологически­ми особенностями и особенностями социализации личности специалиста, которые проявляются во взаимодействии с содержанием, условиями и продолжительностью выполнения профессиональной деятельности.

Объективные факторы связаны с особенностями социально-экономической ситуации и социально-профессиональной среды, имиджем и характером профессии, организацией труда специалиста, качеством управления. К ним можно отнести специфику деятельности, связанную как с проблемами субъектов общения и взаимодействия профессионала, так и с условиями осуществления самой профессиональной деятельности.

Объективно-субъективные факторы порождаются системой и организацией профессионального процесса, качеством управления, профессионализмом руководителей. Данные факторы объединяют причины, вызванные дисбалансом личностного и профессионального развития. Выделенные факторы имеют различные механизмы формирования и соответственно степень влияния на личность в каждом конкретном случае.

Установлено, что главным фактором развития профессиональных деформаций является сама профессиональная деятельность. Профессиональные деформации нарушают целостность личности профессионала, снижают ее адаптивность, устойчивость, отрицательно сказываются на продуктивности деятельности. Вместе с тем, следует учитывать то, что трудовая деятельность способствует формированию одних личностных качеств и свойств, блокируя другие, и создавая тем самым своеобразный ансамбль профессионально обусловленных качеств личности. [6]

По сути, профессионализация способствует осуществлению двух процессов – положительных и негативных личностных изменений, которые выступают как две неразрывные стороны единого «процесса (де)формирования».

Изменение человека в процессе профессионального развития происходят в зависимости от перехода на последующий этап профессионального развития. Данный переход подразумевает генезис человеческой личности в профессиональной деятельности и рассматривается как развитие, обогащение. Однако преодоление каждого из этапов профессионального развития предполагает и умаление, деградацию, деформированное существование. Определенные условия ее реализации «инициируют» возникновение именно к деструктивным изменениям личности, т.е. к ее профессиональной деформации.

Причинами неизбежности профессиональной деформации как негативного процесса являются: последствия рабочих стрессов, следствия неадекватной жизненной и профессиональной позиции личности, результаты развертывания в условиях профессиональной деятельности уже существующих предпосылок к профессиональной деформации. Как частный случай, многолетнее выполнение одной и той же профессиональной деятельности ввиду постоянной эксплуатации способствует их интенсификации и постепенному перерождению в деформации. Проявляется профессиональная усталость, обеднение умений и навыков, снижение работоспособности, появление профессионально нежелательных качеств.

К настоящему времени выявлен ряд характерных особенностей феномена профессиональной деформации.

В литературе отмечается, что профессиональная деформация развивается постепенно. Она может возникнуть уже на этапе обучения. В силу того, что уже выделены можно определенные индивидуальные склонности к развитию определенных форм профессиональной деформации (в частности, свойства нервной системы), следовательно, она не является обязательным итогом профессионального развития в определенных профессиях.

Важно также учитывать, что профессиональная деформация может затрагивать не всю индивидуальность человека, а проявляться фрагментарно, в виде некоторого искажения личностных и поведенческих особенностей. Например, она может обнаруживаться только особенностями поведения в быту. Кроме того, фрагментарность профессиональной деформации заключается в присущем ей временном характере и разной степени выраженности. Временный характер профессиональной деформации может обусловливаться актуализацией некоторых неблагоприятных для человека условиями профессиональной деятельности. Соответственно, возникновение деформации связано с критическими периодами профессионализации человека, с его отношением к этим периодам и со способами преодоления профессиональных кризисов.

Профессиональная деформация – это неоднородный феномен. Они могут проявляться в разных психических сферах человека – когнитивной, эмоционально-волевой, коммуникативной и других сферах.

К ярким проявлениям профессиональных деформаций в эмоциональной сфере относятся, в частности, явления эмоционального истощения и выгорания, ущербной профессиональной позиции, астении, пассивности, стагнации.

Первые представления об эмоциональном выгорании появились в работах зарубежных психологов. К настоящему времени он изучен на базе различных профессиональных групп. В частности, данный феномен исследовался отечественными психологами у педагогов, медицинских работников, социальных работников; управленцев, торгового персонала, менеджеров, психологов, сотрудников правоохранительной сферы и т.д.

Для понимания искомого феномена используем его трактовку, предложенную в работах В.В. Бойко. Автор указывает, что эмоциональное выгорание представляет собой выработанный личностью механизм психологической защиты в форме полного или частичного исключения эмоций (понижения их энергетики) в ответ на избранные психотравмирующие воздействия. [2]

С психологической точки зрения, «выгорание» является в определенной степени функциональным стереотипом, т.к. позволяет человеку дозировать и экономно расходовать энергетические ресурсы. В то же время могут проявляться негативные или дисфункциональные последствия, при которых «выгорание» отрицательно сказывается на исполнении субъектом своей профессиональной деятельности.

Согласно современным психологическим интерпретациям, явление эмоционального выгорания, присущее лицам, работающим в социальной сфере, вырабатывается как реакция человека на постоянные стрессовые раздражители в ситуации профессионального общения под влиянием множества внешних и внутренних факторов.

В самой общей трактовке, эмоциональное выгорание наступает тогда, когда требования (внутренние и внешние) постоянно преобладают над ресурсами (внутренними и внешними), что приводит к нарушению сформировавшегося у человека состояния равновесия.

Будучи динамическим процессом, эмоциональное выгорание возникает поэтапно, в полном соответствии с механизмом развития стресса. При эмоциональном выгорании проявляются все три фазы стресса: 1) нервное (тревожное) напряжение, которое создают хроническая психоэмоциональная атмосфера, дестабилизирующая обстановка, повышенная ответственность, трудность контингента; 2) резистенция, то есть сопротивление, при котором человек пытается более или менее успешно оградить себя от неприятных впечатлений; 3) истощение, связанное с оскудением психических ресурсов, снижением эмоционального тонуса, наступающим вследствие того, что проявленное сопротивление оказалось неэффективным.

Уже психическое содержание фаз развития выгорания показывает, что оно представляет собой синдром, то есть объединяет совокупность отдельных симптомов. Он проявляется как «приглушение» эмоций, исчезновение остроты чувств и переживаний, чувство эмоционального истощения, изнеможения. Человек чувствует невозможность отдаваться работе так, как это было прежде, равнодушие и отгороженность от переживаний другого человека, потеря ощущения ценности жизни, негативное самовосприятие, утраты веры в собственные силы и др. Наблюдаются явления дегуманизации и деперсонализации; увеличение числа конфликтов с партнерами по общению. В профессиональном плане обнаруживается недостаток чувства профессионального мастерства. Все названные признаки являются проявлением более обширной проблемы профессиональной деформации личности специалиста. Соответственно, изучение особенностей синдрома «эмоционального выгорания» позволяет детализировать проявление профессиональных деформаций личности.

Особое внимание в психологии уделяется деформациям, которые обнаруживаются в смысловой сфере профессионала.

В интеллектуальной сфере проявлением профессиональной деформации также является комплекс признаков. Чаще всего отмечается постепенная утеря способности самостоятельно мыслить, принимать верные решения в незнакомой, нестандартной ситуации, нешаблонно мыслить и действовать, пропадает желание и способность самостоятельно учиться, повышать свой профессиональный уровень, растет желание мелочной регламентации своих действий со стороны руководства, пропадает инициатива. В то же время может наблюдаться явное преувеличение своих знаний и умений, значения своего профессионального опыта. В итоге теряется способность к правильной самооценке.

Негативные проявления профессиональных деформаций не могут не влиять на возможности специалиста: сужаются профессиональные знания, навыки и умения, теряется способность к их пополнению, развивается формальное отношение к своей работе, человек явно стремится избежать ответственности. Все это может сопровождаться явным преувеличением своей роли в общем деле, формальными отношениями с коллегами, преувеличенным вниманием к формальной атрибутике своей результативности. Иногда бывает наоборот – человек замыкается, уходит в себя, старается стать незаметным и в деле и в коллективе.

В целом, профессиональная деформация представляет собой обусловленную взаимодействием длительного выполнения профессиональной деятельности и индивидуально-психологических особенностей личности совокупность психологических изменений субъекта профессиональной деятельности, затрагивающих его нравственные и эмоциональные характеристики, познавательную сферу и негативно сказывающиеся на продуктивности труда и взаимодействии с другими участниками этого процесса. [7]

Конкретизируя негативное влияние профессиональной деформации, отметим, что на личностном уровне происходят следующие изменения: снижение мотивации к труду, искажение Я-концепции, деформация смыслового восприятия других людей (клиентов, коллег, членов семьи) и ценностных установок по отношению к ним вплоть до эмоционально-нравственной деградации. Негативные явления затрагивают инструментально-исполнительную сферу личности: снижается аккуратность, дисциплинированность, ответственность и т.д. Деформации приводят и к негативным проявлениям в психофизической сфере: к формированию состояний чрезмерной напряженности, или, наоборот, астенических состояний, вплоть до ущерба здоровью.

Одной из основных особенностей выступает то, что явление профессиональной деформации всегда связано с влиянием профессиональной деятельности. Именно профессиональная деятельность оказывает наиболее мощное деформирующее воздействие на личность работника, по сравнению с непрофессиональными видами деятельности, и приводит к неслучайным, но закономерным различиям в типах личности.

В каждой группе профессий существуют свои комплексы психотравмирующих факторов и последствий формирования профессиональных деформаций, которые могут быть общими для профессий с общими признаками и специфичными для отдельно взятой профессии и специализации.

Применительно к разным видам профессиональной деятельности принято считать, что существует широкая группа профессий, в наибольшей степени подверженная профессиональным деформациям. По классификации, предложенной Е.А. Климовым, это представители профессий типа «человек – человек», то есть профессии социальной сферы: образования, медицины, правоохранительных органов, государственного управления, сферы обслуживания, социальной защиты населения и другие.

Профессиональные деформации специалиста, как показали проведенные исследования, обладают специализацией своих признаков, обусловленной особенностями конкретного вида выполняемой деятельности.

Однако характер деформации может определить не только профессия. Некоторые исследователи указывают на подобное влияние, оказываемое высоким должностным положением. Так, согласно указанию Р.М. Грановской, обладание властью может приводить к деформации, когда отсутствуют действенные обратные связи – общественный контроль, критика. [4]

Общим выводом является то, что наиболее разрушительны те виды профессиональных деформаций, которые затрагивают ключевые параметры деятельности специалиста определенного профиля деятельности.

Под профессиональной деформацией предпринимателя далее нами будет пониматься изменение его профессионального развития, имеющее характер регресса индивидных, личностных и субъектных характеристик и проявляющееся в профессиональной и непрофессиональной сферах.

Возникновению профессиональных деформаций в среде отечественных предпринимателей могут способствовать особенности современной социореальности, в которой они осуществляют свою деятельность. В частности, к ее негативным особенностям О.А. Басова отнесла: негативное отношение к предпринимательству широкого социума (общественное мнение), отношения внутри бизнес-сообщества, осложненные высокой конкуренцией, давлением и вмешательством со стороны государства, в лице конкретных ведомств и чиновников, проводящих контроль. [1]

Среди наиболее негативных проявлений профессиональной деформации личности предпринимателя в настоящее время выделяют деформации их личностно-смысловой сферы.

Результаты исследования О.А. Басовой показали, что деформации личностно-смысловой сферы предпринимателя способствуют закреплению безответственных форм поведения, и искажению социальной функции предпринимательской деятельности. Установлено, что они ведут к появлению негативных установок и клише, определяющих смысловой, предметный и стилевой аспекты поведения псевдопредпринимателя. [1]

Достаточно часто профессиональные деформации предпринимателя проявляются в форме его негативного отношения к человеку. В основе данной деформации лежит повторяющийся опыт разочарований в межличностном взаимодействии, в частности, с потребителями или клиентами. Негативное отношение к человеку выступает в качестве защитной стратегии, побуждающей предпринимателя к закрытости, высокому самоконтролю в области межличностных отношений, недоверию и предвзятости.

В качестве одного из факторов обуславливающих деформации личности предпринимателя и его деятельности признается характерное для российской ментальности специфически негативное отношение к предпринимательству и бизнесу в целом, что создает дополнительные проблемы идентификации предпринимателей, с одной стороны, и лишает их широкой социальной поддержки, с другой.

Отсутствие у предпринимателей опоры в широком социуме в значительной степени препятствует развитию у них социальной ответственности. Это проявляется в его постоянном социальном отвержении, гипертрофированном внешнем контроле, который предполагает санкции, имеющие серьезные последствия для жизни, такие как разорение, потеря бизнеса, уголовное преследование.

Выявленная тенденция может выступать серьезным барьером в развитии отечественного предпринимательства, так как противоречит его сути состоящей в открытости обществу, человеку, и направленности на усовершенствование бытийной стороны жизни, удовлетворение человеческих потребностей.

Вообще же, психологические барьеры в общем смысле рассматриваются в качестве реакции человека на объективные трудности и внешние препятствия. По существу, они представляют собой субъективизированное отражение проблемной ситуации с точки зрения ее потенциальной угрозы в виде синдрома страха.

В предпринимательской деятельности выделяется достаточное разнообразие психологических барьеров. Е.П. Ермолаева предлагает следующую их типологию:

1. Барьеры «личной инициативы». Охватывают проблемы, связанные с трудностями проявления индивидуализма и реализации «духа предпринимательства», сопротивлением изменениям, оспариванием приоритета «личного блага», способности к саморазвитию.

2. Барьеры «ложной установки». Содержат все аспекты социального и личного «мифотворчества» по поводу предпринимательства, ценности труда, материального блага и т.д., а также противоречия сознания, свойственные переходным ситуациям.

3. Барьеры автономности. Их взаимосвязанные стороны: незащищенность личности (правовая и социальная); синдром «зависимости» (в том числе в принятии решений).

4. Барьеры достижения. Содержат аспекты, связанные с мотивацией достижения, стремлением к успеху, трудностями в реализации принятых решений, в том числе: проблемы неадекватного прогнозирования, недостаточной скорости принятия решений и реагирования на ситуацию, неумения своевременно отказаться от неверного решения, отсутствием вариативности в решениях и поведении.

5. Барьеры риска. Содержат рациональный (взвешенный риск) и эмоциональный (ответственный риск) аспекты.

6. Барьеры коммуникации. Отражают препятствия на пути информационной доступности и проблемы доверия в деловом общении.

7. Барьеры восприимчивости к новому. Отражают профессиональный догматизм, «узость» образования, неприятие новых идей и способов поведения. [5]

В целом, психологические барьеры предпринимательской деятельности могут быть объединены в следующие группы: когнитивные (ригидность мышления, недостаточность образования, неприятие новых идей), эмоционально-волевые (неспособность адекватно реагировать на ситуацию, трудности выбора решения), ценностно-смысловые (ложные ценности, негативное отношение, избегание ответственности) и коммуникативные (неспособность к построению делового общения).

Следует учитывать, что при формировании барьера участвует как минимум два фактора: внешняя среда (окружение) и сам субъект деятельности (его личностные особенности). Ученые отмечают, что профессионально-личностные деформации на субъективном уровне достаточно трудно распознаются и признаются человеком, т.к. личности свойственно стремиться сохранять базовую систему моделей, доказавшую свою адекватность внешнему миру. При этом напряженность и неприятие собственных негативных проявлений нарастает вместе с их тяжестью.

В силу названной особенности, а также внутренне присущим ей особенностям, профессиональная деформация личности чрезвычайно трудно поддается коррекции. Соответственно, профессиональную деформацию проще предотвратить, чем бороться с ней. В связи с этим становятся особенно острыми задачи своевременного выявления предпосылок возникновения профессиональных деформаций у субъектов предпринимательской деятельности и разработки подходов их психологического сопровождения. Своевременное психологическое сопровождение развития личности предпринимателя рассматривается неотъемлемой и основной частью процесса профилактики профессиональной деформации.

С учетом того, что в подвыборке высоко успешных предпринимателей с деформацией когнитивной сферы оказались связанными дистанцирование, эмоциональная возбудимость, темп реакций, любознательность, потребность в познании и активность, можно выделить общие и специфические характеристики, связанные с ее проявлениями.

К общей характеристике, связанной с проявлениями деформации когнитивной сферы предпринимателей вне зависимости от уровня их успешности, относится высокая эмоциональная возбудимость, низкий уровень любознательности и потребности в познании, а также развитая стратегия «дистанцирование».

К специфическим характеристикам, связанным с проявлениями деформации когнитивной сферы высоко успешных предпринимателей, относятся высокий темп реакции и активность. Можно предположить, что данные характеристики высоко успешных предпринимателей в какой-то мере «компенсируют» имеющиеся у них деформации когнитивной сферы, что позитивно сказывается на уровне их профессиональной успешности.

К специфическим характеристикам, связанным с проявлениями деформации когнитивной сферы мало успешных предпринимателей, относятся: недостаточная спонтанность, гибкость в общении, воображение, креативность, экстернальность, стратегии совладания типа «самоконтроль» и «конфронтационный копинг», склонность к риску, контактность. С учетом того, что связи рассматриваемой деформации с названными качествами личности носят обратный характер, можно предположить, что не достаточное развитие данных характеристик оказывает неблагоприятное влияние на уровень профессиональной успешности рассматриваемых предпринимателей.

Как и в подвыборке высоко успешных, в подвыборке мало успешных предпринимателей достаточно значительное выражение обнаружили деформации эмоциональной и смысловой сферы личности.

Наиболее распространенным проявлением деформации эмоциональной сферы личности мало успешных предпринимателей выступила эмоциональная неустойчивость, обнаруженная у 54,4 % сформированной подвыборки. Достаточно распространенным в ней оказалось также эмоциональное истощение, характерное для 50,0 % подвыборки мало успешных предпринимателей.

На подвыборке мало успешных предпринимателей были установлены связи проявлений деформации эмоциональной сферы со следующими характеристиками личности: с развитым конфронтационным копингом, темпом реакции, эмоциональной возбудимости и спонтанности, но низким уровнем любознательности, экстраверсии, самопонимания и самоконтроля.

Если сравнить психические характеристики, с которыми связана деформация эмоциональной сферы высоко и мало успешных предпринимателей, то в качестве общих характеристик можно назвать эмоциональную возбудимость и самоконтроль. Соответственно, развитие навыков эмоциональной саморегуляции может сыграть позитивную роль в преодолении деформации эмоциональной сферы личности как высоко, так и мало успешных предпринимателей.

Остальные характеристики связаны со спецификой проявления деформации эмоциональной сферы у высоко и мало успешных предпринимателей. У высоко успешных предпринимателей к специфическим характеристикам, сопровождающим проявления деформации эмоциональной сферы, относятся высокие значения принятия ответственности и мотивации на неудачу, ориентация на самого себя и низкий уровень развития таких психических образований как мотивация на успех, автономность, креативность, склонность к риску и планирование решения проблем. Специфическими характеристиками, связанными с проявлениями деформации эмоциональной сферы у мало успешных предпринимателей, выступают: развитость конфронтационного копинга, темпа реакции, спонтанности, но низкий уровень любознательности, экстраверсии, самопонимания.

Подводя промежуточные итоги, отметим, что личностные деформации представляют собой феномен, который с высокой вероятностью формируется под влиянием особенностей профессиональной деятельности. Это позволяет выделять так называемые профессиональные личностные деформации, в состав которых может быть включена личностная деформация предпринимателя.

Личностные деформации предпринимателя представляют собой сложное образование, включающее негативные изменения на когнитивном, эмоциональном, ценностно-смысловом и коммуникативном уровнях психической организации. Личностные деформации выступают психологическим барьером для достижения предпринимательской успешности и развития предпринимательства в целом.

Обобщая выявленные связи личностных характеристик предпринимателей с проявившимися у них личностными деформациями, отметим, что наибольшее количество связей (более двух) с деформациями личности высоко успешных предпринимателей обнаружила эмоциональная возбудимость, мало успешных – контактность и дистанцирование. Именно эти характеристики относим к специфическим психологическим детерминантам деформации личности предпринимателей с соответствующим уровнем успешности.

Отметим, что любые характеристики, связанные с проявлениями деформаций личности предпринимателей, могут рассматриваться в качестве их детерминант только в том случае, если их изменение приведет к изменению уровня личностной деформации предпринимателя. Чтобы подтвердить детерминирующую природу выделенных психических характеристик для личностных деформаций предпринимателей, нами был разработан и реализован формирующий эксперимент.

Итак, психологическими детерминантами деформации личности предпринимателей с разным уровнем успешности выступают недостаточная развитость познавательной активности, коммуникативных способностей, навыков психической саморегуляции и несформированность позитивного образа Я. На экспериментальной основе было подтверждено, что целенаправленное совершенствование данных характеристик позволяет оказать позитивное влияние на состояние деформации личности предпринимателей с разным уровнем успешности. Тем самым выдвинутая нами гипотеза была доказана, а цель исследования – достигнута.

e-notabene.ru