Мясищев личность и невроз

Мясищев В.Н. — Личность и неврозы

ЛЕНИНГРАДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 1960

Книга посвящена вопросам личности как педагогической и медицинской проблеме. Личность освещается с позиций марксизма-ленинизма, физиологического учения И. П. Павлова и советской материалистической психологии. На основе учения о личности и отношениях человека рассматривается ряд важнейших психолого-педагогических вопросов: о потребностях, способностях и склонностях, индивидуальных особенностях, психологических типах.

В центре медицинских работ стоит проблема неврозов, представляющая социальный, физиологический и психологический инте рес. Рассматриваются также вопросы неврозов и других аномалий детского возраста, дифференциальной диагностики неврозов, их отграничения от сходных состояний, связи неврозов и соматических нарушений, психотерапии, трудовой терапии, профилактического направления в связи с проблемой неврозов.

Книга удостоена премии имени В. М. Бехтерева за 1960 г.

В настоящей книге объединен ряд наших работ, посвященных проблемам личности, неврозов и некоторых пограничных с ними болезненных состояний. Эти работы были опубликованы и разных изданиях в период с 1935 по 1960 г. и предназначались для психологов, педагогов и врачей-психоневрологов. Вновь написаны лишь первая и последняя статьи в качестве введения и заключения. За рубежом проблема личности освещается, главным образом, с конституционально-биологических, психоаналитических и индивидуально-психологических позиций. У нас ее научной разработке уделяется совершенно недостаточное внимание, несмотря на то что задачи воспитания нового человека коммунистического общества занимают огромное место в нашей общественной и педагогической практике и литературе.

В нашей медицине проблема личности почти совсем не разрабатывается, даже в психоневрологии, хотя, казалось бы, уже одно требование чуткого врачебного подхода к больному предполагает правильное понимание личности человека.

padaread.com

Мясищев В.Н. Личность и неврозы

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ПСИХОНЕВРОЛОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ ИМЕНИ В. М. БЕХТЕРЕВА

Книга посвящена вопросам личности как педагогической и ме­дицинской проблеме. Личность освещается с позиций марксизма-ленинизма, физиологического учения И. П. Павлова и советской материалистической психологии. На основе учения о личности и отношениях человека рассматривается ряд важнейших психолого-педагогических вопросов: о потребностях, способностях и склонно­стях, индивидуальных особенностях, психологических типах.

В центре медицинских работ стоит проблема неврозов, пред­ставляющая социальный, физиологический и психологический инте рес. Рассматриваются также вопросы неврозов и других аномалий детского возраста, дифференциальной диагностики неврозов, их отграничения от сходных состояний, связи неврозов и соматических нарушений, психотерапии, трудовой терапии, профилактического направления в связи с проблемой неврозов.

Книга представляет интерес для психологов, педагогов и врачей (не только невропатологов, но и других специальностей), а также для студентов педагогических и медицинских институтов.

В настоящей книге объединен ряд наших работ, посвящен­ных проблемам личности, неврозов и некоторых пограничных с ними болезненных состояний. Эти работы были опубликованы и разных изданиях в период с 1935 по 1960 г. и предназначались для психологов, педагогов и врачей-психоневрологов. Вновь написаны лишь первая и последняя статьи в качестве введения и заключения. За рубежом проблема личности освещается, главным образом, с конституционально-биологических, психо­аналитических и индивидуально-психологических позиций. У нас ее научной разработке уделяется совершенно недостаточное внимание, несмотря на то что задачи воспитания нового человека коммунистического общества занимают огромное место в нашей общественной и педагогической практике и литературе.

В нашей медицине проблема личности почти совсем не разра­батывается, даже в психоневрологии, хотя, казалось бы, уже одно требование чуткого врачебного подхода к больному пред­полагает правильное понимание личности человека.

Наши многолетние исследования позволили установить, что важнейшей характеристикой личности является система ее созна­тельных жизненных отношений как в норме, так и в патологии. Эта позиция основана на принципе диалектико-материалистиче-ского единства общественно-исторической и естественноистори­ческой обусловленности личности и коренным образом отли­чается от современных зарубежных реакционных учений о так называемых «межличностных отношениях».

Работы, написанные и доложенные в разное время и адресо­ванные разным читателям и слушателям, неизбежно содержат некоторые повторения, которые не были устранены, чтобы сильно не изменять первоначального текста.

Работы расположены не в хронологическом порядке, а по возможности по связи их содержания.

Мы надеемся, что издание в одной книге ряда наших работ в этой области будет содействовать широкому ознакомлению с ними психологов, врачей и педагогов и развитию дальнейших исследований. Мы будем благодарны за критические замечания читателей, надеясь ими воспользоваться в дальнейшей работе. Выражаем сердечную благодарность за помощь в подготовке книги к изданию Р. А. Зачепицкому.

ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ О ЗНАЧЕНИИ ПРОБЛЕМЫ ЛИЧНОСТИ В ПСИХОЛОГИИ И ПСИХИАТРИИ

Огромные успехи современного естествознания, в первую оче­редь физики, химии и основанной на них техники, создают у не­которых людей впечатление, что достижения естествознания и техники являются единственным показателем и условием обще­ственного прогресса.

При всем огромном значении этих достижений человеческой деятельности мы подчеркиваем опасность недооценки дру­гих сторон человеческой деятельности. Иногда говорят: совре­менные люди несравненно больше знают и умеют, чем их предки, •но стали ли они лучше или счастливее? Это, конечно, зависит от социальной структуры общества, но не непосредственно от со­стояния техники. Нельзя не обратить внимания на то, что огром­ные успехи естествознания, техники и культуры в послереволю­ционной России показали их явную зависимость от социальной системы, которая создана на основе учения марксизма-ленинизма. С социальными условиями связаны возможности человека как преобразователя природы, как создателя всякой, в том числе естественной, науки и техники. Отсюда неизбежно возникает мысль, не нужно ли и не важно ли знать природу самого чело­века, прежде всего человека как деятеля, для его всестороннего усовершенствования?

Наука об обществе не исключает науки о человеке. А. М. Горь­кий говорил о «человековедении», но антропология как буржуаз­ная наука о человеке была у нас подвергнута справедливой критике. Однако проблема изучения человека остается. Она разрабатывается советской антропологией, основанной на науч­ной теории общества, созданной основоположниками марксизма-ленинизма. Неоднократно указывалось, что в настоящее время

участками наиболее активного роста науки являются про­блемы, пограничные между несколькими областями знания. Уче­ние о человеке, или антропология, и является такой наукой, в которой скрещиваются проблемы естественных и обществен­ных наук.

Той частью антропологии, которая изучает человека в наибо­лее характерных для него, отличающих его от животного свой­ствах, является психология, изучающая не только отражатель­ную, но и творчески преобразовательную деятельность человека. Марксистская философия учит, что «сознание. не только отра­жает объективный мир, но и творит его» •.

Одинаково грубой ошибкой с точки зрения марксизма является отрицание сознания, отрицание его познаваемости, отрицание его действенной роли и приписываемая ему роль только эпифеномена. Между тем этих позиций еще придержи­ваются не только многие зарубежные ученые, но и некоторые наши, считающие себя марксистами, но рассматривающие психо­логию как выражение субъективизма и идеализма или, в лучшем случае, полузнания, еще не достигшего уровня научной зрелости. Понятно, что особенно сложные, тонкие, трудно улавливаемые проблемы психики человека достигают зрелости позже других наук. Тем не менее повседневная действительность требует издавна образовательно-воспитательной работы с человеком.

Социальные науки и общественные требования ставят перед нами задачи воспитания, но обоснование методов решения этих задач остается еще недостаточным. Физиология объясняет—моз­говые процессы, лежащие в основе поведения и деятельности человека, но как формируется каждый человек прежде всего как личность, каково существо личности и законы ее развития, об этом, конечно, не говорят ни социальные науки, ни физиоло­гия. Это является предметом психологии. Опираясь на ее дан­ные, педагогика разрабатывает вопросы об общих, типичных, и индивидуальных приемах воспитания и образовательной работы.

Психология основывается на социальных и биологических науках, но не сводится к ним. Всякая попытка ограничить ее одной только социальной или биологической областью является метафизической ошибкой. Объектом ее является своеобразный синтез обеих указанных групп дисциплин. Этот синтез представ­лен не формальнологическим исключением или социального, или биологического, но диалектическим единством того и дру­гого. Едва ли есть необходимость ставить вопрос, существует лц психология, если существуют своеобразные категории психиче­ских фактов.

Современная советская, иначе научная, психология, опираясь на марксистско-ленинское учение, сформулировала свои прин­ципиальные и методические позиции. Однако она страдает еще

1 В. И. Ленин Соч., т. 38, стр. 204.

недоразвитием, и существенным пробелом ее является то, что психика рассматривается преимущественно как процессы, но носитель их — личность — изучается недостаточно. Деятельность исследуется в отрыве от деятеля. Объект — процессы психиче-( кой деятельности — изучается без субъекта — личности. Хотя I» ряде работ справедливо указывается на единство личности и деятельности, но реализация этого положения еще не удовле­творяет требованиям науки и практики.

Огромная зарубежная буржуазная литература вопроса столь же велика, сколь ошибочна ее теоретическая и методоло­гическая база. Наша литература в этом вопросе, ориентируясь на марксистские позиции, еще крайне бедна. Причина этого контраста ясна. В учении о личности заинтересованность господ­ствующей политической верхушки капиталистического общества очень велика, и здесь искажающее влияние тенденциозного осве­щения всех вопросов сказывается с величайшей силой. Наша психология выросла’в борьбе материализма против идеализма. Преодолевая лженаучные буржуазные учения, она освещала прежде всего вопросы более простые, легче доказуемые и более доступные для позитивного, материалистического, физиологиче­ского объяснения. Наиболее ярко это выразилось в объективной психологии, потом рефлексологии В. М. Бехтерева. Под его влия­ние в значительной мере попал К. Н. Корнилов, который, кон­струируя реактологию, пытался сочетать классический метод экспериментальной психологии с учением о рефлексах. При объективном и материалистическом характере этого направле­ния существенным дефектом его явилось сведение сложного к простому.

Дальнейшие усилия материалистической психологии были направлены на то, чтобы, объективно изучая личность, раскрыть процесс развития человека как возникновение новообразований в его сложной, высшей нервной, иначе психической, деятельности (Л. С. Выготский).

В этих поисках изучение процессуальной стороны психиче­ской деятельности обогнало изучение личности, но возникла до сих пор не преодоленная трудность: изучалась конкретная дея­тельность абстрактной личности. Это расхождение можно объяс­нить со значительной долей вероятности. Сложность изучаемого процесса и его объем мы можем регулировать. Мы можем созда­вать процессы, ставя разные задачи перед личностью, процесс и значительной мере определяется нами. Но, личность мы не можем как-то искусственно ограничить. Во всей ее сложности и многообразии, в целом она выявляется во всякой деятельности, определяясь в каждой реакции всей независящей от нас и часто недоступной нам историей ее прошлого. Изучая процесс деятель­ности, мы регистрируем факты, правильное объяснение которых фебует знания личности как сложного принципиального образо-иаиия, как интегрального результата истории всех прошлых про-

net гон, пмлпнпдуалыюго опыта. Поэтому знание процессов без пинии личности представляет в известной мере самообман.

Признавая сложность исследования личности, мы вынуждены, нес же работать над тем, чтобы преодолеть безличное, хотя и. объективное, изучение процессов деятельности и поведения чело-, века, опираясь на предварительное определение самого понятия, личности. Это мы делали в ряде работ, часть которых здесь. публикуется.2 Мы указываем на необходимость конкретно-психо­логического рассмотрения личности, опираясь на положения марксизма о сущности человека как совокупности общественных отношений, о единстве объекта и субъекта, о конкретно-истори­ческом изучении личности в процессе и в результате ее развития в условиях определенного общества.

Личность представляет сложное целое, но функциональная психология разлагала психическое целое на части, на психиче­ские функции. Процессы психической деятельности, изучением которых у нас заменили психические функции, представляют разные по характеру функциональные психические структуры, при анализе распадающиеся на безличные элементы.

Изучение сложного целого по частям неизбежно, но оказы­вается продуктивным при условии, что его элементы одновре­менно выражают это целое. Элементом, соответствующим этому требованию, является понятие отношения личности, или психи­ческого отношения человека. Этим понятием пользовались наши учителя — В. М. Бехтерев и А. Ф. Лазурский. Оно имеет известное распространение за рубежом, хотя там освещается с чуждых нам позиций. В связи с этим ряд наших работ посвя­щен понятию отношения человека,3 а также связи понятий пси­хические функции и отношения.4

Рассматривая понятие отношений человека с позиций физио­логии высшей нервной деятельности,5 мы сделали попытку осве­тить его на основе взглядов основоположников марксизма-ленинизма.6 В связи с этим мы рассмотрели в плане личности и ее отношений ряд психологических проблем. Сюда относятся проблемы индивидуально-психологических особенностей харак-

2 См. «Проблема личности и советская психология». Проблемы личности мы также касаемся в совместной с А. Г. Ковалевым работе «Психические особенности человека», Изд. ЛГУ, т. I, 1957, т. II, 1960. См. также наш доклад по проблеме личности в Трудах конференции по проблеме личности, а также посвященные этому вопросу доклады В. Н. Колбановского, А. Н. Веденова, К- Н. Корнилова и др. *(М., Изд. АПН РСФСР, 1958).

3 См. «Проблема отношений человека и ее место в психологии». Здесь и в дальнейшем приводятся названия статей настоящего сборника.

4 См. «Психические функции и отношения»; «Психология отношений и физиология мозга».

5 См. «Проблемы психологии человека в свете учения И. П. Павлова об отношении организма в среде».

6 См. «Проблемы психологии в свете взглядов классиков марксизма-ленинизма на отношения человека».

H’p.i и психологического типа, способностей и проблемы потреб­ностей и склонностей.

Значение личности велико не только в теории, но и на прак-1Пко. Практическое взаимодействие с людьми требует умения считаться с личностью другого человека и умения учитывать ее особенности.7

Необходимо бороться с обезличкой в подходе к человеку и имеете с тем с гипертрофированным признанием и переоценкой роли отдельной личности.

Специальное внимание нами уделяется проблеме личности и связи с задачами медицинской теории и практики и, главным образом, в связи с проблемой изучения, лечения и предупрежде­ния неврозов. Это обусловлено тем, что при неврозах в наиболь­шей полноте личность взрослого человека может стать доступной «ошанию другого человека. От врача нет тайн, а, следовательно, он по сравнению с представителями других профессий обладает нозможностью более глубокого познания личности, ее мотивов и переживаний. Вместе с тем существенные материалы для изу­чения организма и психики доставляет сравнительное исследова­ние нормы и патологии. Данные патологии личности, освещаясь учением о нормальной личности, вместе с тем содействуют уяснению ряда вопросов нормальной психологии, особенно при неврозах, где черты личности скорее заострены, чем извращены или разрушены болезнью, как в психозе.

В. М. Бехтерев полагал, что психозы представляют болезни личности. Рибо утверждал это в отношении неврозов. Современ­ная психиатрия, включая учение о неврозах, нуждается в серьез­ной работе над своими теоретическими основами. Если освеще­ние ее проблем с биологической, физиологической, биохимиче­ской, патофизиологической сторон стоит на твердом основании, то в области именно психопатологической, в области проблем соотношения мозга и психики, в области изучения роли личности в возникновении, течении и исходе болезненного состояния есть еще большие и неразработанные вопросы.

Если начало 50-х годов XX в. характеризовалось подъемом теории нервизма, то сейчас в этом вопросе мы видим неоправ­данное сутью дела охлаждение. Это охлаждение однако не слу­чайно. Оно вытекает из того, что пропаганда принципов нер­визма отставала от конкретных знаний в этом вопросе, а также из того, что к многообразию сложнейших соотношений нервного и соматического применялись слишком общие, простые и до­вольно однообразные толкования, и эта стереотипная комбина­ция нескольких понятий была явно недостаточна для понимания

7 «Проблема отношений в психологии индивидуальных различий»; «Про­блема психологического типа в свете учения И. П. Павлова»; «О потребностях как отношениях человека». См. также нашу совместно с А. Г. Ковалевым ра­боту «Психические особенности человека», т. I. Характер, 1957, т. II. Способ­ности, 1960. Л., Изд. ЛГУ.

гло/isiioii иерархии механизмов невро-психической и невро-сома-шчгемж динамики у человека. Здесь очень остро ощущалась и ощущается необходимость творческого развития физиологии высшей нервной деятельности человека. В области психиатрии наряду с той*же проблемой нервно-мозгового и соматического особенно ясно выступала проблема психического и мозгового. Последовательный нервизм в применении к человеку основы­вается на синтезе наших сведений о деятельности психики, мозга и организма. В сущности здесь не три компонента, а два — пси­хика и организм, так как мозг представляет часть организма. Но психика, как функция мозга, т. е. функция части организма, является той стороной, через которую осуществляется все много­образие влияний на- организм внешнего ,мира, и прежде всего социальной действительности.

Влияние внешнего мира — индивидуально-социальный опыт — формирует сложные динамические, системные функцио­нальные образования мозга, которые у человека в их социально-психологической стороне объемлются понятием личности.

Если понятие личности в психологии недостаточно развито, то ясно, что в медицине соматической оно отсутствует. Однако, отнюдь не случайно, что в одной из крупных попыток клинико-теоретического синтеза в книге «Общая и частная патология личности» известного интерниста Крауза 8 мы встречаемся с уже ясным сознанием роли понятия личности для внутренней меди­цины, хотя рассмотрение им вопроса имеет энциклопедически-эклектический характер. Развитое за рубежом, но ориентирую­щееся на психоанализ психосоматическое направление не имеет научной основы и, хотя имеет огромный материал наблюдений, но факты здесь так перемешиваются с психоаналитическим тол­кованием, что из этого трудно вылущить убедительные научно положительные данные. Как известно, в медицине с древних веков боролись два направления — «соматиков», представляв­ших материалистически-механическое течение, и «психиков», представлявших направление идеалистическое. Психосоматиче­ское течение представляет современных «психиков». Современ­ными «соматиками» являются те представители медицины, кото­рые удовлетворяются сравнительно элементарными данными физиологии и игнорируют роль сложных нервных (психических) образований и процессов в жизни человека.

Диалектико-материалистическое понимание снимает противо­речия механо-материализма и идеализма и синтезирует на под­линно научной материалистической основе материальное и иде­альное.

Диалектико-материалистическая теория в медицине снимает противоречия «психиков» и «соматиков» и осуществляет синтез их на основе материалистической науки. Эта теория медицины

8 Кг a us. Allgemeine u. specielle Pathologie der Person. Leipzig, 1919. 10

как системы наук о болезнях человека опирается не только на естественные, но и на общественно-исторические науки и пре­одолевает односторонний биологизм в подходе к человеку. Отсюда вытекает необходимость учета в теории медицины материали­стической психологии человека. Разумеется, что теория психиат­рии не может быть построена без психологии. В этом отношении наша психиатрия испытывает большие трудности. Психология и теория психиатрии буржуазных стран страдает идеализмом и эклектизмом. Многие наши психиатры, борясь за материализм и естественно стремясь физиологически объяснить психические нарушения, допустили механистические и биологизаторские ошибки, отвергая психологию. Эта «детская болезнь левизны^ в психиатрии сейчас понемногу изживается. В связи с этим перед теорией медицины и психиатрии, перед организацией под­готовки медицинских кадров встают тем более серьезные задачи чем большее отставание в этой области здесь обнаружилось-

Но в связи со сказанным выше сама психология нуждается в известной перестройке. Психология безличных процессов должна быть заменена психологией деятельной личности, или личности в деятельности. И в отношении нормальной психологии и в отношении психопатологии прежде всего этот вопрос требует изучения личности в развитии, т. е. с детского возраста. Одна из работ данной книги посвящена вопросу аномалийного детства и проблемам психопатологии развития в связи с проблемой лично­сти и ее отношений.9 В ней рассматриваются аномалии личности, отношений и процессов психической деятельности в их единстве. Другая работа посвящена специальной проблеме личности ребенка-невротика,10 особенностям личности ребенка как резуль­тату условий воспитания и как фактору развития невроза.

Работоспособность является основным показателем здоровья личности, но, к сожалению, работоспособность обычно рассмат­ривается вне личности. Этому нужно противопоставить рассмот­рение болезни в связи с изменением личности, а работоспособ­ность связать с исследованием отношений личности к цели и про­цессу труда.11

Ряд работ данной книги посвящен проблеме патогенеза неврозов и современному состоянию этой проблемы.12 В них пред­ставлена попытка автора патогенетически рассмотреть проблему неврозов, положив в основу их понимания взгляд на невроз как на психогенную реакцию личности или патологическое развитие личности, связанное с нарушением сформированных в истории развития личности жизненно важных для нее ее отношений к объективной действительности.

9 См. «Личность и труд аномалийного ребенка».

10 «Личность ребенка-невротика».

11 «Работоспособность и болезни личности».

12 «О генетическом понимании неврозов»; «К вопросу о патогенезе невро­зов»; «Современное представление о неврозах».

Опираясь на физиологическое понимание неврозов, это рас­смотрение, исходя из социально-психологических позиций, стре­мится синтезировать их с учением о нервной деятельности чело­века, и прежде всего с достижениями отечественной физиологии.

Одной из существенных сторон психиатрической теории и практики является отграничение психогенных заболеваний от непсихогенных. В области неврозов это — проблема отграниче­ния истинных неврозов как психогенных заболеваний от мнимых неврозов, или псевдоневрозов.13 В истории развития понимания нервных заболеваний, как известно, существенным вопросом является деление нервных заболеваний на органические и функ­циональные.

Это разграничение имеет основание, но часто формулируется неправильно. Нет болезни, которая не сопровождалась бы изме­нениями как в строении, так и в функциях организма. Но орга­ническими называли те заболевания, в которых обнаружились стойкие изменения в тканях организма, при нервных болезнях — в нервной ткани. Наоборот, при некоторых болезнях не обнару­живается стойких структурных изменений. Поэтому деление на органические и функциональные заболевания в значительной степени заменилось делением на деструктивные, необратимые, и динамические, или обратимые, заболевания. Это деление также имеет основание. Но наиболее правильным нам представляется деление заболеваний нервной системы на психогенные, функцио­нальные непсихогенные и деструктивные — так называемые «органические» заболевания. В психогенных заболеваниях труд­ные обстоятельства, вызвав нервно-психическое перенапряжение, создают нарушение нервной деятельности. Примером таких неврозов являются экспериментальные неврозы у собак, впервые изученные И. П. Павловым и сотрудниками, а также изученные впоследствии и у других животных (обезьян, кошек, овец, сви­ней, крыс) другими исследователями.

Для невроза, как психогенного заболевания, существенно его возникновение вследствие индивидуально неблагоприятных или трудных, патогенных условий жизни.

С помощью экспериментального исследования животных,14 у которых вызывалось состояние высокой степени возбуждения, мы могли показать изменения структуры клеток головного мозга, которые исчезли через некоторое время после прекращения воз­буждения. Этими электронно-микроскопическими исследова­ниями убедительно демонстрируются материально-структурные изменения мозга в состояниях возбуждения и торможения и от­вергается понятие о бессубстратных функциональных симптомах.

13 «Психоневроз и псевдоневроз».

14 Ряд наших исследований совместно с Л. С. Гольдипым, В. В Бобковой* «Журнал высшей нервной деятельности», 1956, т. VI, в. 4; ДАН СССР, т. 117, 1957, № 3; «Журнал невропатологии и психиатрии им. Корсакова», т. 59, 1Р59, № 1

Другой факт и принципиального и практического значения заключается в том, что суждение о природе нарушений нервных функций психогенного или непсихогенного происхождения должно основываться не только на их проявлениях при исследо­вании, но и на истории их возникновения, или патогенезе, в связи с условиями жизни.

В соответствии с этим мы подчеркнули дефект существую­щего и довольно распространенного в практике диагноза по формуле негативной диагностики: если нет органических симпто­мов, то значит это функциональное, невротическое или психоген­ное. В противоположность этому мы выдвинули принцип пози­тивной диагностики невроза и вообще психогенного заболевания, т. е. доказательства невротического характера болезненного со­стояния на основе раскрытия его психогенеза. Клинике известны случаи неврозоподобных состояний при деструктивных заболе­ваниях головного мозга, например, опухолях, энцефалитах, энце-фалопатиях. Мы назвали эти неврозоподобные состояния псевдо­неврозами.15 В клинике описаны случаи неврастенической стадии «органических» заболеваний мозга, навязчивые и насильствен­ные состояния при этих заболеваниях и так называемый органи­ческий истероид. При их распознавании нередки диагностические ошибки.

Псевдоневроз представляет неврозоподобное нарушение, симптомы которого возникают при различных психически напря­гающих и травмирующих обстоятельствах у лиц, имевших до этого болезненные изменения мозга. Здесь напряжение, вызы­вающее декомпенсацию, меньше, чем при неврозе, декомпенса­ция развивается легче, и поводом ее являются не только жиз­ненно важные обстоятельства, но и мелкие, но более частые жизненные затруднения. Псевдоневрозы характеризуются соче­танием психогенных и деструктивных нарушений.

Подытоживая данные пограничных состояний военного вре­мени,16 мы показали психогении военного времени и различные их сочетания с травматической энцефалопатией, с последствиями дистрофических состояний и сосудистых нарушений, характер­ных для наблюдавшихся нами заболеваний военного времени. С периода блокады Ленинграда в наш опыт широко вошла гипертония, представившая богатый материал для освещения вопроса о психогенных нарушениях в соматических и особенно сосудистых процессах. Возникающие при разных формах сосу­дистых нарушений различные соотношения психогенно-невроти-ческого и соматически-нервного требуют внимательного как кли­нического, так и патогенетического изучения.17

studfiles.net

О взаимосвязи общения, отношения и обращения как проблемы общей и социальной психологии.

Личность и неврозы.

Проблема неврозов представляет одну из важнейших областей познания личности и ее патологии. То, что говорилось о личности, ее свойствах, направленности, уровне, структуре и тенденциях, ярко проявляется в неврозах. Патогенез невроза нельзя понять, не учитывая структуры личности и ее генеза.

Неврозы человека как прежде всего болезненные изменения функций мозга нельзя понять ни по механизму, ни по происхождению, не зная специально человеческих свойств высшей нервной деятельности. Источником невроза и физиологически, и психологически являются трудности или нарушения во взаимоотношениях человека с людьми, социальной действительностью и задачами, которые перед ним ставятся этой действительностью.

Со времени открытий И. П. Павлова в области учения о высшей нервной деятельности очередной задачей изучения неврозов человека сделался анализ этих заболеваний в единстве клинико-психологической и нервно-физиологической картины. Мы подчеркиваем клинико-психологической потому, что не изжитая у нас еще недооценка и боязнь психологии заставляет многих говорить о клинико-психопатологических данных, хотя психопатология представляет патологическую психологию, или просто ссылаться на клинические данные, хотя ядром клинической картины невроза являются нарушенные поведение, деятельность и реакции человека, которые являются психологической картиной этого заболевания.

В этом смысле этиология и патогенез невроза в первую очередь заслуживают внимания. И. П. Павлов говорил, что неврозы у животных соответствуют тем формам заболевания, которые у человека называются психогенными. И если сравнить этиологию и патогенез невроза животных и человека, то мы действительно и там, и тут встречаемся со столкновением процессов возбуждения и торможения, но у человека в разных клинических формах, как мы указывали еще в 30-х годах, неврозы выступают как выражение противоречия между тенденциями и возможностями личности, требованиями человека, его внешними и внутренними возможностями и требованиями жизни, с которыми встречается человек.

Столкновение возбуждения и торможения, будучи бесспорным фактом в патогенезе неврозов, ставит клинициста перед двумя вопросами человеческой патологии: во-первых, в чем источник, потрясающий иногда по силе, иногда по непреодолимому упорству болезненных обстоятельств; во-вторых, чем определяется проявление болезненного столкновения в характерных особенностях симптоматической картины? Если у животных невроз в опытах Павлова развивался на основе возбуждения пищевого рефлекса и сила этого возбуждения лежала в основе срыва, то у человека источником невроза являются специфически человеческие отношения, которые не исключают роли инстинктов, хотя бы и очеловеченных, но выходят за их пределы в сознании долга, ответственности, в чувстве собственного достоинства, в привязанностях человека, в отстаивании принципиальной позиции, на основе которых возникают столкновения людей друг с другом и человека с самим собой.

Перед патогенетическим пониманием встает вопрос, какие свойства личности содействуют преодолению трудностей и разрешению конфликта, какие предрасполагают к развитию болезненной реакции. Эти особенности личности представляют собой черты ее характера. В психопатологии сравнительно давно описаны патологические характеры, которые авторы ставили в прямую связь с картиной невроза. Так, говорили об истерическом, психастеническом характере. Однако связи здесь более сложны. Несомненно, в характере есть предрасполагающие моменты, но лица с психастеническими и истерическими характерами могут не демонстрироваться, пока не попадут в условия острого и неразрешимого для них противоречия, которое оказывается патогенным. Характер может стать одним из предрасполагающих моментов, если он сформирован в условиях неблагоприятных влияний воспитания (например, чувствительный, упрямый, эгоцентричный, переоценивающий себя и т.п.).

Предрасполагающим к невротической декомпенсации в характере является то, что обостряет чувствительность, создает противоречия и, прежде всего, конфликты на «личной» почве и что затрудняет продуктивное преодоление их. Формализм, тесно связанный с конституционализмом, в учении о характере еще не изжит до сих пор. Между тем конкретный клинический анализ позволяет уточнить представление о пределах значимости того или иного свойства и о его генезе. Так, часто говорят о боязливости и агрессивности как свойствах невротика. Обычно эти качества противопоставляют, но надо подчеркнуть, что боязливость может совпадать с агрессивностью. Говорят о боязливости вообще, тогда как универсальная боязливость встречается реже, чем связанная с определенными содержаниями; психастеническая робость и застенчивость обычно представляет боязнь людей. Но встречается отсутствие боязни людей при наличии боязни грозы, животных (собак, рогатого скота). Даже в отношении к людям боязливость можно дифференцировать так: одни не боятся людей вообще, но боятся пьяных, так как «трезвый более или менее разумен, а пьяному может прийти в голову любое». Содержательное понимание эмоциональных отношений необходимо для замены конституционально-фатального понимания свойств характера.

То же можно сказать и об агрессивности. Это же относится и к чувствительности или впечатлительности, или же застойной инертности впечатлений и эмоций, о чем мы уже говорили в одной из работ, приводя существенные для понимания особенностей характера, но формальные схемы Кречмера и Эвальда. Во всех свойствах характера их заострение объясняется историей отношений, или опыта, человека. Нельзя, конечно, исторически и содержательно понимая особенности человеческой личности, забыть о том, что внешние вредности действуют на мозг и организм, повреждая их, например, при травмах, интоксикациях или алиментарной дистрофии, изменяют общую реактивность и выносливость организма.

Не менее трудную, чем объяснение патогенеза, задачу представляет вопрос механизма образования симптомов. В неврозе или констатируют симптомы при клиническом описании, не объясняя их, или, подобно психоаналитикам, прибегают к фантастическим построениям относительно выбора симптомов и их символического значения.

Мы касались уже некоторых моментов образования симптомов при неврозе. Симптом может быть вызван перенапряжением и срывом, с перевозбуждением или запредельным торможением. Он может возникать по ассоциации или на основе временной связи некоторых внешних впечатлений, патогенной ситуации с основными декомпенсирующими больного обстоятельствами. При этом связь симптомов с патогенной ситуацией и исследование истории заболевания позволяют уяснить процесс их возникновения. В других случаях эта связь имеет выраженный символический характер. Простой пример этого — переживание отвращения, вызывающее образование симптома тошноты и рвоты, или отрицательное впечатление от виденного или слышанного, вызывающее слепоту или соответственно глухоту. В ряде случаев симптомы выражают разряд патогенного напряжения по линии конституционально или временно ослабленной системы, например, сосудистой, желудочно-кишечной, половой и т.п.

При ряде обстоятельств, на которых мы здесь останавливаться не можем, центральное возбуждение, сопровождаясь перевозбуждением органа, образует связь между действием возбудителя и функциональным состоянием органа, которая особенно прочно фиксируется возбужденным эмоциональным состоянием и обратной информацией в кору головного мозга от соответствующего органа. В. М. Бехтерев показал многоэтажность иннервации периферических органов. Это особенно относится к внутренним органам. На разных ступенях этой многочисленной системы и в центральных образованиях могут возникнуть неблагоприятные условия, изменяющие возбудимость во всей иннервационной системе, начиная с центральных корковых элементов, связанных с представлением, и кончая периферическими сократительными и секреторными свойствами органа. Мы предложили заменить неправильный термин «невроз органа» термином «системный невроз». Но как в сфере соматической, так и в сфере нервно-психической симптом — это проявление болезненного возбуждения или запредельного возбуждения и торможения. Мы не всегда можем вскрыть историю происхождения истерической анестезии, гиперстезии или болезненно нарушенных речевых, двигательных или вегетативно-висцеральных функций. Патогенное напряжение, сопровождаясь возбуждением многих систем, влечет за собой парабиотическое состояние — «срыв» (перевозбуждение или торможение) в той системе, которая называется более патологически лабильной, которая более перевозбуждается ситуацией, которая имеет какую-то особую значимость в картине болезненного состояния.

Проблема значимости, существенности или важности того или иного объекта и воздействия приобрела свой объективный смысл со времени работ И. П. Павлова. Для животного это — связь с жизненно значимым безусловным рефлексом при зарядке соответствующего центра, для человека это — связь с жизненно существенным обстоятельством. При этом необходимо сделать оговорку о том, что жизненно существенной для человека является не только ассоциативная, иначе говоря временная, связь с безусловным раздражителем, а существо, смысл, т.е. основные признаки предмета, явления или ситуации, и его связь с жизненными интересами, которые имеют для человека характер прежде всего социальный, моральный или экономический. Невроз потому является прежде всего болезнью личности, что он вызывается обстоятельствами значимости в системе отношений личности.

Для того, чтобы не отрываться от реальных фактов и не обманывать себя применением некоторых физиологических терминов, нужно отдавать себе отчет в том, что возможность научно-физиологического толкования сегодня еще ограничивается довольно простыми фактами, что проявления личности в неврозе очень сложны и что объяснять простое простым при наличии сложного неправильно.

Мы касались проблемы личности в неврозах, потому что в этой группе заболеваний особенно отчетливо складывается роль личности в болезни. Однако в других психических заболеваниях чем более выражены реактивные компоненты заболевания, тем большую роль играет личность. Но роль личности сказывается не только на психических, но и на всевозможных других заболеваниях. Основными хорошо известными нейрогенными соматическими болезненными формами являются гипертоническая и язвенная болезни. К ним следует добавить сахарный диабет и гипертиреоз. Однако мы уже указывали на неправильность понимания гипертонической и язвенной болезней как неврозов, хотя нельзя не признавать огромной роли личности и психики в их возникновении и течении. Мы также не признаем «невроза органов», так как самый термин «невроз органа» бессмыслен, потому что неврозом заболевает не орган, а весь человек, или личность.

Не вдаваясь в эти еще недостаточно разработанные вопросы, мы только отметим важность их разработки, так как именно здесь проявляется так называемое влияние личности и психики на соматику. В неврозах общих и системных мы переходим к задаче преодоления в отношении к личности в норме и патологии формально-динамических позиций изучения и замены их содержательными.

Невроз представляет болезнь личности еще и потому, что нигде, как в неврозе, с такой полнотой и выпуклостью не раскрывается перед исследователем личность человека, нигде так убедительно не выступает болезнетворная и благотворная роль человеческих отношений, нигде так ясно не выступает уродующая и целительная сила воздействия, не сказывается с такой отчетливостью роль созданных людьми обстоятельств. Поэтому область борьбы с неврозами — это область, пограничная между педагогикой и медициной. Психотерапия в ее основной форме является столько же методом лечения, сколько и перевоспитания личности. Особую форму психотерапии представляет гипноз, который можно назвать экспериментальной психотерапией.

Психотерапия во всех ее видах является методом воздействия не только на психику, но и через психику на организм человека. Практическое и теоретическое медицинское значение этой проблемы нельзя переоценить, потому что теория медицины и понимание роли соотношения соматических и психических условий в развитии болезни, ее предупреждении и излечении занимает важнейшее место. К сожалению, лишь немногие ученые правильно понимают невризм Боткина-Сеченова. Смысл его заключается в том, что высшие сложнейшие образования, возникая на основе простых и низших, в свою очередь становятся их регулятором.

Совершенно ясно, что если существуют патогенное влияние психики и зависимость болезни от личности больного, то психика и личность должны учитываться в предупреждении различных и притом не только психогенных заболеваний.

И. П. Павлов назвал гигиену медициной будущего. В нашей стране развернуты общественно-гигиенические мероприятия. Однако исследования по индивидуальной, а также по нервно-психической гигиене еще резко отстают от общественно-гигиенических. Мы должны особенно подчеркнуть, что нервно-психическая гигиена неразрывно связана с воспитанием социально-здоровой личности, что проблема силы, выносливости и уравновешенности нервной системы у человека является проблемой не только физиологической, но и психологической и социально-педагогической. Содержательное понимание этих свойств требует понимания их связи со всей системой отношений человека к его действительности.

Сила, уравновешенность и устойчивость нервной системы как выражение динамических свойств мозга является одновременно выражением содержательной системы отношений человека к жизни в их цельности. Основой нервно-психического здоровья человека является единство физического и умственного труда. Однако в этом единстве надо учитывать не только формальную и функциональную стороны, но и сознательное отношение личности к труду, к его процессу, к его результатам и участникам коллективного труда.

Нужна еще большая работа для того, чтобы деятели медицины усвоили, что в болезни организма всегда в какой-то степени (и иногда определяющей) участвует вся личность больного. Следует добиваться признания того, что для правильного и здорового развития человека и его личности должно и можно уделять более внимания развитию и укреплению самой науки о личности.

bookap.info