Навязчивые идеи при неврозе

Навязчивые идеи при неврозе

Навязчивые мысли — один из видов навязчивых состояний (обсессий). Термин «обсессии» иногда неправомерно применяется для обозначения одних только навязчивых мыслей, однако его значение гораздо шире.

Навязчивые состояния условно разделяют на навязчивости в интеллектуально-аффективной (фобии) и моторной (компульсии) сферах. Об условности этого деления свидетельствует то, что чаще всего в структуре обсессий соединены несколько видов навязчивостей.

Навязчивые мысли характеризуются теми же основными свойствами, которые, по определению В. П. Осипова (1923), присущи всем навязчивым явлениям вообще. Основные отличительные черты навязчивых мыслей выделены С. А. Сухановым (1912) и В. П. Осиповым (1923).

1. Навязчивые мысли непроизвольно и даже вопреки воле возникают в сознании человека. Сознание при этом остается непомраченным, ясным.

2. Навязчивые мысли не находятся в видимой связи с содержанием мышления, они носят характер чего-то чуждого, постороннего мышлению больного.

3. Навязчивые мысли не могут быть устранены волевым усилием больного. Больной не в состоянии от них освободиться.

4. Навязчивые мысли возникают в теснейшей связи с эмоциональной сферой, сопровождаются депрессивными эмоциями, чувством тревоги.

5. Оставаясь чуждыми мышлению в целом, они не отражаются на интеллектуальном уровне больного, не приводят к нарушениям логического хода мышления (С. А. Суханов называл навязчивые мысли паразитарными), но их наличие сказывается на продуктивности мышления, умственной неработоспособности больного.

6. Болезненный характер навязчивых мыслей осознается больным, к ним существует критическое отношение.

В. П. Осипов допускал, что при резкой выраженности навязчивых мыслей возможна утрата рассудительного к ним отношения и тогда навязчивые мысли и представления могут перерастать в бред. Д. С. Озерецковский (1961) пишет о том, что перерастание обсессий в бред наблюдается в отдельных случаях, поэтому его нельзя признать типичным явлением.

Основное отличие навязчивой идеи от бредовой — критическое отношение больного к навязчивым мыслям, остающимся чуждыми его мышлению, его личностной позиции. Навязчивые мысли непроизвольно вторгаются в психику больного, он их тяжко переживает, понимает их нелепость, но бороться с навязчивыми мыслями, противодействовать им в большинстве случаев не может, хотя и пытается от них освободиться.

Наиболее часто навязчивые мысли носят характер навязчивых сомнений. Больной постоянно сомневается в своих действиях, например, закрыл ли он, уходя из дому, дверь, выключил ли свет, закрыл ли воду и газ, сделал ли необходимую запись. Несмотря на то что больной понимает необоснованность своих сомнений и их болезненный характер, тем не менее он часто и многократно предпринимает проверку своих действий. Такого больного относительно нетрудно убедить в необоснованности его сомнений, но этим он не избавляется от них — навязчивые сомнения возникают вновь, иногда лишь меняется их объект, направленность.

Иногда навязчивые сомнения настолько аффективно насыщены, что приводят к появлению ложных воспоминаний.

Больной Б., 47 лет, страдающий неврозом навязчивых состояний, уезжая в отпуск и желая в санатории поработать над рукописью, по дороге на вокзал заезжает на работу, чтобы захватить с собой некоторые источники Уже в такси им овладевает сомнение, выключил ли он электрокамин. Дальнейший ход рассуждений его таков — может внезапно повыситься напряжение в сети, самодельная пробка на счетчике не сработает, возникнет пожар и т. д. На вокзал он приезжает перед самым отходом поезда и из-за этого, а также из-за смущающего его присутствия приехавшего провожать товарища, не знающего о его на-вязчивостях, уезжает. В отпуске он с утра торопится прочитать газету, боясь, что там будет сказано о пожаре в его учреждении. В том, что камин не был выключен, он уже не сомневается. В письмах жене больной осторожно расспрашивает, все ли благополучно на работе. Не выдержав, он приезжает из отпуска на 10 дней раньше срока. В поезде, особенно по мере приближения к цели назначения, не находит себе места, прямо с вокзала мчится на работу.

Навязчивые мысли могут проявляться и в виде навязчивого мудрствования. В сознании больного при этом постоянно возникают зачастую бессмысленные, неразрешимые вопросы, например, кто сидел впереди него в трамвае, кого сегодня будет больше на улице — мужчин или женщин, что происходило бы в мире, если бы больной не существовал. Иногда отмечается своеобразный наплыв на вя зчивых мыслей-вопросов, который W. Jahrreiss (1928) определял как навязчивую скачку идей в форме вопросов. Контрастные навязчивые мысли характеризуются своим несоответствием ситуации, обстановке. Так, больной, будучи культурным и воспитанным человеком, испытывает стремление вслух выругаться в театре, рассмеяться во время высокопарной речи на юбилее и т. п. В этих случаях уместно говорить о навязчивых влечениях, которые обычно не реализуются.

Навязчивые страхи (фобии) характеризуются явным преобладанием в структуре навязчивости аффекта тревоги. Они всегда сопровождаются выраженной вегетодистонической симптоматикой, больной бледнеет, у него отмечаются дрожь, потливость, тахикардия.

Навязчивые страхи чрезвычайно разнообразны: страх перейти площадь или широкую улицу (агорафобия), страх перед закрытыми тесными пространствами (клаустрофобия), страх загрязнения при прикосновении (мизофобия), страх смерти (танатофоб ия), страх покраснеть (эрейтофо бия), страх боли (алгофо бия), страх перед темнотой (ник тофобия), страх перед острыми предметами (айхмофобия), страх перед толпой, боязнь потерять сознание в толпе, быть ею раздавленным (антропо- или гомилофобия), страх духоты, боязнь душных помещений (клитрофобия), страх сказать неправду, из-за чего больной всячески избегает общения с людьми, насильственно припоминает содержание прежних бесед и свои высказывания (мифофобия), боязнь езды в поезде, страх, связанный с нарастанием скорости (сидеродромофобия), ст рах быть заживо погребенным (та фефобия), страх перед возможным возникновением навязчивого страха (фобофобия), общий страх, высшая степень страха (панто-, или панофобия), страх перед животными (зоофобия) и т. п.

Очень тягостно больные переживают навязчивый страх, боязнь заболеть каким-либо тяжелым и неизлечимым заболеванием (нозофобия). При этом различают канцерофобию (страх заболеть раком), кардиофобию (страх перед тяжелой болезнью сердца), сифилофобию (страх заболеть сифилисом). Нозофобия приводит к тяжелым ипохондрическим состояниям.

Своеобразное положе ние в группе фобий занимают дис морфофобии — мысли о мнимом внешнем уродстве. Они могут носить характер не только навязчивых, но и сверхценных и, чаще всего, бредовых идей.

G. Langfeldt (1951) с истематизировал все многообраз ные проявления фобий, разделив их на 4 группы:

1) фобии особых си туаций и общения, например акро фобия, агорафобия, антропофобия;

2) фобии опасности окружающего мира (айхмофобия, нозофобия, зоофобия);

3) фобии дисфункции того или иного внутреннего органа (эритрофобия, дефекациофобия);

4) фобии совершения насилия по отношению к самому себе или кому-либо другому (суицидофобия, гомоцидо фобия).

С навязчивыми мыслями и страхами часто связаны навязчивые влечения. Больные испытывают неопределимую потребность совершить тот или иной поступок, действие. Термин «компульсия» употребляется для обозначения всех тех состояний, которые характеризуются навязчивыми компульсивными актами. G. Langfeldt подчеркивает разнообразие компульсивных состояний, для которых, по его мнению, невозможно найти какое-то общее, подходящее для всех случаев объяснение. Иногда склонность к компульсиям вытекает из особого конституционального типа, описываемого как компульсивный характер. В этих случаях G. Langfeldt, так же как и P. Janet, видит причину компульсий в недостатке решительности и подчеркивает, что для их проявления вовсе не нужны психогении. В других случаях, когда компульсий отличаются стереотипностью и элементарностью, причина их заключается в органической патологии мозга. Но чаще всего наблюдаются компульсий психогенно-невротического характера, механизмы образований которых G. Langfeldt понимает в соответствии с концепцией Фрейда.

Навязчивые действия также очень разнообразны — навязчивый счет (аритмомания), стремление часто мыть руки, читать подряд все вывески на улице, произносить бранные слова (копролалия) и т. п. Сочетание навязчивых мыслей или страхов с навязчивыми влечениями к действиям обычно наблюдается в рамках обсессивно-компульсивного синдрома.

Навязчивые действия могут носить характер защитных, ритуальных. Больной определенным образом и определенное число раз прикасается к двери для того, чтобы не произошло несчастья с кем-либо из его близких. Хотя он и понимает нелепость своих ритуальных действий, но с их помощью добивается разрядки присущего фобиям мучительного аффекта, чувства тревоги, испытывает облегчение. Сочетание навязчивых мыслей и представлений, страхов с навязчивыми действиями типа ритуалов характерно для ананкастического синдрома. М. Е. Бурно (1974) образно говорит о том, что ананкаст весь в символических навязчивостях (ритуалах).

Исследуя навязчивые ритуальные симптомообразования, мы (В. М. Блейхер , Л. И. Завилянская, И. Я. Зави лянский, 1978) рассматриваем их как своеобразные меры психологической защиты. Особенно четко это выступает в рамках так называемых ананкастных развитии, описанных П. Б. Ганнушкиным (1933) и N. Petrilowitsch (1966), при которых ритуальные действия (ананказмы) носят сим волико-магический характер. Примером может служить следующее наблюдение.

Больная Ц., 22 лет, страдает навязчивым мытьем рук. Кроме того, она совершает навязчивые действия: взяв в руки бумагу (безразлично какую — полученное письмо, обертку, записку, счет и т. п.), она испытывает непреодолимую потребность разорвать ее на мелкие клочки, что обычно и делает. Карманы ее одежды постоянно полны обрывками бумаги. Сначала она рвет бумагу на 3 части, затем каждый кусочек опять на 3 более мелкие. Останавливается она всегда на числе, кратном 3. На работе больная имеет дело с бумагами, а рвать их не может из опасения привлечь внимание сотрудников, поэтому она трижды проводит языком по нёбу. Иногда это действие она многократно повторяет, но тоже останавливается на каком-нибудь числе, кратном 3. В анамнезе у больной на протяжении последних лет неблагоприятно для нее заканчивавшиеся взаимоотношения с молодыми людьми. Трое молодых людей, которых она считала своими женихами, оставили ее и женились на других девушках . Заболевание началось с навязчивого мытья рук, затем симптом иррадиировал — появилось навязчивое оперирование бумагами. Больная, обладая интеллектом выше среднего, сама объясняет свое отношение к цифре 3 тем, что у нее было 3 жениха. Цифра 3 для нее магическая — она предохраняет от смерти, так как, по словам больной, после ухода третьего жениха у нее было желание покончить с собой.

Психотерапевтический анализ состояния больных с навязчивыми симптомами нередко обнаруживает, что навязчивая аритмомания скрывает за собой символически-магические представления и служит защитой от тревоги. «Магическое» в этих случаях — это количество повторений навязчивого ритуала. Цифрам 5, 7 и другим приписывается магическое значение, аналогично тому, как это обычно наблюдается у суеверных людей. Защита проявляется в том, что, выполнив ритуально-навязчивое действие, носитель навязчивости успокаивается, у него ликвидируется тревога.

В этих случаях мышление больных носит символический характер, основное отличие его от символически-бредового мышления заключается в том же, что и разница между навязчивостями и бредом. Первые характеризуются наличием критического отношения больных к своим переживаниям, тогда как в случаях бредовых состояний это критическое отношение утрачивается. Прочность символически-ритуальных навязчивостей — в их аффективной насыщенности и в том, что они приобретают характер фиксированных форм поведения (Г. В. Залевский, 1976).

Приведенные примеры свидетельствуют о том, что деление навязчивостей на образные, с аффективным, обычно тягостным, содержанием и на отвлеченные, безразличные по своему содержанию, к которым относится и навязчивый счет, весьма условно. Анализ психогенеза невроза нередко позволяет отнести навязчивый счет к обсессиям, которым присуща выраженная аффективная подоплека.

Часто трудно установить непосредственную роль психогении в возникновении навязчивостей. Это послужило основанием разделения навязчивых состояний по их психогенезу на элементарные, при кот орых связь между психоге нией и возникновением обсессии лежит на поверхности, сразу же видна, и криптогенные, когда причина возникновения навязчивостей скрыта (А. М. Свядощ, 1959).

Символически-ритуальные действия иногда сложно соотносятся с породившей их причиной. Так, навязчивое мытье рук, ног, всего тела многократно в течение дня далеко не является результатом мизофобии (боязни загрязнения). Оно может носить символический характер и, как следствие смещения понятий, их подстановки, выражает стремление больного быть чистым от вины, греха. В таких случаях говорят о компульсивном неврозе умывания.

Навязчивые защитные ритуалы могут быть достаточно сложными. Так, выделяют навязчивое влечение к педантичности. Эти больные, страдая от компульсивного влечения к педантичности, свою повседневную жизнь превращают в расписанную поминутно стереотипную систему затверженных церемоний, начиная от утреннего вставания до вечернего туалета («ритуал спальни»).

Навязчивые ритуалы не единственный метод борьбы больного с мучительными навязчивостями. Иногда, особенно в начале заболевания, больные противоборствуют обсессиям, поступают вопреки им (Н. М. Асатиани, 1963; Н. К. Липгарт, 1978). Так, больной, страдающий страхом темноты, специально один заходит в темную комнату и старается пробыть там длительное время, не включая свет. Чаще больные стремятся избежать психогенной в плане фобических переживаний ситуации. Они пропускают в неосвещенную комнату впереди себя другого, при клаустрофобии стараются переходить через улицу с другим человеком, как бы ненароком беря его под руку. Н. К. Липгарт определяет эти варианты борьбы с навязчивостями как активную и пассивную защиту, относя к последней и ритуалы.

Навязчивые состояния наблюдаются главным образом при неврозе навязчивых состояний и психастении. В первом случае обсессии обычно носят более кратковременный характер и отличаются относительно большей податливостью лечению. Гораздо постояннее они в тех случаях, когда невротическое состояние возникает у психастенического психопата с присущим ему, по выражению С. А. Суханова, тревожно-мнительным характером. Невроз навязчивых состояний у этих больных возникает особенно легко и отличается стойкостью, протрагированностью обсессивной симптоматики.

М. Е. Бурно (1978), опи раясь на исследования П. Б. Ган нушкина и И. П. Павлова, провел сравнительный анализ понятий психастенической психопатии и невроза навязчивых состояний. Основное различие симптоматики он видит в том, что при неврозе навязчивых состояний имеют место истинные навязчивые мысли и страхи, тогда как при психастении — опасения и страхи, которые в отличие от невротических не воспринимаются больными как нечто чуждое. Таким образом, различаются страхи психастенические, вырастающие из болезненных психастенических сомнений, опасений, и страхи навязчивые, фобии. Психастенические сомнения, опасения исчезают, когда больному объясняют их безосновательность. Бессмысленность фобий больной сам прекрасно понимает, но избавиться от них не может. Следует, однако, различать психастенические опасения и фобии, которые могут быть у психастеника, как уже указывалось, симптомами невроза и отличаются малой курабельностью.

Навязчивые состояния наблюдаются также и в клинике таких психозов, как шизофрения, маниакально-депрес с ивный психоз, эпилепсия, при некоторых органических поражениях головного мозга. Причем их специфичность определяется своеобразием характерного для каждого заболевания ведущего симптомокомплекса и особенностями их патокинеза, что будет показано в соответствующих разделах книги.

Изучение особенностей навязчивых состояний при эндогенных и органических психозах должно в первую очередь исходить из правильной клинико-феноменологической квалификации. Так, в клинике органической психопатологии навязчивости следует четко отличать от внешне сходных с ними насильственных явлений. Последние не зависят от характерологической почвы, в их генезе психогения не играет никакой роли. Лишь иногда насильственные явления могут усиливаться под влиянием психогенных моментов.

Типичным примером насильственных явлен ий может служить описанный Р. Я. Голант (1939) синдром насильственных мыслей и действий, наблюдающийся при постэнцефалитическом паркинсонизме. Для этого синдрома характерны приступы судорог взора, насильственное мышление, мысленное и речевое (палилалия) повторение отдельных слов и фраз, палиграфия (многократное повторение в письме одного и того же слова), насильственный смех и плач, эхолалическое повторение услышанных слов, насильственные движения, своеобразная назойливость, вязкость, прилипчивость (акайрия, по М. И. Аствацатурову, 1928). Насильственные явления, входящие в структуру этого синдрома, рассматриваются как выражение обусловленной органическим процессом персеверации с субъективным переживанием насильственности.

Патофизиологический механизм навязчивых состояний представляет собой образование очага патологической инертности раздражительного процесса в определенных участках коры большого мозга. Эта инертность протекания возбудительного процесса может быть результатом либо его перенапряжения, либо столкновения («сшибки») процессов возбуждения и торможения. Е. А. Попов (1940) подчеркивал значение для образования навязчивостей очага патологической инертности и гипноидно-фазовых состояний коры большого мозга. Гипноидное состояние меняет характер и силу реакций головного мозга, для которого в связи с этим оказываются значимыми даже незначительные раздражения или несильные столкновения процессов возбуждения и торможения.

В общности, сходстве патофизиологических механизмов навязчивых состояний и бреда Д. С. Озерецковский (1950) видел основание для возможности перехода обсессий в бред, хотя и отмечал редкость такого явления. Основное различие патофизиологических механизмов навязчивых мыслей и бреда видят в меньшей выраженности при первых силы застойного возбуждения и в меньшей в связи с этим распространенности отрицательной индукции. Этим объясняется сохранность критики к переживаниям у больных с навязчивыми состояниями. Патологической инертностью возбудительного процесса объясняется фиксированный характер, устойчивость навязчивых явлений. Возникновение особого рода обсессий, контрастных, хульных мыслей связывают с наличием в коре большого мозга явлений ультрапарадоксальной фазы.

А. Г. Иванов-Смоленский (1974) в механизме образования навязчивых состояний помимо явлений патологической инертности возбуждения придает значение положительной или отрицательной индукции, растормаживанию образовавшихся в онтогенезе тормозов. Примером патологически-инертной положительной индукции являются состояния, когда в возбуждение приходят даже отдаленно связанные с основной патодинамической структурой ассоциации — так возникают навязчивые мелодии, отдельные стихотворные строки, навязчивые движения, кажущиеся бессмысленными самому больному. А. Г. Иванов-Смоленский подчеркивает сложную патофизиологическую структуру навязчивостей, в которых нередко сочетается торможение с возбуждением, как это бывает при выделяемых им навязчивых задержках (например, к ним относятся агорафобия, клаустрофобия, боязнь публичного выступления). Такие навязчивые задержки, как правило, сопровождаются аффективным, двигательным и вегетативным возбуждением.

Психопатологическое объяснение природы навязчивых мыслей длительное время служило поводом для дискуссии, в которой одни исследователи рассматривали навязчивости как первичное расстройство мышления, другие — основную роль в генезе навязчивого мышления придавали расстройствам аффекта, чувству неуверенности в себе, сковывающим мышление страхам.

Мы уже указывали, что нет никаких оснований для альтернативного подхода к решению этого вопроса. В образовании обсессий роль расстройств мышления и эффективности неразделима, совершенно невозможно одно из них выделить как первичное, основное. Застойность характерна не только для навязчивой мысли, но и для аффекта страдающего обсессиями больного. При навязчивом мышлении из-за застойности в протекании психических процессов больные лишены как сознания завершения мысли, так и аффективной разрядки, которая помогла бы им облегчить испытываемое эмоциональное напряжение.

www.psychiatry.ru

Навязчивые плохие мысли и страхи: невроз или шизофрения

Постоянная тревога, странные идеи и беспокойство – частые причины обращения к психотерапевту. В каждом клиническом случае важно правильно определить нарушение психики, при которых могут возникать навязчивые плохие мысли и страхи, – невроз или шизофрению. Это позволит назначить грамотное лечение.

Навязчивые мысли в психиатрии

Синдром навязчивых мыслей на языке психиатрии называется «обсессия». Впервые такое явление с медицинской точки зрения было описано в 1614 году швейцарцем Феликсом Платером. Изучение обсессий представляет интерес и сегодня, нередко вызывая споры.

Это обширное понятие обозначает появление у человека мыслей, непроизвольно возникающих в его сознании через неопределенные промежутки времени. Они обязательно имеют негативный оттенок и вызывают стресс, вплоть до неспособности думать о чем-то другом. Пациенты отмечают, что они не в силах справиться со своими мыслями и идеями, постоянно прокручивают их в голове и испытывают при этом большую тревожность. Качество жизни заметно ухудшается.

Обсессии часто сочетаются с фобиями и навязчивыми действиями, но современная психиатрия придерживается точки зрения, что их нужно дифференцировать между собой. Поэтому классификация навязчивых мыслей очень затруднена. Немецкий психиатр Карл Ясперс предложил условно разделять все обсессии на две большие группы:

  1. Относительно не приносящие ни вреда, ни пользы пациенту: например, желание постоянно рассказывать окружающим о своих воспоминаниях;
  2. Вызывающие тревожность и иррациональный страх. Например, это опасение сделать что-то неправильно. После завершения какого-либо действия человек может стремиться постоянно проверять результат своей работы (компульсия), или просто вспоминать в деталях процесс, мучительно пытаясь найти ошибку.
  3. Навязчивые мысли могут иметь биологическую причину (например, отклонения от нормы в строении головного мозга), но чаще бывают приобретенного характера. Появление обсессии провоцируют комплексы, постоянные стрессы и психологические травмы. Такое состояние может быть свидетельством невроза навязчивых мыслей или шизофрении.

    Обсессивно-компульсивное расстройство

    Обсессивно-компульсивное расстройство – нарушение психики, второе название которого – невроз навязчивых мыслей. Течение заболевания может проходить в хронической и эпизодической форме, с тенденцией к прогрессированию симптомов. Причиной большинства клинических случаев расстройства являются нарушения невротической природы (стрессы, психологические травмы), и, гораздо реже, – серьезные заболевания. Так, иногда встречается сочетание обсессивно-компульсивного расстройства и шизофрении.

    Согласно медицинской статистике, около 1–3% процента населения страдает той или иной формой ОКР при разной степени проявления симптомов. Первые эпизоды навязчивости обычно происходят в молодом возрасте – в период от 10 до 30 лет. Далеко не все стремятся получить психиатрическую помощь, и от дебюта расстройства до посещения врача может пройти 8 лет. Отсутствие адекватной терапии в конечном счете способно привести к временной потере нетрудоспособности и стационарному лечению.

    Навязчивые мысли включают в себя целый спектр негативных и деструктивных для личности переживаний: сомнений, страхов, идей, представления будущего в пессимистичном свете. Пациент может жить в ожидании, что скоро его уволят с работы или у него найдут неизлечимую болезнь. Происходит зацикливание на обсессии. Но при этом человек понимает нелогичность своих мыслей, но беспомощен перед их появлением.

    Идеи и страхи могут заставлять человека совершать странные действия и ритуалы. Такая деятельность называется компульсией. Например, опасение заразиться дизентерией заставляет постоянно мыть руки или обрабатывать их антисептиком. Такие «процедуры» иногда повторяются 20–30 раз в сутки. И человек ничего не может с собой поделать – все его сознание сосредоточено на выполнении компульсии, хотя и признает абсурдность тревоги и действий. В результате пациент теряет много времени, отвлекается от важных дел, сталкивается с насмешками и непониманием окружающих, что еще больше вносит разлад в его психоэмоциональное состояние.

    В основе появления обсессий и компульсий лежит механизм разрядки нервной системы. Так, человек может переживать старую психологическую травму на подсознательном уровне. Чтобы старые воспоминания снова не «всплыли на поверхность», рассудок пациента стремиться концентрироваться на чем-то другом. Идеальным вариантом для этого становятся навязчивые мысли – занимая все внимание пациента, они защищают его разум от нежелательных образов прошлого.

    Лечение ОКР

    Обсессивно-компульсивное расстройство – это обратимое нарушение психики. Пациентам удается сохранить свою личность, но при отсутствии психотерапевтической помощи навязчивые мысли становятся постоянными. Человек не может нормально жить, работать, отдыхать.

    Существует 2 основных направления терапии ОКР:

    1. Психотерапевтическая. Это основа лечения, позволяющая найти и устранить причину появления нарушений. Используются поведенческие методы, индивидуальная психотерапия и работа в группах. Важную роль играет снижение уровня тревоги и корректирование неадекватного поведения. Но основная цель работы с психотерапевтом – поиск избегаемого стимула навязчивых мыслей из воспоминаний прошлого и замедление реакции на него. Для этого может понадобиться больше 10 сеансов.
    2. Медикаментозная терапия невозможна без психотерапевтической помощи, и в комплексе с ней дает хорошие результаты. Применяются антидепрессанты и нейролептики. Перечень препаратов, их дозировка и схема приема обязательно подбираются индивидуально в каждом клиническом случае.

    Лечение, как правило, приносит хорошие результаты. Наступает длительная ремиссия. Важно, чтобы психотерапевт смог различить ОКР и шизофрению на ранней стадии.

    Шизофрения

    Шизофрения – тяжелое психиатрическое заболевание, при котором также могут наблюдаться обсессии и компульсии. В лечении, в отличие от ОКР, на первый план выходит долгосрочный прием медикаментов, и только потом – психотерапия. Различен и механизм возникновения психических нарушений: если обсессивно-компульсивное расстройство чаще всего спровоцировано травмой или стрессом, то причиной шизофрении являются генетические отклонения. Внешние обстоятельства могут только стать толчком к развитию недуга или ухудшить его течение.

    При этом заболевании человек теряет себя как личность. Важное отличие невроза от шизофрении заключается в том, что в первом случае пациент может критически относиться к своему состоянию. Он пытается прогнать свои иррациональные тревоги и идеи, понимает их безосновательность и разрушительное воздействие на сознание. Навязчивость при шизофрении воспринимается пациентом как данность и реальность, причем мысли могут принимать совершенно причудливые формы, сопровождающиеся галлюцинациями и бредом. Опытный психиатр сможет отличить заболевание у человека и поставить диагноз: невроз или шизофрению.

    Неврозоподобная шизофрения

    Довольно сложно дифференцировать невроз навязчивых мыслей с шизотипическим расстройством, который также называют вялотекущей шизофренией. Симптоматика стерта и не ярко выражена. Один из видов шизотипического расстройства неврозоподобная шизофрения, которой также свойственны обсессии.

    У пациентов с таким диагнозом не наблюдаются галлюцинации и бред. Не появляются дефекты личности, хотя другие признаки шизофрении могут присутствовать в той или иной мере. Но все же пациент должен наблюдаться у врача.

    Как различить шизотипическое расстройство и ОКР? При неврозоподобной шизофрении наблюдается его общая странность в поведении и чудаковатость, тогда как отклонения в психики у невротика ограничиваются рамками обсессий и компульсий. Пациенты с шизотипическим расстройством часто одержимы глобальными идеями и планами, небрежно относятся к своему внешнему виду, могут увлекаться оккультными учениями.

    Еще одно отличие вялотекущей шизофрении от невроза заключается в отношениях с окружающим миром. Невротик старается сохранить социальные роли и связи, тогда как пациента с неврозоподобной шизофренией это мало заботит. Он увольняется с работы, не стремится обзавестись семьей.

    Сочетание ОКР и шизофрении

    Обсессионно-компульсивное расстройство и шизофрения – это принципиально разные диагнозы. Но они могут сочетаться друг с другом. Датскими учеными установлено, что невроз навязчивых мыслей способен стать толчком к развитию более тяжелых психиатрических болезней. Лечение ОКР при шизофрении комплексное: прием медикаментов в сочетании с психотерапией.

    Главное отличие нервоза от шизофрении – это сохранение личности и критического отношения к своему состоянию. Если начать лечение вовремя, можно войти в длительную ремиссию и вернуться к нормальной жизни. Медикаменты и психотерапия помогут избежать возможных тяжелых нарушений психики в дальнейшем.

    psycholekar.ru