Невроз характера по кхорни

Невротическая личность нашего времени

Глава 1. Культурный и психологический аспекты понимания неврозов

Глава 2. Что побуждает нас говорить о «невротической личности нашего времени»

Глава 3. Тревожность

Глава 4. Тревожность и враждебность

Глава 5. Базальная структура неврозов

Глава 6. Невротическая потребность в любви и привязанности

Глава 7. Дополнительные характеристики невротической потребности в любви

Глава 8. Пути достижения любви и чувствительность к отвержению

Глава 9. Роль сексуальности в невротической потребности в любви

Глава 10. Стремление к власти, престижу и обладанию

Глава 11. Невротическое соперничество

Глава 12. Отвращение к соперничеству

Глава 13. Невротическое чувство вины

Глава 14. Смысл невротического страдания (Проблема мазохизма)

Глава 15. Культура и невроз

Хорни К. «Невротическая личность нашего времени». Перевод с англ. В. В. Старовойтова. М.: Айрис-пресс, 2004 г.

Глава 2. Что побуждает нас говорить о «невротической личности нашего времени»

Поскольку наш интерес сосредоточен на том, каким образом невроз оказывает воздействие на личность, сфера нашего исследования ограничивается двумя областями. Во-первых, имеются неврозы, которые могут возникать у индивидов, чья личность в иных отношениях сохранена и не искажена. Такие неврозы возникают как реакция на внешнюю ситуацию, насыщенную конфликтами. После обсуждения природы некоторых основных психологических процессов мы вернемся назад и кратко рассмотрим структуру этих простых ситуативных неврозов. Они не представляют для нас здесь главного интереса, так как обнаруживают не невротическую личность, а кратковременное отсутствие адаптации к данной сложной ситуации. Говоря о неврозах, я буду иметь в виду неврозы характера, то есть те состояния, в которых — хотя их симптоматическая картина может быть в точности такой же, как в случае ситуативного невроза, — основное расстройство заключается в деформациях характера. Они являются результатом скрытого хронического процесса, начинающегося, как правило, в детстве и в той или иной степени охватывающего более или менее обширные области в общей структуре личности. На первый взгляд, невроз характера также может возникать в результате реального ситуативного конфликта, но тщательно воссозданная история развития человека может показать, что черты трудного характера имели место задолго до возникновения какой-либо ставящей в тупик ситуации, что данное временное затруднение само в большой степени обусловлено ранее существовавшими личностными затруднениями и что, кроме того, этот человек невротически реагирует на такую жизненную ситуацию, которая у здорового человека вообще бы не вызывала никакого конфликта. Данная ситуация всего лишь обнаруживает невроз, который уже до этого мог иметь место.

Во-вторых, нас не столь уж сильно интересует симптоматическая картина невроза. Наш интерес относится к самим расстройствам характера, так как деформации личности являются постоянно повторяющейся картиной при неврозах, в то время как симптомы в клиническом смысле могут проявляться в разной степени или вообще отсутствовать. С точки зрения культуры общества формирование характера также важнее симптомов, потому что именно характер, а не симптомы оказывает влияние на человеческое поведение. Вместе с более глубоким пониманием структуры неврозов и с осознанием того, что излечение от симптома необязательно означает излечение от невроза, психоаналитики в целом сместили свой интерес и стали уделять большее внимание деформациям характера, чем симптомам. Образно говоря, невротические симптомы — это не сам вулкан, а скорее его извержения, в то время как патогенный конфликт, подобно вулкану, спрятан глубоко внутри человека и неведом ему.

Допустив указанные ограничения, мы можем поставить вопрос: обладают ли сегодняшние невротики существенными общими чертами, которые позволили бы нам говорить о «невротической личности нашего времени»?

Что касается деформаций характера, которые сопровождают различные типы неврозов, то поражают скорее их различия, нежели сходство. Истерический характер, например, бесспорно, отличается от характера человека, страдающего неврозом навязчивых состояний. Поражающие нас различия относятся, однако, к различиям в механизмах, или, если говорить более общо, к различиям в форме обнаружения этих двух расстройств, а также в способах их преодоления, таким, например, как огромная роль проекции в истерическом типе по сравнению с интеллектуализацией конфликтов при навязчивых состояниях. С другой стороны, те аспекты сходства, которые я имею в виду, относятся не к формам проявления и не к путям возникновения, а к самому содержанию конфликта. Говоря более точно, сходство заключается не столько в тех переживаниях, в результате которых произошло данное расстройство, сколько в тех конфликтах, которые в действительности движут человеком.

Для прояснения мотивационных сил и их производных необходимо одно допущение. Фрейд и большинство аналитиков подчеркивали в качестве основополагающего тот принцип, что задача анализа решается путем выявления либо сексуальных корней влечения (например, специфических эрогенных зон), либо той инфантильной формы поведения, которая, как предполагается, повторяется в последующей жизни. Хотя я считаю, что полное понимание невроза невозможно без прослеживания его глубинных инфантильных корней, я полагаю, что генетический подход, если он используется односторонне, скорее, затемняет, чем проясняет, данный вопрос, потому что он ведет к тому, что упускаются из виду реально действующие в настоящее время бессознательные тенденции и их функции в их взаимодействии с другими тенденциями, такими, как влечения, страхи и защитные механизмы. Понимание их происхождения полезно лишь в той мере, в какой оно помогает пониманию их функций.

Руководствуясь этим при анализе самых разнообразных типов личностей, страдающих различными типами неврозов, разных по возрасту, темпераменту и интересам, выходцев из различных социальных слоев, я обнаружила, что содержание динамически центральных конфликтов и их взаимосвязи являются существенно сходными во всех из них.

Мой опыт, накопленный в процессе психоаналитической практики, был подтвержден наблюдениями лиц вне этой практики и персонажами из произведений современной литературы. Если постоянно возобновляющиеся проблемы невротичных людей лишить той фантастической и трудной для понимания формы, которую они часто имеют, от нашего внимания не ускользнет, что от проблем, волнующих нормального человека в нашей культуре, они отличаются лишь по степени. Огромному большинству из нас приходится бороться с проблемами соперничества, эмоциональной изоляции, недоверия со стороны других и страхами перед неудачами. Это лишь некоторые из тех проблем, которые могут иметь место при неврозе.

Тот факт, что большинству людей в данной культуре приходится сталкиваться с теми же самыми проблемами, наводит на мысль, что эти проблемы порождены специфическими жизненными условиями, существующими в этой культуре. О том, что они не представляют проблем, общих для «человеческой природы», свидетельствует следующее: мотивационные силы и конфликты в других культурах отличны от наших.

Так что, говоря о невротической личности нашего времени, я имею в виду не только то, что у людей, страдающих неврозами, имеются существенно важные общие особенности, но также и то, что эти базисные сходства в своей основе вызываются трудностями, существующими в наше время и в нашей культуре. В той мере, в какой позволяют мне это сделать мои социологические знания, я покажу позднее, какого рода трудности в нашей культуре ответственны за имеющиеся у нас психологические конфликты.

Правомерность моего предположения относительно взаимосвязи между культурой и неврозом должна быть проверена совместными усилиями антропологов и психиатров. Психиатрам следовало бы не только заниматься исследованием неврозов и тем, как они проявляются в определенных культурах (а это делается на основе таких формальных критериев, как частота, тяжесть или тип неврозов), но и изучать их в особенности с точки зрения того, какие базальные конфликты лежат в их основе. Антропологам не мешало бы исследовать эту же культуру с точки зрения того, какие психологические затруднения ее структура ставит перед человеком. Одной из форм обнаружения сходства базальных конфликтов является сходство отношений между людьми, открытых внешнему наблюдению. Под внешним наблюдением я подразумеваю то, что может обнаружить опытный наблюдатель без использования методов психоаналитической техники применительно к лицам, которых он очень хорошо знает, например применительно к себе, своим друзьям, членам своей семьи или своим коллегам. Я начну с описания краткого поперечного среза возможных частых наблюдений такого рода.

Наблюдаемые таким образом отношения в общем плане можно классифицировать следующим образом: во-первых, отношения любви, привязанности и расположения человека (как к другим людям, так и с их стороны); во-вторых, отношения, связанные с оценкой «я»; в-третьих, отношения, связанные с самоутверждением; в-четвертых, с агрессией; в-пятых, с сексуальностью.

Что касается первой группы, то одной из доминирующих черт невротиков в наше время является их чрезмерная зависимость от одобрения или расположения со стороны других людей. Все мы хотим, чтобы нас любили и ценили, но у людей, страдающих неврозом, их зависимость от привязанности или одобрения несоразмерна тому значению, которое другие люди имеют в их жизни. Хотя всем нам хочется хорошего отношения со стороны дорогих нам людей, у невротиков имеет место неразборчивый голод на благорасположение или высокую оценку, безотносительно к тому, любят ли они сами данного человека или имеет ли для них какое-либо значение суждение этого лица. Чаще они не осознают это безграничное стремление, но выдают его наличие своей чувствительностью, когда не получают того внимания, какого хотят. Например, они могут чувствовать обиду, если кто-либо не принимает их приглашения, не звонит им некоторое время или если просто расходится с ними во мнении. Эта чувствительность может скрываться под маской безразличия.

Кроме того, имеется заметное противоречие между их желанием получать любовь от других и их собственной способностью питать это чувство. Чрезмерные требования относительно заботливого отношения к их желаниям могут соседствовать с таким же полным отсутствием заботы о других. Данное противоречие не всегда проявляется внешне. Невротик может, например, быть сверхзаботливым и готовым помогать каждому. Но в этом случае можно заметить, что он действует под влиянием навязчивых побуждений, вместо того чтобы непроизвольно излучать теплоту.

Внутренняя незащищенность, выражаемая в этой зависимости от других, является второй чертой, которая поражает нас в невротиках при их внешнем наблюдении. Постоянно присущими им характерными чертами являются их чувства неполноценности и несоответствия. Они могут проявляться многими способами — такими, как убежденность в своей некомпетентности, глупости, непривлекательности, которые могут существовать без какой-либо основы в реальности. Представления о себе как неумном человеке можно найти у людей с весьма высоким интеллектом, а представления о своей непривлекательности — у очень красивых женщин. Эти чувства неполноценности могут открыто проявляться в форме жалоб или тревог, а приписываемые себе недостатки восприниматься как факт, не требующий доказательств. С другой стороны, они могут быть скрыты за компенсаторными потребностями в самовозвеличивании, за навязчивой склонностью показывать себя в выгодном свете, производить впечатление на других и на самого себя, используя все возможные атрибуты, сопутствующие престижу в нашей культуре, такие, как деньги, коллекции картин старых мастеров, расположение женщин, знакомство со знаменитостями, путешествия или необычайные познания. Та или иная из этих тенденций может целиком выходить на передний план, но чаще отчетливо ощущается наличие обеих тенденций.

Третья группа характерных для неврозов отношений, касающихся самоутверждения, связана с определенными запретами. Под самоутверждением я имею в виду акт утверждения собственного «я» или своих притязаний и использую его без какого-либо сопутствующего ему значения чрезмерной напористости. В этой сфере невротики обнаруживают обширную группу запретов. У них существуют внутренние запреты на то, чтобы выразить свои желания или просьбы о чем-либо, сделать что-либо в своих интересах, высказать мнение или обоснованную критику, приказать кому-либо, выбрать человека, с которым они хотят общаться, установить контакты с людьми и т. д. Также имеют место внутренние запреты в связи с тем, что мы можем назвать утверждением своей позиции: невротики часто неспособны защитить себя от нападок, или сказать «нет», если они не хотят уступить желаниям других, например отказать продавщице, которая навязывает им ненужную вещь, или не принять от друга приглашение в гости, или пресечь любовные поползновения. Наконец, внутренние запреты распространяются и на знание человеком того, что он хочет: трудности при принятии решений, формировании мнений, осознании собственных желаний, которые связаны лишь с их выгодой. Такие желания подлежат утаиванию: моя подруга, например, в своих личных отношениях ставит «кино» ниже «образования» и «выпивку» ниже «здоровья». Особенно важной в этой последней группе является неспособность что-либо планировать, будь то поездка за город или долгосрочные жизненные планы: невротики проявляют пассивность даже в таких важных решениях, как выбор профессии или спутника жизни. Ими движут в первую очередь определенные невротические страхи. Например, мы видим это у людей, которые копят деньги, потому что боятся впасть в нищету, или увязают в бесконечных любовных историях, потому что страшатся приступить к творческому разделу своей работы.

К еще одной группе трудностей, связанных с агрессией, я отношу (в противовес отношениям, связанным с самоутверждением) действия, направленные против кого-либо, нападки, унижение других людей, посягательство на чужие права и вообще любую форму враждебного поведения. Расстройства такого рода проявляются в двух абсолютно различных формах. Одна форма заключается в склонности быть агрессивным, властным, сверхтребовательным, распоряжаться, обманывать, критиковать или придираться. Временами люди, склонные к таким отношениям, осознают, что являются агрессивными, но чаще они ни в малейшей степени не осознают этого и субъективно убеждены в своей искренности и правоте или даже скромны в своих требованиях, хотя в действительности их поведение оскорбительно. У других людей, однако, эти расстройства проявляются противоположным образом. На поверхности лежит без труда обнаруживаемое чувство, что их постоянно обманывают, ими управляют, их бранят или унижают. Эти люди также часто не осознают того, что это лишь их собственное искаженное восприятие; напротив, они полагают, что весь мир ополчился против них и обманывает их.

Особенности следующей группы отношений, характерных для невротиков, касаются сексуальной сферы. В первом приближении их можно разделить на два вида: это либо навязчивая потребность в сексуальной активности, либо запрет на нее. Запреты могут проявляться на каждом шагу, ведущем к сексуальному удовлетворению. Они могут вступать в действие при приближении лиц другого пола, в процессе ухаживания, проявляться в самой сексуальной функции или в сфере чувственности. Все особенности, описанные в предыдущих группах, будут также проявляться и в сексуальных отношениях.

Можно пойти много дальше при описании названных мною отношений. Однако позднее мне придется вновь вернуться к каждому из них, теперь же более исчерпывающее описание вряд ли сколько-нибудь существенно поможет нашему пониманию. Для лучшего их понимания нам следует рассмотреть те динамические процессы, которые их вызывают. Зная лежащие в их основе динамические процессы, мы увидим, что все отношения, какими бы разнородными они ни казались, структурно взаимосвязаны.

www.psychol-ok.ru

Невроз Хорни

Неврозы относятся к психическим расстройствам, которые бывают вызваны состоянием страха и защитой от данного явления. В том числе, невроз возникает, когда человек занят бесконечными попытками выявления компромисса, чтобы решить самые разнообразные конфликты. С учетом практических причин, данное расстройство называется неврозом в ситуации, когда имеется отклонение от образца, принятого в определенной культуре. Так же, как и другие европейские ученые, Хорни на своем опыте перенесла трудности вхождения, связанные с новой культурой, а также с другой системой отношений между людьми, человеческих ценностей.

В то же время, Хорхе имела опыт лечения неврозов пациентов, которые принадлежат к другой культуре, и это способствовало осознанию значения иных социальных условий, вызывающих личностные проблемы. К тому же Хорни отрицает упрощенный биологизм, и не стремится к тому, чтобы мотивировать поведение человека с точки зрения Фрейда. Что касается детей, то по ее мнению, на первом плане всегда взаимоотношения, складывающиеся со средой окружения, а также с близкими людьми. Фактор сексуальности, присутствующий при психологических проблемах, она поменяла на тревожность, которая порождается взаимоотношениями людей.

Хорхе предложила другой вектор психоанализа, вместо поисков травматического события и реконструкций прошлого. В данном случае, имеет место изучение взаимоотношений, которые являются причиной переживаний, определяющихся как беспомощность, одиночество, враждебность и прочее. По мнению Хорни, нельзя рассматривать особенности формирования каждой личности отдельно от социальных условий и культурного общественного контекста в целом. Известно, каждая культура имеет свои особенные противоречия ценностей, которые предъявляются индивиду. Именно данные противоречия и служат причиной неврозов, и представляют собой реальные первоисточники конфликтов межличностного характера.

Особенности понимания невроза

В данном случае, особенность в том, что Хорни пытается выявить внутреннюю связь между распространением неврозов в массе, и традициями западной культуры. Прежде всего, имеются в виду некоторые дефекты личности, не всегда имеющие клинические симптомы. Понимание неврозов по Хорни подразумевает, что «невротическими личностями» является определенный круг лиц, проживающих в определенной культуре. Главное, что наш образ жизни, также как и взаимоотношения, имеют значительную схожесть с описанием, касающимся ее культуры. То есть, присутствует конкуренция, индивидуальное соперничество, успешность имеет приоритет относительно других ценностей.

Точка зрения Хорни дает нам понять, что подобные установки являются причиной психологических издержек, особенно, если они переносятся в семью бессознательно, и страдают близкие, любимые люди. При этом, оттого что в настоящее время отношения соперничества считаются нормой культуры, они не теряют своей разрушительности. Но, специалисты отмечают, что если человек осознает реальной действительности о себе, а также об обществе, то это является позитивным шагом. В целом, подобное осознание мобилизует силы, позволяет человеку бороться с неврозами, искать решения для жизненных проблем. По мнению Хорни нельзя зацикливаться на неврозах, ведущих свое происхождение из детства, подобный подход является односторонним, и невроз таки образом не победить.

Неврозы возникают не только на основе отдельных переживаний личности, но и вызваны рядом специфических культурных условий, в которых человек живет. В зависимости от культуры, понятие о неврозе может иметь существенную разницу. Например, если человек целый час ведет беседу с покойным дедушкой, то его вполне обоснованно могут посчитать психопатом или же невротиков. В то же время, подобное поведение среди некоторых индийских племен считается нормой, и даже служит образцом. Нормальность разнится не только непосредственно в культурах, она различна во времени. Если современная зрелая женщина будет комплексовать по поводу того, что вступая в брак, она ранее уже имела сексуальные отношения, окружающие сочтут ее больной. Но если бы подобное имело место с полвека назад, то это было бы вполне естественное чувство.

Нужно ли бояться неврозов?

Теория Хорни говорит о том, что невроз в первую очередь представляет проблемы общения, проблемы, связанные с потерей себя, неопределенность желаний, ряд внутренних противоречий. Неврозы порождаются депрессиями, неудовлетворенностью в жизни, отсутствием увлечений и смысла в поступках, действиях. Тем не менее, специалисты говорят, что страшное слово невроз не должно пугать. По теории Хорни каждый человек является в различной мере невротиком. Если каждый порассуждает, попытается анализировать свои поступки, действия, то непременно обнаружит в себе определенные черты, говорящие о неврозе. Причем, это совершенно нормально, и не следует по этому поводу беспокоиться. Другое дело, что все должно происходить в определенных границах.

Можно попытаться провести определенную грань, чтобы произвести также условное разделение на здоровых людей, и на тех, кого называют невротиками. Каждый должен заняться этим индивидуально, отнести себя, своих знакомых к конкретной категории. Но, особенность в данном случае в том, что независимо от проведения такой грани, здоровый человек тоже имеет абсолютно идентичные проблемы, они лишь выражены в меньшей степени. К тому же, даже здоровый человек не должен выражать спокойствие относительно своих проблем, ведь у него имеется возможность их уменьшить. Теория Хорни касается абсолютно каждого, во всяком случае, так считают многие специалисты. Каждый человек стремиться к тому, чтобы стать более гармоничным, чувствовать себя счастливым. Чтобы победить неврозы, следует бороться с собственной заниженной самооценкой, и делать все для улучшения собственного самочувствия.

www.psyportal.net

СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ | Библиотека им. Елены Евдокимовой

Карен Хорни. Невротическая личность нашего времени

СОДЕРЖАНИЕ

  1. Карен Хорни. Невротическая личность нашего времени
  2. Глава 1. Культурные и психологические условия неврозов
  3. Глава 2. Причины, побуждающие изучать «невротическую личность нашего времени» (текущая позиция)
  4. Глава 3. Беспокойство
  5. Глава 4. Беспокойство и враждебность
  6. Глава 5. Основная структура неврозов
  7. Глава 6. Невротическая потребность в любви
  8. Глава 7. Дальнейшие характеристики невротической потребности в любви
  9. Глава 8. Пути приобретения любви и чувствительность к отказу
  10. Глава 9. Роль сексуальности в невротической потребности в любви
  11. Глава 10. Стремление к власти, престижу и обладанию
  12. Глава 11. Невротическая конкуренция
  13. Глава 12. Уклонение от конкуренции
  14. Глава 13. Невротическое чувство вины
  15. Глава. 14. Смысл невротического страдания
  16. Глава 15. Культура и невроз

Глава 2. Причины, побуждающие изучать «невротическую личность нашего времени»

Поскольку нас интересуют преимущественно способы воздействия невроза на личность, объем нашего исследования будет ограничен в двух смыслах. Во-первых, невроз может развиться в индивиде, личность которого в других отношениях не нарушена и не искажена, в виде реакции на внешнюю ситуацию, наполненную конфликтами. Рассмотрев сначала природу некоторых основных психических процессов, мы вернемся к таким случаям и опишем вкратце структуру этих простых ситуационных неврозов * Ситуационные неврозы приблизительно совпадают с тем, что И.Г.Шульц [J.H.Schultz] назвал Exogene Fremdneurosen [Экзогенные сторонние неврозы]. . Мы интересуемся, главным образом, не ими, поскольку они не обнаруживают невротическую личность, а всего лишь свидетельствуют о временном отсутствии адаптации к данному трудному положению. Говоря о неврозах, я буду иметь в виду неврозы характера, то есть такие заболевания, при которых – хотя симптоматическая картина может в точности напоминать картину ситуационного невроза главное расстройство состоит в деформациях характера * Фриц Александер [Fritz Alexander] предложил термин «неврозы характера» для обозначения неврозов без клинических симптомов. Мне такая терминология не кажется удачной, поскольку наличие или отсутствие симптомов часто несущественно для природы невроза. . Они являются результатом незаметного хронического процесса, начинающегося, как правило, в детстве и затрагивающего, с большей или меньшей интенсивностью, большие или меньшие части личности. На первый взгляд, невроз характера также может показаться продуктом реального ситуационного конфликта, но тщательно собранные сведения о жизни человека показывают, что эти тяжелые черты характера существовали задолго до возникновения некоторой затруднительной ситуации, что и сама эта трудность в значительной степени вызвана ранее существовавшими личными проблемами, и более того, что этот человек невротически реагирует на такую жизненную ситуацию, которая не вызвала бы у здорового индивида вообще никакого конфликта. Ситуация попросту обнаруживает наличие невроза, который мог существовать уже давно.

Во-вторых, нас не так уж интересует симптоматическая картина невроза. Нас интересуют главным образом сами расстройства характера, поскольку деформации личности составляют неизменно встречающуюся картину в неврозах, между тем как симптомы в клиническом смысле могут варьировать, или вовсе отсутствовать. Также и с культурной точки зрения образование характера важнее, чем симптомы, потому что именно характер, а не симптомы, определяет поведение человека. По мере нарастания знаний о структуре неврозов и понимания, что излечение симптома не обязательно означает излечение невроза, психоаналитики, вообще говоря, переместили свои интересы, уделяя больше внимания не симптомам, а деформациям характера. Образно выражаясь, можно сказать, что невротические симптомы – это не сам вулкан, а лишь его извержение, тогда как патогенный конфликт, подобно вулкану, запрятан глубоко в личности индивида и не известен ему самому.

Оговорив эти ограничения, мы можем задать вопрос, есть ли у нынешних невротических личностей столь существенные общие черты, чтобы можно было говорить о невротической личности нашего времени.

Что касается деформаций характера, сопровождающих различные типы неврозов, то нас скорее поражает их разнообразие, чем сходство. Например, истерический характер решительно не похож на компульсивный * Связанный с внутренним принуждением. – Прим. перев. . Впрочем, различия, столь бросающиеся в глаза, суть различия в механизмах, или, в более общей терминологии, различия в путях проявления двух видов расстройства и в способах разрешения соответствующих конфликтов; сюда относится значительная роль проекции в истерическом типе, по сравнению с интеллектуализацией конфликта в компульсивном типе. С другой стороны, сходства, которые я имею в виду, относятся не к проявлениям и не к путям их возбуждения, а к содержанию самого конфликта. Точнее, сходства заключаются не столько в переживаниях, генетически вызвавших расстройство, а в конфликтах, реально движущих человека.

Чтобы обнаружить движущие силы и их видоизменения, необходимо одно предварительное допущение. Фрейд и большинство аналитиков подчеркивали как основной принцип, что задача анализа выполняется путем раскрытия либо сексуальных корней некоторого импульса (например, специфических эрогенных зон), либо инфантильных образцов, повторением которых считается этот импульс. Хотя я разделяю убеждение, что полное понимание невроза невозможно без восстановления истории, доведенного до условий раннего детства, я полагаю, что генетический подход, при его одностороннем применении, скорее запутывает, чем проясняет рассматриваемый вопрос, поскольку он ведет к пренебрежению реально существующими подсознательными стремлениями и их взаимодействием с иными наличными стремлениями, такими, как побуждения, страхи и защитные меры. Генетическое понимание полезно лишь в той мере, в какой оно содействует функциональному пониманию.

Исходя из такого убеждения, я обнаружила, что при анализе самых разнообразных видов личности, с различными типами неврозов, различающихся возрастом, темпераментом и интересами, происходящих из разных общественных слоев, содержание динамически центральных конфликтов и их взаимодействия были во всех случаях весьма сходны * Подчеркивание такого сходства никоим образом не означает пренебрежительного отношения к усилиям ученых, изучавших специальные типы неврозов. Напротив, я вполне признаю, что психопатология достигла значительных успехов в установлении отчетливых картин психических расстройств, описании их генезиса, их особых проявлений. . Мой опыт психоаналитической практики был подтвержден изучением людей вне этой практики и персонажей литературы. Если освободить повторяющиеся проблемы невротиков от фантастических или нелепых черт, которые эти проблемы нередко принимают, то трудно не заметить, что они лишь количественно отличаются от проблем, беспокоящих нормального человека нашей культуры. В подавляющем большинстве все мы сталкиваемся с проблемами соревнования, страхом неудачи, эмоциональной изоляцией, недоверием к людям и к самим себе; и все эти проблемы, как и многие другие, встречаются при неврозах .

Тот факт, что большинство индивидов некоторой культуры сталкиваются с одними и теми же проблемами, приводит к заключению, что эти проблемы создаются специфическими условиями жизни, присущими этой культуре. Поскольку в других культурах движущие силы и сами конфликты отличны от наших, представляется очевидным, что наши проблемы вовсе не относятся к «природе человека» вообще.

Таким образом, говоря о невротической личности нашего времени, я не только имею в виду, что имеются невротические личности с существенными общими чертами, но также и то, что эти основные черты сходства выработаны, главным образом, трудностями, свойственными нашему времени и нашей культуре. И насколько это позволяют мои познания в социологии, я покажу в дальнейшем, какие именно трудности нашей культуры ответственны за наши психические конфликты.

Справедливость моих предположений об отношениях между культурой и неврозом должна быть проверена совместными усилиями антропологов и психиатров. Психиатрам следовало бы изучить при этом не только способы проявления неврозов в различных культурах, как это уже делалось с точки зрения формальных критериев, таких, как. частота, интенсивность и типы неврозов; они должны были бы изучить их, в особенности, с точки зрения основных конфликтов, порождающих неврозы. Антропологам следовало бы изучить те же культуры с точки зрения психических трудностей, создаваемых ими для индивида. Один из способов, в которых проявляется сходство основных конфликтов, есть сходство установок, открытых для поверхностного наблюдения. Под поверхностным наблюдением я понимаю то, что хороший наблюдатель может обнаружить без использования психоаналитической техники, в применении к лицам, с которыми он хорошо знаком, – к самому себе, своим друзьям, членам своей семьи и своим коллегам. Я начну с краткого обзора таких возможных наблюдений.

Что касается первой из этих установок, то одной из преобладающих тенденций невротиков нашего времени является их чрезмерная зависимость от одобрения или от любви других людей. Все мы хотим нравиться людям, хотим, чтобы нас ценили; но у невротика зависимость от любви или одобрения других несоразмерна реальному значению этих других людей в его жизни. Все мы хотим нравиться тем, к кому испытываем симпатию; но невротик жаждет одобрения или привязанности, не делая различия между людьми, независимо от того, дорожит ли он этими людьми и ценит ли их мнение. Чаще всего он не отдает себе отчета в этом беспредельном стремлении нравиться, но выдает свою установку проявлением ранимости, когда ее не удается удовлетворить. Например, он может обидеться, если кто-нибудь не примет его приглашения, не позвонит ему по телефону в течение какого-то времени, или попросту разойдется с ним во мнениях по какому-нибудь вопросу. Такая повышенная чувствительность может прикрываться установкой «безразличия».

Далее, имеется заметное противоречие между потребностью невротика в любви и его собственной неспособностью любить. Чрезмерная требовательность в отношении собственных желаний может сопровождаться таким же недостатком внимания к желаниям других. Такое противоречие не всегда проявляется видимым образом. Может случиться, например, что невротик чрезмерно внимателен к людям и старается всем услужить, но в подобных случаях заметно, что он действует компульсивно, а вовсе не с теплотой спонтанного чувства.

Вторая черта невротика, бросающаяся в глаза при поверхностном наблюдении, – это его внутренняя неуверенность, выражающаяся в указанной уже зависимости от других. Во всех случаях неизменно проявляются ощущения неполноценности и неспособности. Они могут обнаружиться разными способами – как, например, убеждение в собственной некомпетентности, глупости или непривлекательности – и могут существовать без всякого реального основания. Представление о собственной глупости может быть у необычно умных людей, а представление о собственной непривлекательности – у самых красивых женщин. Такие ощущения неполноценности могут проявляться открыто в виде жалоб или озабоченности, или же предполагаемые недостатки считаются чем-то само собой разумеющимся, не заслуживающим размышления. С другой стороны, они могут прикрываться компенсирующей потребностью в самовозвеличении, компульсивным стремлением производить впечатление, воздействовать на других и на самого себя всевозможными атрибутами, доставляющими в нашей культуре престиж: деньгами, картинами старых мастеров, старинной мебелью, женщинами, связями с выдающимися людьми, путешествиями, или высокими познаниями. На переднем плане может оказаться та или другая из описанных тенденций, но, как правило, можно заметить присутствие обеих.

Третья группа установок относится к самоутверждению; они включают определенные виды заторможенности. Под самоутверждением я понимаю акт утверждения собственной личности или собственных притязаний; я применяю этот термин без часто связываемого с ним представления о неоправданном стремлении привлечь к себе внимание. В этом отношении невротики проявляют всевозможные виды заторможенности. Они испытывают торможение, когда выражают свои желания или о чем-то просят; когда делают что-то в собственных интересах; когда высказывают обоснованную критику; когда что-нибудь заказывают; когда выбирают себе знакомых, общаются с людьми, и так далее. Бывают также Формы заторможенности, относящиеся, так сказать, к поддержанию собственной позиции: невротик часто не способен защититься от нападения; или не способен сказать «нет», когда не хочет исполнить чье-нибудь желание – например, продавщице, желающей продать ему ненужный товар, человеку, приглашающему его на званый вечер, или женщине, предлагающей ему «заняться любовью» * Выражение «to make love» означает «совершить половой акт» и не имеет прямого отношения к термину affection, переведенному выше, как «любовь». В русском языке соответствующего приличного выражения нет. – Прим. перев. (то же касается, соответственно, сопротивления невротички аналогичному предложению мужчины). Бывают, наконец, торможения, относящиеся к знанию собственных желаний: трудность принять решение, составить собственное мнение, выразить стремление к собственной выгоде. Такие желания полагается скрывать: одна из моих знакомых в своих рассказах о себе помещает «кино» в раздел образования, а «выпивку» в категорию здоровья. В этой последней группе особенно важна неспособность к планированию * Шульц-Ханке [Schultz-Hancke] в своей книге Schicksal und Neurose [Судьба и невроз] – один из немногих авторов-психоаналитиков, уделивших должное внимание этому важному вопросу. независимо от того, имеется ли в виду план какой-нибудь поездки, или план всей жизни: невротик позволяет себе плыть по течению, даже в таких важных решениях, как выбор профессии или вступление в брак; у него нет ясного представления, чего он хочет от жизни. Его подгоняют лишь некоторые невротические страхи, как это можно видеть в случае человека, старающегося накопить деньги из страха обеднеть, или вступающего в бесконечные любовные связи из страха найти ceбе конструктивное занятие.

В четвертой группе установок речь идет об агрессивности, под которой я понимаю, в противоположность установкам на самоутверждение, стремление совершать действия, направленные против кого-то, нападать, унижать, вмешиваться не в свое дело, вообще склонность к враждебному поведению. Расстройства этого рода проявляются в двух совершенно различных Формах. Один из способов – быть агрессивным, доминирующим, сверхтребовательным, всем распоряжаться, всех высмеивать всех находить недостатки. Иногда люди с такими установками сознают, что они агрессивны; но чаще они ни в малейшей степени этого не подозревают, а субъективно убеждены, что они просто честные люди, всего лишь выражающие свое мнение, или даже скромны в своих требованиях, хотя в действительности они ведут себя оскорбительно и навязчиво. У других людей те же расстройства проявляются в противоположной форме. При поверхностном наблюдении у них заметна установка считать себя в любом случае осмеянным, угнетенным, оскорбленным, обманутым или униженным. Такие люди тоже нередко не подозревают, что это лишь их собственная установка, а исполнены горькой уверенности, что весь МИР против них и старается всячески им докучать .

Особенности, относящиеся к. пятому виду, то есть к сексуальной сфере, можно в общих чертах классифицировать в зависимости от того, наблюдается ли компульсивная потребность в половой деятельности, или заторможенность по отношению к ней. На каждом шаге, ведущем к половому удовлетворению, могут проявиться торможения. Они могут возникнуть от приближения лица другого пола, при ухаживании, в самом выполнении половых функций, или в получении удовольствия от них. Все особенности, описанные в предыдущих группах, относятся и к сексуальным установкам.

Описания установок, приведенные выше, можно было бы сделать гораздо подробнее. Впрочем, в дальнейшем мне придется еще вернуться к каждой из них, а теперь более исчерпывающее описание вряд ли много прибавило бы к нашему пониманию. Чтобы лучше их понять, надо рассмотреть вызывающие их динамические процессы. Зная лежащие в основе динамические процессы, мы убедимся, что все эти установки, на первый взгляд, не имеющие ничего общего, структурно связаны между собой.

modernproblems.org.ru