Новое лекарство от шизофрении

Таблетки от чертей: где новые лекарства от шизофрении?

Впервые Кэти поговорила с чертом, когда ей было 14. Он возник на краешке кровати и постоянно подстрекал ее делать плохие вещи — к примеру, взорвать школу, где Кэти училась. Впрочем, с богом она тоже говорила. Историю Кэти рассказывает Мегана Кешаван в издании Stat.

Родители девочки, сектанты-пятидесятники, считали, что видения говорят о том, что она особенная. Лекарств поэтому Кэти не давали — и диагноза (а это было шизоаффективное расстройство) не ставили. Сейчас Кэти 35 лет, она долгое время была бездомной и несколько раз лежала в больнице. Кэти перепробовала все лекарства, прежде чем нашла препарат, который ей подходит, — это антипсихотик рисперидон. Сегодня она живет счастливой и стабильной жизнью с мужем в Техасе. Но она знает, что это очень шатко.

«Штука в чем: зачастую препарат помогает тебе в течение нескольких лет, а затем просто перестает. В какой-то момент мне надо будет искать другое лекарство», — цитирует автор статьи Кэти, которая отказалась называть свою фамилию. Стигматизация психически нездоровых людей в Штатах не так сильна, как в нашей стране, но и там она реальна.

Это частое, и правомерное опасение, возникающее у людей с психическими расстройствами. Ученые делают ошеломляющие успехи в расшифровке генетики заболеваний типа рака и разработке точных методов их лечения, а вот в случае душевных заболеваний, к сожалению, ситуация совсем иная.

Такие препараты работают, нарушая целые механизмы в мозгу, без адресного обращения к конкретным нарушенным химическим цепочкам. В результате довольно существенными могут быть побочные эффекты, а эффективность часто низкая. Некоторые люди развивают устойчивость к лекарству и затем проходят через мучительный период поиска и опробования нового препарата.

Спрос на лекарства от душевных расстройств растет, однако крупные фармацевтические компании не очень активно инвестируют в эту сферу: за последние десять лет число программ по разработке психофармакологических препаратов снизилось аж на 70%. Автор ссылается на данные Neuro Perspective.

Частично причина такого расклада заключается в том, что на рынке господствуют дженерики таких популярных лекарств как прозак (это американская марка, у нас он распространяется как флуоксетин), и у компаний нет особенного стимула тратить десятки миллионов долларов на разработку альтернатив. Однако еще одна причина — биологические причины душевных заболеваний очень сложны. За более чем двадцать лет в психиатрическом лечении не было особенных новаторских разработок.

Ученые говорят, что для продвижения в этой сфере им нужно найти так называемые биомаркеры — осязаемые биологические ключи, которые могут помочь диагностировать болезни, типа как высокий уровень глюкозы в крови может сигнализировать о диабете. Но до этого еще далеко. Биомаркеры могут быть не только физическими: ключ к заболеванию пациента может, например, дать анализ его голоса — некоторые структуры предложений и модуляции могут быть связаны с психическим заболеванием.

Недавнее исследование, опубликованное в журнале Analytic Chemistry, обнаружило, что анализ крови на окислительный стресс может помочь врачам быстрее диагностировать шизофрению.

Ученые связывают все больше генов с различными психическими заболеваниями — потому число биомаркеров должно увеличиваться. Однако даже когда мы лучше изучим механизм возникновения болезней в мозгу, до улучшения методов лечения будет еще далеко. Физические характеристики мозга, пораженного болезнью Альцгеймера, изучены достаточно хорошо, однако фармацевтическим компаниям десятилетиями не удается найти эффективное лекарство — невзирая на то, что в исследования были вложены сотни миллионов долларов.

Еще одна сложность: для тестирования психиатрических препаратов сложно использовать мышей, обезьян и других лабораторных животных, потому что человеческий мозг устроен гораздо сложнее звериного. У мышей не такой мыслительный процесс как у людей, потому повреждения в мышином мозгу нельзя сравнивать с человеческими расстройствами. Издание цитирует Роберта Десимона, главу Института исследования мозга Макгаверна при Массачусетском технологическом институте: «В области исследования рака нам понадобились буквально десятки лет работы, чтобы достичь некого уровня механистического понимания. Очень важно прийти к этому в психиатрии, именно этого ей недостает».

Именно этим сейчас занимается институт: пытается создать экспериментальные модели на животных. С помощью таких инструментов как редактирование генома и оптогенетика ученые надеются создать животных, чьи сбои в мозгу будут точнее имитировать то, что творится в голове душевнобольного человека.

Новый центр изучения аутизма в Массачусетском институте будет работать над изучением биологических и генетических причин аутизма. «В фармацевтических разработках мы не всегда ищем лекарство, которое полностью исцелит больного. Если мы сможем исправить интеллектуальные нарушения у аутиста на 50%, к примеру, это уже будет очень круто», — говорит Десимон.

Компания Novartis также вкладывает средства в изучение генетики душевных заболеваний. Но если раньше крупные фармацевтические компании использовали для тестирования многих больных — скажем, с диагнозом биполярное расстройство, то теперь они применяют более адресный подход, изучая подгруппы пациентов со схожими генетическими признаками или биомаркерами.

Novartis также изучает идею о сочетании лекарственной терапии с цифровым терапевтическим инструментом — например, компьютерным приложением. Еще врачи тестируют видеоигры в качестве «электронного лекарства» для лечения депрессии.

Кроме того, ученые тестируют транскраниальную магнетическую стимуляцию нервов в мозгу в качестве быстрого избавления от симптомов депрессии. Лечение электрошоком используется в психиатрии давно, а теперь исследователи разрабатывают более продвинутые устройства, которые будут вызывать меньше побочных эффектов.

Про один из легких путей рассказывает Ричард Долметш, бывший исследователь из Университета Стэнфорда, который теперь отвечает в Novartis за разработку нейропсихиатрических лекарств. Легкий путь, который Дольметш называет «самым низко висящим плодом», — это использование потенциала наркотиков типа кетамина, псилоцибина и экстази. Кетамин, долгое время применявшийся как обезболивающее, подает большие надежды в лечении депрессии. Псилоцибин — вещество, содержащееся в галлюциногенных грибах, — изучается как средство для борьбы с тревожностью и депрессией у пациентов в терминальной стадии раковых заболеваний. А МДМА, или экстази, может использоваться как психотерапевтический инструмент для лечения посттравматического стрессового расстройства. «Вероятно, верное сочетание галлюциногена с психиатрическим лечением или психотерапией может оказаться полезным», — считает Долметш.

За последние двадцать лет количество назначений психиатрических лекарств значительно выросло — особенно быстро растет распространение антидепрессантов. Каждый шестой американец принимает какое-то психиатрическое лекарство — скажем, антидепрессант или седативный препарат. Точной статистики по нашей стране, судя по всему, нет — однако известно, к примеру, что с1995-го по 2009-й год рынок антидепрессантов в странах Европы рос в среднем на 20% в год.

Найти подходящее лекарство — очень непросто, этот мучительный процесс может оказаться долгим и полным ошибок. Многие лекарства имеют накопительный эффект, и чтобы они подействовали, пациенты и наблюдающие их врачи должны зачастую ждать в течение недель — или даже месяцев. Кроме того, приходится постоянно регулировать дозировку, а в случае необходимости подыскивать другой препарат.

Врачам Кэти понадобилось аж 15 лет на то, чтобы диагностировать ее и подобрать правильное лекарство. У каждого препарата, который она принимала, был свой побочный эффект: на селексе, к примеру, (циталопрам) она набрала 45 килограммов и заболела диабетом. На рисперидоне диабет исчез, но у нее по-прежнему высокое давление и высокий уровень холестирина — потому Кэти принимает дополнительные лекарства. «Голоса на рисперидоне не ушли, но они стали спокойнее и почти меня не беспокоят», — комментирует Кэти.

Кэти не мечтает о чудесном лекарстве, которое полностью исцелит ее от болезни, но она держится. «Это сомнительная смелость: когда у тебя нет иного выбора, смелым быть легко. Главный урок, который я извлекла: страдающим не следует терять надежды», — говорит она.

А «страдает» сегодня чуть ли не каждый десятый россиянин. Недавно Минздрав и Исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского опубликовали (https://newdaynews.ru/chel/594626.html) статистику о психическом здоровье россиян: всего под диспансерным наблюдением на конец 2015 года в нашей стране находились более 4 миллионов человек. «4 миллиона человек — это те, кто обратился, —сказал изданию «Лайф» руководитель отдела эпидемиологических и организационных проблем психиатрии Центра имени Сербского Борис Казаковцев. — А на самом деле, по некоторым данным, в том числе зарубежным, у нас около 14 миллионов психически больных, это включая и легкие психические, и наркологические расстройства».

Виктория Жаденова

На самом деле за последние 10 лет появилось множество новых нейролептиков: абилифай, инвега, зипрекса. Отличие в чем: современные нейролептики — да и антидепрессанты — имеют меньше побочных эффектов, более безопасны и и более эффективны. Что касается транскраниальной магнетической стимуляции и электрошока, их вполне используют для лечения определенных заболеваний. Электрошок, разумеется, — средство довольно серьезное, но и без него бывает не обойтись: его применяют для лечения стойких и резистентных к терапии депрессий, вялотекующих и/или острых психозов. Транскраниальную стимуляцию чаще используют для лечения органики: неврозов, болезни Туретта. У меня самой довольно много психиатрических больных, потому примерно половине я прописываю различные препараты: от аминокислот (фенибут, скажем) и противотревожных (анксиолитиков) до нейролептиков. К использованию в лечении наркотиков я отношусь не очень хорошо, так как большинство из них могут провоцировать психозы. У меня в практике было несколько случаев, когда пациенты понимали, что их психотическое состояние было спровоцировано употреблением МДМА, LSD или амфетамина. Так вот они говорили, что если бы их предупреждали, они бы никогда не стали пробовать эти вещества. Что касается биомаркеров, то шизофрения, к примеру, совершенно точно является эндогенным заболеванием — экзогенной шизофрении не существует. Шизофрения всегда генетическая (но не всегда наследственная). Внезапно возникший психоз свидетельствует лишь о том, что заболевание находилось внутри пациента, и что-то послужило триггером для его активации.

medportal.ru

Обнаружена биологическая причина шизофрении

Ученые объявили о прорыве в исследовании шизофрении: впервые обнаружен ген, однозначно связанный с развитием этого сложного психического заболевания. Об открытии сообщается в журнале Nature.

За последние годы в науке собрано немало информации о биологических корнях шизофрении — роли генных мутаций, иммунной системы и микробиома в развитии болезни. Группе исследователей из США удалось найти у шизофреников вариант гена, действие которого объясняет все эти явления.

Генетики и психиатры собрали огромную базу данных по 65 тысячам человек из 30 стран и начали искать генные мутации с сильнейшей связью с шизофренией. Одним из кандидатов был вариант гена C4.

Известно, что этот ген отвечает за выработку белка, отмечающего патогенные микроорганизмы для дальнейшего уничтожения их иммунной системой. Однако C4 также применяется в синаптическом прунинге — удалении избыточных связей в мозге для усиления наиболее часто используемых «путей». Происходит прунинг во время полового созревания.

Материалы по теме

Распятие от шизофрении и героин от кашля

Эксперименты на мышах показали, что усиленная экспрессия C4 дает более интенсивное «подстригание» синапсов. Именно это, считают ученые, повышает вероятность развития шизофрении. Отмечается, что симптомы шизофрении начинают проявляться в подростковом возрасте. Новую гипотезу подтверждает и факт относительно небольшого количества синапсов в коре головного мозга у взрослых пациентов. Вероятно, аномальная экспрессия C4 влияет и на иммунную систему страдающих от шизофрении.

Новое открытие дало медикам надежду создать более эффективное лекарство для лечения и даже профилактики шизофрении (путем предотвращения излишнего синаптического прунинга). Современные препараты в основном нацелены на купирование симптомов болезни — бреда и галлюцинаций.

Специалистами все чаще высказывается мнение, что шизофрения представляет собой не болезнь, а синдром — кодовое слово, обеспечивающее коммуникацию между психиатрами, пациентами и учеными. Многообразие симптоматики породило споры о том, является ли шизофрения единым заболеванием или представляет собой диагноз, за которым кроется ряд отдельных синдромов. Все предыдущие попытки найти генетическую основу шизофрении оканчивались провалом.

m.lenta.ru

Война и ВПК

Все за сегодня

Мультимедиа

Ученые вскрыли «черный ящик» шизофрении

Ученые впервые открыли молекулярный процесс в мозгу, который может вызывать шизофрению. Исследователи, принявшие участие в важной научной работе, результаты которой были опубликованы в среду в журнале Nature, говорят, что открытие этого нового генетического канала показывает, какие неврологические нарушения происходят у молодых людей, страдающих этим изматывающим недугом.

Данное исследование стало переломным моментом, дав возможность для раннего диагностирования и новых методов лечения, которые еще год назад были немыслимы. Об этом говорит Стивен Хайман (Steven Hyman), работающий директором Центра психиатрических исследований имени Стэнли в Институте Броуда при Массачусетском технологическом институте. Хайман, ранее возглавлявший Национальный институт психиатрии, называет данное открытие «самым важным исследованием механизмов химической реакции в шизофрении за всю историю».

«Я упертый, старый, брюзгливый скептик, — сказал он. — Но я в восторге от этих вещей».

Исследователи, представляющие главным образом Центр психиатрических исследований имени Стэнли, медицинский факультет Гарварда и Бостонскую детскую больницу, обнаружили, что риск заболевания шизофренией у человека резко увеличивается, если он унаследовал варианты гена, важные для «синаптического прунинга», как называют сокращение числа ненужных нейронов и связей между ними при взрослении клеток мозга.

У пациентов с шизофренией изменение одной-единственной позиции в последовательности ДНК требует удаления слишком большого количества синапсов, и тогда прунинг выходит из-под контроля. Результатом является аномальная потеря серого вещества.

Соответствующие гены подают на нейроны сигнал типа «съешь меня», говорит участница исследования нейробиолог Бет Стивенс (Beth Stevens), работающая в Бостонской детской больнице и в Институте Броуда. «Они помечают слишком много синапсов, и эти синапсы погибают».

Курение может привести к шизофрении

Китай между марксизмом и капитализмом

Демократия и шизофрения

Diena 01.08.2013
Директор-учредитель Института Броуда Эрик Ландер (Eric Lander) считает, что данное исследование является ошеломляющим прорывом в науке. «Мы берем этот черный ящик… и впервые заглядываем вовнутрь. Это исключительно важно и будет иметь огромные последствия», — говорит он.

Данное открытие было сделано довольно быстро. В июле 2014 года ученые из Института Броуда опубликовали результаты самого крупного геномного исследования шизофрении, в ходе которого нашли более 100 генетических локусов, связанных с шизофренией. Основываясь на данных исследования, генетик из Гарварда и Института Броуда Стивен Маккэррол (Steven McCarroll) проанализировал информацию по 29 тысячам случаев шизофрении, по 36 тысячам контрольных групп и по 700 вскрытиям головного мозга. Информацию собирали из десятков исследований, проведенных в 22 странах. Вся она вошла во всемирную базу данных под названием «Консорциум психиатрической геномики».

В графическом изображении один участок показал самую сильную связь. Его назвали «Манхэттенским участком» за схожесть с высотными зданиями этой части Нью-Йорка. Самый высокий пик был на шестой хромосоме, где коллектив Маккэррола обнаружил разновидность гена. Хромосома 4 — «темный угол человеческого генома», сказал он. Данный участок трудно расшифровать, потому что он обладает «поразительным разнообразием».

Хромосома 4 и многие другие гены расположены на участке шестой хромосомы, отвечающей за иммунную систему. Там происходит очищение мозга от патогенов и прочего клеточного мусора. Авторы исследования выяснили, что один из вариантов четвертой хромосомы — компонента С4А — больше всего связана с риском заболевания шизофренией.

По данным Всемирной организации здравоохранения, всего в мире шизофренией болеет свыше 25 миллионов человек, в том числе, от двух до трех миллионов американцев. Эта наследственная болезнь является одним из самых серьезных психических недугов, ежегодные экономические издержки от которого только в США исчисляются десятками миллиардов долларов ежегодно.

«Это исследование по-настоящему поражает, — говорит заместитель медицинского директора Национального союза психических заболеваний Жаклин Фельдман (Jacqueline Feldman). — Мы, как ученые и врачи, вынуждены умерять свой энтузиазм, потому что этот путь мы уже проходили. Тем не менее, это очень интересно».

За долгие годы возникли сотни различных теорий о шизофрении, но одна из самых долговечных загадок заключается во взаимосвязи между тремя выдающимися открытиями: очевидная причастность иммунных молекул, такая закономерность как частое появление шизофрении в поздней юности, а также истончение серого вещества, наблюдаемое при вскрытии.

«Что важно в данном результате, — говорит ведущий автор исследования Маккэррол, — это то, что многое сейчас становится понятно, причем из других категорий. Результат можно подключить к этим наблюдениям, как и результаты генетических исследований десятков тысяч подопытных участников исследования. Я думаю, такое сочетание делает это исследование особенным».

Авторы подчеркивают, что свои выводы, в которых сочетается фундаментальная наука и масштабный анализ генетических исследований, они сделали благодаря тесному сотрудничеству специалистов по генетике, молекулярной биологии, возрастной нейробиологии и иммунологии.

«Еще пять лет тому назад это было бы невозможно, — говорит Хайман. — Для этого требуется обработка огромного массива данных…. Когда я был директором Национального института психиатрии, люди выступали против такого сотрудничества. Они жили в эпоху фараонов. Они хотели, чтобы их похоронили вместе с собранными ими данными».

Проведенное исследование открывает новые возможности для изучения шизофрении, где долгие годы существовал застой. Большинство препаратов для лечения психических заболеваний нацелены на прерывание психотического мышления, однако специалисты в один голос говорят, что психоз это просто один из симптомов, причем возникает он на поздней стадии. Исследователей из области психиатрии от других ученых-медиков отличает одна важная трудность, состоящая в том, что они не могут вырезать шизофрению из мозга, чтобы рассмотреть ее под микроскопом. Да и подопытные животные в этом деле не помощники.

По словам Стивенса, сейчас все изменилось. «Теперь у нас появился мощный молекулярный рычаг, путь к гену, что позволяет разрабатывать более совершенные модели», — отмечает он.

Но это не значит, что до исцеления осталась пара шагов.

«Это первая интересная подсказка, может быть, даже самая важная из всего, что у нас есть. Но пройдут десятилетия, прежде чем будет найдено настоящее лекарство, — говорит Хайман. — Надежда это прекрасная вещь. Но не ложные обещания».

inosmi.ru

Лечение шизофрении без нейролептиков

Никакого официального, эффективного, конструктивного, в полной мере терапевтического, лечения шизофрении в настоящее время не существует. Понимаемое под лечением можно сравнить с лечением эректильной дисфункции у мужчин с помощью «Виагры». Действующее вещество препарата не устраняет причину, но лишь обеспечивает условия для того, чтобы кровь не покидала преждевременно пещеристые тела мужского полового органа. Как только действие вещества прекращается, так всё возвращается к прежнему состоянию.

Тоже самое можно сказать и про нейролептики. Как только уровень концентрации вещества в крови упадёт, так человек вернётся в то состояние, которое было до начала курса лечения. Это не говорит о том, что у него сразу же вспыхнет новое манифестирование, начнётся очередной эпизод. Просто пациент вернётся в состояние «как есть». А уж будет ли в этом состоянии новое обострение — это зависит от кармы.

Воля или неволя?

Поэтому выпущенные из больниц, на волю, в пампасы, пациенты с группой инвалидности становятся на учёт у участкового психиатра и получают нейролептики бесплатно. Если, конечно, доходят до кабинета. Некоторые игнорируют эту процедуру…

Кстати, раньше учёта в современном понимании не было. Это называлось «динамическое наблюдение». С медицинской точки зрения термин более верный. В течение долгих лет больные получают препараты, некоторым им даже не дают уносить с собой. Они должны проглотить таблетку на глазах у врача или фельдшера, после чего уже проследовать в свои пампасы по месту регистрации. И так каждый день, в любую погоду. Не удивительно, что в сочетании с побочными эффектами, явными или вымышленными, это создаёт причины для того, чтобы больные стремились отказываться от такой долюшки. Выходы из ситуации стремятся найти самые разные. К примеру, существует схема лечения, предусматривающая внутримышечное введение препарата раз в две недели. Однако лечение шизофрении без нейролептиков от этого не ставится менее актуальной темой.

Здесь нам нужно вспомнить одно простое правило. Любое бредовое расстройство не поддаётся внешней психологической коррекции. Не работают или оказываются практически неприменимыми:

  • методы обычного убеждения;
  • методы хитрости;
  • все методы КПТ;
  • внушение в состоянии гипноза.

Сейчас мы не говорим про экзотические или крайне тяжелые формы, но рассматриваем стандарт параноидной шизофрении с параноидным синдромом бреда. Пусть без галлюцинаций. Убедить или переубедить больного в чём-то, что имеет отношение к бреду, нереально. У сопутствующих же способов воздействия, таких как электросудорожная терапия или ванн, которые рекомендовал попробовать профессор при лечении поэта Ивана Бездомного, просто другая функциональность. Всё это не лечит бред, поскольку он является следствием нарушения когнитивности.

Шизофрения: новые методы лечения

Новейшие методы лечения шизофрении предлагаются. Ну не то, чтобы по паре в месяц, но процесс идёт. Немаловажный вклад сделан и российскими специалистами. По словам сотрудников кафедра психиатрии ФУП, ГБУЗ НСО ГНОПБ №5 города Новосибирска, они с успехом применяют метод доставки управляющих цитокинов в лимбическую систему мозга. Такой подход потребует изменения самой главенствующей теории и неизбежному отказу от традиционных препаратов. Поэтому автор этой статьи смотрит на внедрение с большим скептицизмом. Сами же учёные, которые и разработали методику, тоже понимают, что никто так сразу с распростёртыми объятиями их не встретит. Даже говорят о том, что в самих экспериментах есть определённый характер научной мечты.

Суть в том, что они считают, — аутоиммунная деструкция нейронов и глии являются единственным объяснением этиологии и патогенеза шизофрении. Вместо традиционных антипсихотиков они назначают криоконсервированый композиционный раствор цитокинов (КККРЦ). Попадает внутрь он с помощью ингаляций, через нос. Получаемые ими результаты ошеломляют. Бывают случаи, что все психиатры, которые работали с больными, описывают диагноз F20.0 победоносными, нестандартными формулировками вроде «дебют закончился без признаков дефекта». При этом в течение курса лечения проводится чуть более 100 ингаляций.

Цитокинотерапию, как практическую часть аутоиммунной теории шизофрении, скорее всего, следует считать наиболее эффективным методом, который уже можно называть лечением в полном смысле этого слова. Вопрос лишь в том, что все наработки пока находятся в стадии клинических испытаний. Сама же теория стара, как вся психиатрия. В 20-ом веке в этом направлении активно работали учёные самых разных стран мира, в том числе — советские и американские. Пожалуй, если кто-то ищет новое в лечении шизофрении, то нужно обратить внимание на попытки лечения шизофрении цитокинами. Это не реклама метода, ещё идут испытания, рекламировать пока нечего. Это лишь попытка показать, что работа ведётся во всём мире, в России тоже, и это радует. Если мы завязнем на существующих методиках, то законсервируем и без того консервативный подход к проблеме. Однако мы далеки от прогноза радужных перспектив. Пока основным способом является лечение антипсихотиками, а мы предлагаем исходить из реальности, нравится она или нет.

Почему стремятся обойтись без нейролептиков?

О том, как будет протекать шизофрения без нейролептиков нам расскажет история. До их появления в начале 50-ых годов 20-го века больных привязывали к койкам, содержали в помещениях с решётками на окнах и относились хуже, чем к преступникам, даже если несчастные ничего и не сделали криминального. Часто лечение было пожизненным, либо невероятно долгим. Современные больные, которые попытались пойти каким-то альтернативным путём, если они на самом деле больные, а не кто-то, кто когда-то откосил от армии посредством обнаружения у себя диагноза, говорят о нескольких месяцах больших страданий.

Таким путём люди идут в силу нескольких причин:

  • боятся психиатрии как таковой — врачи-убийцы, санитары-садисты, поражение в правах;
  • опасаются побочного действия антипсихотиков — плющит и колбасит, снижается умственная способность;
  • опасаются того, что рано или поздно нейролептики при шизофрении спровоцируют новый психоз — существует мнение, что после 5-7 лет приёма антипсихотики начинают действовать не так, становятся причиной возникновения более тяжёлых форм шизофрении.
  • В результате образуется достаточно популярное в определённых кругах антипсихиатрическое движение. В основе концепция того, что в психушках якобы содержат совершенно здоровых людей. Методы же при этом ужасны и всё мрачно. Чуть ли не больше всех злобствуют саентологи. При этом критики достаточно редко предлагают какие-то альтернативные пути. С примером тех, кто предлагает мы уже знакомы. Это авторы методики лечения цитокинами. Сам подход исключает приём во время курса традиционных, — типичных и атипичных, препаратов всех типов, но это просто другая медикаментозная терапия.

    Тоже самое можно сказать и про методику Станислава Грофа. Он использует в ходе лечения психоделики — препараты, способные ввести человека в изменённое состояние сознания. Однако нужно учесть, что Гроф давным давно уже отрицает применение ЛСД как таковое, в отрыве от психотерапии. Шок, который создаёт действие ЛСД, ни к чему хорошему не приводит. В клинике Грофа больных учат тому, как им относиться к раскрывающемуся психологическому театру. Это сложная, кропотливая работа, которую просто нельзя поставить на поток. Нужна подготовка врачей, пациентов, а сами пациенты должны иметь определённый уровень интеллектуального развития. В противном случае психоделическое средство просто погрузит больного в мир психического театра. В 80% случаев будет негативный результат, если бросить его там на произвол судьбы.

    Сотерия — терапия почти без нейролептиков

    Ещё одним классическим альтернативным подходом является проект «Сотерия», который то активизируется, то снижает обороты, а потом и вовсе закрывается в различных странах мира. Но потом снова где-то открывается. Идея принадлежит Лорену Ричарду Мошеру, известному американскому психотерапевту, специалисту в области исследования шизофрении. Суть подхода в том, что в период проявления острой формы больные помещаются в отдельные дома. Основной принцип — это минимум психотропных препаратов или их низкая дозировка. Психотропные препараты могут и вовсе не использоваться. Дают только тем больным, которым совсем уж неймётся. При этом они могут участвовать в выборе средства сами. Персонал набирается из числа непрофессионалов. Главное, чтобы человек искренне был готов кому-то помочь.

    В этих своеобразных психиатрических коммунах больные сами готовят себе еду, а не могут — персонал им и помогает. Сами о себе заботятся, а не могут — им помогают. Они находятся под постоянным наблюдением, но при этом им помогают ещё и конструктивно переосмысливать бред и галлюцинации. Конструктивность же основывается как раз на непрофессионализме. Если там и есть врачи, то они ведут себя с пациентами так, как будто бы они и не врачи. Ничего от специализации. Врачи нужны в основном для того, чтобы помочь непрофессионалам выбрать препараты самим, но и то всегда в самых мягких дозировках.

    Комплексы современной психиатрии

    Для понимания того, что такое эффективное лечение шизофрении неизбежно нужно выработать не только критерии улучшения или выздоровления, но и скорости их возникновения. К сожалению, стандартная психиатрия страдает каким-то глупым комплексом детскости. Человек бредит, испытывает галлюцинации, а психиатр ставит перед собой задачу уложиться в месячный курс лечения. Поэтому возникает нелепый подход, чем раньше он перестанет бредить, тем эффективнее считается схема. В результате начинается культ галоперидола. Ускорения выздоровления добиваются слишком искусственными способами. Психиатры и сами не замечают того, что в своей благородной практике выскакивают за рамки научного подхода.

    Предположим, что пациент госпитализирован 1-го января — бред, галлюцинации и т. п. Уже третьего психическая активность снизилась в результате инъекций. 12-го уколы заменили на таблетки. 20-го он вполне адекватно побеседовал с психиатром. 29-го появилась последняя запись в истории болезни, да и отправлен страдалец на волю, в названные выше пампасы. Если врач в графе «Лечение» запишет «Добрый санитар-непрофессионал Вася лежал на койке рядом и утешал страдальца, пока того не отпустило», то завотделением, ознакомившись с такой методикой, в лучшем случае, отправит врача в отпуск, как слишком уставшего на тяжелой работе специалиста. Но повторится такой фокус и ему самому предложат пока поработать санитаром. Но в чём подвиг того, что больной из нашего примера перестал бредить уже третьего? Дали лошадиную дозу галоперидола, так и лошадь бредит перестанет. И кто сказал, что надо так быстро? И в чём вообще признак качества лечения, если под воздействием антипсихотика рецепторы дофамина перестали его различать? А если больному голову отрубить, то он с гарантией бредить перестанет вообще за 2 секунды.

    Результаты Сотерии показали, что в этой специфической домашней обстановке выздоравливает больше больных и происходит это быстрее, если анализировать долгосрочную перспективу и под выздоровлением понимать отсутствие новых обострений в течении длительного срока, более 5 лет. Такое лечение шизофрении эффективное совсем не в том ракурсе, как при использовании антипсихотиков. Оно даёт индивидуальный опыт отношения к волне психоза, которая нарастает изнутри. Психика получает обучение, которого не даст стандартная психотерапия, включая КПТ.

    В России группы Сотерии существуют. В основном это результат работы энтузиастов и направлена она на реабилитацию больных, а не на лечение в состоянии острой формы проявления эпизода. Вернее, не Сотерия как таковая, но некоторые реабилитационные центры частично пытаются применять подход при лечении наркозависимости и психозов.

    Результат же эксперимента в США, Европе показал, что использование нейролептиков стало обязательным просто по той причине, что такова традиция. Без них, точно так же, наступает и ремиссия, даже почти полное выздоровление. Поэтому, чтобы не провоцировать необдуманные отказы от медикаментов, психиатры обходят тему стороной. Необходимо подчеркнуть, что домашняя среда, общение с непрофессиональным персоналом и возможность при необходимости получить медикаменты — это форма терапии, а не просто отказ от нейролептиков. Отказываться можно лишь тогда, когда сам отказ вписывается в схему лечения, даже такого нестандартного, но лечения.

    Немного про препараты и «побочку»

    Галоперидол показан при лечении шизофрении в том случае, если сам патогенез приносит страдания, которые по своей разрушительной силе перевешивают побочные эффекты и, если основными «действующими лицами» эпизода являются так называемые речевые галлюцинации, бред и психические автоматизмы. Однако весов на которых можно взвесить уровень страдания не существует. Субъективно сам больной может оценивать состояние приступа исключительно в чёрных тонах, может упорствовать. Поведение прогнозировать невозможно. Но тонким анализом того, что было бы наиболее эффективным и нужным мало кто занимается, а если разрабатывают какие-то специальные схемы, то только в случае очень веских причин.

    Галоперидол при шизофрении в общем-то не основной антипсихотик. Его популярность связана с распространением бредовых расстройств вообще, а к ним можно отнести и параноидную шизофрения. Медикаментозные методы лечения шизофрении зависят от преобладания определённых симптомов. Наиболее универсальным средством является Оланзапин, который уместен при наличии продуктивных и негативных симптомов в равной мере. Для купирования повторных эпизодов психоза часто используются Амисульприд и Рисперидон, которые подходят при наличии продуктивных симптомов в сочетании с депрессией.

    Однако большое количество препаратов не говорит о том, что больным приходится пить их горстями. Современное лечение шизофрении на 90% связано с монотерапией. Это один или два препарата. Иногда второй используется для того, чтобы усилить действие первого или у больного наблюдается сложный симптомокомплекс.

    Следует отметить, что большая часть побочных эффектов, о которых говорят пациенты, носит соматоформную природу. Они не придумывают последствия, но увеличивают в сознании восприятие эффекта. Шизофрения сама по себе создаёт спутанное состояние, трудности в принятии решений, двойственность, некоторую заторможенность, чувство нереальности происходящего и странности в осознании себя в среде. В период эпизода все эти фоновые мелочи бледнели перед наличием сверхидеи бреда, галлюцинаций и различных псевдогаллюцинаций. Нейролептики притормозили информационный обмен, и голоса исчезли, а предметы перестали менять форму. В результате сознание может позволить себе роскошь осознать, что мысли идут с трудом, что тянет в сон. Один психиатр рассказывал, что поступивший в больницу пациент и так подрагивал. У него плечо дёргалось, веко, часто он совершал непроизвольные потягивания. До яркого физического автоматизма дело не дошло, но лишних движений было много. Правда, человек этого не осознавал, потому что был занят более значимыми для него вещами. После приёма нейролептиков значимые вещи ушли, а физические подёргивания сохранились. Разумеется, он просил пересмотреть из-за этого курс терапии. Хотя на самом деле явной связи с используемыми медикаментами не было.

    Если граждане научатся хоть 20 минут оценивать своё состояние спокойно, то сами поймут, что приём нейролептиков им жить не мешает. Тем более, так уж сильно, как это некоторыми рисуется. Да и про спиртное забывать не будем. Что греха таить? Есть у нас товарищи, которые умудряются в своих амбулаторных пампасах сочетать антипсихотики с водкой.

    Некоторые ориентиры для альтернативного пути

    Лечение шизофрении современными методами существует, но не всегда похоже на то, что представляют себе представители общественности. Отметим два очень важных факта:

  • премьера или новый эпизод не зависят от воли человека;
  • человек в состоянии осознать, что это эпизод, а не просвечивание его головы лучами и голос в голове всего лишь интерпретация сознанием какого-то процесса информационного метаболизма.
  • Вполне возможно, что осознать равносильно остановить. Только не нужно и неразумно пытаться останавливать.

    Этот вопрос не перестанет волновать никогда. Всегда ли лечение параноидной шизофрении — это препараты? Можно ли обойтись вообще без них. Оставим на время в покое чёртиков и глаза во тьме. Забудем про голоса… Чистая параноидная шизофрения — это поток сознания соответствующей природы, которую принято считать болезненной, расстройством. На чём сие держится? На внутреннем диалоге — нескончаемом потоке сознания, который и создаёт нашу картину мира, или психологическую систему координат «я и среда вокруг». Сознание занимается непрерывной фиксацией себя в себе. Попробуйте остановить этот внутренний диалог. В полной мере совершить это невозможно, однако медитационные техники позволяют добиться конструктивных изменений. Во-первых, можно направить этот диалог на что-то нужное. Во-вторых, можно изменить его интенсивность. В-третьих, можно «выключить» его поверхностные формы. Тогда диалог не останавливается, но становится другим.

    Период течения эпизода необычен — он подобен сну. Умение «проносить» осознанность в сон и видеть осознанные сновидения, способность мягко коррелировать их течение со своим намерением равнозначно способности управлять манифестированием шизоидного эпизода. Только управление это чисто условное понятие. Используется способность намеревать себя и ситуации, но не делание их. Это происходит вне волевого усилия. Другими словами, способность управления потоком мышления, созерцания мыслей, даёт способность осознавать сновидения и путешествовать в них. Эта же способность даст возможность трансформировать эпизод во что-то ещё, даже «заморозить» его или остановить вовсе.

    Такой подход несколько ближе к подходу Грофа и сторонников трансперсональной психотерапии, но он может обходиться и без каких-либо веществ. Поучится, что необходимо умение использовать следующую связку.

    1. Работа с энергией, которая направлена на восстановление психо-энергетического метаболизма, а не просто на накопление энергии. Нужен энергетический взаимообмен.
    2. Работа, направленная на возможность управления своим мышлением. При этом слово «управление» воспринимаем в качестве условного. Это остановка внутреннего диалога, его перенаправление и обретение гибкого психологического видения себя и среды.
    3. Работа со сном и во сне.

    И плюс к этому умение расслабляться, вплоть до самого глубокого уровня.

    Самое новое в лечении шизофрении ожидается совсем не таким. Люди хотят или безопасных и гарантирующих что-то таблеток, но не нейролептиков, а то у них от таковых головки якобы бо-бо, хотят какого-то лазерного облучения крови, нанотехнологий и подобного. Главное — ничего не делать самим. Заплатили докторам и спим спокойно. И тут они с печалью осознают, что современные методы лечения шизофрении — это просто более современные, и более дорогие тоже, нейролептики и другие средства. Ребята, вы хотели ничего не делать. Доктора и учёные это понимают и создают вам новые препараты. А вы опять ищете чего-то такого, чтобы и рыбку съесть и удочку в руки не брать. Будем же надеяться, что метод лечения цитокинами доведут до ума, и он станет доступным для всех.

    psycholekar.ru