Одинокая белая женщина 2 психоз отзывы

Жизнь Холли Паркер всегда катилась по накатанным рельсам. Даже резкий разрыв с бойфрендом не смог выбить ее из привычной колеи. Героиня просто оставила эту страницу биографии в прошлом и переехала жить к своей новой подруге Тесс, с радостью ее приютившей.
Тихая, застенчивая, добрая — Тесс кажется идеальной компаньонкой. Однако с каждым днем, проведенном с нею под одной крышей, у Холли крепнет подозрение, что ее подружка на самом деле вовсе не такая безобидная душечка, какой кажется.
У той имеются свои внутренние демоны — и близок день, когда монстры больной души Тесс вырвутся на свободу, неся страдания и ужас. И первой на их пути окажется Холли Паркер

1 Биография; 2 Личная жизнь; 3 Фильмография; 4 Примечания; 5 Ссылки 2005, в, Одинокая белая женщина 2: Психоз, Single White Female 2: The.

Одинокая белая женщина 2: Психоз /Single White Female 2: The Psycho/ 2005, о фильме, рецензия, кадры, фото, постеры, трейлеры, новости.

Одинокая белая женщина 2: Психоз Single White Female 2: The Psycho 2005. страна. США. слоган, A roommate with killer instincts. режиссер, Кит.

Одинокая белая женщина 2: Психоз. Single White Female 2: The Psycho. 8 мая 2011 Показ Мир: 25 октября 2005. Страна:США Добавить отзыв.

Преданный садовник 2005 смотреть онлайн Семейный Спорт Сериалы. Фильм онлайн Преданный садовник 2005 Голосов:3. Дата: 12-05-2011, ; Зрителей: 6063; Отзывов: 0 Одинокая белая женщина 2: Психоз.

100. Голосов:1. Дата: 3-02-2015, ; Зрителей: 10163; Отзывов: 0 Одинокая белая женщина 2: Психоз Парень мечты Глубокое синее море Пapни с лaтyнными кaстeтaми В дурмане 2005 В дурмане Просто Райт 2010.

Одинокая белая женщина кинофильм, триллер режиссёра и продюсера Барбет романа Джона Лутца. Картина получила противоречивые отзывы критики. В 2005 году был снят сиквел en картины. Содержание. убрать. 1 Сюжет; 2 В ролях; 3 Критика; 4 Награды и номинации; 5 Примечания.

Удалено по требованию правообладателя

Single White Female 2: The Psycho

Холли Паркер всегда отличалась стойким характером и ее жизнь протекала ровно и уверенно. Даже разрыв с молодым человеком не выбило ее из колеи. Главная героиня просто перевернула старую страницу своей жизни и переехала к своей новой подружке по имени Тесс, которая с радостью ее приютила. Застенчивая, добрая и тихая Тесс абсолютно идеальная компаньонка. Но с каждым днем, проведенный с девушкой, Холли начинает понимать, что ее подруга далеко не такая душечка, как кажется на первый взгляд.

Сценарист: Гленн Хобарт, Энди Херст, Росс Хелфорд

Продюсер: Марк Бьенсток, Кеннет Бурк, Кенни Бурк, Ричард Голдберг, Джордж Парра

Художник: Рейко Кобаяси, Стефани Портной Портер, Эффни Гардея

Монтажер: Питер Девани Флэнеган

Слоган: A roommate with killer instincts

Одинокая белая женщина 2: Психоз / Single White Female 2: The Psycho Отзывы. Отзывов: 19. Haji 10.02.2016 в Отрицательный. сюжет с.

29 сен 2012 Одинокая белая женщина 2: Психоз / Single White Female 2: The Psycho. Одинокая белая Дата выхода: 25 Октябрь 2005. Режиссёр.

episodes-official.weebly.com

Паранормальное явление 2 dvd, инструкция по интразол

Directed by Henry Joost, Ariel Schulman. With Stephen Dunham, Katie Featherston, Matt Shively, Brendon Eggertsen. It has been five years since the disappearance. Паранормальное явление (2007) — Paranormal Activity. релиз на DVD 2 из 10 P.S. Обычно в заголовок я пишу цитату из фильма, но поскольку. В фильме «Паранормальное явление 2» демон возвращается вновь, на сей раз в благополучную семью . Одинокая белая женщина 2: Психоз

Critics Consensus: Paranormal Activity 2 doesn t cover any new ground, but its premise is still scary — and in some respects, it s a better film than the original. Добро пожаловать! Все последние новости нашего портала вы можете узнавать в разделе новости. Едва успев распаковать коробки, молодые понимают, что в доме они не одни. То, что принято. Киномуха — Смотреть фильмы онлайн бесплатно хорошего качества без регистрации. Паранормальное явление 3 (2011) — Paranormal Activity 3. Всё о фильме: релиз на DVD. 16 февраля Хотя на коммерческий успех это не повлияло, и «Паранормальное явление 2» собрало чуть менее 180 млн. долларов. Паранормальное явление 2 paranormal activity 2 Ir mapio resolume mapmapmap modul8 rn — !rn — Time-lapse , Prolightsound,content.

Я люблю фильмы ужасов. Очень. Иногда я даже думаю, будто видел их все, что, конечно. LATEST HEADLINES. Carrie Fisher Is In ICU, Not ‘Stable Condition’: Brother 2 hours ago; Carrie Fisher Stable “Out Of Emergency” After Heart Attack On Plane. DVD-9 (2 слоя) Упаковка: Keep Фильм Паранормальное явление 2 столь же поразительный, как. 3d фильмы 3d, 3d фильмы, скачать фильмы 3d — страница 3 Год выпуска: 2015 Жанр: Драма, мелодрама. Паранормальное явление 2 (2010) — Paranormal Activity 2. Всё о релиз на DVD. 15 марта 2011 «Паранормальное явление 2» в списках фильмов. 1 окт 2010 Паранормальное явление 2 (2010). Видео: DVD & Blu-Ray Но в любом случае, как и на первое «Явление», возьму билет на самый.

Фильмы онлайн, Мультфильмы онлайн, Сериалы онлайн, Телевидение онлайн, Радио онлайн. В комедии Очень паранормальное кино парочка влюбленных недавно переехали в новый дом. Паранормальное явление 2 / Paranormal Activity 2 смотреть Релиз на DVD: 2011-03-15. Релиз на Blu-Ray: 2011-03-15. Название: Варкрафт / Warcraft Жанр: фэнтези, боевик, приключения Страна: США Режиссер: Дункан. Книга: dvd Паранормальное явление 3. Автор: Джуст Генри Шульман Ариэль. Аннотация, отзывы. Дана Скали — специальный агент ФБР. Кроме того, она занимается преподавательской и научной. Паранормальное явление 2 (2010). Видео: трейлеры, фрагменты . DVD & Blu-Ray. DVD-диски, Blu-Rayскоро на . явление 2. Paranormal Activity

jamieservice.96.lt

Одинокая белая женщина 2 психоз отзывы

Название: ФОРМАЛИН
Жанр: История одного похищения
Продолжительность: 2 часа
Официальная премьера: 28 ноября 2014
Возрастные ограничения: 16+
Автор: Анатолий Королев
Режиссёр-постановщик: Сергей Голомазов
Художник–постановщик: Николай Симонов
Художник по костюмам: Мария Данилова
Художник по свету: Андрей Изотов

Умная, жесткая пьеса Анатолия Королева «Формалин» рассказывает зрителю историю одного похищения. Автор сравнивает с формалином человеческую память, которая консервирует и сохраняет фрагменты жизни. Однажды главному герою, писателю, приходится заняться расследованием одного шокирующего дела. И чем больше он узнает, тем больше вопросов и сомнений рождается в его пытливом уме.

Автор пьесы Анатолий Королев – известный русский писатель, сценарист, драматург, его романы «Быть Босхом», «Эрон», «Человек-язык», «Голова Гоголя» номинировались на премии «Русский буккер», «Национальный бестселлер», «Большая книга». На первый взгляд «Формалин» кажется интеллектуальным детективом, но для режиссера Сергея Голомазова остросюжетная интрига – лишь ширма для настоящего исследования человеческой души, ее подводных течений, погружения в глубину подсознания. Лаконичная сценография Николая Симонова, стильные строгие костюмы Марии Даниловой, никаких лишних деталей – предельная концентрация на актере, на современном человеке, его боли и страхах, умении верить, любить и ненавидеть.

  • 2 августа 2018, 19:00
  • 18 августа 2018, 19:00
  • Все даты

Смотрела второй раз с сестрой, по-прежнему сильнейшее впечатление производит.

После спектакля совершенно не хочется ни с кем его обсуждать и я обратила внимание, что мало кто из зрителей разговаривал, когда толпа выходила из зала. Магия. Какое-то личное, сильное переживание остается внутри, сложно вернуться обратно в жизнь. Только что меня убили монологом о смерти, а через пять минут нужно идти забирать пальто из гардероба. жуть.

Сестра о сюжете ничего не знала, специально не читала. Так совпало, что когда мы подходили к театру, она рассказывала как мечтает завести собаку, а муж не догадается подарить ей щенка. Хоть человек она эмоционально сдержанный, монолог Юны Руковой не оставил ей шансов.

Спасибо большое за вашу пьесу.

Спектакль понравился. Больше всего запомнился экспрессивный монолог Настасьи Самбурской.

Не читайте отзывы, просто идите на спектакль!

Сложный, глубокий, очень глубокий, запоминающийся сюжет!

Но не для всех, проникнутся и понять его достаточно сложно, поэтому и отзывы разные.

Отдельное спасибо, Настасье Самбурской, пошла только ради нее, была поражена ее талантом, ею полностью.

Как только Настасья появляется на сцене, спектакль меняет все краски, смотреть начинаешь с еще большим желанием, хочется, чтобы спектакль не заканчивался, а Настасья продолжала играть свою роль.

Самбурская всегда нравилась, а после спектакля, стала нравиться еще больше, восхищена талантом и грацией. С удовольствием схожу на ее спектакли еще раз и даже не раз, но хочется видеть ее больше на сцене.

Также хочется обратиться к зрителям, дорогие люди, будьте людьми, имейте уважение, зайдя в зал выключайте звук на своих телефонах, не фотографируйте со вспышками — это мешает людям стоящим на сцене и не жрите печеньки, чипсы, конфетки и т.д. театр — это же не кинотеатр, это просто проявление невоспитанности, неуважения как к актерам, так и зрителям.

Существует театральный этикет и в нем нет ничего сложного, соблюдайте хотя бы главное правило в театре — соблюдение полной тишины. Перед началом спектакля отключите мобильные телефоны, они мешают не только зрителям, но и артистам. Не обсуждайте во время действия игру актёров, а также неуместное поведение других зрителей. Допустимо сделать тихим голосом замечание зрителям, которые нарушают порядок, но помните, что это обязанность служащих театра.

Если вы простужены, то лучше пропустите зрелище: ничто так не мешает публике и артистам, как кашель и чиханье в зале. И, конечно же, во время спектакля недопустимо есть, шуршать сумками, пакетами, постукивать ногами.

Была на спектакле 10 мая 2017 . Я в восторге от игры актеров, которые держат тебя весь спектакль на нерве, невозможно оторваться ни на минуту. Испытываешь сложное сплетение чувств и мыслей, различных переживаний, достающих до глубины души. Спасибо всем участникам этой постановки.

Спектакль просто бомба. Куча разноплановых эмоций. Игра актеров — это просто праздник. Надежда Беребеня и Алла Иванцова в своих «воспоминаниях» заставят смахнуть слезу даже самую чёрствую душу — браво. Максим Шуткин — в этой роли оправдывает свою фамилию и на 100% и заставит рассмеяться любого, хотя на сцене он меньше всех. Спектакль смотреть надо, особенно тем, кто засиделся на работе, занят «добычей» денег и забыл о детях. МОЛОДЦЫ .

Иван Волков

Пожалуй, немного излишне ровный и чуть затянутый, но хороший, честный и славный спектакль. Актеры — замечательные.

tina luchina

Я получила от спектакля всё что желала! Психологию отношений поколений. Психологию моральных установок разных классов. Глубинные посылы межчеловеческих отношений! Игра актёров на грани срыва нервного. Музыкальный фон выворачивающий душу в купе с тем что происходит на сцене. Вещи открывающие потаённые струны в душе. Натягивающие до предела нервы слова. Хотя слова обычные. Но всё в целом: музыка, игра актёров, жесты, мимика, громкость, подтекст. Всё это перетряхивает всего тебя.Заставляет думать и оставляет след в душе.

Смотрела «Формалин» 06.08.2016. Огромное спасибо художественному руководителю театра Сергею Голомазову и автору пьесы Анатолию Королеву за качественную театральную подачу темы на все времена через сложные психологические переживания и образы главных героев пьесы! Верю игре всех актеров – весьма правдоподобно сыграно! Восхищена исполнением образов писателя, отца, матери мальчика, таксидермиста и психиатра. Браво, Господа Артисты. Спектакль не о собаке, не о похищении, а о вечной проблеме — взаимоотношениях людей, влияющих на поступки и жизненные ценности каждого. Афиша метко соответствует названию, и подтверждением этому является крик Настасьи Самбурской (мать мальчика): «Я хочу другое лицо!», т.к. оно потеряно… Но лицо потеряно не только ею, а всеми участниками событий… Спектакль покажется «сложным», «нудным» и «не очень» для тех, кто не очень расположен к психологическому мышлению. Поддерживаю благодарных зрителей, которые в отзывах призывают досмотреть спектакль до конца, т.к. по ходу пьесы все станет понятным. Последние минут 20 спектакля мне хотелось отмотать назад, как видеокассету, для повтора просмотра. Браво!БИС! За счет добавления света, цвета и красивой музыки в нейтральных или позитивных местах можно было бы расширить аудиторию удовлетворенных зрителей, поскольку это позволило бы им легче перенести психологическую нагрузку.

Петрова Анна Андреевна

Спектакль интересен, заставляет думать, перебирать все рассказанные события. Спасибо. Есть личное негативное отношение к актерским крикам, но может некоторые люди так выражают себя ( я криков не выношу- только в редчайших случаях). И еще-в пьесе упоминается рыжий сеттер много раз как шотландец( у меня была эта добрейшая, красивейшая собака, всех любила- потому и была украдена, т.к. эта порода готовится для того, чтобы идти с каждым добро позовет). Но сеттер рыжий — ИРЛАНДЕЦ. Режет ухо!

Хочу высказать свое мнение о «Формалине». Спектакль сложный, тяжелый. Есть, над чем подумать. Это очень хорошо. Осталась очень довольна зрелищем! Безумно красивая постановка, великолепная игра актеров! Не советовала бы этот спектакль детям и подросткам (хотя сама таковой являюсь), ибо мало кто правильно и досконально поймет его. Признаюсь, сама немного недопоняла. Но в целом, спектакль интересный, а Настасья Самбурская как украшение этого произведения!

Цветкова Светлана

Были на спектакле 11 февраля ОГРОМНОЕ СПАСИБО ВСЕМ АКТЕРАМ!ВСЕ ИГРАЛИ ОТЛИЧНО!ПРЕКРАСНО! Актёры жили в спектакле! А вот культура зрителей очень сильно упала! Сидели на 3 ряду. Рядом сидела девушка,которая во время монолога Самбурской, начала ее снимать.Своим мобильником мешала всем окружающим! Да ещё получалось,что своим модным гаджетом мешала сильно актрисе! Тк чтение проходило напротив нас! Мозгов не хватило у зрительницы додуматься,что это не есть хорошо!А АКТЁРАМ ЕЩЕ РАЗ ОГРОМНОЕ СПАСИБО!ВСЕМ СОВЕТУЮ СХОДИТЬ!

Болховская Мария Сергеевна

Спектакль очень своеобразный, но интересный. Его стоит посмотреть тем, кто пытается разобраться в себе, но не может . История проста до боли, но то как ее показывают зрителю, превращает простое похищение ребенка в целый триллер.

Хатюшин Александр Александрович

Добавить отзыв

Сергей Голомазов: «Для экспериментов не зрелость нужна, а смелость»

28 ноября 2014 года в московском Театре на Малой Бронной состоялась премьера спектакля «Формалин» в постановке художественного руководителя театра Сергея Голомазова.
В интервью «ВМ» режиссер объясняет, почему он обращается к остросоциальной, жесткой пьесе современного российского автора Анатолия Королева тогда, как последние постановки Сергея Голомазова, во-первых, по зарубежной драматургии («Канкун», «Почтигород», «Аркадия», «Коломба»), во-вторых, о любви и поиске счастья.
— Сергей Анатольевич, почему решили еще раз вернуться к пьесе «Формалин», которую уже однажды ставили с участниками международной школы союза театральных деятелей?
— На мой взгляд, пьеса «Формалин» — честное, пронзительное, смысловое высказывание в поиске ответа на вопрос: «Что такое любовь к человеку, и что происходит с нашим миром, в котором, по большому счету, никто никому не нужен». Анатолий Королев вырос в эпоху «большой нелюбви» и ностальгии по человечности. Эту человечность мы ищем и сегодня, когда к отсутствию любви прибавилась еще враждебность друг к другу. Жанр этой пьесы можно определить как «документальный реализм».
— Видимо, даже самые талантливые фантазии, без элементов репортажа и фактов, зрителя уже не так трогают, как еще вчера? Думаете, что людям нужна так называемая «голая правда»?
— Пьеса и спектакль построены как расследование похищения ребенка. Замечу, что пьесу мы переписывали, и в результате ее конструкция довольно сильно поменялась. Вся стилистика изложения строится на том, что один из персонажей пьесы писатель случайно знакомится с обстоятельствами этого дела, и пытается докопаться до истины. До него это делал его друг — журналист, но он погиб. В спектакле есть и сцена суда, и допрос свидетелей, и так называемые параллельные основному сюжету линии. Очень интересная сценография Николая Симонова, позволяющая осмыслить эту историю метафорически. Наша память как формалин сохраняет впечатления и, погружаясь в прошлое, реанимирует его.
— Возможно, память русского человека устроена так, что она быстро стирает все плохое, оставляя только светлые моменты? Кто сейчас вспоминает трагедию в чернобыле, которая случилась каких-то 28 лет назад?
— К сожалению, наша историческая, этическая память крайне коротка. В противном случае, мне непонятно — почему в стране, так сильно пострадавшей от нацизма, стали популярны радикальные националистические идейки? Социуму, который не помнит своей истории, грозят новые катаклизмы, и, кстати, об этом мы тоже размышляем в спектакле «Формалин».
— «Святая сцена» Театра на Малой Бронной выдержит эксперимент с названием «Формалин»? Если вспомнить историю театра, то именно ваш учитель — Андрей Гончаров первым стал ставить на этой сцене современные пьесы, правда, длилось это недолго?
— Категория «святости» имеет отношение к духовной, нравственной, религиозной сфере, тогда как театр — это область искусства. В спектакле «Формалин» много необычного, нетрадиционного, экспериментального… Что касается того, как зритель воспримет спектакль, то здесь возможны разные варианты. Но если занимать позицию: «всем нравиться», то можно повторить участь героев басни Крылова.
— Ваши ученики, которых вы взяли в Театр на Малой Бронной почти всем курсом, и которые играют в этой постановке, созрели до смелых экспериментов?
— Для экспериментов не зрелость нужна, а смелость. Вместе с ней вдохнуть в себя больше воздуха и попробовать честно ответить на вопрос: «Что тебе интересно в театре, какое место ты в нем занимаешь, зачем сюда пришел?» лично мне повторяться скучно. А что касается артистов, то когда экспериментировать, как не в молодости?
— Какой бы вы хотели видеть вашу публику?
— Конечно, молодое, среднее поколение, и пытливое зрелое.
— Не было ли у вас поиска решения с использованием ненормативной лексики в этой постановке?
— В пьесе Анатолия Королева нет мата. Атмосфера этой истории не предполагает резких высказываний.
— Не боитесь, что в преддверии нового года зритель не пойдет на ваш непраздничный «Формалин»?
— События, происходящие в спектакле, не несут праздничного настроения. Скорее, это пессимистическое высказывание о нашем времени, причем требующее отречения от тех ценностей, которыми мы руководствуемся.
— Можно предположить, что и вы не причисляете себя к оптимистам?
— Мои настроения — это мои настроения. Есть взгляд драматурга, через магический кристалл которого в данном случае я смотрю на мир, и этот взгляд драматический. Что касается меня, то я всегда был разумным пессимистом. Наше время — предапокалиптическое. В последние два века человечество живет от апокалипсиса к апокалипсису, от одной мировой войны до следующей катастрофы, которая, увы, бродит вокруг нас, и ее дыхание лично я ощущаю. С одной стороны, это страшновато, а с другой стороны, интересно.
— Удивительное совпадение — Анатолий Королев — автор книг по творчеству Андрея Белого. А вы инсценировали роман Андрея Белого «Петербург», и это была очень удачная работа. Нет ли у вас желания поставить спектакль по русской классике (все-таки Андрей Белый, хотя и захватил советское время, но остается русским классиком)?
— Мне очень понравился спектакль Римаса Туминаса «Евгений Онегин» в Театре имени Вахтангова. В этой постановке очень много интересного, нового… Но при этом я считаю, что современный театр строится не на современном прочтении классики, а все же на современном материале. Мне хочется создать именно современный театр.
— Вы — художественный руководитель актерского курса в ГИТИСе-РАТИ. Помогает ли вам 18-летняя молодежь создавать современный театр?
— Конечно. Я учусь у своих студентов современному пониманию миру. Очень интересно наблюдать, как русская классическая традиция в театре и в литературе прорастает в новом поколении. Причем это происходит совсем по-другому по сравнению с тем, как было еще 10 лет назад. Ибо мы живем в невообразимый век информационной революции, которая коснулась и нашего общества. Наш век предполагает иной способ мышления, другую психологическую конструкцию, хотя и общечеловеческих вещей никто не отменял. И наш спектакль «Формалин6» — очень человеческий, хотя и непраздничный.

Анжелика Заозерская, 28.11.2014

Спектакль «Формалин»: чем хуже человеку, тем лучше писателю

В престижном Театре Москвы, на Малой Бронной, прошла премьера спектакля «Формалин» по пьесе писателя Анатолия Королева. Поставил его главный режиссер театра Сергей Голомазов. «Типичная Москва» встретилась с драматургом, который в эксклюзивном интервью рассказал о всех тайных смыслах необычного спектакля, и почему он, как писатель, не приемлет сценический мат.

— Анатолий васильевич, еще летом «Формалин» был поставлен в рамках международной театральной школы СТД. Сильно ли он изменился к официальной премьере?

— Да сильно. Летняя работа была стартовой площадкой для премьеры в театре. Сергей Голомазов ставил ее как спонтанный этюд с актерами из России и Европы. Там было много иронии и смеха. Постановка же в театре исполнена трагизма, хотя смех здесь тоже прорывается. Для меня та летняя премьера как акварельный эскиз на пленере, где все залито солнцем, в Театре на Малой Бронной спектакль насыщен электрическим блеском грозы. От его натиска у меня порой пробегал мороз по коже.

— Пьеса, поставленная летом, создавалась специально для театральной школы СТД?

– Нет. Я написал ее в 2013 году для экспериментальной театральной лаборатории в арт-резиденции в Гуслицах. Есть такое чудесное место под Москвой. Там «Формалин» и прошел первую апробацию на публике. Пьесу заметили и, в результате невероятных шагов жребия, она, в конце концов, попала в руки Голомазова. На первой встрече он даже предложил мне самому сыграть на сцене главную фигуру пьесы, роль писателя. Но я не рискнул.

— Трудно ли вам, как писателю, было работать в новом жанре?

– Для меня эта ситуация вовсе не новость. Я ведь не только писатель, но еще и драматург. Мои первые опыты были еще в юности, но профессионального успеха я добился только лишь как радиодраматург. Мои радиопьесы переведены и поставлены в Таллинне, в Варшаве, в Братиславе и Кёльне. Да, в моем портфеле есть еще несколько пьес для сцены, но они радикальны и непривычны для русской театральной традиции, и потому до сих пор не поставлены. Пьеса «Формалин» мой дебют на московской сцене, за что я бесконечно благодарен Театру на Малой Бронной. Одно дело — риск драматурга на странице, другое — решимость театра поставить беспощадную историю одной мести на собственной сцене, озарить безмолвную страницу лучами софитов, озвучить написанные слова и превратить мои буквы в живых людей.

— Над чем интересней работать: над прозой, киносценарием или пьесой?

– Во всяком деле есть свой кайф, свой резон. Проза — это моя повседневная жизнь. Киносценарий — прогулка, приключение мысли, шарада, даже шалость ума, а вот пьеса — это всегда погружение в бездну или путешествие в ад в поисках истины, в духе Данте. Неизвестно — вернешься ли ты живым или останешься жить среди призраков. Роман – это открытия в мире, пьеса же – открытие в себе.

— Как появился образ памяти «Формалин»?

– Однажды в Италии я случайно попал на перформанс, а именно – внутрь аквариума, на стенки которого проецировалась съемка живых акул в средиземном море. Было такое чувство, что твари вылетают из голубой бездны и лязгают челюстями прямо у твоего лица. Это был настоящий шок. Прошло несколько лет, и тот аквариум переместился в мою пьесу. Только теперь он был лишен прежней агрессии, потому что память обладает свойством затормозить время. Художник-постановщик спектакля Николай Симонов, на мой взгляд, нашел замечательный образ для Формалина, это брусок тающего льда – в глубине сцены, – в который вмерзли переживания героев. На подмостках слиток памяти живет своей тревожной планидой.

— Как и почему появились истории про собак?

– Хороший вопрос. В первом варианте пьесы этих историй не было, между тем, они явно напрашивались, потому что в центре драмы судьба человека и шкура его любимого убитого пса. «Я всего лишь хотел продлить чувство своей любви», говорит мой герой. Вот почему похищенный мальчик оказался в шкуре рыжего сеттера. Вот почему похищение стало игрой двух собак, ребенка, щенка и большого пса. Вчитываясь в пьесу, режиссер предложил исключительно емкую идею экзистенциального толка – подарить каждому герою истории по своей любимой собаке! Что ж, я с увлечением написал эти пять остановок памяти. Именно в этих моментах – слышу – в зале повисает мертвая тишина, а я сам – сам – сижу в темноте и глотаю слёзы. сентиментализм внутри интеллектуальной драмы срабатывает самым внезапным образом; ум, как известно, предпочитает нападение, а эмоции, нападая, при этом еще и обнимают тебя. Зритель, становится беззащитен перед чувством сочувствия.

— Анатолий Васильевич, у вас была собака?

– Нет, мы с мамой жили в большой нужде и тесноте, но мальчишкой я считал своей собакой деревенскую дворняжку пальму в доме у дяди коли на берегу уральской реки. «Пальма, ко мне», — командовал я. И она мчалась пулей к моей руке. Три из пяти собачьих историй случились лично со мной.

— У героев есть прототипы? Откуда взялся столь скандальный сюжет о мальчике в шкуре собаки? Что вас вдохновляло?

– У половины героев есть прототипы, например, журналист. Я начинал как журналист на местном телевидении и как репортер в провинциальной газете, и хорошо знаю этот сорт людей. Или, например, психиатр. Когда я писал книгу «Человек-язык» о несчастном уродце, я тесно общался с психиатрами. Сюжет? Скажу прямо – косточка сюжета подлинный случай. Я узнал о нем по секрету из сферы людей уголовного розыска. Сам бы я никогда не рискнул взять и ради самолюбивой забавы выдумать наиновейший грех. А вело меня в этой истории чувство растерянности, я понял, что угодил в нравственную апорию, в ловушку, что я не могу сказать, что случай с моими героями — это точно зло. И зло абсолютное. я медлил с выводом. Меня несло в водоворот проблемы так, как тащит лодку в пасть водопада, выпрыгнуть я уже не успел. Увы, чем хуже человеку, тем лучше писателю.

— Как вы относитесь к мату в искусстве?

– К мату отношусь резко отрицательно! Тут я консервативен, в моей пьесе нет никакого мата, да и во время спектакля я не слышал ни одного матюга.

— Довольны ли вы актерской игрой? Герои вышли такими, как вы задумали, или режиссер с актерами привнесли что-то свое?

– На мой взгляд, спектакль «Формалин» – это шедевр. Хотя в устах автора это, наверное, выглядит как реклама. Актеры играют современную драму идей, как античное ристалище вечного спора живых и мертвых. Кого бы я выделил? Я больше всего следил за молодым актером Дмитрием Сердюком, который играет роль писателя, то есть отчасти меня самого. Ему 24. Что ж, именно в этом возрасте 40 лет назад, я порвал с журналистикой ради того, чтобы стать писателем. И ему удалось передать эту вибрацию переправы из одной души в другую. Хороший антипод медиамагнат Руков, его отменно сыграл Иван Шабалтас. Это умное зло, тем хуже для всех нас, зло сделает верные выводы из осечки. Поразила Настасья Самбурская, в роли жены, она сумела довести до оперной кульминации противостояние моды и смерти. Но дирижировал слиянием тел и слов режиссер Сергей Голомазов. Мне, например, он показал секрет, как превратить – задумку – персонаж моей пьесы в роль. Этому уроку нет цены.

«Типичная Москва» побывала на премьере спектакля и пообщалась со зрителями.

Денис:
“На «Формалин» решила пойти моя жена, и я согласился с её выбором. Я киношник, поэтому ощущения от спектакля для меня необычные: совсем не те, что бывают после просмотра фильма. Никаких ожиданий не возлагал — я просто пошёл, сел на своё место и начал смотреть на действо. Пока я перевариваю увиденное, но мне точно понравилось”.

Екатерина:
“Много эмоций. Сразу очень сложно высказать впечатления. У каждого человека есть своя собачья история. Мне понравилось, как показана взаимосвязь питомца и хозяина. Каждый питомец — это член нашей семьи. Наши воспоминания, так или иначе, связаны с какими-то животными”.

Анна:
“Сначала спектакль трудно воспринимать, потому что постоянно меняется место действия, зато потом «втягиваешься», и это начинает нравиться. Мне понравились истории про собак — они очень искренние. И меня удивила и обрадовала живая гитарная музыка — это что-то от рок-оперы”.

Гульнара Гареева, 5.12.2014

Где собака зарыта

На Бронной — неожиданная премьера. Сергей Голомазов поставил спектакль по пьесе Анатолия Королева «Формалин». До этого момента в репертуаре театра современных названий не было (во всяком случае заметных). Попыток осваивать новый театральный язык тоже. В премьерном спектакле кажущийся простеньким детектив превратился в психологический триллер, а разрозненные личные истории — чуть ли не в притчи.

Спектакль Сергея Голомазова неровный, но, безусловно, любопытный. В нем отчетливо заявлена новая для его театра тема, — говорить о наболевшем, ставить про «здесь и сейчас». Иногда это получается весьма убедительно (чего стоит один только монолог Настасьи Самбурской, актрисы, играющей роковую красавицу, которая не может оправиться от психологической травмы — пропажи сына). Иногда — посредственно.

Детектив Королева выстроен как расследование, которое ведет писатель (замечательная работа Дмитрия Сердюка). Некий олигарх цинично застрелил собаку соседа, а тот в отместку украл его сына. Герой пытается выяснить, почему соседи поступили именно так. Само действие происходит уже в суде, есть обвинение, есть защита, но писатель почему-то предстает обвиняемым сам. Сомнительным кажется выбор музыки, — вальс Шостаковича звучит в качестве «перебивки» от сцене к сцене. Точнее — от признания к признанию: все герои странного следствия вспоминают своих и чужих собак, рассказывают о сокровенном и мучительном, заново переживая свои страхи и комплексы. Шостакович интимным признаниям явно мешает. А они — самый сильный момент в этом спектакле. Детские травмы, подростковый бред и взрослые психозы законсервированы в героях навсегда (не зря же главный элемент сценографии — аквариум с формалином). Никто не находит выхода из морального тупика. Ни судья, ни олигарх, ни похищенный ребенок, ни его мать, ни охранники… Убили «всего лишь» собаку или собаку убили!

Уголовное право не работает, когда речь идет о чувствах. Собака становится мерилом человечности каждого героя. Как наказывать за любовь? И обвинять, если виновен сам? Голомазов и его актеры попытались задать эти вопросы зрителю, не давая готовых ответов сами. Их спектакль — робкая, но все-таки внятная попытка поговорить о том, что принято считать стыдно-сентиментальным. А в сущности о том, что болит у всех.

Наталья Витвицкая, 12.01.2015

Эстетика мести

журнал «Сцена», № 1, 2015 год

Премьера спектакля «Формалин» в постановке художественного руководителя Театра на Малой Бронной Сергея Голомазова по пьесе Анатолия Королева, несомненно, стала событием в жизни театральной Москвы, о чем красноречиво говорит и широкий диапазон рецензий и реакция зрителей в зале, далее эмоционально распространяемая по социальным сетям.
Между тем, разобраться в природе столь дружного отклика – непростая задача. Первая сложность – основа спектакля, сама пьеса, написанная писателем, который известен как автор по преимуществу сложных, а порой и головоломных романов. Анатолий королев писатель с высоким статусом – любимец кафедр современной литературы и университетов от Москвы и Санкт-Петербурга до Минска, Варшавы и Сорбонны, его многоуровневое творчество востребовано в первую очередь знатоками и входит в обязательные учебные программы филологических факультетов.

Прежде чем выйти к зрителям на Малой Бронной, «Формалин» прошел непростой путь метаморфоз и изменений. Пьеса, опубликованная в журнале «Современная Драматургия» (№ 4 – 2013), при внешней простоте сюжета и ясности мотиваций героев, при прочтении становится загадкой. Перед нами апория – как определил жанр сам автор – или безысходность, моральный тупик, где каждая новая сцена отрицает предыдущую и, в конце концов, приводит к тому, что оценить описанную историю однозначно нельзя. Сама сумма интерпретаций обладает таким запасом аннигиляции или самоуничтожения, что снимает возможность узкой оценки.

У старого интеллектуала анахорета, архитектора по профессии, сосед по даче медиа магнат убивает выстрелом в упор любимого пса – за то, что тот всего лишь плавал в его бассейне из мрамора с подогретой водой; тогда в отместку за гибель собаки старик похищает соседского сына – ребенка – и «превращает» в копию любимого пса, облачив мальчика в шкуру, снятую таксидермистом с погибшего сеттера. «Я хотел всего лишь продлить чувство своей любви», заявит обвиняемый на суде в мертвой тишине внимающего зала.

Вспоминается инсталляция художника Kimsooja “To breathe: bottari” в корейском павильоне на 55-й венецианской биеннале. Зритель, войдя в павильон, оказывался в зеркальном пространстве, где система продуманных отражений превращала человека в бесконечный фантом из дублей, уходящих колонной сияний одновременно вверх и вниз; Пережив неповторимое превращение в вертикаль, в бесконечность, он затем переходил в малое замкнутое помещение кромешной тьмы, где ощущал руками лишь податливый бархат стен, проживая уже ситуацию полного отсутствия самого себя: испытывая состояние дородовой тьмы, становясь практически точкой ничто. Kimsooja исследует проблемы экзистенциальной рефлексии и когнитивной координации в пространстве и времени, ищет точки взаимного отражения перекрестного чувства и мысли; схожим образом идет от внешнего внутрь, следуя аналогичному приему эмоциональной отдачи от изображений, которые увидены внутренним зрением, к шоку сокрытого взрыва. В итоге визуальных манипуляций Kimsooja добивается чувства превращения субъекта в объект.

Этими же смещениями – от ситуации утроения читателя, по принципу схожести: ты тоже такой же, как они, к положению экзистенциального небытия – характерна и пьеса «Формалин», написанная автором в ключе постмодернистской эстетики. Предметом изучения становится не чья-то чужая, внешняя, а как раз индивидуализированная, лично твоя психологическая реакция на историю.

То есть перед нами жестокая интеллектуальная ловушка, шарада, буквально терзающая подсознание публики: «Формалин» можно вполне поставить в ряд таких пытающих зрителя пьес как «Эквус» Питера Шеффера или «Человек-подушка» Мартина Макдонаха. Автор создает своеобразную ситуацию моральной «ломки». В этом спектакле нам явлен театр как повод для моральной вивисекции, где настойчиво и неотступно представлены этапы экзамена этики через переломы эстетики. И это вполне в духе А. Королева, достаточно вспомнить его беспощадный роман «Человек-язык» о фиаско гуманизма, если довести человеколюбие до крайности сочувствия ближнему.

Режиссер прочитал «Формалин», так сказать, игнорируя формальное устройство предмета. Голомазов осознанно отменил аутичную замкнутость интеллектуальной драмы о безрезультатности критериев, переведя в драму современного человека. Человека, существующего в ситуации тотального системного кризиса ценностей, который не любит жизнь в скромном виде, предпочитая лоск и комфорт, он одинок в браке, в сексе, в государстве, не способен сопереживать даже себе самому, втянут в распри между престижем, деньгами, модой, тщеславием, гордыней, жадностью, пошлостью. Он живет в истерии постоянно растущих потребностей поведенческой моды, доведенных до состояния чуть ли не похоти, и одновременно изнурен ежесекундным умиранием этих самых желаний.

А мерилом фальши и лживости становится обыкновенная собака.

Припоминается один из тезисов знатока агрессии Клода Лоренца, который описывая природу человеческой агрессии как выражение межвидовой вражды, полагал состояние неприязни к другим естественным состоянием для человека (который, по сути, обычный примат). И, кстати, так же считал, что древний союз людей и собак сделал нас людьми, потому что, взяв часть нашей агрессивности, эти существа, по логике вычитания агрессии, в ответ очеловечили нас.
По Лоренцу, человек это двойной объект; Он есть либо «плюс» или «минус» собака…
Атмосфера восприятия спектакля публикой яркое доказательство сего посыла: как только судьбы собак выходят на первый план, все прочее, и идущий уголовный процесс, прения защиты и обвинения, аргументы свидетелей, все крючкотворство судопроизводства уходит в тень. Что ж, недаром социологи фиксируют, что 85% считают своих домашних животных равными членами семьи, своеобразными молчащими существами и переживают смерть их как человеческую.

Заметим, что природа постмодернистской драматургической ткани «Формалина» обладает удивительной нутряной пластичностью, из нее можно сделать и драму, и трагифарс, и комедию, при желании спеть, словно комическую оперу, или станцевать как драмбалет. Пьеса достаточно легко выносит понижение степени интерпретации, но жестко сопротивляется любым попыткам усложнения предоставленной автором модальности. Опустить планку можно, поднять же рискованно.

Первая обкатка «Формалина» Сергея Голомазова вышла прошлым летом в рамках VIII-ой международной летней театральной школы СТД РФ в Звенигороде, где был поставлен эскиз к будущей постановке на Малой Бронной. Театралы увидели премьерный показ в театральном центре «На Страстном». Тот спектакль был очаровательно смешным, судья в парике вершила суд с уморительным поеданием булочек, чаевничая по ходу процесса, восседая на троне правосудия в домашних тапках с помпонами, свидетели выходили на подиум словно шоумены, и мрачная история представала остроумной шалостью опытного режиссера, который лишь чуть-чуть обозначил знаковые точки суда.

Понятно, что отчасти облегченное решение, вариант развернутой читки вслух был связан и с разным профессиональным уровнем актеров школы, и элементарной нехваткой времени для постановки. Однако важным оказался финал (как и у автора в оригинале) – молодой человек, ставший в пятилетнем возрасте жертвой похищения, признается, что те несколько месяцев жизни в шкуре, время игры в маленькую и большую собаку, роль которой сыграл похититель, были временем его полного счастья.

Отметим сразу, что столь важного штриха, психологического катарсиса ситуации в спектакле на Малой Бронной не хватило, публика вышла в слезах, но без чувства преображения. Хотя на первый план вышло другое качество итога, не менее важное.

В театре нам была сразу предъявлена глубина экзистенциальной проблемы, душа и мера человеческой памяти, выраженная через глубь черного пространства с аквариумом в центре и его малыми проекциями по стенам. Работа сценографа Николая Симонова явно отсылала к знаменитой работе Дэмиена Хёрста «Физическая невозможность смерти в сознании живущего» (1991) – наполненный подкрашенным формальдегидом аквариум с четырехметровой тигровой акулой внутри. Этот одиозный апофеоз смерти стал одним из символов нового времени, где смерть подается на равных с живым, и соответственно наоборот. И хотя акула в аквариуме у Симонова не появилась, чувство угрозы сразу же нависло над залом, включая сигнал, что нас ждет нелегкое испытание.

Сама субстанция формалина обладает ёмкими характеристиками, с одной стороны это нечто принадлежащее царству смерти, в глубине которого – парадокс – сохраняется «вещь совсем как живая», с другой стороны – это образ памяти, где прошлое живет словно даль, увиденная в бинокль, стоит его поднести к глазам и там все оживает. Этот ракурс – ракурс живой воды, область счастья, то, что неподвластно распаду.

Но режиссер выбрал иной подход, он лишил формалин всяких примет консервации и мертвечины, сделал аквариум/бассейн живой субстанцией совместной игры с персонажами. Шаг за шагом, оживая на наших глазах, он включается в игру героев с прошлым и, «растворив» стекло, заполняет голубым сиянием весь просцениум.

Это уже не раствор формальдегида в воде, не библиотека в уме героя-писателя, а наша общая памятливость, благодать забытья и анабиоза, квинтэссенция жизни. Режиссерский прием конкретизируется: все это происходит словно не наяву, а в памяти, и живет по законам памяти, где нет непроницаемых стенок между героями, где они подобны пульсирующей плазме без кожи проживают одно переживание вместе, на глазах друг у друга. И это состояние мало-помалу распространяется на весь зал.

Постепенно правила погружения действия в транс и в состояние сомнамбулизма, заданные С. Голомазовым, становятся понятны зрителям и поначалу трудное вхождение в форму высказывания, становится предельно ясным. И самым важным в напоре видений из прошлого и атмосферы исповеди, пожалуй, было как раз сохранение чувства правды. У каждого героя наступает момент выхода на авансцену, где судья, психиатр, прокурор, адвокаты, писатель, таксидермист получают своеобразный бенефис для исповеди. Это очень хрупкий момент в постановке.

Никаких личных историй (судя по первоначальному тексту) там нет, – они бы вступили в диссонанс своим открытым психологизмом переживания духу интеллектуальной драмы понятий. Поначалу ты испытываешь отторжение, но по мере действия происходит эмоциональная солидарность с историями о собаках. Вот рассказ о чувствах ребенка, который думает, кто я, может быть чуточку собака? Или случай в зимней Венеции, где собака-спасатель, приученная спасать, находит героя, полагая, что тот попал под лавину из снега. И тот действительно попал под нее, у него беда, хотя внешне этого и не видно. Особенно впечатляет исповедь медиа магната, случай о детской любви к плюшевой собачке, которая на поверку оказалась плюшевой кошкой. Не здесь ли исток рокового выстрела у бассейна?

Судя по высказываниям А. Королева, он признателен режиссеру за идею дополнить пьесу «остановками памяти» и находит идею экзистенциально значимой и выигрышной; отчасти это так, апория приобрела объем катарсиса, которого там не было из-за принципиальной установки на равенство всех версий. Автор исходил из онтологии ужаса, где классическая бинарная структура оппозиций не предполагает уступок. психологическая драма – это, наоборот, всегда ломка амбивалентности. Одна позиция, она же оппозиция побеждает. Другое следствие структурной апории, например, в понимании Дерриды, это стирание следов человека. В пьесе А. Королева это стирание оттисков налицо, каждая новая версия отменяет другую, то, что выглядит злом, только кажется злом, а то, что мы считаем добром тоже видимость. Именно на этих отрицаниях и строится смысл апории, ее трагическая безысходность.

Но режиссеру нет интереса соблюдать оттенки рацио, ему нужна пьеса о людях, о том, что – по словам Голомазова из интервью – человек это два существа, он и его собака. При всей формальной лаконичности – это очень глубокая форма, созвучная философскому принципу новой вещности «ты есть другой».

И этот путь показал свою правоту.

Спектакль стал пронзительным увеличением рациональной пьесы.

Но все же ломка структуры не обходится без последствий. Выстроив психологически верно перебои ритма, режиссер был вынужден на ходу достраивать драматургию, и спектакль зависает в двух точках. Во-первых, непонятно, что конкретно сотворил похититель? Видимо, стараясь смягчить страшную правду (в сшитый из шкуры любимой собаки род жилета облачил мальчугана, держал его в бункере, пусть и любя), режиссер уходит к системе намеков, а это «мимо цели». Во-вторых, оборван экзистенциальный финал, когда похищенный – теперь уже молодой человек, музыкант, в начале спектакля расчехливший из чехла гитару, – не скажет под занавес в зал ключевую фразу: «А вы знаете, я был тогда счастлив». А присутствие его на сцене без этой реплики, как не выстрелившее чеховское ружье. (Однако, премьера всегда «подобна ртути», часто отлична от последующих спектаклей, и допускаю, что сценический и актерский рисунки вполне могут измениться)…

Но сбив развязку, Сергей Голомазов находит свое другое решение, которого в оригинале пьесы нет, он превращает писателя (Дмитрий Сердюк), расследующего дело о мести, самим обвиняемым, похитителем, который в финальном монологе с необыкновенной силой умирающего старика пишет прощальное письмо мальчику. Такое простое решение логично вытекает из вектора пьесы, раз ты так глубоко влез в шкуру похитителя, так будь им! При этом, к сожалению, молодой очень талантливый Дмитрий Сердюк что-то в роли не дотянул, не достиг той точки накала, какую демонстрировал во всех своих предыдущих работах на этой сцене. Пожалуй, ошибка в его пластичности, сила перевоплощения чуть заиграна, он словно услужлив внутри концепции «быть писателем», что весьма комфортно, а здесь нужно стать другим, «не писателем», обзавестись собакой, как советует подсудимый, стать увеличением себя, что уже риск. Он же лишь послужил постановщику в качестве объекта для созерцания внешнего, средства для движения мысли и доступа к внутренней ауре, в качестве концептуального координационного центра.

Порой переигрывает Настасья Самбурская в роли Юны Руковой. Она слишком демонстративно рвет страсти, хотя ее психологическая установка раздвоения на тело и судьбу так тотальна, что в этом просвете она потеряла себя. понятная поначалу линия поведения жены – справиться с бедой, понизить уровень боли от кражи сына, женщина становится жертвой стратегии . Мода на кожу, на внешность, на устойчивость к дискомфорту… Здесь вдруг обнажается вся изнанка повальной рекламной мании жить без боли, культ анестезии и перетяжек кожи. Установка: «Я – не она!» приводит к тому, что героиня обретает неуязвимость акулы, неуязвимость терминатора, ее бронированная кожа теперь скрывает стальной скелет робота надевшего кожу для променада по имени «Моя жизнь». Налицо новое веяние, современный культ физического и метафизического разделения по отношению к человеческому телу и как итог, – связанные гендерные проблемы, с отказом от стратификации по полу, «я – оно», наконец, понятная страсть к конфиденциальности превращается в полную анонимность и исчезновение личности.

Безупречен в роли циничного воротилы медиа бизнеса Рукова Иван Шабалтас. Он нашел – и в пьесе это есть – аргументы в свою пользу. Не менее яркий и Дмитрий Цурский в роли прокурора, а какая заметная роль у таксидермиста!

Встреча писателя и театра пошла на пользу постмодерну, стиль продемонстрировал экзистенциальную гибкость, паззлы головоломки стали живыми людьми. Между тем, «Формалин» – дебют А. Королева на столичной сцене, хотя его давние пьесы, например, «Англетер» (ее английскую версию хотел ставить Элиа Казан в Нью-Йорке) или «Двое в номере» когда-то буквально жгли руки актеров и режиссеров. Тогда не сложилось.

Сейчас получилось главное, – Театр на Малой Бронной через «Формалин» вышел на новую высоту адекватности запросам времени, а Сергей Голомазов сделал сдвиг в своей же судьбе, сравнимый с его триумфальным спектаклем по «Петербургу» Андрея Белого.

Так обогатили друг друга психологизм и рациональный анализ.

Эстетика мести обернулась этикой любви.

Трагический тон финала о том, как мы разрушили сами себя, став пленниками идолов и попав в капкан из социальных масок, особенно значим в луче взгляда преданной тебе собаки, которая не может сказать ни слова, вот почему так выразителен ее человеческий взор, пролившийся, как живая вода из бассейна. В итоге, мы нашли самих себя. Танатос взял паузу.

www.mbronnaya.ru