Определение тревожности и депрессии

Связь тревожности и депрессии

Связь тревожности и депрессии

Различные теоретические направления не только подчеркивают взаимосвязь тревожности и депрессии, но и указывают на единство аффективных, когнитивных, физиологических и поведенческих компонентов (С1аrк, 1989; Кеndаlle, Саntwell, Каzdin, 1989; Маsеr, С1оninger, 1990). Несколько теоретических течений исследовали эту связь с точки зрения аффекта. Так, некоторые исследователи эмоций говорят, что есть небольшое число специфических и дискретных эмоций, которые определяют суть аффективной человеческой экспрессивности. Например, теория Izard определяет 10 основных эмоций. Тревожность и депрессия являются сложными комбинациями этих основных эмоций. Они пересекаются по своему содержанию, но различимы по предоминирующей эмоции. В состоянии тревожности предоминирует страх, а в состоянии депрессии – печаль (Izard, 1972; Blumberg, Izard, 1986).

Альтернативная теория аффекта, касающаяся связи тревожности и депрессии, построена на идее негативной аффективности. Watson и С1аrk (1984) определили негативную аффективность как целый комплекс, включающий широкую категорию негативных эмоциональных характеристик. Они разработали 2-мерную модель аффекта с двумя ортогональными факторами: позитивным и негативным аффектом. Высоко позитивная аффективность характеризуется такими прилагательными, как: активный, увлеченный, взволнованный. Негативная аффективность не является отсутствием позитивной, а определяется больше как неприятная реакция активации, описываемая такими прилагательными, как нервный, враждебный, испуганный и бедствующий. Оба эти фактора настроения имеют характерные черты. В соответствии с этой моделью и тревожность, и депрессия характеризуются высокой негативной аффективностью. Однако эти два нарушения различаются тем, что только депрессия характеризуется низкой позитивной аффективностью. Эта теория аффективной структуры представляет собой иерархическую модель, предполагающую, что каждая составляющая настроения высокого порядка состоит из нескольких связанных, но абсолютно разных эмоциональных состояний (Watson, Clark, 1992). Авторы представили результаты 4 исследований, подтверждающих их иерархическую модель. Однако, проанализировав литературу, освещающую депрессивные и тревожные нарушения, Watson и Clark сделали вывод, что обоим нарушениям присущ элемент общего аффективного дистресса, но есть факторы, специфичные для каждого из них. В соответствии с этой моделью общим элементом является высокая негативная аффективность, в то время как депрессии свойственна низкая позитивная аффективность, а тревожности – напряжение и гиперактивность.

Большинство исследований позитивной и негативной аффективности были направлены на изучение взрослых, но так как они концептуализированы как характерные черты и составляющие состояний, эта модель может быть применена к анализу связи тревожности и депрессии у детей.

Веck et al. (Весk, Еmеrу, 1985; С1аrк, Весk, 1989) предложили когнитивную модель анализа тревожных и депрессивных нарушений. Центральным в их теории является система когнитивной избирательной организации и кодирования поступающей из окружающей среды информации. Эта избирательная обработка может вызвать ряд ошибок при анализе информации. Именно искажение информации, по мнению С1аrк и Весk (1989), является первичной дисфункцией в состояниях тревожности и депрессии. С их точки зрения тревожность и депрессию различает специфическое содержание плохо адаптированной системы. При состоянии тревожности искажения когнитивного процесса вызывают мысли об угрозе и опасности, а при депрессии – о потере и неудаче (Аllоу, Ке11у, Мineka еt а1.,1990; Весk, Вгоwn, 1987; Веck, Еmеrу, 1985; Веck, Stewart, 1990).

Альтернативный когнитивно-поведенческий взгляд на связь тревожности и депрессии заключается в идее «беспомощности – безнадежности» (А11оу еt а1., 1990). Этот взгляд опирается на теорию безнадежности депрессивного состояния, которая в свою очередь основана на известной и переформулированной теории «беспомощности» состояния депрессии (Аbrаmsоn, Аlloy and Меtalsky, 1988).

Эта теория представляет собой модель определенного типа депрессии, названной депрессией беспомощности. Беспомощность рассматривается как серьезная причина депрессии. Она определяется как негативное ожидание сильно желаемого исхода событий, помноженное на чувство беспомощности относительно своих возможностей изменить вероятный ход этих событий.

Таким образом, согласно этой концепции, безнадежность является причиной депрессии и должна предшествовать депрессии. Предположительно, депрессия безнадежности имеет характерные симптомы, включающие аффект печали, апатии, замедленной инициации свободных откликов, суицидальные действия и готовность к ним, рассеянность внимания и нарушения сна. Некоторые из этих симптомов сходны с симптомами DSM-Ш-R депрессивного эпизода (аффект печали, психомоторные задержки, проблема концентрации внимания, мысли о самоубийстве). Однако некоторые из симптомов, обозначенных в DSМ-Ш-R, не являются типичными для депрессии безнадежности – это нарушения аппетита и чувство своей несостоятельности (А11оу, 1990).

В соответствии с теорией депрессии безнадежности безнадежность есть нечто среднее между отрицательно воспринимаемыми жизненными событиями и тем, что им приписывается. Приписывание и восприятие отрицательных неконтролируемых событий увеличивает вероятность переживания безнадежности. Теория беспомощности и безнадежности может также служить основанием для выделения некоторых синдромов тревожности. Тревожность может быть охарактеризована беспомощностью, но отличается от депрессии меньшей уверенностью в своей беспомощности. Человек, ощущающий беспомощность и сталкивающийся с негативными событиями, но не думающий о своей полной беспомощности, скорее страдает от тревожности. Синдром подобной тревожности характеризуется тревожной активацией поведения, которая усиливает внимание к контролю соответствующих ключевых (значимых) раздражителей.

В противовес этому индивид, думающий о себе как о беспомощном, но неуверенный в том, что неблагоприятные события произойдут, испытывает смешанный тревожно-депрессивный синдром (А11оу еt а1., 1990).

Все эти теоретические подходы к изучению связи тревожности и депрессии пытаются определить их общие элементы и отличительные признаки.

Большинство исследователей сходятся на том, что, с одной стороны, тревожность и депрессия имеют много общих черт, но с другой стороны, могут быть разведены, учитывая ощущение безнадежности – беспомощности как причинную и временную связь между тревожностью и депрессией (Кеndа11, Watson, 1990).

Подход к изучению связи тревожности и депрессии у детей основан на данных о наследственной предрасположенности к психологическим нарушениям. Есть исследования, посвященные этой проблеме, а также изучению наследственных факторов нарушений у близнецов (Сrоwe, 1985; Shields, 1969).

Torgerson (1990) представил данные о взаимосвязи тревожности и депрессии у близнецов. Он исследовал пожизненную коморбидность нарушений, вызванных тревожностью и депрессией, и обнаружил связь между смешанной тревожностью и депрессией и просто депрессией. Не было обнаружено связи между, во-первых, просто депрессией, во-вторых, смешанной тревожностью и депрессией и, в-третьих, просто тревожностью. Эти данные установлены только в отношении монозиготных близнецов, что предполагает наличие генетической предрасположенности.

В противоположность этому Кеnd11еr, Nеа1е, Кеss1еr, Неаth и Еаvеs (1992) в своих исследованиях близнецов выявили, что те же генетические факторы оказали влияние главным образом на депрессию и синдром общей тревожности. Отличия, выявленные в ходе двух исследований, могут быть результатом того, что изучались различные типы нарушений, вызванных тревожностью. Тоrgersen подчеркивал, что если бы он анализировал полученные данные в рамках нарушений, вызванных паникой и связанных с нею, то взаимосвязь между смешанной тревожностью и депрессией и просто депрессией была бы более явной. Если рассматривать тревожность и депрессию как отдельные виды нарушений, то следует ожидать проявления различных форм наследственной предрасположенности. Однако если эти два нарушения являются частью единого, более глубинного явления, то проявления наследственной предрасположенности не могут быть четко установлены и различимы.

Puig-Antich et а1. (1986) изучали наследственную предрасположенность к депрессии (до момента полового созревания). Они сравнивали наследственную предрасположенность к психиатрическим нарушениям у детей с основным диагнозом депрессии, детей с эмоциональными нарушениями, не носящими депрессивного характера, и детей с нормальным развитием.

Исследования показали, что в семьях, в которых есть дети с депрессивными нарушениями, наблюдается большее количество депрессивных заболеваний и более высокий уровень алкоголизма по сравнению с гармоничными семьями. Семьи детей с эмоциональными нарушениями, не носящими депрессивного характера, не сильно отличались по степени депрессивных нарушений от семей детей с основным диагнозом депрессии и семей гармоничных. Не совсем понятно, почему возрастает степень алкоголизма в депрессивных семьях, но одно из объяснений предполагает, что алкоголизм и депрессия являются альтернативными проявлениями одной и той же скрытой патологии. Другое объяснение заключается в том, что наличие алкоголизма в семье влияет на детей таким образом, что они вероятнее всего впадут в состояние депрессии. Значительным недостатком этого исследования явился тот факт, что не были четко обозначены специфические нарушения у детей с эмоциональными нарушениями, не носящими депрессивного характера.

Livingston, Nugent, Rater and Smith (1985) изучали наследственность у 12 тревожных детей и у 11 с состоянием депрессии, находящихся в клинике. Они выявили мало различий в семейной наследственности у этих двух групп. Одно обнаруженное ими отличие касалось превалирующей степени алкоголизма у дальних родственников депрессивных детей. Не совсем ясно, в чем важность этих данных, особенно учитывая, что исследование проведено на маленькой выборке, а сами дети с подобными нарушениями не нуждаются в госпитализации.

Два исследования были направлены на изучение патологии у детей, рожденных в семьях с психологическими нарушениями. Weissman et а1. (1985) сравнили преобладание психологических нарушений у детей, чьи родители имели диагноз депрессии, диагноз депрессии и нарушений, вызванных тревожностью, и родителей, не имевших нарушений. Показатели нарушений по классификации DSМ-III-R были самыми высокими у детей, имеющих родителей с диагнозом «депрессия и нарушения, вызванные тревожностью». Дети родителей с диагнозом только депрессии не обнаружили никаких нарушений, вызванных тревожностью. Риск возникновения нарушений по классификации DSМ-III-R был дополнен двумя характеристиками их родителей: количеством депрессивных эпизодов в их жизни и количеством ближайших родственников с диагнозом «депрессия» или «нарушение, вызванными тревожностью».

Turner, Beidel, Costello (1987) обследовали 16 детей-пациентов с нарушениями, вызванными тревожностью, и сравнили их с детьми с dysthymik нарушениями и детьми родителей без нарушений. Они выявили преобладание нарушений по классификации DSМ-III-R у детей родителей с нарушениями, вызванными тревожностью, по сравнению с детьми нормальных родителей и выборкой детей с нарушениями настроения.

Исследования наследственности могут внести вклад в наше понимание отличительных и пересекающихся характеристик депрессии и тревожности у детей и подростков. Однако до сих пор остается без ответа один важный вопрос: наследственность или семейное окружение влияет на возникновение специфического нарушения или этому способствует личностная предрасположенность к негативной аффективности? (Craig, Dobson, 1995).

Фактом, на котором сходится большинство исследований, представляется временная связь между этими нарушениями. Kovacs et а1. (1989) представил данные, полученные на основе лонгитюдных исследований, подтвердивших предположение, что тревожность предшествует депрессии у детей с обоими нарушениями. Было также обнаружено, что дети с вторичным диагнозом «депрессия» и первичным «тревожность» имели более продолжительные депрессивные эпизоды, чем дети с первичным диагнозом «депрессия» и вторичным «тревожность».

Нами были рассмотрены детские нарушения, вызванные тревожностью, как они классифицированы DSМ-III-R, относительно их обоснованности и клинической достоверности как различных категорий в классификационной системе.

К настоящему времени есть данные, что нарушения, вызванные поведением избегания не различимы с социофобией, и поэтому эта категория была исключена из классификации DSM-IV. Хотя эмпирические данные и выступают в поддержку обоснованности диагноза нарушений, вызванных страхом разлуки, и в некоторой степени нарушений, вызванных чрезмерной тревожностью, степень коморбидности среди детских нарушений, вызванных тревожностью, показывает, что определение этих нарушений как отдельной категории может быть ошибочным.

В последней классификации детской тревожности выдвинуто предположение об эквивалентности детских нарушений взрослым. Таким образом, агрофобия у взрослых эквивалентна нарушениям, вызванным страхом разлуки, а синдром общей тревожности коррелирует с нарушениями, вызванными чрезмерной тревожностью. DSM-IV решает вопрос о взаимосвязи между проявлениями нарушений у взрослых и детей более радикальным способом – путем устранения отдельных категорий.

Как отмечают Craig and Dobson (1995) назрела необходимость в продолжительных и лонгитюдных исследованиях для определения связи между детскими и взрослыми нарушениями, вызванными тревожностью.

Используемая классификационная схема детской тревожности может быть подвергнута сомнениям на основе эмпирических исследований тревожности и депрессии, показывающих, что существует очевидная связь между тревожностью и депрессией. Однако полученные данные не говорят о том, что два эти нарушения не различимы на стадии синдрома. Принимая во внимание, что некоторые исследования могут определить детей с первичным диагнозом тревожности, детей с первичным диагнозом депрессии и детей, отвечающих критериям обоих нарушений, то задачей будущих исследований, как подчеркивают Kendall and Watson (1990), является определение различий между вышеуказанными нарушениями и их соответствующими клиническими проявлениями.

В исследованиях для получения необходимой информации могут быть использованы различные теоретические подходы (теория эмоций Izard; когнитивная и 2-мерная модель аффекта С1аrк и Watson). Большинство рассмотренных здесь теорий могут только косвенно поддержать или опровергнуть различные подходы. Например, идея «беспомощности – безнадежности» выдвигает несколько прогнозов относительно коморбидности, включая положение о временной связи между нарушениями. Получены также предположительные доказательства, что тревожность часто предшествует депрессии.

Большой проблемой, подлежащей изучению, представляется реакция на терапию. Если депрессия и тревожность являются частью синдрома общей негативной аффективности, то должен ли подход к терапии быть одинаков или требуются совершенно различные способы вмешательства (Кеndа11, 1992)? Как реагируют дети с тревожностью и дети с депрессией на одинаковый терапевтический подход?

Поэтому сравнительные теоретические исследования стратегий терапий и повышенное внимание к имеющим отличительные признаки результатам терапии прояснят связь между детскими нарушениями, вызванными тревожностью, и между тревожностью и депрессией.

psy.wikireading.ru

Шкала тревожности и депрессии

Шкала для определения уровня тревожности и депрессии HADS (Hospital Anxiety and Depression Scale) впервые стала применяться в 1983 году. Она была составлена Zigmond и Snaith и состояла из 14 вопросов: 7 для определения тревоги и 7 для депрессии. В 1992 году эта шкала была дополнена, и на каждый вопрос теперь нужно выбирать один из 4 вариантов ответа. Шкала широко применяется в больницах, она заполняется пациентом при поступлении отделение. Это позволяет обнаружить скрытые проявления тревоги или депрессии, которые могут маскироваться другими, соматическими заболеваниями.

Для прохождения теста нужно выбрать ответ быстро, не раздумывая:

1. Я испытываю напряжение или боль, мне не по себе:

1 — время от времени, иногда

2.Мне страшно и кажется, что может вот-вот случиться что-нибудь плохое:

3 — определенно это так, и страх очень велик

2 — да, это так, но страх не очень велик

1 — иногда, но это меня не беспокоит

3.Я ощущаю беспокойство (б еспокойные мысли):

2 — большую часть времени

1 — время от времени и не так часто

0 — только иногда

4. Я могу сесть спокойно и расслабиться:

0 — определенно да

2 — только иногда

3 — совсем не могу

5. Я испытываю внутреннее напряжение, напуган или трепещу:

0 — совсем не испытываю

6. Я неусидчив, мне постоянно нужно двигаться:

3 — определенно да

1 — в некоторой степени

7. У меня бывают приступы паники:

2 — довольно часто

1 — не так уж часто

0 — совсем не бывает

1. То, что приносило мне удовольствие, и сейчас вызывает у меня такое же чувство:

0 — определенно, да

2 — в некоторой степени

3 — это совсем не так

2. Я способен рассмеяться и увидеть смешное:

2 — лишь в очень малой степени

3 — совсем не способен

3. Я чувствую себя весёлым, бодрым:

0 — практически все время

4. Мне кажется, что я стал все делать медленней:

3 — практически все время

5. Я не слежу за своей внешностью, безразличен к своему внешнему виду:

2 — я не уделяю этому столько времени, сколько нужно

1 — может быть, я стал меньше уделять этому времени

0 — я слежу за собой так же, как и раньше

6. Я считаю, что могу получить удовлетворение от некоторых вещей:

0 — как и обычно

1 — не в той степени, как раньше

2 — значительно меньше, чем обычно

7. Я могу наслаждаться книгой, радио или телепрограммой:

Результаты проверяют отдельно по шкалам тревоги и депрессии. Для этого нужно суммировать полученные баллы. Максимальное количество баллов, которое можно набрать — 21. Достоверность результатов по шкалам — около 80%.

0-7 баллов — отсутствие выраженных симптомов;

8-10 баллов — субклиническая тревога или депрессия;

11 баллов и более — клинически выраженная тревога или депрессия.

xn—-htbbauajklnbyby3k.xn--90ais

Тревожность, депрессия, фрустрация: определение, методы изучения и коррекции

В психологическом словаре дано следующее определение тревожности: это «индивидуальная психологическая особенность, заключающаяся в повышенной склонности испытывать беспокойство в самых различных жизненных ситуациях, в том числе и в таких, которые к этому не предрасполагают». Следует отличать тревогу от тревожности. Если тревога — это эпизодические проявления беспокойства, волнения ребенка, то тревожность является устойчивым состоянием.

Метод изучения: Тест «Исследование тревожности» (опросник Спилбергера).Психические состояния человека традиционно рассматриваются как синдром, в структуру которого входят субъективные переживания, изменения в психической деятельности на любом из уровней психической активности, то есть в общении, поведении, деятельности, и соматические проявления, что соответствует трем основным компонентам проявления данного синдрома: эмоциональному, поведенческому и физиологическому. Соответственно, и изучение психических состояний ведется в трех направлениях:

1. Изучение осознаваемых компонентов, данных в субъективных переживаниях.

2. Изучение выразительных компонентов, проявляющихся в особенностях поведения и пантомимики, а также в результатах деятельности.

3. Изучение неосознаваемых проявлений, отражающихся в вегетативных изменениях.

При этом на каждом из направлений для описания состояния человека могут быть использованы шесть видов информации:

1. Словесные самоотчеты и самооценки, констатация интуитивного опыта.

2. Данные клинических наблюдений.

3. «Молярные» компоненты поведения (позы, жестикулярно мимические и речевые характеристики).

4. Реакции на действие различных стрессоров.

5. Изменение (чаще всего ухудшение) в деятельности.

6. Изменение вегетативных и физиологических функций.

Среди первых попыток выявить критерии интересующего нас состояния тревоги в рамках первого направления, то есть на основе самонаблюдения и самооценки, можно выделить работы Хоулис (1961), Кеттелла и Шейера (1961), Цукермана (1960). Достаточно распространенным методом выявления субъективных и феноменологических компонентов состояния тревоги является аффективный опросник Цукермана. Среди других методов необходимо отметить опросник профиля настроения (РОМ5) МакНэйра, Лорра и Дропплмена (1971), а также шкалу реактивной личностной тревожности Спилбергера (1970). Эти методы наиболее распространены среди тех, что используются для оценки тревоги как состояния. Ю. Я. Киселев описывает комплекс методик для оценки эмоционального возбуждения, который включает фиксацию самооценок испытуемым собственного эмоционального состояния. Здесь используются 15-балльная шкала самооценки «градусник» и шкалы ситуативной тревоги Ю. Л. Ханина.

Метод беседы (интервью) для изучения тревоги применялся в исследовании А. Бэсс, А. Дэрки, М. Байера. В присутствии четырех психологов с пациентами проводилась беседа, названная авторами стандартным интервью. Во время беседы велись наблюдения над проявлениями рассеянности, беспокойства. Пациенты давали словесный отчет о субъективном переживании напряжения, печали, состояния своего здоровья, физическом самочувствии и мышечном напряжении. Оценки всех четырех психологов в значительной мере совпадали. В заключение давалась оценка тревоги, положительно коррелировавшая с данными, полученными при использовании MAS. Д. Хогт и Т. Мэгун пользовались для диагностики тревоги методом наблюдения. Восемь человек наблюдали студентов в течение шести месяцев по следующим параметрам:

1. Нервность (грызет ногти, непрерывно курит и т. д.).

2. Напряженность (неспособен отдыхать, успокоиться, работает с усилием, дрожат руки и т. д.).

3. Склонность к замешательству (краснеет, заикается и т. д.).

4. Состояние печали (опасение, постоянные сомнения и т. д.).

Изучение экспериментального компонента эмоций (второе направление изучения психических состояний) обычно осуществляется следующими методами:

1. Метод прямого наблюдения.

2. Метод фотографирования

3. Запись на видеокамеру или кинопленку.

4. Метод детального анализа мимического выражения. Так, в исследовании Г. В. Парамей приводятся экспериментальные данные, которые дают основание утверждать, что контурные рисунки экспрессивных эталонов лица в целом воспринимаются как эмоционально означенные. При этом дифференцированно и надежно опознаются эталоны, передающие радость, удивление, грусть и гнев.

5. Оценка внешних проявлений эмоций.

6. Использование шкалы субъективных и объективных признаков эмоций. А. Я. Чебыкин относит к объективным поведенческие и экспрессивные признаки, к субъективным— мотивационные, смысловые и энергетические характеристики эмоциональных переживаний. При этом тревога была определена испытуемыми как признак, характеризующий эмоцию «боязнь».

Депре́ссия (от лат. deprimo — «давить», «подавить») — это психическое расстройство, характеризующееся «депрессивной триадой»: снижением настроения и утратой способности переживать радость (ангедония), нарушениями мышления (негативные суждения, пессимистический взгляд на происходящее и т. д.), двигательной заторможенностью. При депрессии снижена самооценка, наблюдается потеря интереса к жизни и привычной деятельности. В некоторых случаях человек, страдающий ею, может начать злоупотреблять алкоголем или иными психотропными веществами.

Депрессия — аффективное состояние человека, которое, как правило, сопровождается общей пассивностью поведения, отрицательным эмоциональным фоном, когнитивными представлениями, изменениями мотивационной сферы. Человек, находящийся в таком состоянии испытывает мучительные, тяжелые, отрицательные переживания и эмоции — тоску, подавленность, безысходность, отчаяние. В таком состоянии у человека обычно резко снижаются все потребности, желания, мотивы, влечения, волевая активность. Депрессия, методы диагностики и коррекции которой описаны ниже, характеризуется быстрой утомляемостью, безынициативностью, замедленностью человека. Методы диагностики. Согласно данным одного исследования выявить случаи депрессии достаточно сложно, так как в большинстве случаев пациенты просто умалчивают о симптомах, характерных депрессии, что усложняет врачу постановки точного диагноза. Причин, почему многие боятся об этом говорить много: некоторые боятся побочных эффектов антидепрессантов; некоторые считают, что контроль над своими эмоциями является личным делом, а не заботой врача; некоторые опасаются, что работодатель узнает об их депрессивном состоянии из медицинской карточки; некоторые опасаются, что их направят к психиатру для дальнейшего лечения. Поэтому терапевты должны уметь применять инструменты скрининга, в том числе опросники, чтобы во время приема исключить депрессию. Чтобы определить тяжесть депрессии и для проведения скрининга в основном применяется опросник большой депрессии и шкала Занга. Шкала Занга — это тест позволяющий оценить тяжесть депрессии. Во время тестирования в расчет берется 20 факторов (10 вопросов сформулировано позитивно, 10 сформулировано негативно), определяющих 4 уровня депрессии. На каждый вопрос даются ответы «иногда», «никогда», «постоянно», «часто» и оценивается от 1 до 4. В итоге результат шкалы доходит до 20-80 баллов. Первый уровень — 20-49 баллов оценивается как нормальное состояние. Второй уровень — 50-59 баллов говорит о легкой депрессии. Третий уровень — 60-69 баллов говорит об умеренной депрессии. Четвертый уровень — 70 и выше свидетельствует о депрессии тяжелой формы. Опросник большой депрессии — тест самооценки для скрининга, обнаружения и определения тяжести депрессивного расстройства. В основу разработки данного теста легли диагностические меры депрессивного расстройства по DSM-IV-TR и МКБ-10. Опросник состоит из вопросов, ответ, на который способен отражать отдельный симптом заболевания. Тяжесть заболевания определяет врач собирая анамнез пациента. Он обращает внимание на то, как сильно выражены депрессивные симптомы по шкале Ликерта, насколько часто проявляются признаки депрессии у больного. Методы коррекции.Психотерапия. Когнитивно-поведенческая психотерапия считается приоритетным способом, которая заключается в обучении больного умению контролироваться свои эмоции, мышление, поведение. Для коррекции применяются также гипноз, аутогенная тренировка, православно-ориентированная психотерапия, психоанализ, командная реализация творческих идей.

Фрустрация (от лат. frustratio — обман, тщетное ожидание) — психическое состояние, вызванное неуспехом в удовлетворении потребности, желания. Состояние фрустрации сопровождается различными отрицательными переживаниями: разочарованием, раздражением, тревогой, отчаянием и др. Фрустрации возникают в ситуациях конфликта, когда, например, удовлетворение потребности наталкивается на непреодолимые или трудно преодолимые преграды. Высокий уровень фрустрации приводит к дезорганизации деятельности и снижению ее эффективности.

Исследование фрустрации. В последние десятилетия внима­ние наших психологов было привлечено к теории и экспери­ментально-психологической практике изучения состояния фру­страции [Левитов И. Д., 1967; Плотичер А. И., 1969; Блейхер В. М., Бурлачук Л. Ф., 1978]. Хотя различные исследова­тели нередко вкладывают в это понятие разный смысл, в целом фрустрацию можно определить как состояние человека, выра­жающееся в характерных особенностях переживаний и поведе­ния, вызываемое объективно непреодолимыми (или субъектив­но так понимаемыми) трудностями, возникающими на пути к достижению цели или к решению задачи. S. Roscnzweig (1945), который является автором одной из методик исследо­вания фрустрации, ввел важное понятие о фрустрационной то­лерантности. В основе этого понятия лежит способность лич­ности к адекватной оценке трудной ситуации и, с другой сто­роны, способность увидеть выход из этой ситуации. Таким об­разом, фрустрационная толерантность понимается как способ­ность индивида переносить фрустрацию без утраты своей пси­хобиологической адаптации. Методика для исследования фру­страции была описана Розенцвейгом впервые в 1944 г. под наз­ванием «Метод рисуночной ассоциации». Этот тест занимает промежуточное положение между методикой словесной ассоциа­ции и ТАТ. Последний он напоминает тем, что также исполь­зует картинки в качестве стимулирующего материала. Но, в отличие от картин ТАТ, эти рисунки схематичны и, что явля­ется более существенным, употребляются для того, чтобы полу­чить от испытуемого сравнительно простые, краткие ответы. Таким образом, эта техника сохраняет некоторые преимуще­ства метода словесной ассоциации и в то же время приближа­ется к исследованию тех аспектов личности, которые стремятся выявить с помощью ТАТ. Методика содержит 24 рисунка и рассчитана на выявление характерных типов ответа испытуе­мого па повседневные стрессовые ситуации. На каждом рисунке персонаж слева представлен произносящим слова, помо­гающие уяснить фрустрацию другого лица, находящегося справа. Над персонажем справа имеется пустой квадрат, в ко­торый испытуемый должен вписать свой ответ. Ситуации, представленные в методике, можно разделить на две основные группы: а) в одной какое-либо препятствие, персонаж или предмет останавливают, обескураживают, лишают чего-то, одним словом, любым прямым способом вызывают фрустрацию (существует 16 ситуаций этого типа); б) в другой субъект служит объектом обвинения. Его привлекают к ответственности или обвиняют другие (таких ситуаций 8).

Испытуемому дается инструкция: «Каждый из рисунков включает в себя 2 или более персоны. Один человек произно­сит определенные слова. Вам надо написать в незаполненном квадрате первый пришедший на ум ответ на эти слова. Не старайтесь отделаться шуткой. Действуйте по возможности бы­стрее». При оценке результатов ответы испытуемого сводятся к определенным типам реагирования. Каждый ответ оценива­ется с двух точек зрения: 1) с точки зрения выраженной на­правленности реакций личности: а) экстрапунитивный — с тен­денцией порицать источник фрустрации; б) интропунитивный — с тенденцией порицать самого себя или же в) импунитивный — с тенденцией избежать порицания; 2) с учетом типа реакций личности: а) испытуемый делает акцент па самом препятствии, на оценке его степени и значения, как крайне неблагоприятной, благоприятной или же незначительной; б) его реакция носит самозащитный характер, выражающийся в обвинении другого, порицании себя как виновного в ситуации или отрицаний чьей бы то ни было вины в происшедшем; в) акцент делается на разрешении ситуации (требование помощи от других лиц для этой цели, субъект принимает на себя обязанности произвести необходимые исправления или же ожидает, что нормальный ход событий со временем принесет с собой разрешение ситуа­ции). Помимо количественных и качественных оценок особен­ностей направленности и типов реакций личности в фрустра-ционных ситуациях, методика позволяет сопоставить ответы испытуемого со среднестатистическими данными и установить дополнительный показатель, дающий возможность судить о степени социальной адаптации индивида. Розенцвейг считает, что реакции на фрустрацию и способы приспособления к ней должны рассматриваться как значимые для понимания пове­дения человека, поскольку они выявляют индивидуальные сред­ства преодоления стресса.

В Институте им. В. М. Бехтерева тест рисуночной ассоциа­ции был адаптирован Н. В. Тарабриной (1973) и использовался в исследовании типов реакции на фрустрацию и фрустрацион-ной толерантности больных неврозами [Тарабрина И. В., Ширяков Г. В. и Широков В. Д., 1971]. Здесь же Г. П. Цейтиной (1980) он применялся в сочетании с методикой незаконченных предложений при исследовании уровня социальной адаптации и нарушений в системе отношений к своему окружению и здо­ровью у больных с церебральной формой гипертонической болезни. Тест Розенцвейга, методика незаконченных предложе­ний, а также MMPI оправдали себя и при прогнозировании общественно опасных действий больных шизофренией [Шума­ков В. М., Колос И. В., Дегтярев В. А., 1981].

22.Воображение. Физиологическая основа воображения. Виды воображения. Формы и механизмы воображения. Воображение – психический процесс создания образа предмета, ситуации путем перестройки имеющихся представлений. Образы воображения не всегда соответствуют реальности; в них есть элементы фантазии, вымысла. Если воображение рисует сознанию картины, которым ничего или мало что соответствует в действительности, то оно носит название фантазии. Если воображение обращено в будущее, его именуют мечтой. Виды воображения: Активное воображение – пользуясь им, человек усилием воли, по собственному желанию вызывает у себя соответствующие образы. Пассивное воображение – его образы возникают спонтанно, помимо воли и желания человека. Продуктивное воображение – в нем действительность сознательно конструируется человеком, а не просто механически копируется или воссоздается. Но при этом в образе она все же творчески преобразуется. Репродуктивное воображение – ставится задача воспроизвести реальность в том виде, какова она есть, и хотя здесь также присутствует элемент фантазии, такое воображение больше напоминает восприятие или память, чем творчество. Творческое мышление. По мнению Дж. Гилфорда, творческое мышление характеризуется четырьмя особенностями:1. Оригинальность, нетривиальность, необычность высказываемых идей, ярко выраженное стремление к интеллектуальной новизне.2. Семантическая гибкость, то есть способность видеть объект под новым углом зрения, обнаруживать его новое использование, расширять функциональное применение на практике.3. Образная адаптивная гибкость, то есть способность изменить восприятие объекта таким образом, чтобы видеть его новые, скрытые от наблюдения стороны.4. Семантическая спонтанная гибкость, то есть способность продуцировать разнообразные идеи в неопределенной ситуации, в частности, в такой, которая не содержит ориентиров для этих идей. Образная память. Образная память искусственно вызывает недостающие ощущения, дополняя усеченную информацию до полноценного образа, его вызвавшего. То есть образная память возвращает целостное детское восприятие мира, восстанавливает естественную память, учит творческому мышлению. Это более стойкая форма памяти, разрушить которую почти невозможно, так как она исходит из интересов и профессиональных знаний самого человека и уже неотделима от его личности. Все, что он будет делать, после приобретения, точнее возвращения, своей естественной гениальности, будет делать ее методами, неуклонно совершенствуя и систему и себя своей жизнью.

Многообразие видов воображения показывает, что его физиологические механизмы представляют собой сложные нервные процессы в коре головного мозга. Их основу составляют остаточные (следовые) процессы возбуждения и торможения, иррадиации и концентрации, положительной и отрицательной индукции, анализа и синтеза в корковых отделах различных анализаторов. В итоге этой сложной нервной деятельности и возникают новые, не имевшие места в реальном процессе восприятия, сочетания образовавшихся в прошлом опыте временных связей, составляющие физиологическую основу образов воображения. Эти новые сочетания нервных связей могут возникать по разным причинам: или бессознательно, как следствие персеверации (самопроизвольного усиления) временных связей в определенных центрах коры под влиянием каких-либо случайных раздражителей, действующих на эти центры в момент ослабления регулирующего контроля со стороны высших отделов коры, в частности при выключении или ослаблении функции второй сигнальной системы действительности (сновидения, галлюцинации); или в результате сознательных усилий человека, направленных на построение нового образа, что невозможно без повышения интенсивности остаточных возбуждений в соответствующих центрах коры, их регулирования и контролируемого связывания с деятельностью других центров (все виды произвольного воображения). При этом ведущее значение в работе коры приобретает вторая сигнальная система с ее широкими возможностями элективного, избирательного установления временных связей. Образование новых сочетаний временных связей, как физиологической основы процесса воображения, нельзя понимать как случайное, механическое соединение неизменных в своей физиологической структуре остаточных возбуждений в тех или других центрах коры, образовавшихся и зафиксировавшихся в них в процессе восприятия. Эти новые сочетания представляют собой перестройку наличных нервных процессов, образование качественно новой структуры временных связей, как результат поистине творческой работы мозга. В основе воображения лежит работа не изолированных нервных центров, а всей коры в целом. Это справедливо в отношении не только произвольного, но и непроизвольного воображения: даже в сновидениях образы воображения не являются хаотическим нагромождением бессмысленных, изолированных представлений, но всегда образуют в какой-то степени цельную, осмысленную, хотя и фантастическую картину. Это показывает, что и неконтролируемое второй сигнальной системой образование новых сочетаний временных связей в сновидениях является результатом деятельности всей коры.

studopedia.org