Освободить шизофрения

Освободить шизофрения

«Когда болезнь поражает организм, в мозгу создаётся матрица устойчивого патологического состояния. Она помогает приспособиться к болезни, смириться с ней. И чтобы вернуться к здоровью, нужно эту матрицу разрушить, пройти через дестабилизацию».

Наталья Петровна Бехтерева

Шизофрения — это не болезнь; это глубокий духовный кризис, некоторые проявления которого психиатры склонны считать симптомами хронического психического заболевания и пытаются его лечить. Лечить глубокий духовный кризис не только бесполезно, но и очень вредно.

Духовный кризис следует преодолевать с помощью духовных методов и средств. Задача эта, конечно, непростая, но решаемая. Она требует колоссальных временных, моральных, волевых, материальных затрат и потому может быть доступна далеко немногим. Не каждый способен, оказавшись почти в безвыходном положении, собрать волю в кулак и выжить.

Другими словами, теоретически можно помочь каждому, кому недавно был поставлен диагноз шизофрения, при условии, если нет органических поражений головного мозга, однако сделать это практически можно не всегда.

Любого преступника теоретически тоже можно перевоспитать и сделать равноценным и полноправным членом общества, но практика показывает другое.

Общество ещё не готово каждому своему члену уделить достаточное (для него) количество внимания и заботы. Потому асоциальным элементам оно может предложить лишь условно приемлемые или полуприемлемые для жизни условия. Общество занято решением более актуальных задач и потому не обладает потенциалом, необходимым для того, чтобы решать проблему шизофрении; нет на это ни достаточных стимулов, ни средств. Как оно решало эту задачу сто лет назад, так будет решать её и сегодня, и завтра, и послезавтра. Обществу выгодно считать глубокий духовный кризис хроническим неизлечимым психическим заболеванием. Гораздо проще признать индивидуума с глубокими духовными проблемами инвалидом, чем заниматься решением его проблем.

Неугодные члены общества никому не нужны, кроме родных и близких. Потому именно на их плечи ложится вся тяжесть проблем и трудностей личности, от которой общество пытается избавиться.

Чтобы не допустить перехода глубокого духовного кризиса в духовный крах, ни в коем случае, при появлении у индивидуума неадекватного поведения, нельзя обращаться к врачам-психиатрам.

Преодолеть «непонятное состояние» намного легче, чем вылечить «хроническое психическое заболевание» с пугающим названием «шизофрения», считающееся неизлечимым.

Для преодоления убеждённости в наличии неизлечимого заболевания часто требуются такие значительные физические, моральные, интеллектуальные и материальные затраты, что они просто невыполнимы.

Кто такой лостер? Это вполне нормальный человек, который, получив ущербное воспитание, совершил целый ряд поведенческих ошибок и. запутался. Превратившись в неудачника, не зная, что делать для достижения успеха, индивидуум «потерялся» в своих мыслях, желаниях, чувствах и. боится вообще что-либо делать.

Лостер обретает статус шизофреника ТОЛЬКО тогда, когда получает диагноз «шизофрения». Поставить этот диагноз могут ТОЛЬКО врачи психиатры. Если обращения к психиатрам не было, значит — шизофрении нет, а все «симптомы шизофрении» — это признаки глубокого духовного кризиса, не более!

Образ, который иллюстрирует обратную ситуацию, имеющую место практически во всех случаях шизофрении, «нарисован» И.А. Крыловым в басне «Лебедь, Рак да Щука». Персонажи басни тянут воз и, несмотря на огромные усилия, «воз и ныне там». В чём мораль басни? Усилия, приложенные в трёх разных направлениях, дать результата не могут. Аналогично с проблемой шизофрении. Шизофреник — это, образно говоря, «Лебедь», рвущийся в небеса; родственники шизофреника пытаются вернуть шизофреника в «состояние до болезни» — это «Рак», который пятится назад; врач-психиатр — это «Щука», тянущая в глубину проблемы и усугубляющая её. Так, как все тянут «воз» шизофрении в разные стороны, он с 1911 года стоит на месте и будет оставаться там до тех пор, пока «Лебедь», «Рак» и «Щука» не договорятся «тянуть в одну сторону», не придут к согласию. К сожалению, это невозможно.

Ни родственники, ни психиатры не могут договориться с шизофреником потому, что они не понимают природы шизофрении; шизофреник не может согласиться с психиатрами и родственниками потому, что они предлагают ему то, что ему не нужно. Выразить свои потребности шизофреник не может, потому что сам не понимает, что с ним происходит.

Лебедь не может подняться в небеса вместе с возом. Это исключено. Никто ему в этом не поможет: ни Рак, ни Щука. Даже если Орёл придёт Лебедю на помощь, их совместные усилия всё равно окажутся тщетными.

Образ воза в басне — это диагноз «шизофрения». Пока не освободить шизофреника от статуса шизофреника, от убеждённости в наличии неизлечимого заболевания, он пожизненно будет прикован к «возу», не сдвинется ни на миллиметр, и полёт ему не грозит. Напротив, предпринимая отчаянные и порывистые попытки подняться в небо вместе с возом, Лебедь может сломать себе крылья, упасть на землю и разбиться насмерть.

Только тот, кто осознал иллюзорный характер шизофрении, чётко видит причины и факторы, которые привели к ней, может отцепить «Лебедя» от «воза» и обеспечить его свободный полёт.

Первый шаг, который следует сделать для преодоления шизофрении — это «вырвать» индивидуума из эгрегора шизофрении, то есть превратить шизофреника обратно в лостера. Выполнить эту задачу может только тот, кто глубоко понимает суть процесса превращения лостера в шизофреника и отдаёт себе отчёт в том, что постановка диагноза «шизофрения» является информационно-энергетическим кодированием.

Говоря народным языком, шизофрения — это «порча», которую «наводит» врач-психиатр на пациента, обратившегося за помощью в состоянии глубокого духовного кризиса.

Поэтому, прежде чем приступить к мероприятиям по «возвращению шизофреника к нормальной жизни», следует проделать процедуру декодирования шизофрении, то есть «снять порчу». Критериями успешности декодирования является глубокая убеждённость индивидуума в том, 1) что он не болен шизофренией, 2) что его состояние временное, 3) что он сможет в ближайшее время это состояние преодолеть. Подтверждением «снятия кода шизофрении» является безусловное повиновение индивидуума, прошедшего декодирование, специалисту, осуществлявшему эту процедуру.

Второй шаг по преодолению шизофрении, который следует выполнить после успешно проведенной процедуры декодирования шизофрении, состоит в том, чтобы мобилизовать все ресурсы и консолидировать все усилия семьи лостера в подготовке к преодолению глубокого духовного кризиса.

Не следует обольщаться окрылённостью лостера, его обещаниями «свернуть горы» и первыми позитивными изменениями в состоянии и поведении «бывшего шизофреника», которые появляются сразу после процедуры «снятия порчи». Они недолговременны. Силы и возможности лостера весьма ограничены и находятся в обратно пропорциональной зависимости от времени, которое он провёл в состоянии духовного тупика (чем больше времени индивидуум находился в состоянии «неопределённости», тем меньше у него сил). Подобно тому, как не следует обольщаться, глядя на то, как больной с тяжёлой травмой поясничного отдела позвоночника, «прикованный к кровати» в течение нескольких лет, поднялся и пытается сделать первый шаг. Если ему не помочь, не поддержать его, он ОБЯЗАТЕЛЬНО упадёт обратно на кровать или на пол. Аналогично по отношению к лостеру: если постоянно ИСКУССТВЕННО не поддерживать его стремление к активным мероприятиям по преодолению кризисного состояния, он ОБЯЗАТЕЛЬНО «упадёт» в то же состояние, в каком находился ранее, если не впадёт в более глубокое и более мучительное состояние. Сам лостер «научиться ходить» не может. Ему нужны «костыли», опора, помощь. Он «покалечен» и находится у подножия многокилометровой горы, взобраться на которую способен только первоклассный альпинист. Разве может инвалид сравниться с альпинистом-профессионалом, и стоит ли ему пытаться карабкаться по каменистым уступам самостоятельно?! Вопрос риторический. Конечно же, лостер выбраться из того хаоса, который творится у него в голове, самостоятельно не может. Ему нужно помочь.

Усилия, которые необходимы для того, чтобы «реанимировать» и «реставрировать» «поломавшуюся» личность — огромны. Хватит суммарных усилий всех, кто будет принимать участие в решении этой задачи, глубокий духовный кризис будет преодолён и шизофрения окончательно побеждена; не хватит — проблема останется, и вероятность перехода глубокого духовного кризиса в состояние краха останется очень высокой.

Надеяться на то, что глубокий духовный кризис пройдет «сам по себе» и глупо, и безответственно. Подстрекать лостера к тому, чтобы он «поднимался в гору» самостоятельно — это ещё большая безответственность. Пока лостер находится в обществе ещё более безумных людей, чем он сам, и зависит от них, преодолеть состояние внутренней дезинтеграции невозможно.

Третий шаг, который следует предпринять тогда, когда все члены семьи пришли к единому правильному пониманию трудности преодоления глубокого духовного кризиса, — найти «альпиниста-профессионала», который научит лостера «ходить по горам». Эту задачу может выполнить только тот, кто хорошо разбирается в вопросах духовности и прекрасно ориентируется во внутреннем мире человека.

Если на первые два шага понадобятся дни, недели; на третий — месяцы, то для выполнения четвёртого, завершающего шага потребуются годы упорного труда лостера под руководством компетентного духовного учителя.

О чём следует помнить всегда, поставив задачу преодолеть глубокий духовный кризис?

Нельзя сделать индивидуума счастливым, решая за него, что ему нужно, а что не нужно. Считая лостера неспособным правильно выражать свои желания и принимая все решения за него, окружающие фактически лишают его общечеловеческих прав и пытаются превратить в покорное послушное животное.

Любое действие, выполненное без предварительного согласования, как правило, направлено против желаний и воли лостера, а это значит, что такое действие однозначно ведёт к углублению и усугублению кризиса и перехода его в состояние духовного краха.

Как родственники способствуют превращению лостера в шизофреника? Насильственно помещают его в психиатрическую больницу.

Когда поставлена цель избавиться от шизофрении, о психиатрах следует забыть навсегда. Подобно тому, как навсегда следует забыть о милиции тому, кто решил «завязать» с криминальным прошлым.

Чтобы вернуть лостера обратно в общество, нужно сделать его востребованным. Общество должно нуждаться в опыте, знаниях, интеллекте, навыках, умениях индивидуума, тогда оно с радостью и с распростёртыми объятьями примет его. Что может лостер предложить обществу особенное, в чём оно действительно испытывает острую нужду? Знания юриста, инженера, педагога, врача, программиста, дантиста, маляра, штукатура, плиточнка, художника, дизайнера, тракториста, водителя? Какую бы мы ни назвали мирскую специальность, она не является остро необходимой. Общество перенасыщено специалистами среднего и низкого уровня. Целая армия безработных, имеющих различное образование и самые разнообразные навыки, не востребована. Сможет ли лостер победить более толерантных конкурентов и доказать своё превосходство, отвоевав право занимать достойное место под солнцем? Сможет. Если пройдёт предварительную длительную специальную подготовку. Стоит ли тратить значительные средства, время и усилия на адаптацию лостера к жизни в социуме, в котором он жить не хочет? Устроит ли его та жизнь, от которой он уже однажды отказался? Ответы на эти два вопроса, как правило, не устраивают ни родителей лостера, ни других ближайших его родственников. Неужели ситуация тупиковая? Складывается впечатление, что движение в любом направлении обречено на поражение.

Оказывается, ощущение тупика у лостера, у ближайшего его окружения, у врачей-психиатров возникает из-за того, что поиск выхода производится в горизонтальной плоскости. Мир «выплюнул» лостера, потому что его поведение не укладывалось в нормы общества. Не надо преодолевать сопротивление всего мира и пытаться вернуть лостера обратно в социум! Это — сизифов труд. Лостеру нужно. «выплюнуться» ещё дальше. Нужно начать двигаться не по горизонтали, не так, как движется общество материально озабоченных людей, а по вертикали. Именно этот беспроигрышный Путь предлагает холология. Путь духовного восхождения.

Образно говоря, шизофреником становится тот, кто в своём индивидуальном развитии попытался обогнать общество, но, не сумев отстоять свои убеждения и взгляды из-за недостатка силы воли, терпения и поддержки окружающих, «сломался», ударившись о социальные рамки, и, вместо того, чтобы обратиться за помощью к «хорошему травматологу», пришёл на приём к психиатру.

Чтобы развитие «поломанного» индивидуума могло продолжиться, оно должно проходить вне рамок общества и по программе, опережающей развитие общества. Самые передовые технологии, известные человечеству, должны быть задействованы в этой программе.

Это — центральная идея книги. Когда она будет услышана и воспринята обществом, лостеров перестанут превращать в шизофреников и прекратят издеваться над ними в психиатрических больницах; их будут беречь и начнут строить специально для них специализированные духовно-аналитические приюты с высоким уровнем духовной культуры.

www.shizofreniya.org.ua

Шизофрения

Термин «шизофрения» (расщепление души) предложен Е.Блейлером в 1911 г. Автор его полагал, что разлаженность, несогласованность и противоречивость психических процессов является главной характеристикой заболевания.

Обобщающая теория «раннего слабоумия» Е.Крепелина была достаточно фаталистической, утверждая сугубо наследственное происхождение болезни, раннее ее начало и быстрое наступление глубокого и необратимого слабоумия. Сам Е.Крепелин менял впоследствии свои взгляды, но в глазах обывателя шизофрения по сей день является наводящей ужас болезнью. Более благоприятные формы болезни многие психиатры и ныне не склонны отождествлять с шизофренией, основываясь при этом либо на сомнительных, cпорных соображениях, либо прибегая к генному фетишизму, абсолютизируя ход и частоту наследования заболеваний, будто бы независимых от шизофрении. Как говорил Е.К.Краснушкин, одну большую туманность они разделяют на несколько других, поменьше.

Эпидемиология шизофрении. Распространенность заболевания у человека колеблется от 0,77% до 1,5% (есть данные — до 2%), в равной степени поражая и мужчин, и женщин, приведенные показатели касаются манифестных (развернутых) форм болезни. Эти показатели могли бы существенно возрасти, если бы учитывались «расстройства шизофренического спектра» («шизотипическое расстройство личности», «пограничное расстройство личности», «шизоаффективные расстройства», «атипичные психозы», «бредовые психозы», некоторая часть психопатий процессуального генеза).

Эпидемиологические данные относятся ко второй половине ХХ в., ранее такие исследования в массовом масштабе не проводились. Поэтому невозможно сказать, растет, снижается или остается на неизменном уровне болезненность шизофренией. Заболеваемость шизофренией (число вновь выявленных случаев болезни за один год) в разных странах варьирует от 0,11 до 0,7 случая на 1 тыс. населения, но и данный показатель имеет относительный характер. Болезненность и заболеваемость шизофрении несколько выше у городского, нежели сельского населения, однако это различие может быть связано с доступностью психиатрической помощи, культурными различиями.

Распространенность болезни выше в низших социально-экономических слоях населения, что не в последнюю очередь связано с социальным дрейфом пациентов. Пациенты из «высших кругов» общества вообще могут не включаться в данные официальной статистики. Наиболее часто шизофрения возникает между 15 и 35 годами жизни. В 50% начало болезни регистрируется в возрасте до 25 лет. У подростков заболевание впервые регистрируется в 10 раз, а у детей — в 100 раз реже, чем у пациентов зрелого возраста. Значительно реже манифестация болезни приходится на возраст после 40 лет, в период инволюции и тем более в старости.

Этиология шизофрении. В настоящее время существует две основные теории этиологии: генетическая и психогенетическая. Роль наследственных факторов в целом достаточно велика, о чем свидетельствуют данные исследований на близнецах, а также случаи накопления болезни у кровных родственников. Особенно велика она в случаях раннего начала и при злокачественном течении болезни. Можно иметь, однако, наследственную предрасположенность к болезни и при этом оставаться здоровым человеком.

Это означает, что важную причинную роль в развитии болезни имеют другие патогенные воздействия (конституция, физические и психические травмы, гормональные и иные нарушения), способные оказывать существенное влияние на пенетрантность и экспрессивность аномальных генов. Модус передачи генетической предрасположенности к шизофрении не установлен. Предпочтительной считается полигенная теория наследования.

Предполагается, что «шизофренический геном» насчитывает до 11 генов, рассеянных по разным аутосомам. Известно также, что заболевание в нисходящих поколениях проявляется раньше и протекает более тяжело. Здоровые носители «шизофренических» генов, как считают отдельные авторы, нередко обладают более развитыми адаптивными возможностями, из чего можно вывести, что шизофрения — плата за биологический прогресс человека. Носительство генов во многих случаях можно установить по психическим качествам родственников, отклонениям в характере.

Психогенетические теории этиологии шизофрении неоднородны. Одна из них, восходящая к психоанализу, считает шизофрению результатом нарушенных интерперсональных отношений в семье, когда ребенок попадает в силки противоречивых требований со стороны матери. Ребенок теряет тем самым способность распознать логику мышления, различать нюансы в отношении к себе, осознавать свои мотивы и видеть различия между скрытыми и явными значениями. Такую мать психоаналитики называют «шизофреногенной». Сторонники бихевиоризма, для которых человек есть сумма навыков, привычек, полагают, что шизофрения — не болезнь, а совокупность «дурных» привычек, от которых пациента можно освободить путем специального научения. Представители экзистенциалистской психиатрии усматривают в шизофрении бегство личности от враждебного мира и особую форму существования личности.

Наконец, сторонники инфекционной теории считают причиной развития шизофрении «медленные вирусы». На это, по их мнению, указывают глиоз, глиальные рубцы и антитела к вирусам в сыворотке крови и ликворе.

Патогенез шизофрении. Преобладающая ныне теория патогенеза сводится главным образом к тому, что нарушения деятельности психофизиологических структур, а тем самым и дисфункция психики имеют в своей основе гиперпродукцию нейромедиаторов или сверхчувствительность к ним со стороны соответствующих рецепторов постсинаптической щели. Особенно активно в последние десятилетия изучалась динамика таких нейромедиаторов, как дофамин, норадреналин, серотонин, глутаминовая кислота, гамма-аминомасляная кислота, эндорфины, энкефалины, а также модификации эндогенных аминов, которые обладают психотомиметическими свойствами.

Полученные при этом данные достаточно разноречивы и не могут быть интерпретированы однозначным образом.

Во-первых, не всегда можно утверждать, что указанные изменения имеют исключительно патогенный характер и не связаны с неадекватной реакцией защиты мозга.

Во-вторых, нейромедиаторов значительно больше, чем упомянутых, — ныне их насчитывается более трех десятков. О роли большинства из них фактически мало что известно.

В-третьих, имеющиеся сведения о нарушениях нейромедиации и функций соответствующих структур мозга не носят сколько-нибудь системного характера — речь идет о частностях, не составляющих какой-то целостной картины. Кроме того, сходные, близкие или даже идентичные изменения нейромедиации встречаются при других заболеваниях. К этому можно добавить, что современная психофармакотерапия не столь уж впечатляет своими результатами, если не иметь в виду симптоматического эффекта, а отдаленные ее последствия фактически мало изучены и должным образом не оценены.

Высказывается мнение, что психофармакологическая эра лечения шизофрении клонится к закату, растут ожидания появления принципиально новых подходов к лечению психиатрической патологии. Психогенетические теории патогенеза существуют и развиваются, как говорил З.Фрейд, без оглядки на мозг. При этом постулируется активность неких психодинамических сил, вступающих в сложные отношения друг с другом. Например, К.Роджерс искренне надеялся на высокие результаты терапии шизофрении с помощью предложенных им групп встреч, стимулирующих развитие самосознавания. Можно считать установленным, что психотерапия шизофрении не имела ранее и едва ли будет иметь в перспективе значение метода, оправдывающего радикальные надежды.

Симптомокомплекс шизофрении. Болезненные переживания больных шизофренией столь многообразны и так по-разному могут быть представлены у пациентов, что обнаружить двух идентичных больных почти невероятно. Исключением являются пациенты с глубоким психическим дефектом, индивидуальные различия между которыми зачастую стираются до основания. Гораздо проще сказать, каких психических нарушений не бывает при шизофрении. Это органическое снижение внимания, памяти, мышления и интеллекта, личности. Не бывает оглушения, делириознoго и сумеречного помрачения сознания и припадков эпилепсии. У больных шизофренией встречаются, разумеется, и такие нарушения, но они имеют другие причины, большей частью связанные с каким-либо интеркуррентным заболеванием. Мы не ставим здесь задачу полного и детального описания всех симптомов шизофрении. Далее будут описаны лишь такие нарушения, которые с большей или меньшей вероятностью способны свидетельствовать о наличии этой болезни.

Изменения личности. Хотя они колеблются в очень широком диапазоне — от субъективно определяемых отклонений до глубокой регрессии и даже слабоумия — в них всегда есть или угадывается нечто своеобразное, что другим заболеваниям не свойственно или, если таковые особенности присутствуют, то не более как поверхностная аналогия. Существо изменений личности при шизофрении характеризуется их тотальностью в отношениях к миру, обществу, людям и к самому себе. Оно включает:

1. Распад единства личности на ряд (множество) функциональных субъединиц или субличностей, мало связанных в своей активности друг с другом. Один и тот же пациент какое-то время может вести себя вполне адекватно и даже разумно, в другое время или в отдельные моменты — странно, нелепо, абсурдно. В беседе с врачом он может оказать на последнего самое благоприятное впечатление, но, едва покинув кабинет, становится неузнаваемым, совершая шокирующие окружающих поступки или высказываясь весьма необычным, несвойственным ему ранее образом.

Отсутствие определенной и устойчивой линии поведения делает пациентов в глазах окружающих непредсказуемыми, импульсивными, действующими по какому-нибудь случайному порыву или под влиянием мимолетного впечатления. Весьма типичной формулой дезинтеграции личности является двойственность побуждений, мыслей, чувств, эмоций и самоосознавания, но дело этим часто не ограничивается. Пациенты могут одновременно или попеременно сосуществовать в реальном и воображаемом мирах, причем воображаемые миры легко сменяют друг друга. Утрата интегративного начала приводит и к тому, что побуждения, желания, мысли, чувства, выразительная сфера функционируют как бы автономно, автоматизированно, вне зависимости друг от друга.

2. Интроверсия — растущая прикованность внимания пациентов к явлениям внутренней, прежде всего бессознательной жизни: мечтам, фантазиям, сновидениям, далеким от реальности идеям, предчувствиям, озарениям. В период длительного кризиса К.Юнг, например, был полностью поглощен своими странными сновидениями, грезами, видениями, оказавшись отрешенным от действительности. Факты явного сознания не привлекают интереса пациентов так, как это было прежде.

Может быть, это происходит в силу гипотонии сознания и опустошенности последнего, как предполагал J.Berre (1914). Как заметил кто-то из писателей, на свету чудовища не живут, они появляются в гаснущем свете сознания. Напряженная антиэнтропийная и продуктивная сознательная жизнь требует огромных энергетических затрат, на которые пациенты слишком часто бывают не способны. Другая сторона болезненной интроверсии заключается в невнимании к реальным сторонам жизни. Это часто называют созерцательностью, рассеянностью, несобранностью, но это всего лишь общие слова, не фиксирующие сути проблемы. Наконец, интроверсия в ее крайне болезненной форме проявляется и в том неотступном внимании, которое связано у пациентов с персонифицированными феноменами бессознательного. Особенно это касается обманов восприятия и бредовых идей.

3. Аутизм — расстройство личности, едва ли не самой главной отличительной особенностью которого является подмена объективной действительности субъективной реальностью. Желаемое, ожидаемое, вызывающее опасения, принимается пациентом за свершившийся факт, даже если для этого нет никаких осязаемых доказательств. Аутизм — это уход из реального мира в мир виртуальный, причем последний зачастую представляется пациенту несравненно более реалистическим и актуальным, нежели самая очевидная действительность.

4. Распад межличностных коммуникаций. Нарастают социальная изоляция, отгороженность от окружающих, скрытность, исчезают доверительные отношения. Люди, внутренними агентами которых являются субъективные представления о них, теряют прежнюю силу своего влияния, лишаются обаяния, привлекательности, дружелюбия, нежных чувств. Очень сильно страдает сфера привязанностей. Близкие люди все более отдаляются и воспринимаются чужими, порываются дружеские отношения, если они были вообще, сужается круг приятелей и вообще людей, которые ранее вызывали симпатии, уважение, сострадание.

Общение с людьми становится тягостным, формальным, бездушным, сухим, и оно легко, без сожаления и угрызений совести прерывается до следующего раза, когда возникает какая-нибудь служебная необходимость. Встречаются, правда, пациенты, которые нe соблюдают дистанцию приличия даже с незнакомыми людьми, общаясь с ними как с задушевными друзьями, в интимной манере, и открытые до крайне неуместной обнаженности. В общении с большей частью людей пациенты обнаруживают с трудом скрываемые настороженность, недоверчивость, недоброжелательность, если не сказать враждебность.

Мир людей кажется больным полным неопределенности, опасностей, явных и скрытых угроз. Иногда на это есть как будто некоторые основания (обидные, колкие замечания, насмешки, сепарация, искусственно создаваемые помехи в учебе и продвижении по службе), но основной причиной такого восприятия людей является, скорее всего, растущая собственная агрессивность пациентов, подспудная ненависть к людям и обществу — механизм формирования чувства враждебности мира З.Фрейд объяснял замысловатым процессом проекции. В действительности все происходит, видимо, значительно проще: эгоцентричная натура, а эгоцентризм пациентов общеизвестен, обычно считает, что и другие думают, как она сама, будучи не в состоянии принять принцип социальности в отношениях к себе и другим.

5. Весьма существенным изменениям подвергается сфера интересов, увлечений, вкусов, привычек, предпочтительных занятий. Иногда случается, что пациенты бросают приличную работу, благополучную семью, уезжают из насиженных мест, порывают отношения с друзьями и приятелями, забрасывают любимые занятия, коренным образом меняют мировоззрение и отношение к жизни в целом. Их объяснения сводятся к тому, что «все надоело», «приелось», «набило оскомину», они оказались «разочарованы» в том, что влекло их прежде.

Столь радикальный разрыв с прежней жизнью вовсе не связан с бурным личностным ростом, никаких признаков его при этом не выявляется, напротив, качество жизни снижается, притом самым значительным образом. Инженер, например, становится грузчиком, вступает в сожительство с падшей женщиной, заводит сомнительные знакомства, опускается, от его интеллигентности и хороших манер порой мало что остается. Это то, что называют «первичным надломом» — крахом личности, наступившим в считанные месяцы и без каких-либо видимых причин. Позже могут наступать просветления с ощущением чуждости «новой жизни», но вернуть утраченное больным обычно не удается, особенно если заболевание неуклонно прогрессирует.

6. Разрушается сценарий будущей жизни. Прежние идеалы, цели, планы обесцениваются, теряют мотивационную силу. Более или менее цельная картина мира распадается на отдельные осколки, собрать воедино которые больные не в состоянии. Они чувствуют себя потерянными, им кажется, что все вокруг обратилось против них: «Одна беда идет за другой, неудачи сыплются, как из дырявого мешка, все рушится, как карточный домик». Пациенты чувствуют себя совершенно беспомощными, пребывают в состоянии перманентной растерянности, не зная, что можно предпринять, чтобы остановить лавину несчастий.

Чувство потери контроля над происходящим сопровождается тревогой, страхами, утратой веры в силу своего Я. Принимаемые решения сиюминутны, не вплетены в организованный волевой процесс, действия спорадичны и неэффективны и больше напоминают конвульсии погибающего человека, нежели продуманное и жесткое противостояние превратностям судьбы. Больные забывают, что значит сильно чего-то хотеть, страстно к чему-то стремиться, сохранять мужество, стойкость, использовать любой шанс в своих интересах, их планы на будущее вырождаются в пассивные пожелания или в несбыточные мечты, целеполагание превращается в игру воображения. Не будет большим преувеличением сказать, что пациенты становятся безвольными марионетками теперь уже ничем не контролируемых бессознательных тенденций, которые постепенно овладевают их сознанием.

7. Весьма примечательная особенность больных шизофренией — это появление странных интересов, увлечений, потребностей, побуждений, взглядов на происходящее. Вероятно, они самым непосредственным образом связаны с аутизмом и вырастают из сновидений, фантазий, мифов, индустрии виртуальной продукции. Все или многое из того, что имеет источником живую действительность, отвергается, не принимается, не оказывает глубокого впечатления. В то же время события в воображении, в «параллельных мирах» воспринимаются особенно живо: с любопытством, как нечто увлекательно загадочное, маняще таинственное, как некие чудесные ключи от кладовых, где хранятся всесилие вечного знания, ответы на все вопросы бытия, истинное счастье и блаженство, бессмертие, спасение, сопричастие с высшими силами, исполнение всех желаний, утраченный людьми рай, возможность перерождения в сверхчеловеческие существа и т. д.

Этот мир необузданной фантазии пронизан необычайно яркими эмоциями восхищения, восторга, экстаза, ликования. Именно этот мир для аутистических пациентов и является столь желаемой и подлинной реальностью, а не та земная юдоль скорби, в которой они пребывают. Совершенно очевидно, что воздушные замки никоим образом не связаны с фактами действительности, с логикой, разумом да и просто со здравым смыслом. В контексте межполушарной асимметрии это может означать, что аутизм или, во всяком случае, аутистические эмоции связаны с лишенной разумного контроля активностью субдоминантного полушария.

Тяга к эзотерике, оккультизму, мистическим учениям древности и вообще паранаучным построениям не является простыми предрассудками, очень часто они имеют явно болезненную основу. Больные между тем с их расщеплением личности и тут могут проявлять чудеса противоречий. Параллельно тяге к возвышенному, к свету небесному они могут быть циниками, пьяницами, распутниками, добросовестными и профессиональными работниками, верными супругами и любящими родителями. В них нет той всепоглощающей страсти и одержимости, что свойственна несгибаемым фанатикам, железным параноикам и ригидным шизофреникам.

8. Пациентам с шизофренией нередко присуща размытая идентичность, вследствие чего они теряют устойчивое представление о своей личности и не всегда способны провести четкую границу между своим Я и внешним миром. Нет также более или менее определенного водораздела между их сознательным и бессознательным Я. Сновидение, например, пациент принимает за реальность, а то, что было в действительности, — за сновидение или фантазию. Ясно осознать при таких обстоятельствах происходящие болезненные изменения собственной личности чрезвычайно трудно или даже невозможно.

У многих пациентов даже на относительно ранних этапах развития заболевания понимание факта болезни может отсутствовать либо быть представлено в частичном виде, когда замечаются лишь отдельные и часто второстепенные изменения психических функций, процессов и состояний. У некоторых пациентов это осознание сопровождается острой тревогой, переживанием надвигающейся катастрофы. Но еще чаще они как бы не обращают на происходящее с ними серьезного внимания, не ощущают растущей внутренней угрозы, довольствуясь обыденными объяснениями. Многие симптомы нередко выясняются лишь в ходе прицельного опроса, как если бы пациенты забыли о них или думали, что такое свойственно всем. С утяжелением состояния наступает полная блокада критических функций, и даже намеки врача на возможное заболевание сталкиваются с упорным сопротивлением пациента.

Добавим, что, с нашей точки зрения, болезненные изменения личности при шизофрении являются центральным пунктом психопатологии этого заболевания. Именно с распадом целостной структуры личности, интегрирующей деятельности психики все более ускоренными темпами начинают выявляться частные и относительно локальные расстройства в виде бесчисленной массы симптомов разной степени сложности, а также разных ассоциаций таких симптомов в виде психопатологических синдромов.

psyclinic-center.ru