Овчинникова аутизм

— Катя, как в детстве ты себе представляла свою будущую семью?

— Я единственный ребенок в семье, большую часть времени была при бабушке и не ходила в детский сад. Конечно, я посещала кружки, но мне все-таки не хватало общения со сверстниками. Лет в пять я сказала, что хочу 12 детей (группу детского сада), а со временем эта цифра адаптировалась до 5-ти. Собственно с моим мужем я познакомилась в рабочей поездке, и мы как-то вышли на эту тему в разговоре. Через минуту Саша признался, что хочет того же, и сделал мне предложение. Для меня это был шок: у нас деловые отношения, а я была несвободна. По возвращении в Москву Саша не остановился: каждый день делал предложение снова и дарил цветы. Я держалась 4 месяца, а потом сдалась. Еще через 2 месяца мы поженились. На свадьбе были конкурсы, вопросы, сколько детей мы хотим. Мы отвечали, но никто из моих родственников нам не верил. Для моей мамы в принципе каждая моя беременность была шоком (Смеется).

— Как быстро вы приступили к осуществлению своего плана?

— Дашу мы зачали через неделю после того, как подали заявление в загс. А о Феде мы узнали, когда Даше было 9 месяцев, к тому времени я уже вовсю работала, у нас было огромное количество кредитов: на свадьбу, на квартиру, гараж и автомобиль, но нас это пугало разве пару минут. Мне было важно, что Саша во всем меня поддерживал, присутствовал на родах, веселил меня, рассказывал анекдоты, снимал видео (я иногда пересматриваю эти записи и снова переживаю те самые трогательные моменты в нашей жизни).

— Как вы узнали, что с Федей не все в порядке?

— Федя родился огромный, 4150 г и 54 см, очень быстро набирал вес, он был очень пухлым ребенком, весь в складках. Лет до полутора все было практически по графику, с минимальными задержками: сел не в 6, а в 7 месяцев, пошел не в год, а в год и месяц, все в пределах нормы. Но он не говорил. Врачи и окружающие нас успокаивали: это мальчик, он крупный, что-то ему делать тяжелее.

Позже мы стали замечать, что Федя совсем не хотел общаться с папой. Саша садился перед ребенком на колени, а сын обходил его как препятствие и шел дальше по своим делам. Моя мама тоже высказывала опасения: я работала, а они съездили с няней, Дашей и Федей в Турцию, и там общались с мальчиком-ровесником Феди, и бабушка поняла, что внук реально отстает в развитии. Мы вызвали невролога, но доктор снова стал нас заверять, что все порядке. Когда сын перестал откликаться на имя, Саша сам залез в интернет, посмотрел, признаками чего все это может быть.

Мы прошли тесты несколько раз и таким вот образом сами поставили диагноз: средняя или тяжелая степень аутизма. Мы стали звонить во все возможные организации, чтобы проверить. В основном нам отвечали: слушайте, ну какой может быть аутизм в 2 года, мы раньше 3-х не смотрим детей. В 2 года и 2 месяца диагноз все же подтвердили, но советов, КАК заниматься с таким ребенком, нам не дали. Говорили, что это неизлечимое заболевание, адаптация к жизни возможна, но очень трудна.

— Что в тот момент ты почувствовала?

— В первый день я испытала шок, я смотрела на ребенка, понимала, что он действительно не откликается на имя, в глаза не смотрит, было некоторое отторжение. А потом я подумала: так, секундочку, это и вчера был Федя, и сегодня Федя, у меня в голове просто появилось больше информации о нем, но это вовсе не значит, что я должна отгораживаться от него. Потом я сказала, что безвыходных ситуаций не существует, мы будем работать и бороться. В целом, у меня не было ужасной трагедии. Интересно еще то, что где-то за два месяца до диагноза я сказала Саше: слушай, я вообще не хочу работать, я хочу заниматься детьми, ходить с ними на занятия, видеть, как они растут. Мое желание таким вот образом сбылось.

— А у Саши какая была реакция?

— Ему было сложнее, для него это была прямо ужасная трагедия, он сразу же сказал, что из 16-тилетнего мальчика превратился в 90-летнего старика, и вообще больше не хочет жить. Я тормошила его: у тебя есть старшая дочь (от первого брака), у тебя есть Даша, и Феде ты очень нужен. Может быть, я бы тоже отреагировала подобным образом, если бы Саша держался лучше, но тут было очевидно, что кто-то из нас двоих должен был собраться.

m.goodhouse.ru


— Что вы делали потом?

— Мы нашли очень хорошего психолога, специалиста по аутизму, Игоря Шпицберга из центра «Наш солнечный мир», он подтвердил ранний детский аутизм. Обычно к нему приводили детей в 3 года, а тут 2,2. Наш случай его заинтересовал, и он нашел время в расписании для занятий. Мы поняли: тут, по крайней мере, знают, что делать.

Мы им доверились, сразу стали заниматься иппотерапией, кинезотерапией, выяснилось, что то ли от страха, то ли от стресса, Федя очень сильно расслабляет мышцы, то есть он был не только толстым, он был еще и «амебным», стали работать с этим. Параллельно я перерыла весь интернет, в основном западные источники. Наткнулась на то, что очень многие в Израиле и Штатах сажают детей на безглютеновую и бесказеиновую диету. Есть версия, что из-за слабого иммунитета у многих детей с аутизмом не перевариваются эти белки, они остаются в организме, гниют, превращаются в опиаты, и дети «кайфуют»: или бегают в буквальном смысле по потолку, залезают на шкафы и на стены, или как наш Федя — сидят в углу и ни на кого не обращают внимание. Федя был весь в себе. У него были очень странные игры, он сортировал все в квартире, отдельно пластмассовые игрушки, отдельно деревянные, отдельно красные, отдельно синие. В ванной все бутылочки по росту. И этот порядок нельзя было ни в коем случае нарушить, сразу начиналась истерика. Сын в принципе общался с нами с помощью истерик: если все идет хорошо, молчит, что-то не так — истерика. Порой мы и часа в день не могли провести без скандалов, и я приняла решение посадить его на эту диету. Мне очень повезло с нашей семьей, все бабушки и дедушки были с нами едины в процессе воспитания. По возможности помогали мне. Сашин папа часто приезжал из Белоруссии, чтобы просто дать мне час отдыха, у него был с Федей контакт, это было важно. Моя мама тоже нам помогала в сложных ситуациях — к тому времени она уже сама вышла на работу.

На следующий день после начала диеты сын наконец посмотрел мне в глаза. Это могло быть совпадением, но я оценила этот знак и решила, что мы продолжаем. После первого сеанса у Игоря Шпицберга Федя вернулся домой другим ребенком, мы все сидели за обеденным столом, и было ощущение, что сын нас всех как будто впервые увидел, он с таким неподдельным интересом на нас смотрел: «О! Здесь еще и люди». Примерно в 2,5 у Феди заново запустился младенческий лепет, он стал делать снова те вещи, которые делал после рождения. Мы поняли, что на правильном пути, до 7-ми лет мы занимались со специалистами и сами дома ежедневно по несколько часов.


— С другими детьми Федя общался на занятиях?

— Параллельно я отдала его еще в обычный центр Монтессори. Он, конечно, выглядел странно: занимался тем, что ему интересно, а не тем, что делала группа. Но важно таких детей как можно раньше включать в социум, тогда у них гораздо меньше отторжения, и они начинают впитывать информацию о взаимодействии с другими людьми. Потом летом мы ездили в специальный лагерь «Нашего Солнечного мира», там была очень интенсивная программа, каждый день по 8-10 занятий: глина, лошади, психолог, логопед. После лагеря нам сказали какое-то время вообще ребенка не трогать, отменить все занятия, поле такого интенсива ему просто нужно переварить всю полученную информацию.

— В обычный садик вы ходили?

— Год Федя посещал тот же детский сад, что и Даша. Он был туда записан с рождения, перед тем, как ему исполнилось 3, нам позвонила заведующая и пригласила к ним. Я предупредила о наших особенностях и о том, что Федя почти ничего не умеет (8 месяцев мы с ним интенсивно обучались ходить на горшок, это было ужасно трудно, в какие-то моменты мы думали, что он не научится никогда, но к концу лета он понял, для чего горшок нужен), заведующую это не смутило. Может быть, она просто на примере Даши, всегда активной на всех утренниках и занятиях, не могла поверить, что наш второй ребенок другой. К концу года дети в Фединой группе все заговорили, и отличие стало слишком явным, кто-то из группы назвал его дураком. Федя толком не понимал этих слов, но думаю, почувствовал отношение, стал кидаться в детей игрушками, и нам пришлось уйти из сада. В тот момент я понимала, что самая главная для нас сейчас задача — развитие речи. Я стала искать логопедический детский сад. Знала, что туда берут детей с 5-ти лет, а Феде не было еще и 4-х, но на всякий случай в конце августа им набрала, просто чтобы быть в курсе ситуации. Снова попала на заведующую, рассказала о нас: предупредила, что у мальчика аутизм, но идет прогресс, и нам важно сейчас развивать разговорные навыки. И очень по-человечески заведующая заинтересовалась нами и предложила все же прийти и попробовать, даже в 4 года — и все это на фоне невероятных очередей, ожиданий своей очереди.

МИКРОПОЛЯРИЗАЦИЯ, НАШ ОПЫТ И РЕЗУЛЬТАТЫ

Мы с сыном шли к МП долго. Я побаивалась данного метода, хотя присматривалась и читала. Только в пять лет мы прошли первый курс. И теперь можем поделиться своим опытом. И замечательными результатами!
Наш протокол был расписан индивидуально, под проблемы и нужны конкретно моего ребенка(Аутизма, Каннер). Уже на 5 сеанс мой ребенок стал ПЕТЬ куплетами. И сам начал соединять два слова подряд, повторяя многое из того что мы говорили.
Максим стал возбудимее и активнее, но мой холодильник стал покрываться новыми словами и словосочетаниями!
И я очень боялась спугнуть этот долгожданный прогресс(особенно после весеннего отката). МП работала и ребенок охотно собирал большие пазлы, просил и называл речью, намного дольше и чаще начал смотреть в глаза…

МИКРОПОЛЯРИЗАЦИЯ — высокоэффективный лечебный метод, основанный на стимуляции клеток головного мозга с помощью слабого постоянного тока. Микроимпульсы минимальной силы способствует развитию нервной ткани и созданию новых связей между нервными клетками.

— улучшаются все познавательные функции мозга: внимание, память, мышление
— улучшение моторного развития
— улучшается понимание речи, чистота произношения
— расширяется активный словарь, дети начинают говорить, переходят на фразы или предложениями, пользуются речью
— повышается интерес к окружающему, появляется контактность и желание общаться
— улучшается познавательный интерес, активное внимание, желание учиться
— снижение агрессивности, страхов, гиперактивности
— устраняются истерические проявления
— нормализация мышечного тонуса, уменьшение стимов
— улучшается настроение, поведение
— нормализуется сон
— устраняются головные боли

При Аутизме и синдроме Аспергера

Микрополяризация позволяет активизировать недостаточную деятельность ЛОБНЫХ долей головного мозга, отвечающих за интеллект, сознание, инициативу. В результате лечения ребенок начинает проявлять больший интерес к окружающему миру, обнаруживает познавательный интерес, нормализуется речевое и эмоциональное развитие.

m.vk.com

Терпение родителей и труд специалистов могут принести хорошие результаты в воспитании детей-аутистов

Одни считают таких людей гениями, другие — умственно отсталыми. Аутисты, и в самом деле, без посторонней помощи ни в одно общество вписаться не могут. Напротив, окончательно уйдут в себя. Но терпение родителей и труд специалистов способны принести фантастические результаты.

5-летний Федя дружит с резвой Бусей давно, она — его лекарство от неизлечимого аутизма. Живой заинтересованный взгляд сегодня не выдает того времени, когда мир мальчика крутился только внутри, и хорошо ему было только наедине с собой.

«Он пришел к нам в 2 года, он не говорил, он мог лежать только и кричать, больше не мог ничего», — вспоминает инструктор иппотерапии Вера Еланская.

Не говорят, не взаимодействуют, не сопереживают, только странно раскачиваются или сидят в углу. Раньше это было и о Феде. Две его сестры абсолютно здоровы. Что повлияло на мальчика — точного ответа нет.

«Я был близок после этого диагноза к суициду, я реально дня два сильно размышлял на эту тему», — делится Александр Грек, отец Феди.

«Я не позволила себе задуматься о последствиях, о том, что нас ждет. Я поняла: да, у нас есть проблема, надо с ней бороться», — рассказывает Екатерина Овчинникова, мать Феди.

Аутизм не излечить, но облегчить форму можно. Заболевание без четких границ — целый спектр симптомов от глубокой умственной отсталости до гениальности. Так что каждому свое: диета, иппотерапия, мир через краски, гимнастика-игра, музыка-развлечение.

«Мы 20 лет отбираем самое эффективное, что только можно найти, и я вижу, что только совокупность методов дает максимально хороший результат», — рассказывает руководитель Центра реабилитации инвалидов детства Игорь Шпицберг.

Чем раньше начинаешь коррекцию, тем выше успех. Ярослав свое время упустил — просто 13 лет назад, об аутизме знали гораздо меньше, особенно участковые педиатры. Диагноз поставили только в 6 лет.

Педантично и по порядку. Дежурный по манежу 20-летний Валентин свои симптомы сделал рабочими качествами. Трудоустройство аутистов — в России не правило, а исключение.

«Работа помогла, дала мне толчок в развитии. Я стал более спокойнее и кое-что понимать стал, соображать стал, более общительный стал», — рассказывает Валентин Юнин.

Валентин, по статистике, один на сотню из тех, кто в состоянии так или иначе жить в обычном обществе. Готовить к этой жизни нужно с детства, в том числе через инклюзивное образование. Даже в передовой Москве всего 20 общеобразовательных школ, куда принимают аутистов. Сейчас так учатся только 60 ребят, и то в начальных классах — дальше наша система образования принимать их не готова.

«Нужно готовить педагогов той школы, которая берет на себя эту задачу. Педагог — первое, второе — это среда, третье — это специалисты, которые должны сопровождать такого ребенка и сопровождать других детей, которые будут рядом с ним», — считает директор Института проблем инклюзивного образования МГППУ Светлана Алехина.

У Феди пока череда успехов — ходит в обычный детский сад, и родители очень надеются, что его возьмут и в обычную школу. Во всяком случае, в хоккей он играет наравне со всеми детьми: дурачится, скользит и метит в ворота. Родители теперь знают, что диагноз — еще не приговор.

«Он может выйти утром и сказать: «Мам, посмотри, волосы проснулись и смеются!» Я на самом деле очень рада, что у меня такой ребенок, потому что открылось какое-то другое видение этого мира», — говорит Екатерина Овчинникова.

www.1tv.ru

Что такое аутизм и зачем о нём говорят?

На днях, в знак солидарности и привлечения внимания к аутизму многие здания в Европе были подсвечены синим. В России на ночь стало синим здание Минобрнауки. В течение недели до этого Минобрнауки распространяло информацию об аутизме, о том, как важна ранняя диагностика и своевременное лечение, важно и принятие обществом таких людей.

Что такое аутизм?

Аутизм — серьёзное психиатрическое заболевание. Начинается оно ещё в раннем детстве, когда родители отмечают отрешённый взгляд младенца и улыбку, возникающую саму собой, редко в ответ на улыбку взрослого. Дальше — больше, к двум-трём годам становится абсолютно понятно, что малыш резко отличается от сверстников и не укладывается в понятие «нормальный ребёнок». Врачи диагностируют аутизм, если у ребёнка отмечаются одновременно три признака:

  1. хорошо заметный дефицит социальных взаимодействий;
  2. ограниченное поведение или повторяющееся поведение или ограниченные интересы;
  3. затруднение коммуникаций ребёнка с окружающими людьми.

Малыш-аутик не разговаривает и не выражает эмоций. Со стороны он может выглядеть идеальным ребёнком: где мама посадит — там и сидит абсолютно спокойно и хлопот никому не доставляет. Видимость обманывает. Такой малыш, подрастая, может так и не заговорить. Или заговорить косноязычно. При этом он может говорить чужими фразами, просто повторять их, как попугай, за любым человеком, порой и неоднократно. Серьёзность на самом деле просто отгороженность от внешнего мира. Маленький человек находится целиком в своём внутреннем мире. И мир этот нам не ведом.
Дети, страдающие аутизмом, очень разные. Но почти все они:

  • отрешены от действительности;
  • не умеют играть (к примеру, игрушки они просто выстраивают в одном и том же порядке и всё);
  • совершают одни и те же одинаковые движения: раскачиваются, кивают головой, взмахивает руками;
  • не переносят перемен (всегда едят одно и то же, носят одну и ту же одежду, умываются в одно и то же время, одним и тем же мылом и т. д.)
  • Мы до сих пор не знаем, что приводит к аутизму — вирусы, гены или что-то другое. Поэтому и излечить заболевание невозможно.

    Почему детям с аутизмом уделяется так много внимания?

    Детей, больных аутизмом, примерно четверо из 10 000. То есть в городе-миллионнике их будет 400 — как раз хватает на небольшую школу. Примерно 90 из них способны проявлять выраженную агрессию Ещё у 75 могут развиваться неожиданные припадки. Им школа противопоказана, либо показана с тьюторским сопровождением. Но ведь остаются ещё 235 детей у которых аутизм проявляется в не такой выраженной форме. У них может отличаться степень развитости интеллекта. Некоторых можно отнести к умственно отсталым, но есть среди них и те, чей интеллект значительно выше среднего. Они могут быть щедро оделены талантом в какой-либо узкой области. И именно из них могут в будущем получиться ведущие учёные и очень хорошие специалисты.

    Аутизм и школа

    В принципе, ребёнка с ярко выраженным аутизмом вряд ли мама отдаст в обычную школу. Ведь он живёт в своём мире, вторгаться в который никому не дозволено. Его могут раздражать посторонние звуки (их не должно было быть!) или выход одноклассников к доске (почему не в той последовательности, что вчера?) и ещё многие-многие мелочи, которые для больного аутизмом невыносимы до такой степени, что он может отреагировать. Отреагировать бурно и непредсказуемо. Да и психическое состояние самого ребёнка ухудшается после каждой подобной вспышки. Поэтому, конечно, школа для них — пытка. Им больше подходит щадящее домашнее или индивидуальное обучение.

    Однако Минобрнауки и не говорит о таких аутистах. Министерство занялось распространением информации о РАС — расстройствах аутистического спектра. То есть, речь идёт о тех детях, которые могут посещать школу, однако отличаются от сверстников в большей или меньшей степени.

    Для школьника с аутистическими расстройствами характерны:

  • «пустой взгляд», отрешённость от мира;
  • изоляция от других детей;
  • эпизоды нелепого или неадекватного поведения;
  • полное непонимание юмора и слов в переносном смысле;
  • неспособность выразить эмоции;
  • избирательность в еде;
  • воспринимает мир по-особенному;
  • говорит отдельными словами, отвечает односложно, но может долго повторять одну и ту же фразу;
  • отрицательно относится к любым новшествам и переменам;
  • малоподвижность или чрезмерная активность.
  • Учителю и детям с аутистами сложно. Хорошо, если он один в классе или его сопровождает тьютор. А если нет?
    Неконтролируемая реакция гнева может произойти, к примеру, в следующих случаях:

    • отменили контрольную работу;
    • на «его» крючке висит одежда другого школьника;
    • произошла замена урока;
    • на улице просигналил автомобиль;
    • кто-то сдвинул его стул в сторону ровно на сантиметр.
    • Ребёнок с аутизмом не может эмоционально отреагировать. По его внешнему виду не поймёшь — услышал он информацию или нет. Кажется, что нет. Но старшеклассники из них могут по памяти пересказать дословно все диалоги, которые слышали в течение дня. Поэтому внешний вид аутиста обманчив. Он всё слышит и понимает, однако не может отреагировать сразу.
      Аутисты живут по своему графику и не подчиняются никаким правилам. Они могу ходить по классу во время урока, заниматься другим делом. И учителю приходится это принимать как данное, так как в противном случае можно получить реакцию агрессии или истерику, неконтролируемое поведение. В целом, это дети сложные, хотя вполне обучаемые. Но, надо признаться, усилий одного учителя тут недостаточно. Нужно, чтобы одноклассники тоже с пониманием относились к особенному ребёнку и вели себя соответствующим образом.

      Зачем аутисту школа?

      Действительно, зачем? Считается, что именно так этим детям легче социализироваться. В семье это сделать практически невозможно. Но эти дети вырастут и станут частью общества. Поэтому чем раньше произойдёт их знакомство, тем лучше. Как, к примеру, Стивен Вилтшер. Он стал художником и прославился тем, что в 2009 году 20 минут с вертолёта изучал панораму Нью-Йорка, а затем по памяти нарисовал пятиметровую панораму этого города с поразительной точностью!

      Зачем обычным детям учиться в классе с аутистом?

      Это опыт контакта с другим человеком, сильно отличающимся от них. Это инклюзия, которая учит детей быть более терпимыми, добрыми, гибкими. Уметь сочувствовать и понимать того, кто слабее.

      По большому счету, это очередной эксперимент. Будет ли он удачным — покажет время.

      ros-obrazovanie.ru