Паранойя навязчивое

Тревожные навязчивости

Невроз навязчивых состояний в российской психиатрии объединяет в себе обсессивно-компульсивное и фобические тревожные расстройства, тогда как в традициях западной психиатрии они разделены и имеют разные коды МКБ-10. Трудно понять — принципиальное ли это отличие или разница только в терминах. Безусловно, что со всех точек зрения любая навязчивость — это обсессия, но как быть с навязчивым иррациональным страхом, если фобия это отдельный симптом, который не имеет непосредственного отношения к ОКР? Разговорное понятие «тревожные навязчивости» в этой связи нужно относить скорее к общему отечественному определению — неврозу навязчивых состояний, а под тревогой понимать более именно тревогу, а не страх или панику.

Обсессивно-фобический невроз характерен тем, что главенствующую роль в нём играет иррациональный страх сам по себе, который не заслоняется обсессивными мыслями или образами.

В чём же разница?

Разницу между навязчивыми мыслями — обсессиями и фобическим неврозом можно понять на теме похорон, кладбища, всего того, что связано с ритуальными услугами как символами смерти. При ОКР больной может находиться в самых разных состояниях и местах, а мысли о смерти, похоронах, кладбище достанут его всё равно, без каких-либо внешних раздражителей. Символом смерти станет и тарелка с супом. Достаточно налить суп, взять ложку, а в голову уже придёт «Зачем всё это? Всё равно скоро ногами вперёд?» Сами по себе навязчивые мысли о похоронах — это невроз навязчивых состояний или ОКР в отечественной классификации. Страха в этот момент больной может и не испытывать, поэтому про фобию похорон тут говорить не приходится.

Происходит нечто другое… Мысль, в данном случае о смерти, воспринимается в качестве приговора неизбежности. Рассудок не может с этим мириться и включает защитный механизм веры. Допустим, что этот человек считает число 7 спасительным. Он порождает идею о том, что достаточно ему посмотреть на его начертание, как смерть минует. По крайней мере — на этот раз. Тогда он вскакивает, отодвигает тарелку с супом и лихорадочно ищет хоть где-то число 7. Нашёл его в лицевом счете какой-то квитанции — успокоился и продолжил кушать суп. «Интересная» игра рассудка. Мысль навязчива, она скоро снова придёт. Это обсессия, а прыжки в поисках цифры 7 — личный ритуал, компульсия.

Фобия в чистом виде, как симптом, была бы другой. Страдающему сильной фобией человеку нужно было бы неожиданно увидеть похоронную процессию или какие-то атрибуты (венки, траурные ленты, гроб), чтобы он испытал приступ паники. Не обязательно реальные предметы. Человек с фобией похорон может выйти в другую комнату, если по телевизору показали похороны. Это фобическое тревожное расстройство вне ОКР, в качестве самостоятельного синдрома.

Так чётко они разделяются далеко не всегда. Можно понять и природу разделения в МКБ-10, и стремление российских психиатров всё относить к неврозу одного вида. Так, у кого-то никакой паники может уже не наблюдаться, но фобия провоцирует мысли и образы, которые в своей навязчивости ничем не отличаются от тех, что бывают у людей, страдающих ОКР. К примеру, вышедший в другую комнату при виде похорон по телевизору человек может быть взят приступом мыслями о смерти, которые к сюжету уже никакого отношения иметь не будут, а могут иметь и черты другой фобии — страха заболеть неизлечимой болезнью или подобной.

Расстройство личности

Сложно? Ещё бы… Дальше будет ещё сложней. Как это ни странно, но с взаимосвязью навязчивости и страха мы в общем-то разобрались. ОКР в чистом виде ещё сложнее… Зацикливание может быть на обиде, злости, ненависти, зложелательстве, страхе, но особом, который к фобиям никакого отношения не имеет. А если это и фобия, то точно — вывернутая наизнанку.

Обсессивно-компульсивное расстройство относят к разряду ананкастных расстройств личности, которые имеют код МКБ-10 F60.5.

Это люди, которые склонны к сомнениям, перфекционизму, упрямству. К себе и другим они предъявляют слишком завышенные требования. При этом, если прослеживаются какие-то нарушения, то они отражаются пёстрым букетом проявлений. Если больной считает, что что-то не так с ним, то он может искренне бояться того, что совершил зло, обидел кого-то, виновен в невероятных преступлениях. Другая форма — это считать, что агрессия и зло идут извне: от людей, животных или предметов. Выражается всё это в виде уже понятных нам навязчивых мыслей.

«Система обороны» простого строителя

15 замков только на наружной двери, хитрые засовы на внутренней, обе двери железные, над дверьми видеокамера, на ночь окна закрываются пуленепробиваемыми жалюзи. Думаете, что это описание квартиры известного мафиози из Чикаго или крупного банкира, которому есть что терять? Нет. Такую систему безопасности создал обычный человек, который работал всего лишь строителем, дома денег не имел, да и богатым его назвать никак нельзя. К тому же он не трус, достаточно решительный и целеустремлённый парень.

Мысли. Он не мог успокоиться до тех пор, пока не закроет все эти замки, засовы, не включит свои хитрые ловушки. После этого он проверял их на ночь… Он не боялся воров, хулиганов. В голове постоянно крутились образы. И образные обсессии были не агрессивными. Они вызывали в нём чувство вины. Казалось, что в одной комнате изнасилованная дочь, а в другой мёртвая жена. Однако это не галлюцинации, а комплекс мышления, чувствования и мысленные, воображаемые «картинки». Вот мог же мол принять меры, а не принял. Вот он и старался. Потом друзья посчитали затраты. В общей сложности — вся его «оборонная система» стоила столько же, сколько хороший новый автомобиль. Чем больше он ставил замков и новых приспособлений, тем активнее донимали его мысли. Просто сюжет для Стивена Кинга.

Вывернутая наизнанку фобия

При ОКР навязчивые мысли могут быть самыми разными. Однако поведение этого любителя систем безопасности наверняка вызвало ассоциацию с шизоидным. А что такое шизофрения не знает никто. Хоть и просил Воланд поэта Бездомного узнать о том у профессора, но тот видимо запамятовал. Учитывая сложность и неопределённость симптоматики ОКР и шизофрении разницу между ними можно провести только на уровне поведения больного и его социальной адаптированности. Хоть сколько симптомов шизоидного расстройства у страдающих ОКР выявить можно, иначе просто быть не может. Хотя бы когнитивные нарушения уж точно присутствуют. В одной из крайних форм это же станет сочетанием навязчивости, паранойи и страха перверсии.

Вот это как раз та вывернутая наизнанку фобия, что мы упомянули выше. Человек с ОКР в подавляющем большинстве случаев безопасен, добр, но слишком ответственен. Выражается это самым разным образом. В сексуальном плане люди могут бояться того, что они:

  • обнажат половые органы;
  • вступят в секс с сотрудниками исполнительных органов власти;
  • совратят малолетних или уже совершили это;
  • являются или когда-то будут членами религиозной секты скопцов или хлыстов;
  • являются или станут гомосексуалистами.

Да, список очень похож на список фобий. Только люди с фобиями могут бояться полицейских, педофилов, сектантов, представителей сексуальных меньшинств. Обсессивно-фобическое расстройство навязчивости преподносит в виде фобии, но с другим полярным зарядом. Оно заставляет бояться того, что это вот-вот случится или уже случилось с самим больным. В последнем, самом тяжелом случае, приходится говорить про паранойю. Грань между неврозом и психозом здесь стирается.

Все мы родом из детства…

Причина всего перечисленного и упомянутого выше науке не известна. Однако трудно спорить с тем, что самые первые проявления возникли ещё в детстве. Обсессивно-компульсивное расстройство у детей можно диагностировать только в том случае, если оно принимает критические формы, а навязчивые мысли и панические атаки полностью меняют поведение ребёнка, а так же появляются другие признаки — потеря аппетита, замкнутость, истеричность. Собственно, только тогда и нужно думать про лечение ОКР у детей. В противном случае — это можно рассматривать в качестве вполне естественной игры.

ОКР у детей — это игра, которая приняла болезненные формы.

Так, почти все малыши на белом свете имеют личные ритуалы засыпания, стремятся по дороге в школу не наступать на трещины, иначе точно поставят двойку, или произносить какие-то «волшебные» слова. Вполне допустимо и появление мыслей, которые самому ребёнку кажутся чужеродными. К примеру, «бабушка плохая — пусть умрёт». Ребёнок может сильно испугаться этого и искренне, а он и не врёт, признаться в том, что это «не он так думал». Задача взрослых объяснять малышам, что мысль может придти и уйти. Дело не в них, а в том, как мы их оцениваем и что делаем. Чуть большую тревогу должно вызывать ОКР у подростков, которые уже не могут, в силу взросления, использовать детские защитные механизмы, но новых ещё не сформировали. В любом случае, не нужно пытаться лечить только из-за того, что ребёнок вдруг стал слишком часто мыть руки. Иногда достаточно обычной беседы и рассказа о том, когда их на самом деле мыть нужно, и что такое гигиена, и чем она отличается от мнительности.

Как лечить: что пить, что не пить?

С лечением всё не так просто и у взрослых. Прежде всего нужно немного разочаровать тех, кто под всей психотерапией понимает только её медикаментозную форму. Лекарства именно от ОКР в любой форме не существует. Достаточно часто на форумах можно найти отзывы, рассказы о том, как кому-то психотерапевты назначили препараты, которые полностью или частично, но помогли. При этом указываются антипсихотики, основное назначение которые лечение шизофрении, маниакального синдрома и различных психозов. Скорее всего это связано с тем, что врачи нашли у людей явные признаки шизофрении в какой-то из форм и назначили препараты в первую очередь от неё. Мы не утверждаем, что атипичный антипсихотик «Абилифай» и навязчивости несовместимы, но всё же думайте. Всё это слишком серьёзно, чтобы рисковать и принимать нейролептики без назначения врача. Тем более если речь идёт про «Галоперидол». Помогает ли он от навязчивости вообще и в вашем случае — это не один вопрос и ответы на них разные.

Американский врач Майкл Дженике, профессор психиатрии, в качестве средств, которые показали хорошие результаты называл:

  • флуоксамин («Лювокс»);
  • флуоксетин («Прозак»);
  • сертралин («Золофт»);
  • пароксетин («Паксил»);
  • кломипрамин («Анафранил»);
  • циталопрам («Целекса»).
  • Все они являются антидепрессантами, а пароксетин обладает сильным противотревожным действием. В любом случае, к препаратам нужно подходить очень осторожно и сто раз подумать, прежде чем начать их употребление.

    Любой навязчивый страх, фобия, характеризуется своей иррациональностью. Для того чтобы победить, нужно не проигрывать. Всем нам известно, что существует такая немного даже забавная форма ОКР, когда человек много раз возвращается домой, поскольку у него вдруг возникает мысль «А не забыл ли я оставить дома включённый утюг?» Такую форму можно победить и без таблеток.

    Делается это очень просто… Как только такая мысль приходит в голову нужно начать играть с нею. Она сильна? Отлично… Делаем вид, что сдаёмся и отправляемся домой — выполнять эту проверку. Но перед самой входной дверью разворачиваемся и снова идём своей дорогой так, как будто ничего не произошло. Мысли будут очень сильны. В сознании так и возникает образ сгоревшего дома и себя, который полный раскаяния посыпает голову пеплом и кричит: «Я же вернулся, я же был у порога». Отлично. Возвращаемся и… У самого входа в дом — разворачиваемся и опять идём своей дорогой так, как будто ничего и не было.

    Достаточно поиграть так со своим страхом один раз, как он уйдёт. Вот так просто можно найти ответ на вопрос о том, как победить невроз навязчивых состояний. Играть с ним… Мысли «подумают», что вы издеваетесь и отстанут. Кому же приятно, когда водят за нос?

    psycholekar.ru

    Том 7. Навязчивость, паранойя и перверсия

    Zwang, Paranoia und Perversion

    Данная книга является седьмым томом десятитомного собрания сочинений З.Фрейда, известного как

    «Учебное издание». В настоящий том вошли работы, в которых рассматриваются механизмы возникновения невроза навязчивых состояний, паранойи, гомосексуализма и мазохистской перверсии. Помимо чисто теоретических сочинений, в которых выделяются конституциональные и внешнесредовые факторы, предрасполагающие к развитию данных расстройств, Фрейд на конкретных примерах демонстрирует подходы к лечению таких пациентов.

    [collapsed title=содержание]Об этом томе 9

    Навязчивые действия и религиозные отправления (1907) 11

    Предварительные замечания издателей 12

    Характер и анальная эротика (1908) 23

    Предварительные замечания издателей 24

    Заметки об одном случае невроза навязчивости (1909) 31

    Предварительные замечания издателей 33

    I. Из истории болезни 38

    А. Начало лечения 38

    Б. Инфантильная сексуальность 39

    В. Великое навязчивое опасение 43

    Г. Ознакомление с принципами лечения 49

    Д. Некоторые навязчивые представления и их перевод 57

    Е. Повод к болезни 64

    Ж. Комплекс отца и разгадка идеи о крысах 68

    A. Некоторые общие особенности навязчивых образований 83

    Б. Некоторые психические особенности больных неврозом навязчивости — их отношение к реальности, к суевериям и к смерти 88

    B. Жизнь влечений и происхождение навязчивости и сомнений 94

    Предрасположение к неврозу навязчшости (О проблеме выбора невроза (1913) 105

    Предварительные замечания издателей 107

    Мифологическая параллель к одному пластичному навязчивому представлению (1916) 119

    Предварительные замечания издателей 120

    О превращении влечений, в частности анальной эротики (1917) 123

    Предварительные замечания издателей 124

    ПсИХОАНАЛИТИЧЕСКИЕ ЗАМЕТКИ ОБ ОДНОМ АВТОБИОГРАФИЧЕСКИ ОПИСАННОМ СЛУЧЧЕ ПАРАНОЙИ (DEMENTIA PARANOIDES) (1911 [1910]) 133

    Предварительные замечания издателей 135

    I. История болезни 141

    II. Попытка истолкования 162

    III. О механизме паранойи 183

    Дополнение (1912 [1911]) 201

    Сообщение об одном случае паранойи, противоречием психоаналитической теории (1915) 205

    Предварительные замечания издателей 206

    О некоторых невротических механизмах при ревности, паранойе и гомосексуализме (1922 [1921]) 217

    Предварительные замечания издателей 218

    «Ребенка бьют» (К вопросу о происхождении сексуальных перверсий (1919) 229

    Предварительные замечания издателей 230

    О ПСИХОГЕНЕЗЕ ОДНОГО СЛУЧАЯ ЖЕНСКОГО ГОМОСЕКСУАЛИЗМА (1920) 255

    Предварительные замечания издателей 256

    Невроз дьявола в семнадцатом веке (1923 [ 1922]) 283

    Предварительные замечания издателей 285

    I. История художника Христофа ХаПтиманна 288

    bookap.info

    Паранойя навязчивое

    На почве психопатического предрасположения нередко развивается мучительная связанность мышления и действий, которая обусловлена насильственным появлением определенных представлений или опасений. Их общей основой является тревожно напряженное внимание, которое именно потому снова вызывает в сознании эти процессы, что судорожно старается их подавить. Болезненность этого состояния и беспочвенность опасений, обыкновенно, при этом лишь очень редко и ненадолго не сознается больным. По содержанию навязчивых представлений можно различать несколько клинических групп, которые, однако, в каждом отдельном случае друг с другом соединяются или одна другой сменяются.

    А. Навязчивые представления. Если даже здоровый человек иногда не в состоянии избавиться от известных мучительно навязывающихся ему картин, воспоминаний (мелодии, выражения, цитаты), то насильственная необходимость уделять внимание определенным, чаще всего неприятным, даже отвратительным представлениям может при болезненном развитии занимать все психическое содержание. Известные привычки мышления могут тем упорнее вплетаться в мысли, чем сильнее больные стараются их побороть, например, больные оказываются вынужденными считать все видимые предметы, производить манипуляции с числами, замечать всякого рода незначительные мелочи и запечатлевать их, раздумывать над безразличными отношениями, ставить бесполезные и неразрешимые вопросы (навязчивость в сфере внимания, навязчивые мудрствования и вопросы).

    B. Навязчивые страхи (фобии). Естественная боязнь опасностей, которым подвержены жизнь и здоровье, может принимать причудливые формы, причем воображение, несмотря на все разумные доводы против, мучительным образом бывает занято совершенно отдаленными возможностями несчастья. Разнообразие таких опасений столь же велико, как и мыслимые опасности. Сюда относится навязчивая боязнь грозы и пожаров, животных, острых или режущих предметов, осколков стекла, яда, загрязнений, заражений. Чувство беспомощного одиночества на больших площадях или безлюдных улицах ведет к боязни пространства (агорафобия); другие подобные представления ведут к страху перед закрытыми или открытыми дверями, к страху быть в многолюдных помещениях (театр), в темноте, в вагоне железной дороги; все это в результате ограничивает свободу передвижения. Также всякого рода суеверные соотношения (числа, буквы, слова, дни, недели), могут вызывать такие же признаваемые бессмысленными, но непреодолимые страхи. Наконец, большую роль играют опасения заболеть водобоязнью, сифилисом, чахоткой, размягчением мозга, спинной сухоткой, душевным расстройством; эти страхи требуют все нового успокаивания, хотя бы для них не существовало ни малейшего основания.

    C. Страх ответственности. Много разных мучений может доставить больным забота, что они не будут в состоянии исполнить свои ежедневные обязанности соответствующим образом. Страх что-нибудь упустить (оставить гореть свет, ключи в замке, не запереть как следует, что-нибудь положить не на место, забыть, отправить письмо не запечатанным или по неверному адресу), погружает их в постоянные сомнения (болезненные сомнения, folie du doute) и заставляет их постоянно проверять, все ли исполнено, как следует. Они испытывают потребность все запоминать (имена, числа), отдавать себе отчет в содержании каждого разговора, много раз и повторно проверять безупречность каждой работы, без того, однако, чтобы как-нибудь найти полное успокоение. Наконец, дело может дойти то того, что больные вследствие постоянных сомнений не в состоянии начать свою профессиональною работу или закончить ее. Ответственные (под присягой) показания, составление писем, прием и выдача денег могут вызывать целую бурю беспокойства. Многие больные мучимы неопределенным страхом, что они совершили проступок (богохульство, бесстыдство), или что они должны что-то совершить (кража, убийство, поджог, самоубийство); они поэтому боятся денег, бумаг, ножей, ножниц, игл, спичек, открытых окон, мостов, стараются предохранить себя от мнимых соблазнов. Хотя здесь страх, по-видимому, часто выражается в форме импульсивных побуждений, однако эти последние никогда не достигают силы, способной действительно повести к предосудительным поступкам.

    D. Боязнь общества. Соприкосновение с людьми может вызывать беспокойное чувство страха, сделаться предметом внимания, вести себя не так, как следует, не удовлетворить предъявленным требованиям (страх перед экзаменом, трепет рампы), предстать в бросающемся в глаза или в смешном виде, иметь в беспорядке платье. Вследствие этих опасений может развиться сильная неуверенность в повседневных действиях (способность ходить, речь, письмо), как только больные чувствуют, что за ними наблюдают; они поэтому начинают бояться людей. Далее, можно видеть появление тяжелых явлений (рвота, понос, урчание в животе, особенно же покраснение) именно тогда, когда это в виду окружающей обстановки особенно неприятно; эти явления очень чувствительно затрудняют свободу действий больного и могут поэтому повести даже и к самоубийству.

    Все приведенные и многие другие подобные расстройства могут появляться вместе или одно за другим у одного и того же больного; они являются выражением одного и того же расстройства: тревожности и недостатка уверенности всебе, а также мягкости и несамостоятельности воли, наличие которых обычно можно доказать у подобного рода больных. Свою гнетущую власть эти расстройства приобретают исключительно благодаря постепенно растущему опасению, что их невозможно побороть и что они, наоборот, постоянно будут возвращаться (“страх перед страхом”); Это заставляет больных всяческим образом стараться защитить себя от них. Они избегают всякого повода, который каким бы то ни было образом мог повести к устрашающим их явлениям, стараются путем тягостных мер предосторожности предупредить все самые отдаленные возможности без того, конечно, чтобы найти окончательно успокоение, так как возникают постоянно все новые поводы для опасений. Так развивается боязнь к чему-нибудь притронуться, склонность постоянно мыть себя и окружающие предметы, бесконечно повторять всякое данное поручение, с величайшей точностью осведомляться о каждой незначительной мелочи, педантично следить на каждом шагу за собственными поступками. Могут также развиваться всякого рода суеверные отношения; больные стараются приобрести внутреннюю свободу при помощи защитительных слов, жестов, чувствуют себя связанными с определенными цифрами.

    Течение болезни обыкновенно бывает колеблющимся. Внешние поводы могут вызвать или усилить опасения: опасения также могут исчезнуть, чтобы при случае снова появиться в том же или измененном виде. Нередко можно установить связь с периодическими депрессиями маниакально-депрессивного психоза, а также с истерией. В общем болезнь упорна; она может прогрессировать и при известных обстоятельствах повести к такому загружению разнообразнейшими навязчивыми опасениями, что свобода действий оказывается совершенно уничтоженной. Лечение должно стремиться к успокоению при помощи душевного воздействия, а также воспитания воли работой и одновременно телесными упражнениями. Разумные уговоры со стороны лица, пользующегося доверием больного, поддержанное, может быть, легким гипнотическим внушением, обыкновенно оказывают благоприятное действие. Непосредственная борьба со страхами обычно усиливает их (“кризисы”), следует скорее предписывать отвлечение при помощи занятий — любительских работ, путешествий, развлечений и противодействовать опасному замыканию в себе. Не следует прибегать к санаторным лечениям, длительному “отпуску для поправки” и лекарствам.

    www.doktorstress.ru