Паранойя психоанализ

Основные понятия психоанализа

Информационные партнеры сайта

Поиск по сайту

Часто задаваемые
вопросы

Статьи по психологии и медицине

Паранойя — Основные понятия психоанализа.

Паранойя — это психотический синдром, обычно возникающий в зрелом возрасте. Часто наблюдаются чувство ревности, сутяжничество, идеи преследования, отравления, мания величия, подозрительность и т.д. Такие люди полагают, что случайные события имеют к ним какое-либо отношение. Человек может страдать генерализированными бредовыми или ограниченными представлениями, — например о том, что кто-то хочет навредить ему или кто-то имеет связь с его женой. Такие идеи не поддаются коррекции посредством проверки реальности. Нарушения поведения могут затрагивать только одну область, например работу или семью. Паранойя нередко развивается но основе паранойяльного характера.

Параноидальный характер отличают ригидность, настойчивость, неадаптивные паттерны восприятия, коммуникации и мышления. Распространены такие черты, как чрезмерная чувствительность к пренебрежению и оскорблению, подозрительность, недоверчивость, патологическая ревность и мстительность. Кроме того, лица с таким диагнозом кажутся отчужденными, холодными, без чувства юмора.

Параноидная форма шизофрении характеризуется галлюцинациями и бредом преследования,величия, ревности, ипохондрическим бредом. Депрессия, диффузная раздражительность и иногда агрессивность могут сопровождаться бредом воздействия (уверенностью больного в том, что его мысли контролируются извне или что он сам способен управлять другими).

Сущность параноидной организации личности состоит в привычке обращаться со своими качествами, которые воспринимаются как негативные, путем их проекции; отчужденные характеристики впоследствии воспринимаются как внешняя угроза.

В основе формирования параноидного человека обычно лежит критицизм, наказание, зависящее от каприза взрослых, которых никак нельзя удовлетворить, а также крайняя степень унижения, а также неподдающаяся контролю тревога у лица, осуществлявшего первичную заботу о таком ребенке.

Главным полярным противоречием Я-представлений параноидных характеров является импотентный, униженный и презираемый образ собственной личности, расположенный на одном полюсе, и всемогущий, оправдываемый и торжествующий — на другом. Напряжение между этими двумя образами затопляет их внутренний мир. То есть их этиолоические качества включают в себя внутренне присущую агрессивность и раздражительность, а также, как следствие- подврженность чувству страха, стыда, зависти и вины.

На заметку. Если Вы хотите похудеть, необходимо много узнать о диетах и психологических причинах повышения веса. На медицинском портале самочувствие.com Вы найдете статьи по диетологии и советы врачей по снижению веса.

psychoanalyse.ru

Паранойя психоанализ

К психоанализу обращаются, когда необходимо при помощи выросших из терапевтической практики концептов и теорий обнаружить психические механизмы, приводящие к психозу. Тем самым представляется возможным рассматривать психоз в соотношении с неврозом, хотя далеко не все практики опираются на это разграничение.

Все еще актуальны классические подходы Фрейда. В статье читателю будет предложен краткий исторический экскурс в «случай Шребера» – мы подробно изучим ход мысли отца психоанализа, а далее читатель волен будет решить для себя, прав тот был или не прав.

В части I. Общие воззрения на психозы мы уже видели, как менялось на протяжении веков отношение к сумасшествию и то, как труден и неоднозначен путь классической психиатриии в развитии дискурса безумия. Теперь мы сосредоточим внимание на ранних психоаналитических подходах к психозам – на взглядах Фрейда.

Cause psy. Психоаналитическое понимание психозов

Психоз и истоки психоанализа

С первых шагов в терапевтической работе и деятельности исследователя Зигмунд Фрейд стремился обрести понимание закономерностей психических процессов. Еще до выхода Толкования сновидений, в черновых набросках, Фрейд пытался вывести принципы разделения психоза и невроза. В переписке с другом и коллегой Вильгельмом Флиссом, в подготовке публикации Исследований истерии (1895), сохранились отдельные начальные соображения Фрейда о паранойе.

Следуя уже устоявшейся на тот момент психиатрической позиции, как и Крепелин, и Блейлер, Фрейд вначале видел связь между паранойей и кататонией (шизофренией по Блейлеру).

Используя попытки классифицировать формы психических защит, Фрейд выделял в т. ч. типы психозов – и двигался в логике их разграничения по характеру и тяжести симптома. Все же, вопреки распространенному взгляду, он не стал сводить психическое недомогание к органогенезу. Этому препятствовал, пусть и неполный на том этапе, материал наблюдений. Тема паранойи поднималась Фрейдом в статье 1896 г., посвященной «защитным неврозам» – публикация обобщила его ранние гипотезы. Так, паранойю Фрейд тогда объяснял как защитный невроз; но не исключал и возможности (догадки), что паранойя включает в себя возврат к раннему аутоэротизму.

Переписка 1899 г.: письмо к Флиссу от 9 декабря.

Затем Фрейд отвлекся от явной разработки этой темы более чем на десятилетие. Чтобы вернуться к проблематике соотношения неврозов и психозов, понадобился новый оригинальный концептуальный аппарат. Теоретическим основанием для введения сексуальной этиологии стала его собственная теория либидо, плод работы над концепцией детского либидо (1907-1910). Работа со случаем Шребера стала краеугольной в выражении взглядов Фрейда на паранойю.

Подробное рассмотрение на русском языке читатель найдет в работе В. А. Мазина Паранойя: Шребер – Фрейд – Лакан. СПб: Скифия-принт, 2009. Книга представляет, помимо прочего, взгляд автора на косвенное влияние Шребера на самого Фрейда. В свете же общего исследования психозов мы ограничимся беглым рассмотрением наиболее важных для нашей темы биографических свидетельств, опираясь на исследования Niederland’а и Baumeyer’a. Заинтересованный читатель отсылается и к Словарю психоанализа (под ред. Vandermersch B., Chemama R.).

Случай Шребера согласно Фрейду

В 1910 г. Фрейд прочел автобиграфическую публикацию Даниэля Пауля Шребера, озаглавленную как Воспоминания одного невропата. Сочинение тогда широко обсуждалось в кругах клиницистов.

Книга, изданная в 1903 г., являлась мемуарами, написанными президентом апелляционного суда Саксонии и доктором права в 1900-1902 гг. о событиях его душевной жизни. Во вступлении автор выразил надежду, что заметки смогут послужить «науке и признанию религиозных истин»; этот мотив одержал в нем верх над соображениями о личной скромности. Благодаря тексту разнородные события жизни Шребера обрели некий смысл, связность. В этом подробном и откровенном самоисследовании Фрейд обнаружил материал, фундаментальный для новой теории психозов. Сам Шребер не смог ознакомиться с работой Фрейда, так как с 1907 г., после очередного обострения,

Которое большинство исследователей связывают с близкими по времени смертью матери и болезнью жены, пережившей удар.

находился в лечебнице в Лейпциге, вплоть до кончины весной 1911 г.

Психоз Шребера начался после назначения его президентом апелляционного суда. Ряд авторов (в том числе, Делез и Гваттари) указывает на первостепенную важность внешних факторов – социальных, политических.

Делез Ж., Гваттари Ф. Анти-Эдип. Капитализм и шизофрения. Екатеринбург: У-Фактория, 2007. Шребер является для авторов образцом «тела без органов».

Однако мы не можем отрицать, что и личные биографические подробности представляют интерес в логике развития болезненного процесса – особенно те, что подготовили почву для болезненного восприятия страждущим внешних событий.

В ряде обзоров (Алисия Миллер, Катарина Рочки) принято относить методы воспитания Шребера-отца к таким, которые являются тоталитарными и близки национал-социалистической идеологии (нем. Schwarze Pädagogik).

Верно, что на Шребера повлияло участие в выборах в рейхстаг.

Niederland W. G. Schreber: Father and son // The Psychoanalytic Quarterly, 1959, №28. Pp. 151-169.

Но взволновали бы Шребера действия Бисмарка и новое назначение в мере, причинившей существенное умственное перенапряжение, не будь у «железных» канцлера и дисциплины ранних мощных прототипов.

Отец автора Воспоминаний…, Даниэль Готлиб Мориц Шребер, был врачом и педагогом. После успешного сопровождения высокопоставленных лиц в качестве личного врача, он сосредоточил усилия на частной практике и открыл собственную клинику. Его лечебница была специализированна на ортопедии, а именно – коррекции осанки. Приспособления Шребера-старшего представляли собой ременные конструкции, где рейками и постромками, как упряжью, фиксировалось телесное положение детей. Эти «корсеты» использовались не только за занятиями, но даже во время отдыха (для предотвращения мастурбации).

Имя Шребера-старшего стало известным благодаря пропагандированию работы на маленьких садовых участках (Schrebergärten) и оздоровительной гимнастики для жителей городов.

Deutsches Kleingärtnermuseum in Leipzig: Der Schreberverein und der Verband Leipziger Schrebervereine 1864-1922, Leipzig, 2004.

Трактат о воспитании детей (Каллиопедия, 1858 г.) в основном посвящен муштре терапевтической гимнастикой с целью искоренения скрытых пороков. Целью его являлось реформирование человека и общества при помощи физической культуры путем устранения физической и моральной немощи. В то же время, вероятнее всего, доктор Шребер сам страдал от симптомов невроза навязчивости.

Что касается остальной семьи, отношения Шребера-младшего с супругой сам он называл счастливыми.

Согласно д-ру Францу Бомейеру (см. след. ссылку), этот супружеский союз не был одобрен отцом Шребера, так как невеста происходила из семьи, не обладающей положением. Ее родня была связана с театральным миром, и супруга уступала семье мужа по образованию. Относительно желаемого Шребером-младшим потомства, брак был бездетным, но после многочисленных выкидышей пара удочерила девочку-подростка.

Старший брат Даниэля Пауля (второе имя младший получил в честь матери), Даниэль Густав, после смерти отца принял старшинство в семье. Он не был женат и покончил с собой на тридцать восьмом году жизни. Судьбу как минимум одной из их трех сестер, Сидонии, также омрачили душевные недуги.

Baumeyer F. The Schreber case // International Journal of Psychoanalysis, 1956, №37. Pp. 61-74.

Болезнь Шребера-младшего началась в 1893 г. Схожие симптомы у него уже появлялись девятью годами ранее (была диагностирована «ипохондрия»), но тогда удалось от них избавиться стараниями его лечащего врача Пауля Флехсига.

Однако в 1893 г. на Шребера навалилась гора работы. В окружении пяти старших по возрасту судей он оказался в ситуации жесткой конкуренции после повышения по службе. Симптомы второго кризиса были того же порядка, что и при первом – бессонница и сердечные недомогания, но в этот раз они сопровождались церебральным расслаблением, глубоким ослаблением его нервной системы. Им предшествовал необычный феномен: на грани утреннего сна у него возникло глубоко взволновавшее его ощущение. Это была идея, что «должно быть необычайно приятно оказаться женщиной при соитии».

Здесь прив. цит. по: Фрейд З. Психоаналитические заметки об автобиографическом описании случая паранойи (Случай Шребера) – Freud S. Psychoanalytische Bemerkungen über einen autobiographisch beschriebenen Fall von Paranoia (Dementia paranoides) // Jahrbuch fur psychoanalytische und psychopatologische Forschungen, 1911 – I. Krankengeschichte – История болезни, Unterabsatz 4 («Ferner hatte er einmal gegen Morgen in einem Zustande zwischen Schlafen und Wachen «die Vorstellung, daß es doch eigentlich recht schön sein müsse, ein Weib zu sein, das dem Beischlaf unterliege»). Вар. рус. перевода читатель может найти в издании собр. соч. З.Фрейда – т. 3 (СПб, ВЕИП: 2006), с. 72-145.

Несмотря на отвращение Шребера к подобному положению, на дистанцию между субъектом и высказыванием, именно ощущаемая поначалу чуждой идея феминизации стала ядром бреда.

Шребер интерпретировал возобновление своих недомоганий как преследования Флехсига: больной обвинял душу доктора (в заговоре попеременно участвовали то Бог, то другие врачи и санитары) в убийстве своей души.

Ранее Шребер осуществил на него перенос – согласно Фрейду, это обусловило начало психоза.

Наиболее тяжелый период времени, который пришелся на пребывание в клинике профессора Флехсига, Шребер провел без жены. Примерно тогда же он прочел газетное объявление о собственной смерти.

Это видение сопровождалось другим, где он видел погребение профессора Флехсига, воображаемого двойника, занявшего центральное место в бредовом построении.

Президент Шребер оставался в больнице вплоть до 1902 г. Он в деталях расписал схему своих мистико-религиозных убеждений, которые во многом основывались на материале галлюцинаций. Система его расстройства была резюмирована, как пишет Фрейд, в следующей формулировке:

он вел себя так, как будто был призван спасти мир и вернуть ему былое блаженство, но он не мог сделать этого иначе, как только превратившись в женщину

Ibid, Krankengeschichte, Unterabsatz 11 („Er halte sich für berufen, die Welt zu erlösen und ihr die verlorengegangene Seligkeit wiederzubringen. Das könne er aber nur, wenn er sich zuvor aus einem Manne zu einem Weibe verwandelt habe“).

Грамматические дедукции Фрейда

Шребер фантазировал (нем. Wahnbildungsarbeit) об оскоплении. Он надеялся, что ценой своей кастрации обернется женщиной Бога и сможет стать искупителем, воссоздавая собственный мир. Его Бог, заменитель доктора Флехсига, был туповат и жесток, и окружен трупами. Фрейд замечает, что означенный преследователь, Флехсиг, вначале был объектом любви Шребера (и даже его жены, которая из благодарности много лет хранила фото доктора на своем бюро), и выдвигает гипотезу о давлении гомосексуального либидо как причины любой подобной болезни.

В Психоаналитических заметках… о случае Шребера Фрейд пишет:

По-видимому, человек, которому расстроенное воображение приписывает такую большую власть и влиятельность, который стоит в центре заговора, является или тем, кто играл столь же значимую роль в эмоциональной жизни пациента до начала болезни, или тем, кого можно рассматривать как замену этого человека. Интенсивность эмоций проецируется в форме внешней силы, а их характер заменяется на противоположный. Человек, к которому теперь испытывается ненависть и страх как к преследователю, был прежде любим и почитаем. Главная цель идеи преследования, созданной больным воображением пациента, – оправдание перемены в его отношении.

Ibid – II. Deutungsversuche – Попытки истолкования, абз. 11.

Фрейд опирается на факт, что Флехсиг был для пациента заменителем его детских объектов любви, отца и брата. К моменту обострения оба они уже скончались.

Теоретические взгляды Фрейда на детское либидо дали ему возможность сформулировать положение о специфической фиксации у параноиков. Обязательный этап либидинального развития ребенка – любовь к себе самому. Стадия аутоэротизма основана на любовном внимании к себе, в том числе, к своим генитальным особенностям. Ребенок затем расширяет это поле и принимает как любовный объект обладателя особенностей, схожих с его собственными.

Фрейд добавляет, что аналогичное положение имеет место и для психотика, чье либидо направлено, в основном, на собственное тело. Он трактует это как возврат к ранней фиксации на нарциссизме и гомосексуальности.

Либидо взрослого человека, в широком смысле, сублимировано в социальных отношениях.

Для психотика эта направленность имеет ту особенность, что в любом другом человеке он стремится отыскать лишь свои черты, не подозревая об этом.

Но что делать, если сознательные установки не позволяют реализовать подобные желания? В чем состоит механизм, который позволяет субъекту защититься в такой ситуации? Фрейд представляет его как проекцию, уточняя, что

…формы паранойи могут быть представлены в виде формул.

Ibid – III. Über den paranoischen Mechanismus – О механизме паранойи, абз. 6 («…die bekannten Hauptformen der Paranoia … sie alle möglichen Formulierungen dieses Widerspruches erschöpfen»).

Что это за «формулы»? Это речевые обороты, которые соответствуют различным грамматическим возможностям языка отклонить противоречие, стоящее за утверждением.

Содержание исходной посылки есть фантазм гомосексуального желания: Я люблю [другого, но сходного со мной]. Различные клинические формы бреда исчерпывают все возможные способы сформулировать возражение. Таким образом, Фрейд соединяет различные мании в паранойе благодаря грамматической дедукции.

Фрейд делает важнейшую ремарку о том, что в различных развивающихся бредах все направлено единственно на оспаривание высказывания Я (мужчина), я люблю его (мужчину). Либо: Я (женщина), я люблю ее (женщину).

В самом деле, лингвистический анализ показывает нам возможные способы опротестовать высказывание, апеллируя к разным членам предложения-утверждения. Опровержение можно произвести, оспаривая субъект (подлежащее), действие (глагол, сказуемое) или объект высказывания (дополнение).

• Не я. Патологический ревнивец не признает субъект и превращает высказывание в «это не я люблю мужчин, это она их любит». Он начинает ревновать жену ко всем мужчинам, которых сам бы хотел любить. Либо, для ревнивицы: «это не я люблю женщин, это он их любит».
• Не люблю. В бреде преследования производится перевертывание глагола: «я его не люблю» (не люблю здесь тождественно ненавижу) – и в результате проекции «он меня ненавидит (-> преследует)». Внутренние ощущении выдаются за полученные извне от человека, в которого страждущий некогда был влюблен. Получается резон: «я его ненавижу за то, что он преследует меня».
• Не то. Эротоман отрицает объект: ‘»я люблю не его, я люблю ее«, что превращается в «я ее люблю, потому что она меня любит». Страждущий получает уверенность в том, что любим избранным лицом-эрзацем. Соответственно, в женском варианте – «я люблю не ее, я люблю его«, становится резоном «я его люблю, потому что он меня любит». Впрочем, разные любовные посылки могут быть объединены в любви – тогда чувства будут адресованы и к нему, и к ней.

Еще один способ, как обнаружил Фрейд, состоит в полном отрицании.

• Никого. В мании величия речь трансформируется в «я не люблю никого, кроме себя» (заметим, что фактически «я не люблю никого» имеет то же значение, что и «я люблю никого» – т.е., «я» здесь защищается от роли «никто»).

Примечательно действие проекции, которая соответствует вмешательству субъекта в промежуточную посылку и завершает маниакальную формулу.

Подготовленная подстановкой формула становится приемлемой для сознания: это он(а) меня ненавидит (преследование), это он(а) меня любит (эротомания).

Рассмотренная артикуляция является вторичным процессом грамматической трансформации исходной посылки.

Подытоживая, Фрейд рассматривает психотический феномен как открепление либидо от объектов внешнего мира с переносом либидо на я.

Открепление либидо проявляется в двух основных мотивах:

• в нестерпимом характере реальности,
• а относительно влечений – в их значительном усилении. Это давление заметно в переносе Шребера на его доктора Флехсига.

Ухудшения состояния Шребера имели место в тот момент, когда он получил важные авторитетные функции в сфере закона. Характер вспышки гомосексуального либидо Фрейд соотносит с его остаточными влечениями к отцу и с воплотившим отцовскую фигуру доктором.

Вкратце, механизм возникновения бреда состоит в том, что запрещенное изнутри прорывается наружу. Ниже мы рассмотрим этот механизм детально, напомнив себе прежде еще несколько понятий, базовых для понимания психозов.

Замечания о структуре психики согласно Фрейду

Для описания психотических проявлений Фрейд пробовал разные определения, в т. ч. психоневроз, парафрению, но они не оказались достаточно удачными. Разграничение клинических единиц у него во многом связано с понятиями отрицания, расщепления и отказа.

Отрицание (нем. Verneinung, устар. фр. négation, совр. фр. dénégation) – это проявление, в негативной форме, вытесненной мысли. Часто отрицание является единственным способом возвращения вытесненного.

В чем состоит роль отрицания? Если я отрицает что-либо в суждении, значит, это что-то я хотело бы вытеснить. Отрицание в суждении – это интеллектуальное замещение вытеснения. Суждение может быть сформировано через символизацию в отрицании, в признании бессознательного в я через негативную формулу. Клинически Фрейд показывает роль отрицания в функции суждения. Пациент, который по поводу сновидения говорит, что там был кто-то, но точно не его мать, заставил Фрейда заключить: значит, это была именно мать.

Способ, каким наши пациенты преподносят во время аналитической работы приходящие им в голову мысли, дает нам повод для некоторых интересных наблюдений. «Вы сейчас подумаете, что я хочу сказать нечто обидное, но на самом деле у меня нет такого намерения». Мы понимаем, что это — отклонение (Abweisung) какой-то только что возникшей идеи посредством проекции. «Вы спрашиваете, кем может быть это лицо из сна. Матерью оно не является». Мы вносим поправку: итак, это мать. При толковании мы позволяем себе не принимать во внимание отклонение и выхватывать чистое содержание идеи. Дело обстоит таким образом, как если бы пациент сказал: «Хотя мать и пришла мне в голову в связи с этим лицом, у меня все же нет никакого желания посчитаться с этой идеей».

Фрейд З. Отрицание (1925) – цит. по Фрейд З. Отрицание // Венера в мехах — М.: РИК “Культура”, 1992. стр. 365-371, в перев. с изд. Freud S. Die Verneinung // Gesammelte Werke. Bd. 14, s. 11-15.

Не-реальное или только представляемое может быть лишь внутри (реальность психическая); другой, реальное, находятся снаружи (реальность внешняя). С точки зрения принципа удовольствия, удовлетворение могло бы также происходить из «галлюцинации» объекта. Однако эту тенденцию дополняет и ограничивает принцип реальности. Отрицание как символ обращается к реальному для верификации. Проба реального (фр. la rectification des rapports du sujet au réel) показывает размер искажений при репродуцировании восприятия в представлении. В то же время, все, что субъект может найти в мире внешнем, он «находит заново» (как результат предыдущих интроекций).

Концепт отказа (нем. Verleugnung, фр. déni) обрел свое значение в сочинениях Фрейда постепенно. Вопрос о механизме отказа рассматривался в ранних текстах 1905 и 1908 гг. Суть его в том, что маленький ребенок отказывается признать очевидность разницы полов (отсутствие пениса). Например, маленький Ганс, видя обнаженные гениталии младшей сестры, вопреки явному, говорит о «ее пенисе»:

Еще маленький… когда она подрастет, то и он подрастет

Фрейд З. Анализ фобии пятилетнего мальчика (1909) – Analyse der Phobie eines fünfjährigen Knaben // Studienausgabe, Band VIII. – Frankfurt am Main: Fischer Verlag, 1969 («…noch klein… Wenn sie wachst, wird er schon größer werden»)

В сексуальных исследованиях мальчик экстраполирует собственное строение на различные объекты живого и неживого мира: сестру, жирафа, лошадей, куклу.

«Дорисовывая» повсюду фаллосы, Ганс тщится сохранить в своей картине мира четкость, однозначность.

В Инфантильной генитальной организации (1923) Фрейд еще яснее говорит об этой тенденции раннего этапа взросления как о примате фаллоса. Но только спустя несколько лет отказ будет использован Фрейдом как полноценное понятие.

Специфическое понятие расщепления я появляется со второй топики (1920), в которой я представляется как продукт дифференциации оно в контакте с реальностью, который подвергается требованиям сверх-я. В работе 1924 г., Невроз и психоз, Фрейд предлагает особый подход к разграничению клинических единиц. После разработки второй топики Фрейд размежевал поля психоза и невроза различными конфликтами:

— в неврозе конфликт располагается между я и оно. При психозе отправной точкой становится заменитель из реальности, который появляется вместо форклюзированного содержания (см. о понятии форклюзии ниже); происходит регрессия либидо к я.

— в психозе между я и миром внешним. Фрейд, скорее, соглашался с тем, что и в неврозе бывает потеря реальности в виде бегства от реальной жизни. В неврозе реальность реорганизуется в символическом регистре, либидо привязывается к фантазмическому замещающему объекту. Это может быть выражено в словесной формуле «отнюдь, напротив» (фр. pas du tout, au contraire).

В обоих случаях последствием этих конфликтов становится потеря реальности.

Отметим, что в том же году, в очерке об истории развития либидо, K. Абрахам вводит различение, размышляя о неврозах навязчивости. Согласно Абрахаму, страдающий навязчивостью постоянно борется с несовершенным Эдиповым убийством (хронический процесс), тогда как в меланхолии и мании обострение происходит через определенные интервалы в психическом плане (периодический процесс). Он сравнивает их с ритуалами в течении тотемических праздников.

Abraham K. Versuch einer Entwicklungsgeschichte der Libido auf Grund der Psychoanalyse seelischer Störungen / Neue Arbeiten zur ärztlichen Psychoanalyse // Internationaler Psychoanalytischer Verlag, №11, Leipzig, 1924.

Отказ снова появляется, теперь уже как самоценное понятие, в 1925 г., в работе Фрейда Несколько психических следствий анатомического различия полов. Он пишет там:

Отрицание не кажется ни редким, ни опасным для душевной жизни ребенка, однако у взрослого ведет к психозу.

Цит. по Freud S. Einige psychische Folgen des anatomischen Geschlechtsunterschieds (1925) // Internationale Zeitschrift für Psychoanalyse – Wien: 1925, XI, Heft 4. – p. 405 («Oder es tritt der Vorgang ein, den ich als Verleugnung bezeichnen möchte, der im kindlichen Seelenleben weder selten noch sehr gefährlich zu sein scheint, der aber beim Erwachsenen eine Psychose einleiten würde»).

Verleugnung касается отказа признать факт кастрации и упорное отстаивание идеи, что женщина, Мать в первую очередь, имеет пенис.

В статье 1927 г. Фетишизм Фрейд говорит о нежелании отказаться от фаллоса, главным образом для определения механизма в игре перверсий. Расщепление состоит в том, что психика сохраняет противоречивые установки («у женщины нет пениса» и «у женщины [все-таки] есть пенис»). Причем пенис фигурирует здесь не просто как анатомический придаток, не как кусочек плоти, а как фаллос – то есть, знак триумфа над угрозой кастрации. Фетиш понимается Фрейдом как заменитель фаллоса, представление, призванное отодвинуть (нем. Verleugnung) угрозу кастрации:

Теперь мы видим, что фетиш делает и на чем он держится. Он остается знаком триумфа над угрозой кастрации и защитой от нее; он также избавляет фетишиста от необходимости сделаться гомосексуальным, наделяя женщину таким качеством, благодаря которому она становится терпимой в качестве сексуального объекта.

Фрейд З. Фетишизм (1927) – цит. по Фрейд З. Фетишизм // Венера в мехах — М.: РИК “Культура”, 1992. стр. 372-379, в перев. с изд. Freud S. Fetischismus in Gesammelte Werke, Bd. 14, S. 311-17.

В 1938 г. в «Расщеплении я в процессе защиты» и в «Очерке психоанализа» отказ уже понимается как создающий структуру психики. Фрейд трактует отказ как полумеру, не очень удачную попытку отрыва я от реальности. В результате появляются две противоположные установки: одна следует за влечениями (отказ от реальности, т. н. бред), другая представляет привязку к реальности в ущерб влечениям. Сохранение расщепления – способ закрепить такое положение в психике, когда эти установки не соотносятся.

Однако речь совсем не обязательно должна идти о существовании двух «личностей» (типа Джекила и Хайда). Не становясь на позиции Жане, Брейера, Фрейд рассуждал об оторванности групп представлений, что соответствует основным положениям психоаналитической теории личности о разделении на психические инстанции. Фрейда интересовала не номинация клинических картин (например, формулирование диагноза «шизофрения»), но то, какое сочетание механизмов обычной психической жизни может в комбинации дать структуру клинической единицы.

Возможно, и позиция психоаналитика подразумевает долю расщепления, допускающую отказ: аналитик соглашается выполнять функции предположительно знающего субъекта, зная, что весь процесс взаимодействия будет смещать его с этого места.

Можно утверждать, наконец, что вопреки многим попыткам и крайне строгому подходу тех, кто противопоставляет понятия отрицания, отказа и отбрасывания (см. ниже), Фрейд никогда формально структурно не различал психоз и невроз.

Шизофрения и паранойя

Шизофрении Фрейд посвятил наименьшее число теоретических работ. Даже сам термин «шизофрения», введенный Блейлером в психиатрическую нозографию (от др.-греч. раскол – отделение аффекта от мыслей), Фрейд полагал столь же неудачно выбранным, как и «раннее слабоумие» для обозначения соответственной клинической единицы.

Тем не менее, Фрейд сохраняет шизофрению как клиническую единицу в группе психозов. Как и все психозы, мы видели это выше, она связана с локализацией фиксации на ранней стадии развития либидо. Для шизофрении характерен особый механизм образования симптомов: сверхвложение в словесные представления (т.н. расстройства речи) и объектные представления (галлюцинации).

О галлюцинациях в психоаналитическом понимании см. также ст. Ювченко П. Аудиометрия, или les écoutes à l’écoute // Лаканалия, №18, 2005.

Что же обуславливает, по мнению Фрейда, различие шизофрении и паранойи?

Во-первых, это вопрос предрасполагающей фиксации. Часть либидо субъект вкладывает в сексуальные объекты внешнего мира, но другая часть не участвует в жизненной эволюции из-за закрепленности на детских стадиях развития. Фрустрация от неудачи в реальности (нем. Versagung) вынуждает субъекта открепить свое либидо от объектов внешнего мира путем механизма вытеснения. Освобожденное таким образом либидо, открепленное от объекта вытеснением, будет усиливать прежние старые фиксации и разрушать наиболее слабые культурные запруды. От этой переменной, от локализации предрасполагающей фиксации, будет зависеть глубина регрессии либидо.

При шизофрении локус предрасполагающей фиксации расположен глубже. Регрессия доходит до возвращения к детскому аутоэротизму, не останавливаясь на стадии нарциссизма (что проявлялось бы в мании величия).

Тем самым, больной может вернуться к ранним стадиям и простейшим взаимодействиям.

Именно поэтому Фрейд заключает относительно шизофрении, что эволюция в ней менее благоприятна, чем в паранойе.

Относительно паранойи, в форме проявлений симптомов, часто понимаемых как болезненный бред, Фрейд видел «попытки излечения». Во вторжении в жизнь симптомов, которое он называет возвращением вытесненного, выражается неудача вытеснения. Это и есть возможность вернуть либидо объектам, от которых оно было откреплено вытеснением.

Во-вторых, это различные механизмы возвращения вытесненного, то есть образования симптомов. В шизофрении часты галлюцинации, присутствуют сверхвложения в словесные представления. Клинически им соответствуют расстройства речи: характерны изысканный и чудаковатый характер вербального изложения, синтаксическая дезорганизация, неологизмы и нелепицы. По механизму они близки истерии (конденсация).

В 1915 г. в статье Бессознательное Фрейд выразит эту мысль следующим образом:

…то, что в шизофрении сообщает образованию построения-заменителя и симптому чудной характер, это превалирование отношений слов над отношениями вещей.

Freud S. Das Unbewußte // Internationale Zeitschrift für Ärztliche Psychoanalyse, Bd. 3 (4), 1915 – S. 189-203 (» …was der schizophrenen Ersatzbildung und dem Symptom den befremdlichen Charakter verleiht, so erfassen wir endlich, daß es das Überwiegen der Wortbeziehung über die Sachbeziehung ist»).

Слова понимаются в их прямом значении. Слово теряет метафорическую власть – как метафора понимается в лингвистике (ее самое общее определение: осмысление и переживание явлений одного рода в терминах явлений другого рода).

Например, предложение продавщицы «насыпать [развесной продукт] на глаз» может восприняться психотическим субъектом как ее намеренье высыпать продукт на лицо покупателю. Есть также особая специфика «психотического» юмора.

Иначе говоря, отказ от переносного значения происходит от непригодности метафоры, то есть, от нездоровости обыденной понятийной системы субъекта. Субъект утрачивает эмпирические рамки – опору для освоения новоприобретенных абстрактных концептов.

Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем // Теория метафоры. М.: 1990.

Процесс мышления, таким образом, затрудняется, зачастую меняется в сторону обеднения. В то же время, нужда выразить себя в условиях крайне ограниченных средств может породить разнообразный и даже вычурный материал .

У Фрейда в паранойе для реинвестиции в объекты используются механизмы проекции и продуцирования бреда.

Особенность паранойи в том, что либидо, ранее открепленное вытеснением от внешнего мира, усиливает локус фантазма гомосексуального желания (если он был вытеснен в детстве). Этот наплыв гомосексуального либидо – тенденция, в свете которой субъект вынужден избыточно сексуализировать общественные отношения, и в особенности социальные взаимоотношения с лицами того же пола.

Таким образом, паранойя представляет для субъекта двойную опасность: утраты сублимаций и столкновения с представлениями, неприемлемыми для его сознания.

Бред, бредовая продукция

Мы уже отметили, что новаторством Фрейда было признание за бредовыми построениями их целительной функции. Он придает им статус работы по излечению. Как это объясняется?

Перед Фрейдом встал вопрос о механизме, который бы принадлежал психозу. Теоретической проблемой для Фрейда оказалась необходимость обнаружить связи между проекцией и вытеснением, так как в либидинальной экономике психотика внутреннее восприятие вытеснено, на его место становится восприятие пришедшего извне. В 1911 г. Фрейд констатирует:

Лучи Бога у Шребера, которые состояли из собранных вместе лучей солнца, нервных волокон и сперматозоидов, есть по сути конкретное представление о спроектированных вовне либидинальных вложениях, таким образом бред Шребера сообразуем с нашей теорией.

Фрейд З. Психоаналитические заметки… – ibid – III. О механизме паранойи, в самом конце («Die durch Verdichtung von Sonnenstrahlen, Nervenfasern und Samenfäden komponierten Gottesstrahlen Schrebers sind eigentlich nichts anderes als die dinglich dargestellten, nach außen projizierten Libidobesetzungen und verleihen seinem Wahn eine auffällige Übereinstimmung mit unserer Theorie»).

Вытеснение состоит в отделении либидо от объектов в мире внешнем. Опираясь на убеждение Шребера о неотвратимости конца мира (очень часто встречаемое в паранойе), Фрейд сделал вывод, что вытеснение происходит с вложениями либидо, оставшимися от любимых ранее лиц или объектов.

Мир «опустошается», меняется в неприглядную сторону из-за утраты субъектом либидозного интереса, направленного вовне.

Попытка реконструкции внешнего мира является этапом любого психопатологического процесса, который происходит после вытеснения. Фрейд называет такой этап «возвращением вытесненного» – стремлением психики возвратить либидо во внешний мир.

Болезненная бредовая продукция – это попытка восстановить вложения в любимых ранее лиц (хоть и в регрессивном виде относительно прежних межсубъектных отношений). Происходит реконструкция внешнего мира через возвращение либидо к внешним объектам, что позволяет иногда вернуться и к внешним субъектам.

Общее значение возвращения вытесненного – попытка лечения, а конкретный симптом, которым оно проявляется, зависит от особых личностных условий и событий. Свойства, присваиваемые бреду, также относятся и к другим замещающим образованиям – например, конверсии, навязчивости и т. д. В концепции психического аппарата, как она формулируется Фрейдом в первой топике, это определение дает бреду значение симптома. Бред, таким образом, следует понимать как защитное средство от наплыва гомосексуального либидо. То есть, условия появления симптома вскрывают общий механизм развития невроза и психоза.

Что происходит при конституировании бреда с точки зрения логики? Для оперирования самыми тривиальными (с точки зрения наблюдателя) понятиями субъект вынуждено прибегает к «парадоксу изобретателя» – постановке конкретной проблемы как общей:

Есть еще один момент, довольно тонкий, но весьма существенный для всякого, желающего самостоятельно находить доказательства. Мы видели выше, что при помощи эксперимента и индукции были найдены два утверждения, одно за другим, из которых второе, рассмотренное в пункте 2, было более точным, чем первое, изложенное в пункте 1. Изучая второе утверждение, мы обнаружили способ проверки законности перехода от n к n + 1 и, таким образом, смогли при помощи метода «математической индукции» найти доказательство теоремы. Если бы мы исследовали первое утверждение и пренебрегли бы тем уточнением, которое вносит второе утверждение, вряд ли мы смогли бы найти это доказательство. И действительно, первое утверждение менее точно, менее «определенно», менее «осязаемо», менее доступно исследованию и проверке, чем второе. Переход от первого утверждения ко второму, от менее точной формулировки к более точной был важным шагом, подготовившим окончательное доказательство.
В некотором отношении это парадоксально. Второе утверждение сильнее; оно непосредственно влечет за собой первое, в то время как из несколько «туманного» первого утверждения трудно извлечь кристаллически четкое второе. Таким образом, получается, что легче доказать более сильную теорему, чем более слабую. Это – парадокс изобретателя.

Пойа Д. Как решать задачу. М.: 1959. – стр. 98. Мне следует просить у читателя, давно окончившего школу, прощения за такой обширный пассаж из учебника математики. Извинительным обстоятельством может послужить редкая прозрачность рассуждения: то, что автор, даже находясь вне психоаналитической перспективы, подходит к указанию на методологическую cause стремления к индивидуации, особо оговаривая ритм рассуждения в выведении подобных доказательств.

В психозе поиск второго (пространного) утверждения зачастую осуществляется в широте рамок общечеловеческих проблем. Клиническим следствием подобной установки является впечатление конца мира. В подобном случае генерализация будет относиться к угрозе в масштабах, выраженных эсхатологическими мифами – этим можно объяснить исключительную устойчивость мотива планетарной катастрофы, Рагнарека.

Одновременно с обобщением (например, «призван ли я спасти мир в женском обличье?») достигается упрощение в постановке конкретной проблемы («как мне держать себя в беседе с д-ром Флехсигом?»). Конкретизация может в ряде случаев препятствовать схватыванию структуры, избыток несущественных деталей – отвлекать внимание от переживаний, нужных для научения. Недаром Шребер замечал о своем Боге, что тот не умеет учиться (проводить селекцию гипотез и оценивать результаты предыдущих испытаний), поэтому вынужден повторять проверки раз за разом.

Конечно же, во многом попытка «захода по широкому кругу» – это подмена задачи, но такая подстановка оставляет определенное место для творчества и даже квазинаучного поиска. Модификация исследовательской задачи извлекает из доступных субъекту сведений максимум ассоциаций. Воспоминания, разнородная информация – все привлекается к активному решению проблемы. Бредовое построение позволяет увидеть контуры значимых явлений вне той области, где появление нового было бы сверхважным (а значит – слишком мощным, неудобоваримым, грубым потрясением) для психики.

Часть III. Психоз в современном психоанализе содержит рассмотрение подходов Лакана и ряда других практиков основных современных психоаналитических направлений. Мы узнаем, в чем состоит психический механизм форклюзии, как еще можно понимать бредовую метафору и чем важно Имя-Отца. Влияет ли раннее развитие на предрасположенность к психозам, с уществует ли «выздоровление»?

www.psychanalyse.kiev.ua