Паранойя виктор мартинович

Автор «Паранойи» инкогнито перешептывался и заговорщицки переглядывался с продавцами минской книжной ярмарки «Мир книг». А те пересказывали ему сюжет романа. И все-таки продали пару экземпляров.

«Нет, нету «Паранойи». Ее ведь запретили, разве вы не знаете?! И нигде здесь вы не купите!» — однозначно заявил нам первый же продавец, к которому мы обратились.

Растерянно просим посоветовать нам что-нибудь подобное из лежащих на лотке книжек. Пожалуйста! Получаем полистать «Похороните меня за плинтусом» модного москвича Павла Санаева и «Бегущий за ветром» афганца Халеда Хоссейни.

«Там и близко не о том!» — жалуется на продавцов Мартинович. Но сравнение с «ошеломляющим дебютным романом, который уже называют главным романом нового столетия» (так было написано о книге Хоссейни) автора «Паранойи», кажется, порадовало. Откладываем книги и делаем первые выводы.

Виктор Мартинович: «Надо одеться определенным образом. Нельзя одевать длинные черные или серые плащи, нельзя иметь при этом «гэбистский» вид или вид чиновника. То есть первое — придерживайтесь дресс-кода. Второе — усвойте нужную интонацию. Нельзя спрашивать громко, нужно полушепотом».

На следующем лотке мы решили быть хитрее и сначала спросили, сколько стоит толстенный том «Христос приземлился в Городне» Владимира Короткевича, переведенный на русский язык. «Так, «Христос. » — 19 тысяч», — отвечает продавщица.

Переходим к «Паранойе». Услышав название запрещенного романа, женщина смутилась и попросила нас подождать. Подошла о чем-то поговорить к соседнему лотку, вернулась и. кивнула головой: «Сколько вам надо?»

Сейчас «Паранойю» предлагают по 18 тысяч рублей — на 4 тысячи дешевле, чем когда книга лежала в открытой продаже. Торговцы, кажется, еще не поняли, что за риск могут иметь доплату! Ведь запрет книги — это лучшая рекламная кампания. Роман теперь даже на лоток можно не выкладывать — все равно люди будут приходить и спрашивать.

Наконец женщина достает из-под прилавка черный полиэтиленовый пакет. В нем — две книжки «Паранойя». «Вы только не доставайте их, — просит она. — Просто загляните, проверьте, что они там есть!». Мы отходим от лотка, ощущая себя партизанами и диссидентами. И продавщица, возможно, тоже думает про себя что-то такое.

Виктор Мартинович: «Я такого еще не видел нигде и никогда. Есть ощущение, что люди сами себя накрутили, сами все придумали — но они играют в это, будто это какая-то «Зарница». Им так интересно сделать гадость системе, что просто приятно на это смотреть. И мне кажется, что они получают наслаждение не от риска, а от возможности продать что-нибудь из-под прилавка, обернув в бумажку. Это круто!».

Пытаемся найти «Паранойю» на других «точках» — и нарываемся на несколько отказов подряд. О том, что книги нет, нам говорят сразу, уверенно и не смотря в глаза.

К ещё одному торговцу — женщине зрелого возраста с яркой фризурой — подходим просто: «Есть ли «Паранойя» Виктора Мартиновича? Мы не из КГБ!». Женщина улыбается и отвечает, что книжку с лотка убрала, но сама прочесть успела.

«Так о чем там, в этой «Паранойе»?» — спрашивает Мартинович. И продавщица начинает пересказывать автору сюжет его книги.

Продавщица: «Я так поняла, что в книге КГБ следит за мужчиной и женщиной. И идут докладные. Во сколько, куда пошли, что делали. Были на кухне, там разговаривали, затем пошли в спальню, сколько там были, подробности. А главный герой этой книги — журналист и писатель».

«Ага, интересно, — говорит Мартинович. — Рассказывайте, пожалуйста, дальше, а то здесь везде говорят, что уже не купим ее, так боюсь, что и не прочитаем никогда. «

Продавщица продолжает: «А эта женщина не скрывает, что имеет любовника — весьма высокопоставленного человека. « И так далее.

«Так что, можно у вас эту книгу купить?» — наконец спрашиваем мы. Продавщица опять идет на загадочный разговор к соседнему лотку, а затем возвращается и говорит нам: «Погуляйте немного, пожалуйста!».

«Это значит, что надо прийти немного позже, и она принесет откуда-то эту книгу, чтобы продать нам», — догадывается Мартинович, когда мы отходим от лотка. Но мы свое любопытство уже удовлетворили, и поэтому уходим с ярмарки.

Купить запрещенный роман «Паранойя» в Минске можно, и это даже не так сложно, как представлялось. «Просто нужно у продавца создать иллюзию, что ты такой же заговорщик, как и он!» — делает последний вывод автор книги, журналист и писатель Виктор Мартинович, когда мы уже идем к метро, по-прежнему пряча две книжки в черном пакете.

udf.by

Скачать книгу в формате: fb2 epub rtf mobi txt

Читать книгу на сайте: Читать онлайн

Эта книга – заявка на новый жанр. Жанр, который сам автор, доктор истории искусств, доцент Европейского гуманитарного университета, редактор популярного белорусского еженедельника, определяет как «reality-антиутопия». «Специфика нашего века заключается в том, что антиутопии можно писать на совершенно реальном материале. Не нужно больше выдумывать „1984“, просто посмотрите по сторонам», – призывает роман.

Текст – про чувство, которое возникает, когда среди ночи звонит телефон, и вы снимаете трубку, просыпаясь прямо в гулкое молчание на том конце провода. И от мысли, что теперь позвонят уже в дверь, становится так страшно, что… вы идете и открываете. Открываете – зная, что тем, кто молчит в трубку, открывать ни в коем случае нельзя.

Текст – про мир, в котором каждый вздох подслушивается и нумеруется, где каждая улыбка фиксируется и вносится в реестр, где единственной функцией стен является прослушка, а прохожие никогда не бывают случайными. Мир, существующий только в мрачных королевствах вашей фантазии. И о тех незаметных людях, которые молчат в телефонные трубки и помогают этому миру проникнуть в вас.

Привет тебе, любитель чтения. Не советуем тебе открывать «Паранойя» Мартинович Виктор Валерьевич утром перед выходом на работу, можешь существенно опоздать. В рассказе присутствует тонка психология, отличная идея и весьма нестандартная, невероятная ситуация. Отличительной чертой следовало бы обозначить попытку выйти за рамки основной идеи и существенно расширить круг проблем и взаимоотношений. Загадка лежит на поверхности, а вот ключ к отгадке едва уловим, постоянно ускользает с появлением все новых и новых деталей. Развязка к удивлению оказалась неожиданной и оставила приятные ощущения в душе. Одну из важнейших ролей в описании окружающего мира играет цвет, он ощутимо изменяется во время смены сюжетов. Через виденье главного героя окружающий мир в воображении читающего вырисовывается ярко, красочно и невероятно красиво. Написано настолько увлекательно и живо, что все картины и протагонисты запоминаются на долго и даже спустя довольно долгое время, моментально вспоминаются. В тексте находим много комизмов случающихся с персонажами, но эти насмешки веселые и безобидные, близки к умилению, а не злорадству. Произведение, благодаря мастерскому перу автора, наполнено тонкими и живыми психологическими портретами. С помощью описания событий с разных сторон, множества точек зрения, автор постепенно развивает сюжет, что в свою очередь увлекает читателя не позволяя скучать. «Паранойя» Мартинович Виктор Валерьевич читать бесплатно онлайн невозможно без переживания чувства любви, признательности и благодарности.

readli.net

Читать онлайн «Паранойя [litres]» автора Мартинович Виктор — RuLit — Страница 10

Он вспоминал ее взгляд, и ему становилось грустно. Как будто сейчас в его дыхании, помимо вдоха и выдоха, появилось какое-то еще движение, рассылавшее по всему телу мурашки нетерпения, мурашки желания что-то изменить, и, будь он более закреплен за реальностью, это непременно вылилось бы в ремонт. Но в его случае, с каждым этим третьим душевным вдохом, не попадавшим в такт физического дыхания, все ближе к горлу подступал текст, который еще вчера был просто сюжетом.

И это было, конечно, прекрасно, ибо вчера из-за отсутствия уже готового текста на электронном ящике переводчика Анатолий имел длинный англоязычный телефонный разговор с редактором американского глянцевого журнала, выкупившего этот текст по тем четырем предложениям, в которые помещалось краткое описание замысла. И оба понимали, что эта случайная раскрутка бренда Nevinskiy, перекрывавшая скромную известность на родине, происходит не от того, что проза Анатолия, да еще прополотая переводом, представляет собой сколько-нибудь существенный интерес, но потому, что интерес во всем мире представляют бренд Muravieff и статус страны, им управляемой, как «последней диктатуры Европы». Как сказал ему представитель немецкого агентства, занимавшегося сопровождением его текстов, «специфика нашего века заключается в том, что антиутопии могут писаться на совершенно реальном материале. Не нужно больше выдумывать „1984“, просто посмотрите по сторонам». Здесь по-прежнему случались сюжеты, в Западной Европе и США исчерпавшиеся в шестнадцатом веке. Размеренная и сытая жизнь не располагала к шекспировским страстям. Здесь каждый день в новостях можно было прочесть о предательствах и благородстве, о подвигах и низости, и читатель хотел знать, чем живут все эти люди, что чувствуют, как любят и что думают, глядя на ночное небо, и на эти вопросы новости ответить были не в силах, и тут приходил черед Анатолия. Тот факт, что он ни разу не побывал на допросе в МГБ, означал, что его взгляды на ночное небо в целом соответствуют мнению о ночном небе МГБ.

Но в голове уже кружились и заплетались слова, мятущийся человечек в залитом солнцем зале из чернильного пятна фигуры на желтоватом фоне превращался в существительные, прилагательные и глаголы, отливался в них, и нужно было только правильно, не расплескивая, сообщить все это клавишам – поочередно нарисовать пух растрепанных волос, очки в смешной оправе, троекратно увеличивавшие глаза, цепкие пальцы, сплетавшиеся и выгибавшиеся до боли. Нужно было в правильном порядке расположить глаголы: «присаживался», «вскакивал», «заговаривал», «потирал», «трепетал», «колотилось», «замирало», «подпрыгивало», «поскрипывал». Грусть, проросшая из вчерашнего вечера, помогала Анатолию делать все в нужной степени правильно и в нужной же – неправильно, оставляя язык живым, асимметричным, недосказанным, чтобы смыслы выражений дорисовывались уже читателем.

Он прошел к той парте, за которой с ним спорил его любимый ученик, он сел за нее, оценивая ракурс, и представил себя им, и вспомнил их последнее, при всей аудитории, препирательство о роли Брута в той истории с Цезарем – он был начитан и, помимо Плутарха, которого нужно было прочесть, чтобы подготовиться к семинару, по собственной инициативе прочел еще черт знает сколько всего, постоянно ссылался на Светония, а Светоний маленькому человечку в профессорском пуловере не нравился. Не нравился потому, что слишком часто называл вещи своими именами, а в истории так нельзя. Вообще, так нельзя. Нельзя, нельзя. Не надо. Надо как Плутарх. И они спорили, и аудитория была, конечно, на стороне молодого, крикливого, глумящегося над авторитетами, и очень быстро и очень предсказуемо от Брута с Цезарем они перескочили на Министерство госбезопасности, и студент сказал «Муравьев», и снова сказал «Муравьев», и этого было достаточно, чтобы лишить его кафедры, – в аудитории, конечно, сидели «тихари», уже к концу перерыва об этом знал проректор по идеологии, и профессор знал, что проректор узнает, и принялся кричать на ученика, требуя не передергивать, а на перемене, когда занятие закончилось, оба смотрели во двор через огромные окна зала, окна с косыми высохшими разводами дождей, и говорили уже в другой интонации – как отец с сыном, – их никто не слышал, и профессор соглашался, соглашался, но умолял публично отказаться от всех тех чудовищных сравнений с кровавой античностью – истина при этом не пострадает, но студент останется учиться, а тот объяснял, что подлецы начинаются с единственной, с первой измены, и был, конечно, прав. И профессор положил ему руку на плечо, думая о том, что, если бы у него когда-нибудь вырос сын, он был бы похожим на этого его любимого ученика. Верней, даже не так: если бы у него когда-нибудь был сын, и его удалось воспитать таким вот, физически не способным на подлость, он был бы им горд, и он почти ему сказал, что тот – прав, что профессор им гордится, но в голос – нет, нет.

www.rulit.me

Паранойя виктор мартинович

Роман Виктора Мартиновича «Паранойя» начали рекламировать в России

3 декабря в России началась активная рекламная кампания книги белорусского журналиста Виктора Мартиновича «Паранойя».

Действие романа, повествующего о любви писателя и любовницы президента, происходит в стране, похожей на Беларусь, и городе, похожем на Минск.

Как сообщил БелаПАН Мартинович, роман вышел около месяца назад в российском издательстве «АСТ» тиражом 3 тыс. экземпляров. «Приблизительно 30% тиража поступило в Беларусь», — сказал он.

Между тем купить книгу в Минске практически невозможно. В трех крупнейших столичных книжных магазинах БелаПАН сообщили, что книги у них нет и неизвестно, когда будет новый завоз. Нет романа «Паранойя» и в интернет-магазине OZ.by. В службе приема заказов OZ.by БелаПАН сообщили, что книга снята с продажи, и не объяснили причин.

По словам Мартиновича, существует негласный запрет властей на продажу его книги. «Мне писали мои читатели о том, что продавцы на книжных ярмарках говорят людям в лицо, что такой книги нет, что она запрещена, — сказал он. — Кто бы ни придумал этот запрет, лучшей рекламы он сделать не мог. На сегодняшний день это самая обсуждаемая книга, она окружена скандалом».

Мартинович сообщил, что уже обсудил с издательством «АСТ» сложившуюся ситуацию. «Издатели готовят маркетинговую стратегию, которая будет опираться на факт запрета продажи книги в Беларуси. Если в ближайшее время ее не разрешат продавать, то в России она будет продвигаться как первая книга, запрещенная к продаже в Беларуси».

В свою очередь, заместитель министра информации Беларуси Игорь Лаптенок заявил БелаПАН, что никакого запрета на реализацию романа «Паранойя» в стране не существует. Он напомнил, что согласно Конституции в Беларуси запрещена реализация книг, которые разжигают национальную рознь или призывают к насилию. «Такие вещи изымаются из продажи, но для этого необходимо постановление суда», — подчеркнул замминистра.

Как утверждает Лаптенок, государственными поставщиками данная книга не закупалась. «Но это — дело исключительно субъектов хозяйствования. Частные поставщики, возможно, ее завозили. У нас с Россией граница открыта — вези что хочешь. Лично я эту книгу в глаза не видел», — сказал Лаптенок.

news.tut.by

Виктор Мартинович

Биография писателя

Виктор Мартинович родился в 1977 году в г. Ошмяны Гродненской области, но в возрасте нескольких месяцев переехал с родителями в Минск. После получения среднего образования поступил на факультет журналистики Белорусского Государственного Университета.Параллельно с учебой устроился работать в Белорусскую деловую газету. После получения диплома о высшем образовании, написал кандидатскую диссертацию. Она была посвящена репрезентации витебского авангарда 20-х годов в газетных дискурсах. Диссертация была защищена в Вильнюсе в Европейском Гуманитарном Университете.

В 2009 году Виктор написал свой первый роман — «Паранойя», который был выпущен в российском издательстве «АСТ». Приобрести ее в Беларуси можно лишь через несколько интернет-магазинов. В 2013 году у Виктора Мартиновича выходит новая книга с необычным названием — «Сфагнум» (вид мха). Еще на стадии рукописи книга угодила в длинный список русской книжной премии «Национальный бестселлер».

Сегодня Виктор Мартинович является активным блоггером, заместителем главного редактора популярной белорусской независимой газеты «БелГазета», доцентом ЕГУ.

Лучшие книги автора

Похожие авторы:

Последние рецензии на книги автора

Что курил автор? Думаю всего понемногу ибо такой странной и сборной солянки мне не доводилось читать, наверное, никогда. Сначала кажется, что писатель создает на базе Минска новое общество, управляемое тираном главой МГБ Муравьевым, уж не знаю таким образом он пытался провести параллель с каким-либо ныне правящим президентом или беря за основу покоящихся в земле диктаторов, затем вплетается любовная линия как мужчина и женщина посидели в кафе, погуляли по живописной столице Беларуси, перечисляя места, особенно не останавливаясь на их описаниях, как будто нет человека на земле, не побывавшего в этой стране. Развитие отношений главных героев мы узнаем из нескончаемых однообразных протоколов аудиодокументирования для министерства госбезопасности — «Пришли, открыли дверь своим ключом, слышатся сосущиеся звуки, которые можем идентифицировать как поцелуи, скрип койки, ахи-вздохи, через 7 минут получилось у нее, через 9 у него, разговоры о не пойми чем (которые вообще-то сильно напоминали диалоги обдолбавшихся), чай на двоих и он/она ушел/а первым/ой закрыв дверь своим ключом», я просто вешалась от этих депеш. Ко всему прочему слог автора, ну очень, на любителя, кажется, что он пытался выдавать каждое предложение как отдельное произведение, столько слов не связанных друг с другом, лишних, странные словосочетания в описаниях, ко всему прочему писатель еще пытается шутить, но на деле это либо совсем не смешно, либо грустно.

Что господин Мартинович хотел сказать этим произведением? Хотел описать великую тиранию, так ее видно в общих чертах, хотел показать глубокое чувство между двумя людьми один из которых трусливый слабак, а другая лживая, так это в лучшем случае напоминает страсть, хотел раскрыть преступление, показать на что способно МБГ, так и здесь все остается недосказанным. В общем-то из этого мог бы получиться неплохой боевик с сопливым концом, если поменять характер героев, его сделать брутальным, храбрым и честным, ее очаровательной и безумно влюбленной, Муравьева отъявленной сволочью, и тогда вполне смахивало бы на «Невезучих» с Жаном Рено, по крайней мере любовная линия была бы на уровне.

@loki, по-моему, про любую страну можно писать антиутопию. Политики настолько далеки от живых людей, что само собой напрашивается.

@loki, если меня спросить, то мне ближе Русь и русский, для меня непонятный зверь россиянин, это кто вообще? @neveroff, Саша, меня привлекло название и сюжет обещал быть любопытным, но получилось,что опять не мое-( Есть наметки на другие предметы курса, надеюсь оправдают ожидания -)

@mani, меня тоже название привлекло, когда я списки собирал. И бравада, типа, новый жанр.
Подозревал немного, конечно, но. )))

Начало мне даже понравилось, заинтриговало. Заинтересовал язык, вполне подходящий жанру антиутопии. Но в результате всё сдулось как воздушный шарик, то ли жанр до заявленного не дотянул, то ли язык поднадоел. Забавное переиначивание слов становилось глупым коверканьем и к середине стало раздражать, какие-то меткие словечки и фразы, казавшиеся умными и занятными повернулись обратной стороной и не цепляли. Добавлялось вульгарности, вроде и оправданной, но я только цинично могла вскинуть брови. Было очень много всяких отсылок к культуре — литература, музыка: Кундера, Павич, Акутагава. Бах, Бетховен, Шопен, Моцарт. И вспыхивающий интерес быстро сменялся разочарованным отмахиванием.
И да, всё-таки это совсем не 1984.
В месте действия сомневаться не приходится — Минск, Беларусь. Скорее всего, жителям Минска придётся по душе читать о знакомых улочках и встречать знакомые названия, обычно так и бывает. Я в Минске пока не была, поэтому все местечки так и остались для меня книжными описаниями.
Уже к середине романа герои не вызывали сопереживания, сочувствия или симпатии.
Писатель Невинский — неуверенный в себе, немного трусливый, но пишущий при этом довольно смелые вещи, с творческими странностями, весьма наивный, с барахлящим инстинктом самосохранения, а в общем и целом обычный такой житель, каких везде много.
Вот он влюбляется в Елизавету, которая любовница самого главного и страшного человека в стране Б., Муравьёва, и от которого у неё с десяток домов, квартир и машин. В общем, подозрительная личность, так до конца и не понимаешь была ли она безмерно глупой, а может всё-таки той ещё хитрюгой, ведь недаром в протоколах её обозначили «Лисой». И бежать бы от неё этому непутёвому писателю, но нет же, вроде как любовь. В моём понимании это и вовсе-то не любовь была. Страсть может быть, а может его больше и привлекала в ней эта опасность их отношений. Но если бы это была любовь, то и действия были бы другими.
Муравьёв кстати тоже образ курьёзный. Весь такой страшный, опасный, жестокий и безжалостный диктатор с другой стороны оказывается интеллектуалом и интеллигентом, знающим языки, классическую музыку, играющим на рояле и в остальном очень просвещённым человеком. Не знаю, у меня в голове по поводу этого персонажа тоже что-то не клеилось.
В результате вроде как должны возникнуть вопросы: Кто убил, и убивал ли вообще? Кто кого любил, и любил ли вообще? А было ли всё так или эдак. и ещё ряд подобных вопросов, но у меня не появилось никакого желания ими задаваться, вся эта паранойя в мою голову не проникла и не заразила. А язык романа и его построение кстати направлены на то, чтобы создать такую параноидальную атмосферу.
Кстати большая часть романа написана в виде протоколов, отчётов, записей и аудиозаписей слежения за главными героями. Поэтому отношения Невинского и Лизы вызывали некоторую неловкость.
Сам автор пишет: «Такая штука: роман рассказывает всего-то о писателе, осмелившемся влюбиться в девушку, которая является любовницей главы государства. » И при всей своей политической напрваленности и подробно прописанной любовной линии, для меня слово «всего-то» и является характеризующим книгу. Но, чтобы не быть совсем уж бякой, в итоге скажу, что роман неплох и небезынтересен, и я ни капельки не жалею, что его прочитала. А советовать его читать или отговаривать от прочтения точно не буду.

@neveroff, вот это верно! Но из-за моего музыкального образования, у меня всё равно есть чувство, что некоторые произведения можно оценить совсем по-другому, если ты знаток или профессионал. Как-то так получается, что надо научиться тому, чтобы любить определённые виды искусства или авторов. Например, как картины Дали или Пикассо, или музыку Хиндемита и Шёнберга. Может и с Мартиновичем также) Хотя и у профессионалов тоже подход весьма субъективный.

@liu, чтобы полюбить нужно или понять или почувствовать, а лучше и то, и другое.)))

@neveroff, я за то и другое одновременно, вот сейчас и поняла кстати, что «Паранойю» я не слишком поняла, и не то чтобы прочувствовала)

readly.ru