Патологическая депрессия что это


Данное заболевание является серьезным психическим расстройством, причем, нередко в связи с этим страдает не только больной, создаются проблемы и для его близких. Как происходит развитие депрессии? Главной причиной является стрессовое состояние, или травмирующая ситуация, длительное время преследующая человека. Следует знать, что часто депрессивное расстройство может быть замаскировано под особенности характера или плохое настроение. В любом случае, последствия могут быть очень тяжелые, и чтобы их не допустить, необходимо определить пути развития депрессии.

Депрессия бывает трех видов

  1. Функциональная депрессия – подвержены психически здоровые люди. Возникает периодически.
  2. Патологическая депрессия – встречается у людей, имеющих серьезные нарушения психики.
  3. Мнимая депрессия – когда человек считает сам, и внушает окружающим, что болен депрессией.

Примерно в пятидесяти процентах случаев функциональной депрессии – заболевание мнимое.

Также имеется классификация разделения на группы:

  • Эндогенная – причина заболевания внутренняя (никто не бросил, не умер, ничего трагического не произошло).
  • Экзогенная – имеется явная внешняя причина.

Причины возникновения депрессии

Данный вид расстройств может возникнуть независимо от возраста, социальной принадлежности, этнической принадлежности. Возникновение депрессий в первую очередь связано с понятиями современного общества о ценностях. Постоянное стремление к социальному благополучию заставляет людей находиться в неизменном нервном напряжении, и когда не удается реализовать свои планы, то человек нередко впадает в отчаяние, тяжело переживая свои неудачи. В таком состоянии депрессия развивается очень быстро.

Так же причиной депрессивного расстройства являются психологические травмы различной тяжести, например, смерть близких людей, развод, прекращение отношений с любимым человеком, тяжелая болезнь. Но случается, хотя и довольно редко, что депрессия развивается без очевидных причин. По мнению ученых, в данном случае имеет значение особенность нейрохимических процессов, и особенно состояние человека зависит от обмена нейромедиаторов – норадреналина, серотонина, и прочее.

Как определить, что это депрессия?

В эмоциональном плане депрессия проявляется очень разнообразно. Прежде всего, больной испытывает чувство особой тревоги, у человека снижается самооценка, и он может впасть в отчаяние. Он постоянно печален, быстро утомляется, Если раньше определенные занятия вызывали живой интерес, то в состоянии депрессии больной к ним равнодушен, не интересуется общением с окружающими. Поведение больного так же меняется. Можно подозревать, что имеет место депрессия, если у человека исчезает способность и стремление к целенаправленным действиям, он просто не может сконцентрировать свое внимание.

Даже если человек обладает по своей природе жизнерадостностью, любит общение, то в депрессивном состоянии все это исчезает, он становится замкнутым, избегает встреч с родственниками и друзьями, превращается в домоседа. Также, в подобной ситуации может развиться пристрастие к наркотическим веществам, спиртному. Мышление больных депрессией совершенно особенное, и это необходимо учитывать. Человек начинает думать о себе отрицательно, выискивать недостатки, постоянно мысленно обсуждает отрицательные стороны своей жизни. Он начинает думать, что никому не нужен, и близкие тяготятся его присутствием. Самостоятельные решения даются больному депрессией с огромным трудом.

При депрессии меняется не только эмоциональная сфера, также свойственно наличие соматических проявлений. В основном, у больного сбивается ритм бодрствования и сна, возникает бессонница. Человек может полностью лишиться аппетита, в некоторых случаях, больной наоборот, переедает. На этой почве возникают запоры, больные отмечают наличие болей в области желудка и сердца. Человек очень быстро переутомляется, даже если почти ничего не делает, лишь перемещается по комнате, умственные нагрузки тоже быстро утомляют. К тому же, депрессию всегда сопровождают нарушения функций половой сферы.

Как бороться с депрессией?

Известно, что именно депрессии нередко являются причиной развития алкоголизма и даже наркомании. Как спиртные напитки, так и наркотические средства дают больному ложное ощущение отличного самочувствия. Кроме того, депрессия является причиной многих фобий социального происхождения, а если случай тяжелый, то не исключены попытки суицида. Поэтому, с депрессией необходимо бороться. Если вы обратили внимание на то, что близкий вам человек стал слишком критично относиться к себе, постоянно конфликтует с окружающими, постоянно чем-то напуган, то следует уговорить его проконсультироваться у врача.

Скорее всего, человеку будет поставлен диагноз – депрессия. Поэтому, необходимо оказывать человеку всяческую поддержку, улучшить настроение, даже если он сам не проявляет к этому никакого интереса. Родственники больного человека должны отдавать себе отчет в том, что это преходящее состояние, и без психологической помощи больному не обойтись. Главное, человека нужно убедить, что он не виноват в возникновении депрессии.

Но конечно, основная роль в избавлении от депрессии отведена врачу. Специалист назначит лечение, основой которого являются психотерапевтические методы, а также медикаментозная терапия. Антидепрессанты, используемые в лечении, а также дозировка лекарств подбирается очень индивидуально, лечение длительное, и иногда может продолжаться месяцы. При медикаментозном лечении успех обеспечен, если пациентом строго соблюдаются все рекомендации врача по приему лекарств.

Психотерапия помогает человеку уверенно управлять своими эмоциями. В этом методе должен активно участвовать и сам больной, рассказывая врачу о своих переживаниях и ощущениях. Вся информация, полученная врачом при проведении сеансов психотерапии, является конфиденциальной.

psyplaneta.ru

Депрессия: человеческая, социальная и символическая патология

Депрессия — это объемное понятие, это очень распространенная патология, с которой мы все чаще и чаще встречаемся в нашей психотерапевтической практике.

В данном кратком сообщении я ограничусь тем, что подчеркну лишь некоторые аспекты депрессии и депрессивных пациентов.

Когда мы говорим о депрессии, первая проблема, с которой мы сталкиваемся — как более четко определить это понятие. Я полагаю, что депрессия — это не болезнь; ее нельзя свести к простой нехватке допамина или серотонина, которую можно лечить исключительно медикаментозно.

Это и не психическая структура, поскольку мы можем наблюдать депрессию у психотических, первертных и невротических пациентов (три традиционные структуры в психоаналитической нозографии).

Депрессию следует рассматривать как симптом (комбинацию ряда связанных элементов). Это формирование/выражение бессознательного, которое необходимо исследовать/анализировать с учетом всех аспектов личности и истории жизни пациента.

Это означает, что каждая депрессия уникальна, как уникален каждый пациент. То есть, жалоба пациента должна быть услышана и восстановлена во всей полноте своего смысла.

Что же такое депрессия?

Ее можно определить как патологию способности желать; как патологию действия; и, более философски, как неспособность принять нашу человеческую природу.

Помните короткую статью 1915 года об «эфемерной судьбе», в которой Фрейд говорит, что его поразило высказывание молодого поэта (Райнер Мария Рильке), сказавшего, что ничто в этом мире не представляет ценности, поскольку все проходит, все бренно, в особенности красота.

И действительно, жизнь полна утрат и сепараций.

Мы начинаем с того, что наше слияние с матерью жестоко обрывается. Затем мы должны учиться преодолевать ряд сепараций (от кормящей груди, от заботливых и защищающих родителей, от собственных иллюзий всемогущества — то, что называется воображаемой кастрацией). Мы также должны вступить в мир языка и утратить прямой контакт с объектами (что называется символической кастрацией). Затем мы должны избрать психический гендер, сексуальность, профессию, жену или мужа. а выбрать одно значит потерять другое!

Затем мы теряем близких друзей, теряем родителей, теряем молодость, здоровье и наконец, умираем.

Жизнь человека — череда сепараций и травматических моментов. Другими словами, вопрос не в том, почему наши пациенты иногда переживают депрессию, а в том, как нам всем удается ее избегать!

Депрессия — это также социальный феномен.

Важно учитывать социальное окружение и то, как общество поддерживает / поощряет жалобы пациента.

Чтобы рассказать о себе, мы используем слова и выражения социального дискурса; мы интериоризовали социальные представления. Это оказывает сильнейшее влияние на субъективность пациента и на то, как он переживает свое страдание.

В западных странах мы наблюдаем распространение депрессии (исследования в Бельгии показывают, что от депрессии страдает 12 % населения). Некоторые характеристики западного стиля жизни могут объяснить это возрастание депрессии. Возможно, это будет интересно и для вас, так как эти западные характеристики склонны распространяться по всему миру. Какими же характеристиками обладает западное материалистическое общество, общество, основанное на потреблении?

Во-первых, это индивидуализм. Часто он означает одиночество, особенно в больших городах и для пожилых людей. Защитная роль семьи, живущей вместе, снижается. Уже нет коллективных целей, общих социальных идеалов. Также утрачивается уверенность в будущем (страх экономического спада, безработицы, социальных сложностей.) и недостаточная уверенность в способности общества разрешить эти проблемы. Так социальная неуверенность приводит к индивидуальной тревожности и депрессии.

Вторая характеристика — социальное давление необходимости достижений. Необходимы достижения в работе, семейной роли, в сексуальности, в отдыхе. Во всех аспектах жизни люди должны быть чемпионами, они должны быть на высоте (к этому призывает и реклама).

Несоответствие этому социальному представлению о совершенстве приводит к низкой самооценке и депрессивным аффектам. В фрейдовских терминах, пациенты демонстрируют очень требовательный эго-идеал, и мы наблюдаем, что эго-идеалы становятся все менее развитыми, зрелыми и сложными, все более нарцисси-ческими, расщепленными, основанными на образах доэдипальных родителей.

Затем, есть общая иллюзия, что потреблением товаров можно достичь тотального счастья. Люди должны быть активными потребителями, и это поддерживает их идентичность.

Эта иллюзия разделяется также определенными медицинскими кругами, придерживающимися того мнения, что единственным лечением от депрессии могут быть медикаменты; пациенты сводятся к потребителям, решением становится потребление множества медикаментов. К счастью, психоаналитики выступают против этого чисто нейрологического представления о человеке.

Общество потребления основано на постоянном соблазне принципом удовольствия: удовольствие может принести покупка товаров, причем покупка немедленная, своего рода компульсивное действие, когда удовольствие может быть получено вне зависимости от принципа реальности и от любых ограничений.

Помимо этих характеристик, объясняющих рост нарцисси-ческой патологии, нельзя забывать и о двух других социальных факторах: падении авторитета и изменении в отцовской фигуре, о которых уже давно говорил Жак Лакан. Поиск немедленного удовлетворения является попыткой обойти принцип реальности, основанный на рациональности и вторичных процессах, а вторичным процессам необходимо время для психического развития.

И последнее, что я хотел бы заметить: депрессия — это патология времени.

Неспособные действовать, неспособные к предварительному планированию, неспособные говорить и участвовать в потоке взаимодействий между людьми, депрессивные пациенты живут так, как если бы время застыло, утратило направление; они живут в синхронистич ности.

Это говорит об отрицании реальности; это говорит о регрессивной защите от фрустрирующей, невыносимой и травматической реальности и потребности либидинально инвестировать эго.

Фрейд сказал, что депрессия сходна со сновидением. Сновидение исцеляет; оно позволяет человеку избежать фрустрирующей реальности или защититься от подавляющего его количества возбуждения. Так действует и депрессия.

Ференци также сравнивал депрессию с защитным сном. Поэтому к депрессии следует относиться с уважением. Работа скорби (die Trauerarbeit) требует времени для психической проработки. Помните предостережение Фрейда: осторожнее с «furor sanandi», нашим яростным стремлением исцелять! Наше стремление помочь пациенту и вылечить его должно сдерживаться тем фактом, что пациентам может быть нужно время для их скорби.

Нам необходимо также быть внимательными к желаниям пациента; мы можем отметить, что пациент активен, что-то делает, но как-то механически, как машина. То, что он делает, кажется несвязанным с его психической жизнью. Он субъективно не инвестирует свои действия. Медикаменты усугубляют ситуацию; пациент активен, но отсутствует интеграция между физическим действием и ментальным действием. По сути, его фантазийная жизнь остается пустой. Нет такого объекта или заменителя, которого стоило бы желать. Не забудем, что для психического развития требуется время; что для усиления желания определенного объекта необходима отсрочка. Факт отсрочки инстинктивного удовлетворения составляет разницу между потребностью и желанием. Наркозависимые испытывают потребность в получении немедленного удовлетворения от потребления своего объекта, наркотика.

Как эти элементы могут указать нам направление в нашей прак тике?

Как психоаналитики, мы осознаем уникальность каждого пациента. Фрейд рекомендовал каждый раз все изобретать заново, мы должны проявлять креативность, поскольку нет одной универсальной техники для всех депрессивных пациентов. Лечение депрессивных пациентов — это не вопрос правильного применения техники, как в бихевиоральной терапии.

Лечение — это встреча двух людей, обреченных как-то справляться с фактом своей смертности и с сексуальностью. Простое присутствие (нейтральное и доброжелательное присутствие) психоаналитика позволяет развиться в начале лечения очень устойчивому трансферу. Хайнц Когут назвал его близнецовым трансфером (также его называют трансфером альтер-эго); этот трансфер помогает пациенту, подкрепляя его нарциссизм успокаивающим присутствием другого человека, такого же, как и он сам, успокаивающим ощущением, что он относится к человеческому сообществу.

Необходимо ввести в психический аппарат пациента креативность, чтобы мобилизовать его ментальные способности для установления связей между представлением-вещью и представлением-словом.

Необходимо также стимулировать фантазийную жизнь, чтобы либидо (любовь или гнев) могло ре-инвестироваться во внешние объекты.

И наконец, в психическую экономию нашего пациента необходимо вводить Время. Время — это диахронистичность; Время — это основа символизации.

Сеттинг или рамки лечения — это первый элемент. Лечение определяется во времени регулярными и планируемыми сессиями; каждая сессия измеряется во времени; она начинается и через сорок пять минут заканчивается, хотя с другой стороны, некоторые элементы рамок остаются одними и теми же, что успокаивает.

Диахронистичность — основа языка (люди — это говорящие животные, и уже этот факт все радикально меняет). Каждое слово, каждый звук имеет определенное место в предложении и во времени, так что можно найти его смысл.

Использовать слова для выражения смысла означает символизировать, связывать свободную энергию ментальными репрезентациями, чтобы помочь эго гармонично интегрировать события в соответствии с принципом реальности. Разговор возвращает пациента к миру обмена, к поиску смысла и новых объектов желания, в измерение смысла, в жизнь.

psyera.ru

«Депрессия — это патология близости»

Современные женщины сталкиваются с депрессией чаще, чем хотелось бы. Для многих из них жизнь делится на «до» и «после», ведь депрессия — это ещё и повод задуматься о течении жизни: все ли идет так, как мне хотелось, что можно и нужно изменить, а с чем — смириться, довольна ли я тем, как проходят мои дни, или с тоской жду полуночи, потому что она «обнулит» этот бессмысленный день?

Сегодня мы говорим о депрессии с кандидатом медицинских наук Галиной Каменецкой — психиатром, психотерапевтом, старшим научным сотрудником Московского научно-исследовательского института психиатрии.

— Галина Яковлевна, давайте определимся, что мы понимаем под термином «депрессия»?

— В обычном, бытовом понимании слово «депрессия» употребляется в двух значениях: как описание грустного, меланхолического состояния и в качестве диагноза. В МКБ-10 (международная классификация болезней, — прим. ред.), депрессия существует как самостоятельная диагностическая единица. А тяжесть этого состояния варьирует в зависимости от сочетания количества признаков и их продолжительности.

Основные симптомы клинической депрессии таковы: стойкое снижение настроения (более двух недель, большую часть дня), ангедония (исчезновение влечения к явлениям, которые раньше приносили удовольствие) и снижение активности, повышенная утомляемость (вроде бы уставать физически не от чего, но человек чувствует себя «разбитым»).

Дополнительные симптомы: снижение внимания, идея «виновности», нарушение сна, аппетита, специфические изменения мышления. Конечно, с легкой степенью депрессии люди в клинику не попадают, а при средней и умеренной депрессии уже возможна госпитализация.

— Можно ли проследить тенденцию по распространенности этого заболевания: количество обращений с депрессией в последние годы увеличивается или уменьшается?

— Да, количество людей, страдающих от этого недуга, с каждым годом увеличивается. Из всех видов психической патологии депрессивные расстройства — самые «популярные». Если брать вообще все заболевания организма, то по распространенности депрессия занимает четвертое место после сердечно-сосудистых заболеваний, перинатальной патологии и инфекции.

По прогнозам Всемирной Организации Здравоохранения (ВОЗ), к 2030 году она займет второе место в этом непочетном списке.

— С чем, по-вашему, это связано?

— Мне кажется, такая ситуация происходит из-за изменения структуры социальных отношений. Я сейчас говорю не от имени ВОЗ, это мое личное мнение. В мире есть такая тенденция — становится все меньше и меньше близких контактов, личного взаимодействия.

Депрессия по сути — это патология близости, нарушения в межличностных взаимоотношениях. Разрыв связей — социальных, внутрисемейных — ведет к разрастанию депрессивных настроений в обществе. В картине депрессии всегда есть «тоска по другому», стремление к близости, которой по каким-либо причинам сложно достичь.

В клиническом смысле депрессия напоминает реакцию горя, только горе всегда связано с конкретной утратой, а депрессия — это горевание как бы без причины. «Я чего-то лишился, мне без этого плохо, но я не знаю, что это конкретно». Все близкие рядом, живы-здоровы, но я сталкиваюсь с невыразимым одиночеством, которое меня поглощает.

— Когда вы сказали про личное взаимодействие, я сразу задумалась о соцсетях, чрезмерное увлечение которыми может способствовать развитию депрессии.

Часто создается ощущение, что мы переводим искренние чувства в пиксели и мегабайты, вместо душевного тепла делимся ссылками на видео и статьи. Даже с родственниками общаемся реже, потому что «зачем, я же вижу ее статусы».

— Соцсети, конечно, вносят свою лепту в психику современного человека. Вот только я бы не сказала, что это относится к депрессивному расстройству. Виртуальное общение дает человеку ощущение множественной близости, а истинную потребность в нежности, заботе, которая связана с реальным присутствием другого человека рядом — не возмещает: «Я много с кем близок, но на самом деле одинок. У меня пять тысяч друзей в Facebook, а истинной близости я не достигаю».

— Что должно измениться в жизни человека, чтобы эффективность лечения была максимальной? Ведь дело не только в таблетках, но и в среде, в которой мы существуем.

— Единой концепции относительно того, почему возникают психические расстройства, нет. Мы не можем сказать: человек заболел депрессией, потому что… Психиатры и психотерапевты пользуются био-психо-социальной моделью, которая объединяет три группы факторов, способствующих развитию психических расстройств.

Биологические, психологические и социальные факторы вносят вклад в развитие психической патологии, в том числе и депрессии. На биологические факторы (наследственность) человек влиять не может: если среди ближайших родственников есть кто-то с тяжелым психическим расстройством, то статистически у него больше риск возникновения подобного заболевания. Но психологические и социальные факторы — это то, что мы в силах поменять, если захотим.

Естественно, на психику человека влияет любая форма зависимости, а также сердечно-сосудистые заболевания, сахарный диабет, ожирение. Следить за своим здоровьем, заниматься спортом, правильно питаться — все это необходимо не только для телесного здоровья, но и для психического.

В социальной жизни нам очень помогают устойчивые семейные связи. Отношения с родственниками могут быть неидеальными, но важно ощущение семьи как опоры. Поддержка друзей: 3-4 близких человека, которым мы можем рассказать про себя и про то, что сейчас в жизни важно.

Знаете, про кого говорят, что они не болеют депрессией? Сплетницы. У них все время есть канал аффективного сброса негативной информации. Вряд ли мы все станем сплетниками, но какие-то микросообщества, в которых мы можем выговориться и разместить свои переживания — хорошая профилактика депрессии. Хорошо, если у человека есть дело, которое приносит ему ощущение самореализации.

— Я также хотела бы остановиться на депрессии как психологическом явлении, а не клиническом. От нескольких психологов я слышала мнение, что депрессия — это подавленная агрессия. Вам близка такая характеристика?

— Не агрессия, а скорее, подавленная энергия. Это энергия действия, которая не может найти себе выход. Это напряжение, направленное на сближение с другим и не достигающее разрядки. Та самая «тоска по другому»: вне состояния депрессии эта энергия была бы потрачена на сближение с кем-то, тесный душевный контакт, но в силу каких-то обстоятельств она сдерживается.

Например, мы хотим построить с кем-то отношения, но не встречаем взаимности. Энергии привязанности некуда уйти, но и исчезнуть она не может. В итоге я как бы направляю ее на себя и пытаюсь удержать внутри.

Через эту модель очень легко объяснить различные соматические проявления депрессии — напряжение мышц, нарушение пищеварения, бессонницу. «Если я расслаблюсь, я потеряю контроль над этой энергией». Тут и до суицидальных мыслей недалеко: «Единственный способ прекратить эту борьбу — перестать существовать».

— Давайте вернемся к теме лечения депрессии. Можно ли разделить лечение на определенные стадии и когда становится понятно, что пора заканчивать?

— Лет 20 назад на рынке появились антидепрессанты нового поколения, достаточно мощные, с меньшим количеством побочных эффектов. Довольно сложный момент в терапии депрессии заключается в том, что у большинства препаратов есть эффект накопления, то есть они начинают полноценно работать через 2-3 недели, а иногда — через месяц или полтора после начала приема. И человеку достаточно долго приходится терпеть, потому что с побочными эффектами он уже сталкивается, а лечебного воздействия пока не чувствует.

Казалось бы, он обратился за помощью, начал принимать лекарства, и естественно, он ожидает какого-то эффекта. До того, как прийти к врачу, он уже какое-то время страдал, а тут ему говорят: «Вот вы лекарства попейте, вам какое-то время будет не очень хорошо — тошнота, понос, тревога может возрасти, суицидальные мысли могут усилиться — но конкретно от депрессии пока вас избавить не можем».

Это очень тяжелый этап лечения, когда нужно ждать. С новыми препаратами побочных эффектов стало меньше, и они проявляются не так ярко, но их действие также накопительное.

Второй важный момент — продолжительность лечения. Помните, нам всегда говорили: «Нервные клетки не восстанавливаются»? На самом деле они восстанавливаются, но это очень длительный процесс. Считается, что продолжительность лечения сопоставима со сроками развития заболевания.

Если вы два месяца находились в состоянии депрессивного расстройства, потом пошли к доктору, вам назначили лечение и оно длилось 2 месяца — это одно дело. Но пациенты не обращаются к психиатру так быстро, мы, психиатры, людей с первым депрессивным эпизодом видим редко, чаще всего их видят психотерапевты.

К нам люди приходят после длительного периода болезни — например, год или полтора. Получается, что лечение займет примерно столько же. Пусть не всегда это будет активная терапия, но все равно это весьма долго.

Плюс ко всему, мы не можем резко отменить прием препаратов, после основного этапа приема таблеток нужен какой-то период поддерживающего лечения. А симптомы — собственно то, из-за чего пациент пришел, — чаще всего сокращаются в первые месяцы лечения.

— Сколько пациентов на этом этапе — смягчения симптомов — стремятся закончить лечение?

— Очень много. Я стараюсь рассказать им, что для того, чтобы нервная ткань восстановилась, нужно больше времени, чем 2-3 месяца. И если мы хотим не только заглушить симптомы, а и провести некоторую профилактику на будущее, — нужно набраться терпения и продолжать лечение.

К сожалению, депрессивное расстройство — это повторяющееся состояние, без должной терапии оно возвращается. Бывает, что пациенты «соскакивают», потом депрессия возвращается к ним, а они возвращаются к нам. И более щепетильно относятся к назначениям.

— Я почти уверена, что знаю ответ на этот вопрос, но все же задам его: кто чаще страдает депрессией — женщины или мужчины?

— Женщины, причем в два с половиной раза чаще, чем мужчины. Мужчинам больше свойственны тревожные расстройства. Такой «гендерный перекос» связан и с особенностями психики женщины, и с более сложной структурой гормонального фона.

Функционирование женского организма циклично, и в момент гормональных изменений мы становимся эмоционально более уязвимы. Некоторые женщины, каждый раз во второй половине цикла, страдают от реального депрессивного состояния. Оно не переходит в клиническую стадию, но, тем не менее, из привычного ритма жизни выбивает.

— Когда пациент говорит о снижении настроения, вы верите ему на слово или проводите какие-то тесты? Ведь настроение — понятие субъективное, как я понимаю?

— Есть, конечно, диагностические шкалы, но основной метод — клиническая оценка, поэтому мы стараемся про это больше расспрашивать. Важно, как пациент оценивает свое настроение по сравнению с приемлемым для него уровнем.

Например, врач может спросить, чтобы как-то объективизировать представление: «Если есть некоторая шкала настроения, где цифра 10 — это когда вы чувствуете себя хорошо, а 1 — совсем плохо, то на сколько баллов вы сейчас оцениваете свое настроение?». Если человек дает оценку в 4-5 баллов, то можно констатировать значительное снижение настроения.

— Завершение лечения — это стойкая ремиссия или окончательное завершение болезни? Может ли пациент, который прошел все длительные этапы приема препаратов, быть уверен, что депрессия не вернется?

— Не могу сказать однозначно. Бывает, что человек приходит с первым депрессивным эпизодом, в процессе лечения у него хороший ответ на препараты и по окончании терапии мы можем с большой долей вероятности сказать, что депрессия вылечена.

Но часто люди приходят с обширным «депрессивным багажом»: может, заболевание проявлялось с юности, но тогда можно было справиться своими силами, или жизненные обстоятельства менялись и ситуация разрешалась сама собой.

А теперь у него нет столько душевного ресурса, и нужна помощь. Перенести сходный эпизод в 24 года и в 43 года — большая разница, последствия тоже разные. С некоторыми пациентами добиться стойкой ремиссии — это большая победа.

— Слушая вас, я вот о чем подумала. Депрессия — это ведь некоторая «привычка страдать». Это состояние переносится очень тяжело, зачастую отрезает человека от его привычного способа жизни и заставляет думать о самых неприятных и глубоких вещах. При этом, судя по вашим словам, человек может годами не придавать этому заболеванию значения. Со временем он адаптируется к депрессивным эпизодам, учится жить с этим. Допустим, он дошел до своего предела и обратился к специалисту. Допустим, прошел курс лечения (с психотерапией или без). С чем он остается? Неужели личность, прошедшая через депрессию, меняется так сильно, что обретает новые реакции, интересы, приоритеты?

— Здесь многое зависит от того, каким человек был изначально. Если он всегда был меланхоличным, склонным к драматизации событий, поиску негатива во всем — вряд ли после выхода из депрессии он переродится и станет совсем другим. А если он предрасположен к изменениям, если ищет ответы на важные для себя вопросы, то депрессия может помочь ему обрести что-то важное.

Я считаю, что ощущение пустоты, которое сопровождает это расстройство, частично остается в человеке и после терапии. Мне кажется, что пережитый депрессивный эпизод «впечатывается» в психику человека.

Может быть, в юности это и может пройти бесследно, все забывается, но в зрелом возрасте этот опыт остается, и человек с ним и дальше живет. Другое дело, как человек этим опытом распоряжается.

Можно пытаться всячески это воспоминание вытеснить, убежать от него. Но можно вынести из него много полезного, ведь в депрессии человек сталкивается с собой таким, каким он никогда себя не знал.

Психиатры между собой говорят, что депрессия облагораживает человека. Он становится глубок, рефлексивен, чувствителен… А бывает, что из депрессии выходит «мерзкая гадина», и тогда становится понятно, что человек этим опытом внутренней глубины не захотел или не смог воспользоваться.

Жить на таких оборотах, конечно, сложнее, чем на уровне бытового отреагирования. Это требует большего внутреннего напряжения, но зато помогает понять про себя что-то новое и важное.

psychologytoday.ru