Переработка стресса

5 компаний, в которых не ценят переработки

Важно не сколько, а как

Несмотря на усилия многих крупных корпораций и действия активистов, по всему миру люди продолжают умирать от переработки. В 2017 году от утомления скончаллась 31-летняя японская журналистка, а годом ранее в Японии зафиксировали рекордное количество смертей и суицидов на рабочем месте. Многие бизнесмены и управленцы начинают осознавать, что переработки могут привести не только к ухудшению репутации организации, но и к общему снижению продуктивности.

«Секрет» рассказывает о пяти известных компаниях, которые сокращают рабочие часы и борются со стрессом сотрудников.

CEO Asana Дастин Московиц — один из главных адептов разумного отношения к работе. В августе 2015 года газета The New York Times опубликовала материал о корпоративной культуре в Amazon: в разгромной статье, вызвавшей много обсуждений, говорилось о том, что компания заставляет сотрудников перерабатывать и провоцирует стрессовые ситуации.

Текст NYT подтолкнул Московица написать пост о том, как он жалеет о годах стресса и изнурительной работы. До появления Asana Московиц был сооснователем Facebook. В своём посте он пишет, что, несмотря на успех социальной сети, для него первые годы существования Facebook были кошмаром: он не досыпал, неправильно питался и боролся с паническими атаками. «В успешных компаниях сотрудники работают очень усердно, такой ритм не подходит для большинства людей», — пишет Московиц. Он приводит исследования, доказывающие, что, если рабочая неделя длится больше 50 часов, продуктивность падает, и рассказывает, что Asana отказалась от слишком больших нагрузок для своих работников. Кроме того, компания предлагает сотрудникам бесплатное питание, занятия йогой и классы лайф-коучинга.

Пэт Гелсингер, CEO крупной технологической компании VMware (её капитализация — $30 млрд) и ученик знаменитого основателя Intel Энди Гроува, тоже выступает за разумное распределение сил на работе. «Когда ты как сумасшедший работаешь над проектом, а потом заканчиваешь его, нужно удостовериться, что ты не сразу начинаешь следующий проект», — говорит он. Примерный христианин, автор книги The Juggling Act: Bringing Balance to Your Faith, Family, and Work («Жонглирование: Как найти баланс между верой, семьёй и работой») и отец четырёх детей, Гелсингер старается, чтобы сотрудники VMware соблюдали баланс между работой и семейной жизнью. В компании не поощряются переработки, и, кроме того, руководство постоянно устраивает мероприятия, на которые сотрудники могут пригласить членов своей семьи — например, на кинопоказ или ужин. Безусловно, всё это не означает, что работники VMware не должны быть требовательны к себе: в компании ценится продуктивность, а не время пребывания на рабочем месте. «Люди должны развивать самодисциплину», — говорит Гельсингер.

В компании SAS, производящей программное обеспечение, принято работать не 40 часов в неделю, а 37,5. При этом гибкое расписание позволяет сотрудникам самим решить, когда они будут на работе: например, можно пропустить один день недели, но прийти в офис в выходной. Кроме того, чтобы уйти с работы пораньше (например, на праздник своего ребёнка), не нужно ничего объяснять начальству или придумывать более уважительные причины для своего отсутствия. Руководство компании надеется, что каждый ответственно подходит к своей работе: CEO SAS Джон Гуднайт в молодости работал в организации, в которой директора были очень недоверчивыми, и решил всё сделать по-другому. Его подход работает: текучка персонала в SAS составляет всего 4% — это намного меньше, чем в среднем в индустрии.

Bank of America

В сфере финансов слишком длинные рабочие часы особенно распространены: сотрудники банков постоянно перерабатывают и страдают от стресса. Причём их ритм работы влияет и на другие индустрии, которые находятся под влиянием финансовой сферы. Как обстоят дела в некоторых банках, показывают меры, которые они принимают, чтобы избежать стресса у работников. В 2014 году Bank of America порекомендовал младшим сотрудникам не работать хотя бы четыре выходных дня в месяц (из возможных восьми). Меры были приняты после смерти Моритца Эрхардта, который скончался от эпилептического припадка: иногда он задерживался в офисе до 5 утра, такое отношение к работе приветствовалось — коллеги называли его звездой. После этого происшествия руководство банка призвало сотрудников не отказываться от отпусков.

Morgan Stanley

Крупный американский банк Morgan Stanley тоже отреагировал на смерть Эрхардта: он создал внутренний комитет, чтобы улучшить условия труда младших сотрудников. Внутреннее расследование показало, что многие молодые люди работали по 13–14 часов в день и оставались в офисе до утра по крайней мере два раза в неделю, а длина рабочей недели могла достигать сотни часов.

Чтобы обезопасить людей, руководство банка стало поощрять интернов брать выходные, но в уставе компании эта инициатива не была записана. Не все организации следуют примеру Bank of America и Morgan Stanley: Credit Suisse призывает сотрудников не работать в выходные, но требует, чтобы они отвечали на рабочие письма, приходящие в субботу и воскресенье.

Фотография на обложке: Bikeriderlondon / Shutterstock

secretmag.ru

10 признаков переработки: как избавиться от чрезмерной нагрузки

Мы то и дело слышим: «У меня на это нет времени, не успею». В большинстве случаев это грустная правда. Зачастую мы оказываемся лицом к лицу с горой дел, расправиться с которой не можем просто физически. О том, как не оказаться жертвой собственных амбиций, и десяти признаках того, что вы взвалили на себя слишком много, читайте в этой статье.

В битве за успех

Иногда лучше реально оценить свои силы и возможности, чтобы вовремя сказать нет. Это поможет быстрее решить ваши текущие задачи и сохранить репутацию ответственного работника. Подумайте, не слишком ли многое лежит на ваших плечах?

Как известно, продуктивность измеряется не общим количеством дел, которыми вы можете быть заняты одновременно. Важен скорее положительный результат как следствие правильно расставленных приоритетов. Стремясь успеть всё и сразу, вы рискуете потерпеть неудачу.

Сидеть на двух стульях, равно как и находиться в нескольких местах одновременно, не удавалось ещё никому. Вы «перегорите», внутри останется лишь чувство безысходности и бессмысленности проделанной работы.

Вот что об этом думает Крэйг Джерроу, автор проекта Time Management Ninja:

Лучше сделать что-то одно, но очень хорошо, нежели много всего, но плохо.

C Крэйгом сложно не согласиться. А потому предлагаем вам узнать о десяти признаках переработки.

10 признаков того, что вы пытаетесь делать слишком много

  1. Забываете задачи. Это первый признак того, что их становится слишком много. Решением может служить хорошо продуманный список дел на день, который позволит отслеживать процесс выполнения каждой из них в отдельности.
  2. Неверно расставляете приоритеты. Если в течение дня вы заняты задачами, не требующими особых умственных усилий, то навряд ли доберётесь до самого важного. Это хороший пример того, как качество работы может пострадать из-за чрезмерно большого списка дел.
  3. Пропускаете задачи из списка. Конечно, это лучше, чем забыть о них совсем. Но будем откровенны: кто из нас хотя бы раз не делал это намеренно?
  4. Подводите коллег. Прежде всего это вредит вам самим, так как входит в привычку, постепенно распространяясь и на вашу личную жизнь.
  5. Даёте обещания, которые не можете выполнить. Пустые обещания ведут к переоценке собственных сил и потере продуктивности. Если уж вы говорите кому-то: «Сделаю это до вечера», — будьте уверены в том, что это действительно случится.
  6. Перенапрягаетесь. Присутствие в жизни стресса никому ещё не пошло на пользу. Избавьтесь от излишних переживаний, сократив число ежедневных задач.
  7. Недосыпаете. Бремя мыслей, накопившихся в голове за день, не даёт мозгу расслабиться, а значит, быстро заснуть уже не получится. И это тоже тревожный симптом.
  8. Упускаете возможности. Возможности словно продукты питания — все со своим сроком годности. Скорее всего, у вас так тоже случалось: вспомнили о том, что хотели позвонить кому-то или выслать коммерческое предложение, да только момент уже упущен. Следует начать беспокоиться: возможно, вы уже не в состоянии справляться со своими обязанностями.
  9. Расплачиваетесь за свои ошибки. Это может быть комиссия за отсроченный платёж или срочный ремонт — не важно, что именно. Так или иначе, причина, по которой приходится делать работу над ошибками, кроется в вас самих. Поэтому не расслабляйтесь больше, чем позволяет вам график работы.
  10. Вашему списку дел не хватает организованности. Откровенно говоря, я и сам сторонник записывать всё в ежедневник. Однако, если он начинает напоминать вам статью по микробиологии из «Википедии», знайте: что-то идёт не так. Список дел в первую очередь должен быть понятным и удобным, ведь работать с ним придётся именно вам.

Оказавшись в ситуации, когда дел больше, чем времени на их выполнение, начните с анализа вашего рабочего времени, чтобы избежать стрессов и переработок в будущем. Оставьте погоню за двумя зайцами горе-охотникам и сконцентрируйтесь на самых важных вещах.

А сколько времени на работе проводите вы? И что помогает вам справляться с завалами?

lifehacker.ru

Почему мы так напрягаемся на работе

Как избавиться от рабочего стресса

В начале рабочей недели «Газета.Ru» нашла пять главных поводов для стресса в офисе и выяснила, каким образом их можно избежать.

Нервной работой в современных реалиях можно назвать едва ли не каждую штатную позицию. По данным исследовательского центра Superjob.ru, стресс на работе по тем или иным причинам испытывают 93% экономически активных россиян и только 7% считают, что трудятся в безопасной для нервных клеток обстановке. Причиной стресса может стать что угодно, от строгого и недовольного начальника до шумных коллег и унылых интерьеров офиса.

Строгий начальник

Судя по исследованию Supejob.ru, несносные боссы из одноименного фильма — не художественный вымысел, а суровая реальность. Отношение руководителя к подчиненным как главную причину стресса на работе назвали 18% опрошенных, в то время как остальные пункты (непрофессионализм коллег, нехватка времени, нестабильность и прочее) набрали всего по несколько процентов каждый.

То, что несправедливость со стороны руководителя способна убить на корню любой энтузиазм, подтверждают и датские ученые. Группа исследователей во главе с доктором психологии Матиасом Бродсгардом, изучив истории 4500 офисных сотрудников, выяснила, что поведение босса в отношении подчиненных провоцирует депрессии чаще, чем какие-либо перегрузки и переработки. «Важно понимать, какие именно эмоции вы испытываете в общении с руководителем, — говорит психолог Мария Давыдова, — и, если они негативные, постараться понять их причину и научиться конструктивно их трансформировать».

Жесткий график

Фиксированный график работы с 9.00 до 18.00, конечно, позволяет руководителю лучше контролировать сотрудников, однако отрицательно сказывается на их эмоциональном состоянии и, как следствие, производительности труда. Эрин Келли и Филлис Моэн из Университета Миннесоты провели исследование, в котором были задействованы более 600 работников разных компаний. На время им предложили гибкий график, в рамках которого они сами планировали свой рабочий день. Перед начальством отчитывались в первую очередь объемом выполненных дел.

Такой подход позволил не только повысить производительность, но и уменьшить текучесть персонала, сократившуюся почти в полтора раза.

Участники эксперимента признались, что вместе с профессиональной наладилась семейная жизнь, поскольку у них появилась возможность в течение дня выкраивать время для домашних дел, которые ранее постоянно становились причиной для мелких конфликтов.

По словам психолога Анны Кучкиной, данное исследование не повод воспринимать фиксированный график работы как абсолютное зло. «График необходим для ориентации и стимулирования мотивации, — говорит она, — однако важно, чтобы он соответствовал реальным возможностям работников».

Высокий уровень шума

О том, что оупен-спейс является не самым лучшим местом для размеренного труда, написано не одно исследование. Однако главным его недостатком является даже не практически полное отсутствие личного пространства — это как раз понятие относительное. «Так же как человеку нужно его личное пространство, ему необходима возможность совместного решения задач, — говорит Анна Кучкина. — В какую сторону будет перевес, зависит от особенностей личности. Есть те, кто продуктивен исключительно в уединении и наоборот, но это крайние проявления».

Самая большая, если верить экспертам, проблема оупен-спейсов заключается в шуме. Научная группа из Университета Корнелла в ходе эксперимента замеряла уровень гормона стресса кортизола у двух подопытных групп — работающих в личных, пусть и небольших кабинетах и трудящихся в оупен-спейсе. Надо ли удивляться, что показатели кортизола у последних оказались гораздо выше.

Обстановка офиса

Психологическое состояние сотрудников во многом зависит и от того, какая обстановка их окружает. В этом уверены эксперты из Королевского института технологий в Швеции, которые провели масштабный опрос офисных работников.

Выводы оказались довольно банальными: в просторных светлых помещениях людям работается веселее, нежели в маленьких перенаселенных клетушках.

Что интересно, мужчины от таких условий труда страдают даже сильнее женщин, поскольку обстановка офиса связана в их сознании еще и со статусом, в то время как для женщин важен исключительно комфорт.

Украсить недружелюбную среду в таком случае можно с помощью персональных безделушек на рабочем месте. «Наличие личных вещей способствует более расслабленному и комфортному состоянию на работе, дает возможность отвлечься, передохнуть, — поясняет психолог Анна Кучкина. — Важно создать свое личное пространство, а не казарменное обезличенное».

По версии специалистов из Университета Техаса, если разбавить фотографии близких и любимые сувениры горшками с растениями, жизнь даже в самом унылом окружении станет вполне сносной.

Работа в режиме многозадачности

Умение трудиться в условиях многозадачности работодатель, безусловно, считает большим плюсом. А вот о том, что такой формат работы может отрицательно сказаться на душевном состоянии, заговорили сравнительно недавно. Профессор Калифорнийского университета Глория Марк более 1000 часов наблюдала за повседневной жизнью служащих ряда IT-компаний, чья работа регулярно прерывалась побочными срочными поручениями. Каждое такое дополнительное задание, после которого приходилось возвращаться к основному процессу, повышало уровень нервного напряжения и фрустрации, мешая сконцентрироваться на работе. «Многозадачность может привносить интерес в работу в противовес монотонности и однообразию. Однако это также должно соответствовать возможностям работника, не превосходить их, иначе человек будет просто не справляться», — говорит Анна Кучкина.

В целом, если стресса на работе избежать не удается, можно попытаться направить его на пользу дела.

«Стресс — это не всегда плохо: нам нужно быть в тонусе, чтобы справляться с задачами, которые ставит жизнь, в том числе на работе.

Однако стресс, который превышает возможности и постоянен, приводит к неприятным последствиям», — считает эксперт.

Важно помнить, что напряжение обязательно должно сменяться расслаблением. И конечно, не должно перекрывать доступ к вашим внутренним ресурсам, откуда вы черпаете силы и вдохновение для эффективной работы.

m.gazeta.ru

Работа как источник стресса: почему юристы страдают депрессиями

Стремительная карьера и высокий уровень компенсации в крупной юрконсалтинговой компании — предел мечтаний для многих юристов. Но обратная сторона успеха — работа 24/7 и депрессия. Почему работа в Big Law может закончиться в кабинете психотерапевта, а проблемы с психикой у юристов не столь редки, как может показаться на первый взгляд, рассказали эксперты Law360.

Еще до сорока лет Дэн Лукасик сделал успешную карьеру в праве — он был управляющим партнёром собственной юрфирмы в Нью-Йорке. Дела шли хорошо, клиентов было достаточно, но после судебного заседания — независимо от исхода дела — он уезжал на парковку большого торгового центра, туда, куда большинство людей не доезжало. Там он плакал — каждый день. Лиза Смит «поддерживала» карьеру в Big Law кокаином и алкоголем – пока не пришла к мысли о самоубийстве, после чего оказалась на 28-дневном реабилитационном курсе. Майкл Кристофер Старр был звездой юриспруденции и боксерского ринга. Все знали, что он занимался громким делом Раджа Раджаратнама об инсайдерской торговле, но о его депрессии не догадывался никто — до тех пор, пока не стало слишком поздно и он не покончил с собой. Таких историй в праве немало. Профессия юриста — одна из самых стрессовых, а работа в крупной юрфирме только усугубляет психические проблемы, уверены американские психологи. Сами юристы с ними солидарны — но выхода из ситуации часто не видят.

Культура молчания

Индустрия, в которой правит культура молчания, — так нередко описывают юриспруденцию. То, что о проблемах говорить не принято, и приводит к одному: юристы, нуждающиеся в помощи, за поддержкой не обращаются. Итог закономерен. Те немногие исследования, которые посвящены психическому здоровью юристов и студентов американских юрвузов, приходят к одному выводу: риск депрессии, тревожности, суицидальных наклонностей и развития зависимостей у юристов выше, чем у среднестатистического человека. Общий показатель, приведенный в исследовании Американской ассоциации юристов, — 10% населения, у юристов возрастает до 28%. Более ранние исследования, проведенные в начале 1990-х, продемонстрировали: как минимум у 18% процентов юристов проблемы с алкоголем, а 19% страдают депрессией. Сегодня эти показатели ухудшились: о зависимости от спиртного говорят 20,6% опрошенных, а 28% заявили, что испытывают депрессию. Еще 19 и 23% указали, что страдают от тревожности и стресса.

Аналогичные показатели — у представителей медцицинской профессии. Но если для психологической помощи врачам разработаны специальные программы, то юристам на внимание со стороны рассчитывать не приходится. Не улучшают ситуацию и требования компаний — доступность 24/7 и постоянно растущие показатели эффективностидля персонала. В праве каждый чувствует, как просто его заменить, и работает с перегрузками, скрывая проблемы со здоровьем, чтобы не притормозить карьеру. «Встречаются юристы, которые скрывали свои проблемы по 20 лет, — рассказывает Эйлин Трэвис, директор программы по помощи юристам Нью-Йоркской юридической ассоциации. — Но однажды что-то происходит. Обычно вы вдруг замечаете, что стареете, и тело дает сбои. Или вы пропускаете заседание в суде, или появляетесь с запахом перегара».

Причины проблем

Причины проблем юристов — обратная сторона тех черт, которые помогают преуспеть в профессии, считают психологи. Часто карьеру делает тот, кто может побороть неприятности, что требует так называемого «мышления пессимиста» — возможности предвидеть все возможные негативные сценарии развития событий для клиента. «Проблема в том, что именно это может сделать из вас успешного юриста», — говорит Лукасик.

Но часто привычка к негативному мышлению может перерасти в заболевание. Сложности начинаются уже на стадии подготовки юриста, уверен Лукасик. Начинающие юристы часто слышат о том, что переработки, бессонные ночи, выходные в офисе — требования для каждого желающего получить продвижение.

По данным Национальной ассоциации занятости юристов с 2011 года требования по часам работы выросли с 1879 часов в год до 1892 часов. Небольшие компании с численностью юристов до 250 человек ставили норму 1850 часов в год, крупные юрфирмы (более 700 юристов в компании) считали нормой работу от 1900 до 2000 часов в 2015 году. Ассоциаты в американских юрфирмах в 2014 году работали в среднем 2199 часов, а в крупных компаниях — 2199 часов.

Такая нагрузка не только слишком велика, но в итоге снижает продуктивность работы, а часто может привести к ошибкам со стороны сотрудников и искам к компании. Пока одни юристы зарабатывают психические проблемы, другие предпочитают сменить работу в консалтинге на другую, позволяющую лучше сбалансировать дело и личную жизнь, — обычно в госструктурах или инхаусе.

Как помочь юристам

Помочь юристам избавиться от негативной корпоративной культуры, в том числе понизить уровень стресса на работе, можно, способствуя формированию общности в коллективе, уверены эксперты Law360. Как правило, юристы, особенно начинающие, не чувствуют, что могут задать простой вопрос коллегам, указывает на одну из граней проблемы Пэт Спатаро, глава программы помощи юристам Нью-Йоркской ассоциации юристов. Соревновательность — лишнее в корпоративной культуре, считает он. «Даже в собственной фирме юристы сталкиваются с постоянным соревнованием и в итоге оказываются в изоляции в собственной фирме, и грустно, что они не получают поддержки», — говорит Спарато. Весь стиль жизни оказывается зависим от выработки, и когда в личной жизни человека что-то происходит, он не может сохранять тот же темп и вынужден уйти. Чрезмерного акцента на бизнес в юрфирме стоит избегать, а взаимопомощь, совместную работу — поощрять и поддерживать.

Особенно сложным переход к «большому праву» оказывается для вчерашних студентов. «Обычно считается, что у юриста не должно быть эмоций, точнее, эмоций, не имеющих отношения к судебному спору», — сожалеет Катерина Бендер, директор Dave Nee Foundation, программы психологической помощи, названной в честь студента, покончившего с собой в процессе подготовки к адвокатскому экзамену.

В самом экзамене есть вопросы о психических проблемах соискателя, и законность выяснения медицинских данных об экзаменуемом в настоящее время оспаривается в суде. Однако бояться отвечать не стоит, уверяют те, кто статус уже получил. Даже положительный ответ на вопросы о психических проблемах не означает, что это может помешать получению статуса. Возможно, к вам просто присмотрятся повнимательнее — не более того. Но для самого юриста это повод задуматься, насколько он готов к тому, что уровень стресса вырастет еще больше. «Люди должны понимать, что, если в анамнезе есть проблемы с психикой, то стресс всё только усугубит», — предупреждает Маршалл.

Юрфирмы, в том числе и из числа крупнейших, уже осознали проблему чрезмерного давления на сотрудников. Некоторые члены BigLaw уменьшают требования к выработке и допускают гибкое расписание и возможность работы из дома. Однако большинство компаний пока есть за что критиковать. Индустрия идет к пониманию нужд работника не слишком быстро, так что пока оптимально помочь себе самостоятельно — терапией, лекарствами или просто нормальным режимом, говорит Лукасик.

Институт аmicus curiae (лат. – «друг суда») активно применяется в странах прецедентного права, поскольку там высшие суды формируют правовые позиции, обязательные для нижестоящих инстанций, а значит, заинтересованность в исходе дела есть и у лиц, которые не являются участниками конкретного процесса. «Это может быть объединение, ассоциация или ученый, у которых есть глубокое понимание отрасли, в то время как у суда его нет в меру другой специфики деятельности», – рассказала руководитель практики «ФБК Право» Александра Герасимова.

Полгода назад Конституционный суд РФ тоже официально ввел понятие amicus curiae, тем самым закрепив уже сложившуюся практику привлечения юридической научной общественности к процессу конституционного судопроизводства (§ 34.1 Регламента КC). «Друзья КС» высказываются по собственной инициативе, но могут опираться только на те материалы, что у них есть – документы из дела они требовать не вправе. Судьбу такого заключения КС определяет сам. Докладчик может поделиться им с коллегами и сторонами, приобщив к делу, а может просто отправить в корзину, если решит, что ценности в заключении нет.

В нижестоящих судах в России практика приобщения к материалам дела научных заключений тоже имеется, хотя законодательно нигде не закреплена. Некоторые стороны для обоснования своей позиции уже заказывают в научных институтах или у отдельных ученых за плату исследования по определенным вопросам или по делу целиком, предоставляя имеющиеся в их распоряжении материалы, а затем предлагают суду ознакомиться с результатами такого исследования.

Практикующие юристы по-разному относятся к научным заключениям. «Я многократно обращался к специалистам по правовым вопросам для подготовки заключений. Делал это всегда либо для подкрепления собственной юридической позиции и придания ей большей весомости с учетом научных регалий и статуса заключения, либо для разъяснения сложного правового вопроса при отсутствии у меня соответствующей компетенции. То есть это не то действие, которое необходимо делать по каждому делу, но если подобная возможность есть, то почему бы ей не воспользоваться? Ведь адвокат должен руководствоваться принципом «я сделал для защиты доверителя все, что возможно», – считает старший партнер АБ «ЗКС» Андрей Гривцов. «Я положительно отношусь к привлечению к судопроизводству научной общественности. Если речь об истинном amicus curia (которое всегда готовится не за плату и не по заказу сторон спора), то они уместны только в высшей судебной инстанции; а если речь о заключении, оплаченном стороной, то они могут быть представлены в любую инстанцию», – заявил партнер Saveliev, Batanov & Partners Сергей Савельев.

Другие юристы отвергают такую практику. «По моему мнению, приобщение сторонами спора разного рода заключений по вопросам права – это попытка манипулирования судом. Другое дело – ссылки сторон на правовую доктрину. Их я считаю полезными, но тут не мешало бы навести порядок. Правовая доктрина – это не мнение отдельных ученых, а некие устоявшиеся правовые позиции, которые общепризнаны среди ведущих специалистов и излагаются в учебниках лучших юридических вузов», – заявил партнер MGP Lawyers Денис Быканов. «По своей сути юридическое заключение есть не что иное, как подмена анализа со стороны суда неким юридическим документов, но за подписью какого-либо лица, имеющего учетную степень и, возможно, уважение в юридическом сообществе. Поэтому я считаю, что при правильном и формальном применении процессуальных кодексов юридические заключения не должны приобщаться к материалам судебных дел, так как не являются доказательствами (ст. 64 АПК, ст. 55 ГПК и ст. 74 УПК)», – соглашается руководитель проектов «Хренов и Партнеры» Роман Беланов.

Среди судей тоже нет единой позиции относительно приобщения юридических заключений. Например, одно из самых известных постановлений Президиума ВАС по делу «Парекс банка» и «Цитаделе банка», которым в российскую практику была введена доктрина «срывания корпоративной вуали», основывается на представленном истцом и приобщенном к материалам дела заключении ученых МГУ (№ А40-21127/11-98-184). А по громкому спору Центробанка с банком «Югра» юристы последнего приготовили правовое заключение профессора, участника НКС при Верховном суде Светланы Карелиной, однако арбитражный суд в его приобщении отказал (см. «Югра» против Центробанка: правовое заключение о лишении лицензии»).

«Большинство судей в уголовном процессе не только приобщают к материалам дела представленные юридические заключения, но ссылаются на них в судебных актах. Почти всегда это выглядит как иная точка зрения, подтверждающая позицию, занятую судом. Иногда судья просто берет юридическое заключение за основу судебного акта», – рассказал Беланов. «Судьи приобщают правовые заключения и рассматривают их как часть правовой позиции сторон, а не как доказательство», – отметил Савельев. «Изначально судьи настроены критически к таким заключениям и ссылаются на то, что они обладают высшим юридическим образованием и способны сами давать оценку обстоятельствам дела. Тем не менее у меня ни разу не возникало проблем с приобщением заключений. Они не несут самостоятельного доказательственного значения, однако являются своего рода ориентирующими документами», – рассказал Гривцов. «На моей практике суд всегда приобщал заключения по узкоспециальным правовым вопросам. А вот по общим вопросам права заключение приобщать бесполезно», – считает партнер, соруководитель судебно-арбитражной практики АБ «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» Валерий Еременко. «Эти документы не имеют официального правового статуса в российских судах. Поэтому компетентные судьи обычно справедливо отказывают в их приобщении – тем более они сами обладают познаниями в области права», – заявил Быканов. «Как правило, в приобщении научных заключений суды отказывают, при этом даже не озвучивая мотивы такого отказа (№ А40-248759/2015)», – сообщила управляющий партнер «Тиллинг Петерс» Оксана Петерс.

Как показывает практика, суды больше всего ценят правовые заключения, подготовленные известными учеными или специалистами какой-то узкой области, – например, по экологическому или бюджетному праву. По словам Беланова, в большом числе случаев проекты юридических заключений готовят сами заказчики, а ученые мужи их только подписывают – если согласны с написанным, что оговаривается заранее.

Суд по интеллектуальным правам, а также третейские суды могут предложить сторонам заказать правовое заключение по делу или даже сами направить соответствующий запрос (ст. 16 АПК). «В споре «ВКонтакте» и «Дабл Дата» об использовании общедоступных данных пользователей, который мы ведем, СИП направил запрос с правовыми вопросами двум известным ученым-юристам. Дело в том, что перед судом стоят крайне сложные вопросы, которые в российской практике не рассматривались, – например, возникают ли права на базу данных о пользователях, являющуюся побочным продуктом; почему поисковые системы при кэшировании и индексации интернета не нарушают интеллектуальных прав третьих лиц», – рассказал советник BRYAN CAVE LEIGHTON PAISNER (RUSSIA) LLP, к. ю. н. Евгений Орешин. «Историю с amicus curiae, насколько мне известно, сейчас активно продвигает Арбитражная ассоциация, – она готовит соответствующие заключения и представляет их в суды высших инстанций», – сообщила Герасимова.

Может ли суд вызвать эксперта, подготовившего правовое заключение, и задать ему уточняющие вопросы? Мнение юристов разделилось. «Закон не наделяет лиц, подготовивших заключение по заказу сторон, процессуальным статусом – поэтому суд (кроме КС) не может вызвать их для пояснения своей позиции», – отметил Савельев. «Такие лица не могут считаться экспертами или специалистами, поскольку их заключения не являются заключениями эксперта или специалиста (п. 44 постановления Пленума ВС от 27.06.2017 № 23). С учетом того, что процессуальный статус этих лиц не определен, суды не вызывают их для дачи пояснений: к ним даже не могут применяться нормы об обязанности предупредить об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения», – уверена Петерс. «Тем не менее у меня ни разу не возникало проблем с допросом в судебном заседании специалиста по правовым вопросам», – рассказал Гривцов.

Практика показывает: не стоит возлагать на юридические заключения слишком большие надежды. Например, в громком споре «Роснефти» с «Системой» развернулась настоящая битва научных заключений. АФК «Система» представила письменное мнение сотрудников НИУ ВШЭ и РАНХиГС, из которых следовало, что преобразование башкирской компании было правомерно и необходимо для привлечения инвесторов (см. «Система» опубликовала заключения Clifford Chance и ученых-юристов по реорганизации «Башнефти»). Сотрудники Института экономики РАН – его научный руководитель Руслан Гринберг, заведующий Сектора энергетической политики Владимир Волошин и глава Научного направления «Института современной экономики и инновационного развития ИЭ РАН» Андрей Городецкий – пришли к выводу, что преобразование проводилось в соответствии с требованиями законодательства и положениями уставов. Доктора юридических наук Тамара Абова и Сергей Занковский согласились с тем, что «Башнефть» не понесла убытков. Кроме того, по спору высказались профессор, завкафедрой гражданского права юрфака МГУ Евгений Суханов и завкафедрой гражданского права Уральского государственного юридического университета, директор Уральского филиала Исследовательского центра частного права им. С. С. Алексеева при Президенте Бронислав Гонгало – оба правоведа поддержали «Систему» (см. «Четыре довода «Системы»: юристы прокомментировали позицию компании по иску «Роснефти»).

«Роснефть» тоже обратилась за заключением в Исследовательский центр частного права им. С. С. Алексеева при Президенте. Первый заместитель председателя Совета Андрей Егоров, а также профессор кафедры общих проблем гражданского права Роман Бевзенко подчеркивали, что «выражают свою независимую и беспристрастную научную позицию по поставленным вопросам». При этом их симпатии были на стороне «Роснефти» (см. «Система» опубликовала заключение юристов, подготовленное по просьбе «Роснефти»). Финансовый научно-инновационный институт экономико-правовых исследований (ФНИИ ЭПИ) согласился с позицией «Роснефти» относительно того, что реорганизация «Башнефти» была нецелесообразной и экономически невыгодной. Несмотря на все усилия, ни решение суда первой инстанции, ни решение апелляции стороны не устроило. Спор удалось завершить только путем заключения мирового соглашения.

АФК «Система» раскритиковала специалистов из ФНИИ ЭПИ, подготовивших заключение для «Роснефти»: в их числе, в частности, упоминается 22-летний студент Финансового университета при Президенте РФ, у которого еще нет диплома о высшем образовании (см. «Система» раскритиковала экспертов, согласных с позицией «Роснефти» по спору на 170,6 млрд руб.»). «Некорректность поставленных в правовом заключении вопросов, сомнительная репутация эксперта – на всем этом необходимо акцентировать внимание суда. Можно предложить кандидатуры или уже готовые заключения других экспертов. Зачастую это приносит свои плоды», – сообщил юрист КА «Юков и партнёры» Сергей Прозоров.

pravo.ru