Пограничное состояние и семья

Пограничные состояния (ВВП)

Обозначение слабых, стертых форм нервно-психических расстройств, находящихся вблизи условной границы между психическим здоровьем и выраженной патологией. Круг таких расстройств очень широк. Выделяются пограничные состояния в узком смысле — это психогении без острых психотических расстройств (реактивные состояния, неврозы), психопатии, психические нарушения в экстремальных условиях деятельности. Пограничные состояния в широком, лечебно-практическом смысле — это медленно начинающиеся вялотекущие формы шизофрении, мягкие формы циркулярного психоза (циклотимия), психосоматические расстройства, хронический алкоголизм (без выраженной деградации личности) и т. д., когда больные не обнаруживают глубоких изменений психики. В целом для пограничного состояния характерно наличие конкретных психосоциальных факторов, оказывающих доминирующее влияние на их формирование, и преходящее нарушение адаптивных возможностей и интегрированности личности. Люди, находящиеся в пограничные состояниях, нуждаются в специализированной психотерапевтической и социально-психологической помощи, которая осуществляется как медицинскими учреждениями, так и ориентированными на здоровых людей консультативными центрами, по “телефону доверия” и т. д.

Пограничные расстройства личности

Книга «Введение в психологию». Авторы — Р.Л. Аткинсон, Р.С. Аткинсон, Э.Е. Смит, Д.Дж. Бем, С. Нолен-Хоэксема. Под общей редакцией В.П. Зинченко. 15-е международное издание, Санкт-Петербург, Прайм-Еврознак, 2007.

В последние два десятилетия пограничное расстройство личности стало предметом значительного внимания популярной печати, клинических и исследовательских публикаций по психологии. Диагностическая категория пограничного расстройства личности была включена только в третье издание DSM в 1980 году. Однако клиницисты уже давно использовали термин «пограничный» для обозначения людей, которые как бы балансировали на грани между серьезными невротическими проявлениями (такими, как эмоциональная нестабильность) и приступами психоза (Millon, 1981).

Нестабильность — ключевая черта пограничного расстройства личности. Настроение у таких людей нестабильно, причем приступы сильной депрессии, тревожности или гнева возникают у них часто и, как правило, без видимой причины. У таких людей понятие о Я нестабильно, с периодами крайней неуверенности в себе и самовозвеличивания. Межличностные отношения этих людей неустойчивы и могут переключаться от идеализации других людей до презрения к ним без всякой причины. Люди с пограничным расстройством личности часто чувствуют безнадежную пустоту и поначалу стремятся к новому знакомому или врачу в надежде, что этот человек заполнит тот огромный вакуум, который они в себе ощущают. Они испытывают почти паранойяльное чувство отверженности и неверно принимают невинные действия других за желание покинуть их или отвергнуть. Например, если врачу приходится по болезни отменить назначенный прием, человек с пограничным расстройством личности может воспринять это как неприязнь с его стороны и прийти в состояние крайней подавленности или гнева. Наряду с перепадами настроения, нестабильностью понятия о Я и напряженностью межличностных отношений у них имеется тенденция к импульсивному и наносящему себе ущерб поведению, включая причинение себе увечий и суицидное поведение. Чаще всего они наносят себе вред путем ожогов и порезов. Наконец, люди с пограничным расстройством личности склонны к трансу, во время которого они испытывают нереальность происходящего, теряют чувство времени и могут даже забыть, кто они. Ниже приведен случай, в котором описано состояние человека с пограничным расстройством личности (McGlashan, 1984, р. 87-88).

Мисс К., 28 лет, белая, незамужняя, с ее согласия была госпитализирована (в психиатрическую клинику). В позднем подростковом возрасте у мисс К. возникла романтическая и сексуальная связь с молодым художником. Когда он ей сообщил, что она для него «просто еще одна женщина» в его жизни, она сделалась замкнутой и унылой. Ей стало чудиться его лицо на киноэкране и в газетах. Вскоре после того как по соседству утонул маленький мальчик, мисс К. стала чувствовать вину за его смерть и бояться, что ее арестует полиция. Она приняла большую дозу снотворного, совершив то, что позже будет названо «демонстративным жестом», и ненадолго попала в больницу.

В течение следующих 5 лет мисс К. временами посещала колледж. Она часто меняла места проживания: то жила одна в гостиницах или общежитиях, то с одним или другим из ее разведенных родителей. Перемены места жительства часто провоцировались ссорами. Она редко была одинока, но ее отношения с другими были весьма поверхностными. Несколько женщин, с которыми ей случалось подружиться, были старше ее. Она часто привязывалась к их родителям и называла их «мама и папа». У нее были три или четыре сексуальные связи, каждая из которых длилась менее полугода и заканчивалась болезненным разрывом, когда тот или иной ее партнер отказывался жениться на ней. Все, с кем она была связана, описывали мисс К. как склонную к плутовству, зависимую, мазохистку, враждебную и склонную к самоуничижению.

Колебания настроения между злостью и унынием происходили у нее еженедельно, а иногда ежедневно. Она часто злоупотребляла алкоголем и барбитуратами и много раз угрожала самоубийством. В результате последних угроз госпитализировалась еще дважды (сроком на месяц или меньше).

В возрасте около 25 лет мисс К. поступила на армейскую службу. После первоначального месячного благополучия ее состояние ухудшилось. Он плакала «часами над пишущей машинкой и оставалась в своей комнате без еды». Спустя 10 месяцев ее уволили с «нейропсихиатрическим» медицинским заключением. Она снова стала часто переезжать, пробовать разную работу, на которой не могла удержаться больше нескольких дней. Она становилась более замкнутой, даже с друзьями по работе.

В возрасте 26 лет мисс К. начала проходить курс интенсивной психотерапии (до 4 раз в неделю), который продолжался 2 года. Ее психотерапевт записал, что мисс К. «изо всех сил старается быть больной» и стремится создавать «трудности всем, кто ей не нравится», «расстраивая всех во время, своих сильных приступов».

Ее госпитализация (в психиатрическую клинику) произошла во время ее визита домой к своей матери. Она чувствовала себя ущемленной в нескольких отношениях сразу. Во-первых, мать приняла ее менее чем «восторженно». Во-вторых, она оскорбилась, когда друг ее матери показал ей брошюру с описанием психиатрических приемов лечения на дому. В-третьих, она обнаружила, что некоторая часть семейной недвижимости завещана ее самому нелюбимому брату. Почувствовав себя отверженной, она приняла большую дозу аспирина и вскоре после этого была госпитализирована (в психиатрическую клинику).

Людям с пограничным расстройством личности часто ставят диагноз какого-нибудь, острого расстройства, включая токсикоманию, депрессию, общее беспокойство, простые фобии, агорафобию, посттравматический стресс, паническое расстройство, соматизацию (Weissman, 1993; Fabrega et al., 19 91). Долгосрочное изучение людей с этим заболеванием показывает, что около 6% из них умирают в результате самоубийства (см.: Perry, 1993). Наибольший риск самоубийства приходится на первые год-два после диагностирования пограничного расстройства личности. Возможно, так происходит потому, что это расстройство часто не диагностируется, пока кризис не приводит человека к психотерапии.

Эпидемиологические исследования показывают, что статистика пограничного расстройства личности на протяжении жизни составляет 1-2% (Weissman, 1993). Эта болезнь гораздо чаще встречается у женщин (Fabrega et al, 1991; Swartz et al, 1990). Больные часто пользуются амбулаторными службами психического здоровья; одно общественное исследование показало, что на протяжении полугода половина из них так или иначе прибегала к услугам службы психического здоровья (Swartz et al., 1990). У них бурные брачные связи, много трудностей с работой, а физический уровень инвалидности выше среднего.

О природе пограничного расстройства личности

Представители психоанализа полагают, что люди с этим нарушением имеют достаточно хорошее чувство реальности, позволяющее им устоять в окружающем мире, но, встречаясь с конфликтами, они полагаются на примитивные механизмы защиты (такие, как отрицание) вместо овладения более совершенными способами (Kernberg, 1979). Кроме того, у «пограничных» индивидов по причине их плохих отношений с опекунами в детстве очень слабо развиты взгляды на себя и окружающих. Опекуны людей с пограничным расстройством характеризуются тем, что извлекают большое удовлетворение из зависимости от них ребенка в его ранней жизни. Поэтому они не поощряют в ребенке развитие особого чувства Я и могут даже наказывать его за попытки проявления индивидуальности и самостоятельности. В результате ребенок так и не научается полностью отличать свои взгляды на себя от своих взглядов на окружающих. Это вызываете нем, крайние реакции на мнения о нем других людей и на возможность того, что они его покинут. Когда ему кажется, что другие отвергают его, он отвергает себя, прибегая к самонаказанию или самоувечью.

Кроме того, он так и не научается интегрировать положительные и отрицательные качества как понятия о собственном Я, так и своего понятия о других, поскольку его прежние опекуны довольствовались и подкреплялись тем, что он оставался зависимым от них, но становились враждебными и отвергали его, когда он заявлял о своей самостоятельности по отношению к ним. Он стремится видеть себя и других либо как «совсем хороших», либо как «совсем плохих» и колеблется между этими двумя взглядами. Этот процесс называют «расщеплением». Расщепление вызывает у людей с пограничным расстройством эмоциональную неустойчивость и ведет к лабильности их межличностных отношений: на их эмоциях и межличностных взглядах отражаются их колебания между видением себя и других с позиций «совсем хороший» и «совсем плохой».

Психодинамическая терапия людей с пограничным расстройством личности заключается в том, чтобы помочь клиенту разобраться в своих чувствах, поставить его лицом к лицу с его тенденцией к расщеплению образов себя и других и интерпретировать его трансфертные отношения с психотерапевтом (Kern-berg et al., 1989). Клиента можно также научить более адаптивным средствам решения повседневных проблем, так чтобы мир не казался ему таким подавляющим. Для смягчения саморазрушительных тенденций психотерапевт помогает клиенту определить, какие чувства ведут его к таким действиям, и выработать у него здоровое умение преодолевать эти чувства.

Другие исследования свидетельствуют о том, что многие люди, страдающие пограничными расстройствами личности, подвергались физическому или сексуальному насилию в детском возрасте (Perry, 1993). Насилие могло повлечь за собой проблемы, связанные с я-концепцией, считающиеся большинством специалистов основной причиной расстройства. Кроме того, дети, у чьих родители чередовались периоды насильственного и заботливого обращения с ними, могло развиться глубокое недоверие к другим людям и тенденция рассматривать всех либо исключительно как хороших, либо исключительно плохих.

Глава 17. Социальные аспекты познавательной деятельности и аффектов

Все мы психологи. Пытаясь понять других, мы, подобно неформальным ученым, создаем собственные интуитивные теории социального поведения. При этом мы встречаемся с теми же основными задачами, что и представители формальной науки (Nisbett & Ross, 1980). Во-первых, мы собираем данные («Мой друг Крис считает, что женщины должны иметь право на аборт»; «У Ли Ямури самые высокие показатели в тесте по математике»). Во-вторых, мы пытаемся обнаружить ковариацию или корреляцию, чтобы различить, что с чем совпадает («Верно ли, что большинство людей, поддерживающих право на аборт, также против смертной казни?»; «Верно ли, что азиаты в среднем лучше справляются с математическими и научными задачами, чем неазиаты?»). И в-третьих, мы стараемся вывести причину и следствие, чтобы оценить, что является причиной чего («Поддерживает ли он право на аборт, потому что это его истинное убеждение, или он делает это под давлением сверстников, выступающих за либеральные идеи?»; «Потому ли азиатские студенты превосходят остальных в математике и науке, что они умнее от рождения, или потому, что в их семьях особое значение придается образованию?»). См.→

www.psychologos.ru

Пограничное расстройство личности и подростки

Пограничное расстройство личности, как я уже говорила, может возникнуть по разным причинам. Это не обязательно злодеи родители, может еще быть такое, как «сложились гены».

Конечно, можно заподозрить какие-то проблемы, еще с детства. Нередко трудные дети «перерастают» проблемы и все становится нормальным.

Однако подростковый возраст с сохраняющимися и расширяющимися проблемами должен служить вторым тревожным звонком.

Подростковый возраст довольно трудное время для любого ребенка. Каждый индивидуален и по-разному его проходит. Даже если внешне все нормально, не значит, что ребенок не испытывает никаких сложностей.

Есть дети, у которых в подростковом периоде возникают настоящие бури и битвы с обществом и семьей. И опять же не факт, что бунтарь станет плохо адаптированной личностью потом. Как я уже тоже говорила, каждому подростку нужно с разной силой оттолкнуться от семьи, чтобы стать самостоятельной личностью.

Это вовсе не означает, что дите должно уйти и больше с семьей не общаться. Это время, когда уже не семья, а ребенок решает в каких водах ему плавать.

Так вот список признаков, по которым можно опять заподозрить, что с ребенком все-таки что-то не то. Опять подчеркну – не поставить диагноз, а опять же обратить внимание.

1. Интенсивная чрезмерная эмоциональная реакция.

Ребенок явно реагирует больше, чем положено даже подросткам. Перед носом закрылись двери трамвая или закончилось мороженое. Т.е. это не то чтобы ушел любимый трамвай со всеми друзьями и не то мороженое, которое чадо ждало 2 месяца, а банальный трамвай и банальное мороженое. Т.е. неприятно, но можно и на другом транспорте доехать и точно такое же мороженое купить за углом.

Дите не просто расстроено, оно рвет и мечет, плачет, заламывает руки, проклинает судьбу, не может даже к ночи успокоится и все его стенания имеют тенденцию «я самый несчастный на свете человек или же кругом все сволочи». Другими словами реакция на неприятный, но не критический момент, слишком драматична и может сохраняться даже до нескольких суток.

2. Быстро возникающая защитная реакция.

Как там не крути, невозможно всегда в жизни быть везде принятым, только потому, что ты хочешь этого. Где-то надо все-таки немного шевелиться, чтобы понравится, показать себя. Люди бывает высказывают свое недовольство.

Подросток с риском пограничного расстройства реагирует на каждую ситуацию, где он был непринят опять же чрезмерно и сразу встает в позу жертвы или начинает нападать. Даже если претензии обоснованы, это его не останавливает.

К примеру, ребенок написал плохое сочинение. Ну, вот действительно плохое. Потому, что сидел вчера весь день и играл на компьютере, а в 10 часов вечера его вдруг осенило, что еще есть домашнее задание. И написал свой опус буквально на колене в туалете, во время вечерней чистки зубов. Учитель закономерно поставил не ту оценку, какую бы хотелось. В ответ ребенок начинает либо вести себя агрессивно по отношению к учителю, либо пускается в самоуничижение и оправдания, с требованием поставить устраивающую его оценку.

3. Параноидные реакции.

Если что-то идет не так, даже случайно, ребенок додумывает злокозненность окружающих. Трамвай ушел? Водитель специально ждал пока он подойдет к дверям и закрыл их. А потом злобно смеялся и потирал руки до конца дня, воображая как бедное дите не попало в транспорт. Учитель с сочинением специально поставил низкую оценку из-за того, что ненавидит его и т.п.

4. Стремление к самоповреждениям и реализация этих идей (режет руки, прижигает себя сигаретами и т.п.)

5. Интенсивные нестабильные отношения.

Подростки влюбляются. Им кажется, что это самая что ни на есть крепкая любовь на всю жизнь. У подростка с риском пограничного расстройства такие «любови» довольно часты, между ними глубокие провалы типа «он меня никогда не любил, а только хотел посмеяться, и я теперь себя убью».

И вправду, в темные полосы режет руки, травится и т.п. Потом новая любовь до гроба, и разочарование до гроба. И так несколько раз за время подросткового периода.

6. Стремление к насилию.

Подростки, бывает, злятся на родителей и даже говорят, что ненавидят их. Бывает даже, что что-то ломают в сердцах. Ребенок с риском пограничного расстройства начинает делать это систематически, в том числе и наносить ущерб имуществу, угрожает убийством бывшим возлюбленным, учителям, соседям и всем кто не угодил.

7. Расстройство пищевого поведения сопутствуют ПРЛ довольно часто и, начинается это именно в подростковом возрасте.

Тут может быть весь спектр, но чаще булимия, анорексия и запойное переедание.

8. Импульсивность и поиск острых ощущений.

Опять же подростки любят острые ощущения, но в среднем, их эксперименты не переходят линии закона либо случается это эпизодически.

Проблемные дети регулярно идут дальше. Они более регулярно крадут из магазинов, превышают скорость, употребляют за рулем спиртное и легкие наркотики, пристают к прохожим, не брезгают эмоциональным и даже физическим насилием по отношении к окружающим, особенно кто явно слабее.

Они чаще вовлекаются в игроманию, у них выше риск химических и поведенческих зависимостей. Часто они пробуют наркотики один за другим и именно в этой группе бывает больше людей с полинаркоманией.

Они чаще убегают из дома при малейшем конфликте, проклиная родителей. Кроме того, чаще вступают в случайные половые связи не используя средства защиты.

Вот в этих случаях, лучше не ждать, что дите перебесится, а отправить его к специалисту. Это нужно в первую очередь для развития лучшего контроля себя, умения регулировать стресс и взаимодействия с обществом. Подростковая психика более пластична, чем психика взрослого и дети в это время гораздо легче воспринимают информацию о том, как более эффективно себя вести.

psyhologytoday.ru

Пограничное расстройство личности: симптомы и лечение

Эмоционально неустойчивые, ранимые, зависимые, нестабильные — так описывают психологи «пограничников», людей, страдающих пограничным расстройством личности. Сегодня это заболевание встречается у 1-3% взрослого населения, причем 75% из них — женщины. А, она капризная, истеричка! — часто вешают ярлык злые языки. Хотя таким людям требуется, во-первых, поддержка, а во-вторых, терапия. Как же распознать это расстройство психики и, главное, как и чем можно помочь?

Мир «пограничника» окрашен либо в черный, либо в белый, полутонов для них просто не существует. У них все либо очень хорошо, либо очень плохо. Сейчас они заливисто хохочут, а уже через минуту плачут навзрыд. Их поступки не отличаются логикой, ведь движет ими в основном импульс: жена ругается с мужем и швыряет в него чашкой, бьет от злости посуду, выливает на голову обидчику стакан воды. И это еще цветочки. Импульсивность они проявляют и в сфере, которая предполагает причинение себе вреда. Гнать с сумасшедшей скоростью, нарушая все правила движения, тратить огромные деньги на безумно понравившуюся вещь, напиться до полуобморочного состояния или покурить чего-нибудь запрещенного — обычное дело!

Пограничное расстройство и отношения

Пограничное расстройство и отношения

В отношениях «пограничники» ведут себя как капризные дети: влюбилась — хочу. Причем всего и сразу. Объект желания идеализируется, ему приписывается миллион положительных качеств, выдуманных, разумеется. При этом сами отношения для него становятся просто невыносимыми. Больной буквально душит любимого своими чувствами, делая все мыслимые и немыслимые вещи, чтобы получить доказательства ответной, такой же сильной любви. Все из-за огромного воображаемого страха быть покинутым. Так, влюбленная девушка может донимать мужчину звонками, требовать постоянных клятв в верности, признаний в любви и совместного досуга. Она попадает в зависимость от него, отношения становятся интенсивными, напряженными. А самое интересное, что за крайней степенью идеализации идет обесценивание любимого человека вплоть до чувства ненависти к нему. Хороший пример таких отношений демонстрирует героиня Пенелопы Крус из фильма «Вики Кристина Барселона».

С людьми-«пограничниками» сложно. Они не умеют контролировать свои эмоции, терпеть и ждать. У них часто возникают вспышки гнева, раздражительности. Часто дело доходит до крайностей. Еще одним распространенным симптомом является демонстративное суицидальное поведение. Нет, до самого страшного дело не доходит. А вот к шантажу они прибегают. Угрожают и намекают на самоубийство, бросаются словами о том, что порежут себе вены, бросятся из окна, застрелятся. Иногда могут в порыве нанести себе мелкие порезы или ожоги. Все это в целом делает их похожими на бунтующих подростков.

Как лечить пограничное расстройство

Как лечить пограничное расстройство

Подобрать терапию для страдающих этим психическим расстройством очень сложно. Дело в том, что очень часто оно сочетается с другими душевными болезнями: депрессией, тревожным расстройством, циклотимией, нервной анорексией или булимией, алкогольной и наркотической зависимостью. Кроме того, данная патология весьма трудно поддается диагностике. Первые симптомы у больного зачастую появляются в детском и подростковом возрасте, а взрослых обычно просто обвиняют в дурном характере, излишней театральности и показушности. Врачи-психиатры говорят, что возникает расстройство вследствие дисбаланса особых химических веществ в головном мозге. Эти вещества, нейромедиаторы, отвечают за регуляцию эмоциональных проявлений. Но нельзя исключать и плохую генетику, а также обстановку, в которой человек вырос. Специалисты рассказывают о возможных эпизодах психологического и сексуального насилия, пережитых травмах, связанных с потерями близкого, а также особенностях характера — общей тревожности, плохой самооценки, низкой стрессоустойчивости и склонности к депрессии.

Лечение пограничного расстройства личности должен проводить врач-психиатр. Оно часто бывает трудным и довольно длительным. Самый распространенный терапевтический метод, направленный на борьбу с этой проблемой, называется диалектико-поведенческая терапия. Специалист составляет для больного индивидуальную программу, следуя которой, он постепенно учится контролировать эмоции и улучшает социальные навыки. Иногда назначаются групповые сеансы психотерапии, а в результате семейной психотерапии поддержку получают и родственники «пограничника». Важную роль играет и медикаментозное лечение. Врач подбирает антидепрессанты и нейролептики, назначает определенную схему лечения, которой надо жестко придерживаться: пить таблетки регулярно и ни в коем случае не пропускать прием лекарств.

www.passion.ru

gutta_honey

ALWAYS BELIEVE THAT SOMETHING WONDERFUL IS ABOUT TO HAPPEN.

Читая посты о пограничных личностях, народ удивляется такому факту. Как можно было вот полюбить подобного человека. Ну, вот неужели в самом начале отношений не было очевидно, что что-то не так. Да, с пограничными личностями могут жить далеко не все, но это не к вопросу умственной отсталости, а к вопросу определенного типа личности. Более того, становление отношений довольно специфично и нельзя с вероятностью в 100% сказать, что другой «умный в гору не пойдет».

Роджер Мелтон, психотерапевт и специалист в области насилия в семье довольно красочно расписал этапы развития отношений с пограничной личностью. Да, пограничная личность рассматривается, как источник эмоционального насилия. Хотя и физическое насилие тоже может здесь иметь место, особенно в отношении детей. Итак:

  1. Стадия совращения. ПРЛ предстает как мягкий эмоциональный доверчивый человек, который много и незаслуженно страдал от жестокосердия и непонимания окружающих. Это такое мягкое и пушистое создание, которое надо обязательно спасти и обогреть, и вообще дать самое лучшее. В глазах ПРЛ партнер по завязывающемуся роману предстает, как рыцарь в сияющих доспехах, что партнеру обычно нравится. Здесь нет никакой злокозненности со стороны «пограничника». Во-первых у него светлая полоса и все кажется довольно радужным вокруг. Еще чуть-чуть и жизнь наконец выровняется и все пойдет на лад. Вот и человек хороший нашелся, который наконец спасет его, непутевого. Во- вторых, учитывая что люди, которые не осведомлены о своем состоянии часто свое прошлое считают полосой неудач. Ну. уродился не счастливым, но «счастье есть, его не может не быть» и главное его не упустить, поэтому пограничная личность старается. В-третьих, происходит заимствование черт личности партнера и… ну надо же, человек-то совсем такой, как я. Даже скажем больше, это совершенно комплиментарная половина, которая кажется дарована свыше. И конечно бесконечные разговоры «пограничника», о том, какое чудо, какое стечение обстоятельств, какой чудесный человек. Обожаю-обожаю…
  2. Стадия цепляния. Обожание начинает несколько блекнуть. Все, что ранее радовало и восхищало в партнере, становится не важным и несколько раздражающим. Подъем чувств появляется только тогда, когда речь идет о прекрасных качествах самой пограничной личности. Т.е. здесь уже у ПРЛ появляется некоторое подозрение о чуждости присвоенных частей личности и нужно регулярное подкрепление, что это правильно и нужно. Кроме того, так как себя пограничная личность так же довольно плохо ощущает, ей нужно постоянное зеркало и подтверждение « да это ты и ты в порядке». Но все уже не то. «пограничник» все больше начинает чувствовать себя не в своей тарелке. Настроение не очень, все болит ( спина-голова-ноги) и я так несчастен, только не бросай, я погибну. Можно бесконечно утешать и поддерживать, но «плохо» длиться изо дня в день. Временами бывают всплески хорошего настроения, но они кратковременны. Чаще и чаще встречаются вспышки отчаяния «все плохо». Более того, за предеалми отношений тоже начинаются какие-то сложности – с работой, друзьями, подругами, соседями, родителями. Партнер продолжает и там спасать и поддерживать, но это не сильно помогает. По выражению Мелтона, ситуация подобна тому, если бы вы спасли в холодном море прекрасную девушку – обогрели, успокоили, дали одеяла и горячий чай. Девушка поела, отогрелась успокоилась и обратно выпрыгнула за борт. Вы снова ее спасаете, ибо больше некому… и цикл повторяется снова и снова. Тем более, в то время, когда девушка сидит в вашей лодке, она совершенно искренне говорит вам, что погибла бы, если бы не вы. Ну и секс, в этот период бывает абсолютно потрясающим. Как последний раз перед гибелью мира. Этому тоже несколько причин. Во-первых, секс несколько улучшает самочувствие и дает физические ощущения, что ты действительно нужен. Во-вторых, это какбы проявление колебания настроений, когда чувства неожиданно взмывают. В-третьих, это попытка привязать покрепче к себе эмоционально, потому что в этот период почва начинает уходить из-под ног «пограничника» стремительно.
  3. Стадия ненависти. Она развивается, как правило, в период, когда отношения довольно сложившиеся и стойкие. ПРЛ вдруг осознает, что на самом деле все полная ерунда и обман. Лицо принца в сияющих доспехах искажается в его глазах и становится лицом коварного злодея, с которым пограничная личность ничего общего не имеет. Начинаются вспышки «я тебя ненавижу», с положенными разрушениями и агрессией. В том числе и попытками суицида.

В дальнейшем динамика состояния может меняться от 1 к 3 стадии, или же от2 к 3 . и такие циклы повторяются с разной степени частотой. Т.е. в 1 стадии это совершенно нормальный человек, и даже во второй вполне себе ничего, можно жить. 3 стадия в глазах окружающих некий кризис, переутомление, нервная обстановка, фрустрация и т.п. Другими словами, человек-то вроде бы хороший, но вот некоторые минусы и черные полосы встречаются. Иногда уже всем бывает понятно, то все «это жжжж не просто так», но опять же… человек-то в принципе хороший. Так вот люди и живут.

И хорошо, что живут, потому как семья довольно серьезная опора для ПРЛ. Однако вот про эти стадии отношений нужно знать и самим лицам с ПРЛ и их близким. Знать, что происходит, и учиться смягчать удары. Хотя часто уже осознание вот этих циклов довольно сильно помогает в поддержании отношений с окружающими.

gutta-honey.livejournal.com

«Пограничные» семьи

Характеристики неблагополучных семей, естественно, не укладываются в определенные рамки. Нами выделены лишь наиболее типичные для российской действительности формы явного и скрытого семейного неблагополучия. Однако данную типологию можно дополнить еще одной разновидностью, которую мы условно назвали семьей «пограничного» характера, так как переход ее из категории благополучных в свой антипод происходит незаметно, а резкое изменение психологического климата обнаруживается только тогда, когда отношения в семье оказываются совершенно разлаженными и эмоциональная разобщенность супругов часто завершается разводом.

Семьи с недееспособными членами.
Особую категорию в этой группе составляют семьи с недееспособными членами. Среди них, в свою очередь, можно выделить семьи с родителями-инвалидами или хронически больными взрослыми членами семейной груп-пы. Семейная обстановка в таких случаях становится стрессогенной, дестабилизирует межличностные отношения супругов и создает вокруг ребенка специфический социальный и психологический фон, который не может не отразиться на формировании его личности.

Резкое ухудшение здоровья родителя или любого члена семьи может произойти (как это чаще всего и бывает) совершенно неожиданно, и именно в тот момент, когда семья не в состоянии эффективно противостоять нагрянув-шей беде. Зачастую затраты на оплату врачебной помощи и пребывание в лечебных учреждениях непосильным бременем ложатся на семьи и их истощившийся бюджет. Может случиться так, что если заболевшего родителя госпитализируют, то за ребенком некому присмотреть. Тяжелые хронические болезни могут надолго лишить родителя возможности заботиться о ребенке.

Психическое заболевание родителя может вызвать у него такие поведенческие реакции, которые будут опасны для ребенка. Симптомом психического заболевания является безразличное отношение к ребенку, что увеличивает опасность несчастного случая. Дикие скандалы с супругом или с соседями отрицательно влияют на физическое, психическое и эмоциональное состояние ребенка.

Родитель, склонный к употреблению алкоголя или наркотиков, также может игнорировать потребности ребенка и угрожать его безопасности. Родитель может страдать от неврозов или психоза. Болезнь может быть на-столько серьезной, что жестокое обращение с ребенком приобретает садистский, преступный характер.

Семьи с детьми-инвалидами и хронически больными детьми.
Своеобразный психологический климат складывается в семьях с хрони-чески больными детьми и детьми-инвалидами, что обусловливает отнесение таких семей к категории неблагополучных. Пребывание подобных детей в семье создает много сложностей, которые условно могут быть разделены на две группы: первая — как семья влияет на состояние больного ребенка; вто-рая — каким образом состояние хронически больного ребенка меняет психологический климат в семье.

Если ребенок имеет умственные или физические ограничения, то ему требуется специальный уход, а родители не всегда могут обеспечить его в домашних условиях. Если в семье есть еще другие дети и она переживает трудности, то у родителей просто может не хватить ни душевных, ни физи-ческих сил, необходимых для удовлетворения специфических потребностей больного ребенка. Кроме того, у родителей больного ребенка могут прояв-ляться различные формы эмоционального реагирования на сообщения о том, что их ребенок физически или умственно неполноценен, что оказывает огромное влияние на психологическую обстановку в семье.

Наиболее типичной первоначальной реакцией родителей на поставлен-ный врачом диагноз об умственной или физической отсталости их ребенка является отрицание, неверие в наличие болезни, отчаянная надежда на то, что диагноз ошибочен и консультация у другого специалиста позволит его снять. Спустя какое-то время приходит осознание истинного состояния здоровья ребенка и появляется реакция гнева. Обычно она возникает от беспомощности, безысходности и разочарования, как в самом себе, так и в своем ребенке. В отдельных случаях гнев родителей оправдан, особенно если специалисты напрасно обнадеживали их и не были с ними откровенны относительно состояния ребенка. С другой стороны, это состояние становится противоестественным, если длится довольно долго или несправедливо проецируется на ребенка. Семейная атмосфера дестабилизируется настолько, что когда-то вполне благополучная семья становится эмоционально-враждебной по отношению друг к другу. Такая семья либо распадается, либо супруги продолжают жить под одной крышей из чувства «долга» перед больным ребёнком или из-за нежелания обременять себя лишними хлопотами и неприятностями, связанными с разводом, не имея сильной мотивации разрушить формальный статус. Неуместное чувство вины — это также часто встречающаяся реакция родителей на сообщение врача о тяжелой неизлечимой болезни их ребенка. Зачастую оно перерастает во всепоглощающие страдания и переживания родителей по поводу тех проступков и ошибок, которые, как они полагают, привели к заболеванию ребенка. Родители, которые видят причину болезни ребенка в себе, стараются держать под контролем даже то, что контролировать в принципе невозможно. Подобное состояние, сопрово-ждаемое душевными муками и переживаниями, значительно усложняет и без того напряженную семейную атмосферу.

Часто родители испытывают чувство стыда из-за рождения больного ребенка. Их беспокоит возможное осуждение со стороны окружающих, и они убеждены, что к их ребенку будут относиться как к неполноценному. Иногда у родителей может проявляться такое реактивное состояние, как обвинение — попытки переложить ответственность за состояние своего ребенка на других с целью скрыть свои истинные чувства. Родители могут обвинять учителя и школу за негодное обучение, врача за неправильный уход в дородовый период или даже дурную наследственность мужа или жены.

Следующей реакцией на болезнь ребенка может быть чрезмерная опека, которая возникает в связи с тем, что родители считают невозможным по причине заболевания общение своего ребенка с другими детьми. Они опасаются, что в играх со здоровыми детьми их ребенок станет объектом насмешек, либо ему грозит опасность получить травму, так как «другие мальчики играют слишком грубо» и т.п. Отрицая право своего ребенка быть ребенком и общаться с другими детьми, родители лишь сильнее подчеркивают его умственные или физические недостатки.

Заключительным этапом своеобразного привыкания родителей к постигшему их горю является эмоциональная адаптация. Именно на этом этапе родители «умом и сердцем» принимают болезнь ребенка; к этому моменту они уже успели выработать позитивные установки как по отношению к самим себе, так и по отношению к своему ребенку, что позволяет им формировать у себя такие навыки, которые помогут им обеспечить его будущее.

Однако родителям не всегда удается смириться с мыслью о том, что их ребенок имеет врожденную патологию или серьезное заболевание. Тем бо-лее, что такие дети очень беспокойны и часто «передают» свое беспокойство родителям. Родители становятся раздражительными и переносят раздраже-ние на супружеские отношения. Это особенно затрагивает мужа, вследствие чего он старается не оставаться дома.

Такая безысходная ситуация складывается в семье с детьми-инвалидами или безнадежно больными (например, с детьми, страдающими лейкозом). В таких случаях муж старается реже бывать дома, избегает общения с ребенком, тогда как жена сильно привязывается к больному ребенку, часто в ущерб другим детям и супругу. Подобная ситуация может не только отрица-тельно влиять на душевное спокойствие и уравновешенность родителей, но и на психологический климат семьи в целом.

Как отмечают исследователи аналогичных семейных проблем, обычно отцы не выдерживают совместного пребывания с тяжело больным сыном или дочерью, начинают пить или вообще покидают семью. И без того обделенный судьбой ребенок оказывается еще и без отца. Понятно, что проблем у матери становится больше, порой нервы ее не выдерживают, и она выходит из себя, чем еще больше травмирует ребенка, делает атмосферу в семье очень непростой.

Больной ребенок нуждается в особом отношении родителей, так как по причине заболевания у него могут формироваться особенности характера, вызванные переживаниями своего дефекта, возникает своеобразный комплекс неполноценности. Нельзя забывать и о том, что ребенок с определенной патологией находится в соответствующем социальном окружении, которое влияет на него. Поэтому если к такому ребенку плохо относятся, бьют, ругают, недопонимают, если родители стыдятся больного ребенка, у него могут развиться различные невротические и характерологические нарушения, не имеющие прямого отношения к его болезни. Но оттого что ребенок болен, у него скорее, могут возникать конфликтные отношения: с одной стороны, его физические возможности ограничены, и он предъявляет иногда завышенные требования к окружающим, а с другой стороны, у окружающих может исчерпываться терпение постоянно удовлетворять эти требования, чем еще больше увеличивается риск возникновения конфликтов.

Чем больше обижен судьбой ребенок, тем в большей любви родителей он нуждается. С детства (или даже с рождения) страдающий серьезным заболеванием ребенок обычно много времени проводит в больницах. Подрастая, он начинает пристально наблюдать за отношением к нему близких людей, становится чрезмерно подозрительным. Ему кажется, будто он никому не нужен, что его ожидают сплошные неудачи и он в тягость родителям. Боится, что родители к нему охладели, тщательно анализирует каждый их жест, каждое родительское слово. Ему всякий раз мнится, будто родители его разлюбили, поэтому с таким ребенком нужно быть очень внимательным. Любой ребенок, а тем более больной, должен чувствовать, что его не бросят в беде, что ему всегда помогут, и тогда ему будет легче противостоять разным жизненным невзгодам. Тем более, что хронически больные дети или дети-инвалиды в силу особенностей той социальной ситуации, в которой они вынуждены пребывать, становятся эмоционально чувствительными и ранимыми. Эти дети часто волнуются, обижаются и плачут. Для них характерны плохая переносимость любых огорчений, склонность к снижению настроения и печали. Они испытывают повышенную потребность в безопасности, любви и сочувствии, которая сопровождается переживаниями собственной беспомощности, никчемности, ненужности и одиночества в семье. Естественно, это далеко не лучшим образом сказывается на общей семейной атмосфере. Родители, особенно если в семье есть и другие дети, не могут неотлучно находиться рядом с больным ребенком, а он не может это понять и принять, требуя более пристального внимания к себе. Поэтому у матери, разрывающейся между жалостью к больному ребенку и необходимостью одновременно заботиться о других членах семьи, может появиться вполне обоснованное эмоциональное напряжение, разрядка которого достигается путем «вымещения» его на муже или на старших детях. В результате вся семья, а не только больной ребенок, испытывают конфликтные, фрустрирующие переживания.

Семьи с нарушением структуры семейных ролей.
Одной из разновидностей «пограничных» семей могут быть такие, в ко-торых нарушается структура семейных ролей, и они становятся патологизирующими.

Обычно система семейных ролей, которые выполняет индивид, должна быть такой, чтобы обеспечить удовлетворение не только его потребностей, но и потребностей других членов семьи. При таких условиях семейная атмосфера довольно благоприятна, отношения членов семьи гармоничны. Но со временем происходит перераспределение межличностных ролей в семье, и психологический климат в ней резко ухудшается. Обычно это бывает в тех случаях, если кто-то в семье вынужден принять на себя такую социальную роль, которая травматична для него самого, однако психологически выгодна другим членам семьи (например, роль «семейного козла отпущения»). Возможен и такой вариант межличностных отношений, когда проигрываемая одним из членов семьи роль травматична для других, а не для него самого (роль «больного члена семьи»). Нередко оба типа ролей сочетаются между собой: один из членов семьи выполняет роль, травмирующую его самого, другой — травматическую для других. Межличностные роли, которые в силу своей структуры и содержания ока-зывают психотравмирующее воздействие на членов семьи, получили название патологизирующих семейных ролей.

Патологизирующие роли могут возникать в результате взаимодействия семьи с социальной средой или непосредственно в самой семье. При этом возможны социальные, личностные и психологические деформации (в виде нервно-психических нарушений) у носителя этой роли, которые, так или иначе, распространяются и на других членов семьи.

В случае возникновения патологизирующих ролей, связанных, в основ-ном, с нарушением взаимоотношений семьи и ее социального окружения, из-меняются отношения с соседями, с другими семьями, родственниками, госу-дарственными учреждениями и т.д. Причем изменения эти таковы, что де-лают переход семьи к системе патологизирующих ролей необходимым. По-являются такие разновидности семейных групп, как «семья-крепость», «семья с антисексуальной идеологией», «семья-санаторий», «семья-театр», где граница между благополучием и неблагополучием едва уловима в первоначальный период функционирования семьи. Однако со временем семейное неблагополучие становится настолько очевидным, что ни у самих членов семьи, ни у ее социального окружения не возникает на этот счет никаких сомнений.

В центре «семьи-крепости» находится индивид с нервно-психическими расстройствами, которые выражаются в склонности к паранойяльным реакциям. Он использует свое влияние в семье для того, чтобы побудить других членов семейной группы принять его представление о том, что «все против нас», «на нас нападают – мы защищаемся». Это неизбежно приводит к перестройке отношений в семье: возникают межличностные роли «вождя» и его «соратников по борьбе». Эти роли могут оказаться патологизирующими, так как при наличии индивида с паранойяльными реакциями они способствуют закреплению и развитию нарушений, а «соратников» ставят в трудное положение, создающее значительное нервно-психическое напряжение.

Случаи, когда взаимоотношения семьи с социальным окружением не совсем обычны, встречаются довольно часто. Это, например, семья, многие годы ведущая судебный процесс, или семья, которая тратит чрезмерно много сил для улучшения своего материального благосостояния; семья, полностью сосредоточенная на какой-то внесемейной деятельности или, напротив, полностью изолировавшая себя от окружающих. Естественно, что в таких семьях система межличностных ролей складывается под сильным влиянием взаимоотношений с социальным окружением. Если семья долгие годы ведет судебный процесс, то наибольшим авторитетом пользуется тот ее член, который активнее всего участвует в этом процессе, лучше других разбирается в юридических тонкостях. Однако не всякая семья, решающая подобные проблемы, становится неблагополучной. Переход ее в эту категорию случается только тогда, когда перестройка отношений семьи с ее окружением понадобилась для того, чтобы она перешла к взаимоотношениям, условно желательным для одного из ее членов.

Семья с «антисексуальной идеологией» чаще всего появляется под пре-имущественным влиянием индивида с нарушениями потенции. После приня-тия семьей той точки зрения, что в окружающем мире царит разврат и что долг людей – бороться с ним, особенности поведения члена семьи с нарушениями сексуальной потенции начинают выглядеть похвальной сдержанностью. Выбор членом семьи, имевшим нарушения половой функции, роли борца за сексуальную чистоту был не случайным: он связан со свойством этой роли – служить оправданием его сдержанности и пассивности в сексуальной сфере («раз я борюсь с развратом, то должен ограничить проявления секса в своей семье»). Этот оправдательный аргумент позволяет ему легче переносить свою сексуальную неполноценность, но в то же время он старается не замечать, что его пато-логизирующая роль травматична для других членов семьи (в частности, для жены).

Подобным образом ситуация может развиваться и в «семье-театре», которая посвящает всю свою жизнь борьбе за демонстративный престиж в ближайшем окружении. Обычно семьи подобного типа возникают под влиянием индивида, имеющего определенные психологические проблемы в реализации самооценки. В подобных случаях нарушение взаимоотношений семьи с социальным окружением маскирует от самого индивида и от других ее членов психическое нарушение наиболее влиятельного из них. Если члены семьи принимают точку зрения «все против нас», то личностное нарушение индивида с паранойяльным развитием, его подозрительность и нетерпимость перестают восприниматься членами семьи как отклонение. Напротив, они теперь выглядят как проявление трезвого ума и проницательности.

Мотивы, которые могут побуждать одного из членов семьи подталки-вать ее к развитию системы патологизирующих ролей, разнообразны. Это может быть маскировка определенных личностных недостатков – стремление сохранить и защитить положительную самооценку вопреки этим недостаткам (так происходит в семье с «антисексуальной идеологией»). Другой мотив может связан со стремлением удовлетворить какие-то потребности, противоречащие нравственным представлениям индивида и всей семьи (мотивом образования «семьи-крепости» может оказаться реализация желания безраздельного господства в семье).

Переход семьи к системе патологизирующих ролей нередко обусловлен особенностями межличностных отношений непосредственно внутри нее. Поводом для этого может стать изменение представлений о личности одного из членов семьи (он чаще всего оказывается жертвой) или о задачах семьи по отношению к одному или нескольким ее членам. Общая схема перехода семьи данного типа к патологизирующим ролям может быть такой: у одного из членов семьи имеется нервно-психическое расстройство, и он прямо или косвенно меняет представления семьи о каком-либо другом ее члене, под влиянием чего возникает определенная перестройка ролей, причем именно такая, при которой нарушение «перемещается» на этого второго. Симптомы нервно-психического отклонения у первого члена семьи ослабевают или исчезают совсем, зато у другого появляются. Нередко при этом излечение последнего ведет к заболеванию первого. Мотивы возникновения патологизирующих ролей такого типа могут быть различными, но чаще всего они обусловлены наличием двух основных факторов — неудовлетворенной потребности и потенциальной роли, имеющей подходящее свойство.

Семьи с системой патологизирующих ролей мы отнесли к категории «пограничных» не случайно. Дело в том, что переход их в разряд неблагополучных возможен лишь тогда, когда вся семья в целом принимает те установки, которые навязываются ей одним из наиболее влиятельных ее членов. Обычно он бывает заинтересован в принятии правил его «игры» тем сильнее, чем острее и дискомфортнее его проблема. Кроме того, он должен иметь немалый перевес в возможностях воздействия на других членов семьи, на их поведение, чувства, мысли. Чем выше авторитет данного индивида в семье, тем больше зависимость семьи от него; чем выше его волевые качества, тем вероятнее, что, несмотря на сопротивление, патологизирующие социальные роли все же будут приняты. Для других членов семьи этот переход обычно означает нарастание нервно-психического напряжения, снижение удовлетворенности жизнью семьи. Не менее важно и то, что он, как правило, связан либо с искаженным представлением об окружающей социальной действительности, либо об отдельных членах семьи. Однако навязываемое кем-то из членов семьи искаженное представление о мире обычно сталкивается с имеющимся у других опытом реального восприятия микро- и макросреды. Им нелегко поверить в то, что весь мир настроен враждебно по отношению к ним, если они ясно видят, что это совсем не так. Все это создает значительное сопротивление членов семьи переходу к системе патологизирующих ролей. Поэтому возможен такой вариант развития семейной ситуации, когда семья отказывается от своего предыдущего образа жизни, поняв ошибочность своих прежних установок, связанных с заблуждениями относительно навязанной ей системы патологизирующих ролей, потому что они противоречат ее основным нравственным представлениям о месте и назначении человека в мире. И тогда она постепенно опять возвращается «к исходным позициям», становясь вполне благополучной.

До сих пор специалистам не удалось раскрыть психологические механизмы перехода семьи из относительно благополучной в категорию неблагополучных в результате нарушения в ней ролевой структуры, тем более, что патологизирующие роли возникают отнюдь не во всех, а только лишь в некоторых семьях.

Приведенная в нашей работе типология неблагополучных семей не претендует на полноту и завершенность. Мы попытались рассмотреть лишь наиболее распространенные в современной России варианты семейного неблагополучия, потому что именно в их рамках возникает основная масса социальных и психологических проблем в нашем обществе, оказывается десоциализирующее влияние на формирование личности воспитывающихся в таких семьях детей.

psyera.ru