Посттравматическое психическое расстройство

Содержание:

Посттравматический синдром — страх после страха

Однажды ночью Дженнифер Хоппер и ее подруга проснулись и увидели, что рядом с их постелью стоит мужчина с ножом. Он изнасиловал их обеих и убил одну из девушек. У Хоппер остались шрамы от ножевых ранений на горле и руках, а в поведении появились признаки посттравматического стрессового расстройства.

Она стала панически бояться темноты, а ее сон нарушали кошмары. Прикосновение к плечу приводило ее в ужас. Она не могла заставить себя сесть в машину — во время нападения она больше всего боялась, что преступник увезет их туда, где их никогда не найдут.

Рассказы об обессиливающем страхе после травмы известны со времен троянских войн. В XIX веке людям, выжившим при крушениях поездов, ставили диагноз «железнодорожный позвоночник», так как врачи полагали, что истерические состояния пациентов возникают из-за сдавливания позвоночника. В годы Первой мировой войны этот страх называли контузией, кардионеврозом или переутомлением, вызванным боевыми условиями. К этому расстройству стали относиться серьезно лишь после того, как у солдат, вернувшихся из Вьетнама, обнаружились такие же симптомы: гипертонус, непроизвольное прокручивание в памяти событий прошлого, ночные кошмары. В 1980 году появился термин, охватывающий все эти симптомы, — посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР).

«Один бывший солдат терял контроль над собой каждый раз, когда его жена пекла пироги — запах миндаля был похож на запах взрывчатки».

Современное отношение к ПТСР сильно отличается от подходов, распространенных в годы Второй мировой войны, когда американский генерал Джордж Паттон грозил трибуналом военнослужащим, страдавшим переутомлением. Сегодня исследователи стремительно узнают все больше о причинах ПТСР и методах его лечения, и это радует, потому что теперь мы знаем, как часто встречается это расстройство.

Война — одна из типичных причина ПТСР. Четверть американских участников войны во Вьетнаме страдали этим расстройством, и у 10% тех из них, кто еще жив, сохраняются его симптомы. По оценкам исследователей, работавших в прошлом году с сирийскими беженцами в Турции, посттравматический синдром был у каждого третьего. Однако он распространен и среди жителей бедных районов, где нередки случаи насилия.

ПТСР чаще случается после неоднократных травм, а не после единичного случая. Вероятность возникновения синдрома выше, если тот, кто причиняет травму, известен жертве. Травма, пережитая в раннем детстве, когда мозг активно познает мир и устанавливает, чего следует бояться, делает людей более уязвимыми в дальнейшей жизни. Дети, с которыми плохо обращаются в семье, относятся к группе риска возникновения посттравматического синдрома. Женщины страдают ПТСР в два раза чаще, чем мужчины, так как домашнее насилие является причиной повторных травм, к тому же риск сексуального насилия у женщин гораздо выше.

На развитие ПТСР влияет то, что происходит после травмирующего события, в том числе поддержка со стороны окружающих или их недоверие. Имеют значение и социально-экономические условия. Но некоторые ситуации приводят к развитию ПТСР даже у тех, кто не входит в группу риска.

ПТСР повышает риск возникновения других проблем со здоровьем — диабета, сердечно-сосудистых заболеваний, депрессии и зависимостей. Такие люди гораздо чаще бывают безработными, имеют проблемы в браке, становятся родителями в подростковом возрасте. Как и в случае с другими душевными болезнями, на их плечи часто ложится дополнительный груз, так как окружающие считают их заболевание проявлением дурного характера или, во всяком случае, менее реальным, чем соматическое заболевание.

Однако ПТСР кардинально отличается от большинства психических расстройств: его можно смоделировать у других млекопитающих, поскольку они испытывают и проявляют страх так же, как люди. Пугать мышь электрошоком легко, внушить ей отрицательное представление о самой себе труднее. В то время как расстройства настроения остаются загадкой, ПТСР становится все понятнее. По словам Чарльза Мармара (Charles Marmar), психиатра из медицинского центра Нью-Йоркского университета, посттравматический синдром может стать первым психическим расстройством, «где мы пробьемся к связи между психикой и мозгом».

«Пугать мышь электрошоком легко, внушить ей отрицательное представление о самой себе труднее»

Мозг здорового человека при наличии причин для паники скомандует организму запустить различные реакции, в том числе выбросить адреналин. Сердцебиение у человека участится, и он почувствует сильное желание драться или бежать. Когда опасность минует, симптомы исчезают, остается только неприятное воспоминание. Женщина, на которую напали в шумном баре, может в течение нескольких недель испытывать страх, услышав звон бокалов, но со временем произойдет «затухание страха» — позитивная ассоциация этого звука и вечеринок с друзьями перевесит негативные эмоции. Чем чаще люди получают подобные напоминания без связи с бедой, тем выше вероятность затухания страха, поэтому так важно не прятаться после травмы.

Когда этот механизм дает сбой, развивается ПТСР. Один бывший солдат терял контроль над собой каждый раз, когда его жена пекла пироги, — запах миндаля был похож на запах взрывчатки. Люди, с которыми плохо обращались в детстве, могут страдать, когда становится темно, потому что тяжелые воспоминания у них часто связаны с вечерним и ночным временем.

Исследования нейрофизиологов помогают понять, как люди «застревают» в состоянии страха. Распоряжается чувством страха мозжечковая миндалина, расположенная в глубинах мозга. Она читает входящие сигналы, такие как запахи и звуки, и отправляет сообщения в другие участки мозга, которые фильтруют сигналы, прежде чем реагировать на них. У людей с ПТСР фильтры с трудом отличают реальные угрозы от тех, которые можно игнорировать.

Исследования близнецов наводят на мысль, что посттравматический синдром примерно на 30% зависит от генетики. Представители эпигенетики — нового научного направления, изучающего, каким образом внешние факторы влияют на генетическую запись и проявляются в организме, — представили первые подтверждения гипотезы о том, что стресс может передаваться по наследству.

Недавно были открыты маркеры, демонстрирующие разницу между мозгом, генами и даже кровью людей с посттравматическим синдромом и тех, у кого его нет. Когда человек с ПТСР видит изображение испуганного лица, его мозжечковая миндалина выдает гипертрофированную реакцию. При этом префронтальная кора, регулирующая страх, подавляется. Исследователи надеются в ближайшее время выделить в анализе крови химические вещества, указывающие на наличие ПТСР.

В настоящие время лечение посттравматического синдрома направлено на изменение реакции мозга. Многих пациентов направляют на когнитивную терапию, где их учат по-другому думать о том, что произошло, и справляться с триггерами, запускающими стресс. Дебра Кейсен (Debra Kaysen) из Университета Вашингтона говорит, что после десятка сеансов острые симптомы смягчаются примерно у четырех пациентов из пяти. Другие пациенты проходят экспозиционную терапию, в ходе которой им устраивают «очную ставку» со стимуляторами страха. Взрослого пациента могут попросить описывать травмирующее событие в мельчайших подробностях до тех пор, пока его воздействие не исчезнет. Дети могут проигрывать такое событие, используя игрушки. В эксперименте с солдатами использовались модерирование виртуальной реальности. Один из терапевтов уподобил эту работу послойному лечению ожогов.

Вскоре после перенесенного испытания Дженнифер Хоппер начала когнитивную терапию. Первым делом терапевт научил ее, подходя к машине, заменять навязчивые мысли («там, наверное, кто-то прячется») безопасными («я много лет парковалась здесь без проблем»). С десятой попытки ей удалось победить страх. С боязнью темноты пришлось бороться намного дольше, настал момент, когда «мозг и тело соединились с психикой», — говорит она.

Подробнее см. на сайте издания The Economist.

Мужчины и женщины: чья психика устойчивее?

Чтобы разобраться в этом, исследователи взяли предельный случай: изучили поведение военнослужащих в горячих точках.

«Мы не особенные, нам просто больше досталось»

Психолог Людмила Петрановская о том, почему любые, даже радостные события, воспринимается нами очень неоднозначно.

«Страх побуждает нас действовать»

Эта эмоция нас пугает, хотя страх необходим для нашего выживания. Его противоречивая природа вполне объяснима, считает психотерапевт Варвара Сидорова. Если мы разберемся, насколько обоснованны наши страхи, то сможем найти немало действенных способов их преодолеть.

Мы можем обратить страх в силу

Страхи могут стать точкой опоры и даже мощной силой, которая помогает нам двигаться вперед. Но как именно? Наш журналист рассказала о собственных опасениях философу Шарлю Пепену и психотерапевту Маргарите Жамкочьян. Один сюжет с двух позиций.

www.psychologies.ru

Посттравматический синдром

Человек умеет приспосабливаться к различным обстоятельствам; с изменением нашей жизни меняемся и мы сами.

Происходящие в нас перемены помогают выжить, в какие бы условия мы ни попали. Однако некоторые события, особенно растянувшиеся по времени, способны стать причиной серьезного расстройства психики, известного под названием «посттравматического синдром» (ПТС).

Что такое посттравматический синдром?

Говоря о посттравматическом синдроме, мы имеем в виду, что человек пережил одно или несколько травмирующих событий, которые глубоко затронули его психику. Эти события так резко отличаются от всего предыдущего опыта или причиняли настолько сильные страдания, что человек ответил на них бурной отрицательной реакцией. Нормальная психика в такой ситуации естественно стремится смягчить дискомфорт: человек, переживший подобную реакцию, коренным образом меняет свое отношение к окружающему миру, чтобы жить стало хоть немного легче.

Как долго может продолжаться ПТС?

Если травма была сравнительно небольшой, то повышенная тревожность и другие симптомы синдрома постепенно пройдут в течение нескольких часов, дней или недель. Если же травма была сильной, или травмирующие события повторялись многократно, болезненная реакция может сохраниться на многие годы.

Другая сторона посттравматического синдрома относится к внутреннему миру личности и связана с реакцией человека на пережитые события. Все мы реагируем по-разному: трагическое происшествие может нанести тяжелую травму одному и почти не затронет психику другого. Очень важно также, в какой момент происходит событие: один и тот же человек в разное время может реагировать по-разному.

ПТС — это психологическое отклонение?

В то же время человек стремиться думать, чувствовать и действовать так, чтобы избежать тяжелых воспоминаний. Подобно тому, как мы приобретаем иммунитет к определенной болезни, наша психика вырабатывает особый механизм для защиты от болезненных переживаний. Когда этого не происходит и человеку не удается, по тем или иным причинам, найти способ разрядить внутреннее напряжение, его тело и психика находят способ как-то примениться к этому напряжению. В этом, в принципе, и состоит механизм посттравматического синдрома, симптомы которого в комплексе выглядят как психическое отклонение, хотя на самом деле являются всего лишь глубоко укоренившимся способом поведения, связанным с экстремальными событиями в прошлом.

Клинические симптомы ПТС:

  • Немотивированная бдительность. Человек пристально следит за всем, что происходит вокруг, словно ему постоянно угрожает опасность.
  • Взрывная реакция. При малейшей неожиданности человек делает стремительные движения (бросается на землю при звуке низко пролетающего вертолета, резко оборачивается и принимает боевую позу, когда кто-то приближается к нему из-за спины).
  • Притупленность эмоций. Бывает, что человек полностью или частично утратил способность к эмоциональным проявлениям. Ему трудно устанавливать близкие и дружеские связи с окружающими, ему недоступны радость, любовь, творческий подъем, игривость и спонтанность
  • Агрессивность. Стремление решать проблемы с помощью грубой силы. Хотя, как правило, это касается физического силового воздействия, иногда встречается психическая, эмоциональная и вербальная агрессивность. Попросту говоря, человек склонен применять силовое давление на окружающих всякий раз, когда хочет добиться своего, даже если цель не является жизненно важной.
  • Нарушения памяти и концентрации внимания. Человек испытывает трудности, когда требуется сосредоточиться или что-то вспомнить
  • Депрессия. В состоянии посттравматического синдрома человеку кажется, что все бессмысленно и бесполезно. Этому чувству сопутствуют нервное истощение, апатия и отрицательное отношение к жизни.
  • Общая тревожность. Проявляется на физиологическом уровне (ломота в спине, спазмы желудка, головные боли), в психической сфере (постоянное беспокойство и озабоченность, «параноидальные» явления например, необоснованная боязнь преследования), в эмоциональных переживаниях (постоянное чувство страха, неуверенность в себе, комплекс вины).
  • Приступы ярости. Такие приступы чаще возникают под действием наркотических веществ, особенно алкоголя, однако случаются и сами по себе.
  • Склонность к злоупотреблению наркотическими и лекарственными веществами.
  • Непрошеные воспоминания. Пожалуй, это наиболее важный симптом, дающий право говорить о присутствии ПТС. В памяти пациента внезапно всплывают жуткие, безобразные сцены, связанные с травмирующим событием. Эти воспоминания могут возникать как во сне, так и во время бодрствования. Наяву они появляются в тех случаях, когда окружающая обстановка чем-то напоминает случившееся в то время, т.е. во время травмирующего события: запах, зрелище, звук, словно бы пришедшие из той поры. Яркие образы прошлого обрушиваются на психику и вызывают сильный синдром.
  • Два типа непрошеных воспоминаний

    Непрошеные воспоминания, приходящие во сне, называют ночными кошмарами. Сны такого рода бывают, как правило, двух типов: первые, с точностью видеозаписи, передают травмирующее событие так, как оно запечатлелось в памяти пережившего его человека; во снах второго типа обстановка и персонажи могут быть совершенно иными, но по крайней мере некоторые из элементов (лицо, ситуация, ощущение) подобны тем, которые имели место в травмирующем событии. Человек пробуждается от такого сна совершенно разбитым; его мышцы напряжены, он весь в поту. В медицинской литературе ночное потение иногда рассматривают как самостоятельный симптом, на том основании, что многие пациенты просыпаются мокрыми от пота, но не помнят, что им снилось

  • Галлюцинаторные переживания. Это особая разновидность непрошеных воспоминаний о травмирующих событиях с той разницей, что при галлюцинаторном переживании память о случившемся выступает настолько ярко, что события текущего момента как бы отходят на второй план и кажутся менее реальными, чем воспоминания. В этом «галлюцинаторном», отрешенном состоянии человек ведет себя так, словно он снова переживает прошлое травмирующее событие; он действует, думает и чувствует так же, как в тот момент, когда ему пришлось спасать свою жизнь.

Кто подвержен галлюцинаторным переживаниям?

Галлюцинаторные переживания свойственны не всем пациентам: это всего лишь разновидность непрошеных воспоминаний, для которых характерна особая яркость и болезненность. Они чаще возникают под влиянием наркотических веществ, в частности алкоголя, однако галлюцинаторные переживания могут появиться у человека и в трезвом состоянии, а также у того, кто никогда не употребляет наркотических веществ

  • Бессонница (трудности с засыпанием и прерывистый сон). Когда человека посещают ночные кошмары, если человек боится заснуть и вновь увидеть это. Регулярное недосыпание, приводящее к крайнему нервному истощению, дополняет картину посттравматического синдрома. Бессонница также бывает вызвана высоким уровнем тревожности, неспособностью расслабиться, а также непроходящим чувством физической или душевной боли
  • Мысли о самоубийстве. Пациент постоянно думает о самоубийстве или планирует какие-либо действия, которые в конечном итоге должны привести его к смерти.
  • Вина выжившего. Чувство вины из-за того, что выжил в тяжелых испытаниях, стоивших жизни другим, нередко присуще тем, кто страдает от эмоциональной глухоты (неспособности пережить радость, любовь, сострадание и т.д.) со времени травмирующих событий. Многие жертвы ПТС готовы на что угодно, лишь бы избежать напоминания о трагедии, о гибели товарищей.
  • Методы лечения

    Картина психического состояния и поведения человека, которая получила название синдром посттравматического синдрома, описывает определенный способ существования в этом мире. Традиционный подход – предоставление пациентам с ПТС возможности участвовать в разного рода адаптационных программах – не решает проблемы, поскольку основная направленность всех этих программ заключается не в стремлении помочь человеку избавиться от психологической проблемы, а в попытке привести его изменившиеся представления об окружающей действительности к нормам, принятым в данном обществе.

    К сожалению, многие врачи забывают тот факт, что истинное физическое и душевное здоровье состоит не в том, чтобы соответствовать социальным нормам и стандартам, а в том, чтобы прийти к согласию с самим собой и реальными фактами своей жизни. Если сегодня на обстоятельства жизни большое влияние оказывают волнующие воспоминания, поведение, образ мыслей и чувств, пришедшие в наследство из прошлого, очень важно честно признать их существование, даже если кому-то это покажется «ненормальным».

    medportal.ru

    Посттравматическое психическое расстройство

    Посттравматические стрессовые расстройства

    Люди, пережившие разнообразные стихийные бедствия (землетрясения, наводнения, оползни, цунами), транспортные катастрофы, войны или случаи насилия по отношению конкретно к ним (разбойные нападения, изнасилования, концлагеря, тюрьмы) испытали глубокие психические потрясения. Длительную реакцию на такого рода события принято называть посттравматическим стрессом (ПТС).

    Клинически диагностированным ПТС страдают около 10% населения, но психиатры полагают, что отдельные симптомы этого заболевания встречаются значительно чаще. Эти расстройства часто встречаются у ветеранов войн и участников боевых действий, но могут проявляться и у гражданских лиц, переживших различные катастрофы. ПТС чаще возникает у женщин, чем у мужчин, может . ПТС может возникнуть и у ребенка. Причиной его может быть родовая травма, семейные скандалы, насилие над детьми, потеря родителей, бедствия войны.

    В одних случаях симптомы ПТС со временем угасают и могут исчезнуть совсем, в других они сохраняются на протяжении многих лет и тогда к ним могут присоединиться симптомы других психических расстройств, например, депрессии, алкоголизм, наркомании.

    Не надо думать, что все люди, перенесшие травму, нуждаются в лечении. Многие достаточно помощи родных, друзей, религии. Но если в результате участия или наблюдения за каким-либо чрезмерно травмирующем событием у человека произошел психологический надлом, нужна профессиональная помощь.

    Обычно ПТС развивается в течение первых трех месяцев после травмы, но бывает, что расстройства проявляются через многие месяцы и годы.

    Психиатры выделяют четыре основных группы симптомов ПТС: навязчивые состояния, реакции избегания, симптомы повышенной раздражительности и неспецифические симптомы.

    Навязчивые состояния

    У людей, страдающих ПТС, часто возникают состояния, когда они вновь и вновь очень ярко и глубоко переживают травмировавшее их событие, оно словно внедряется в их повседневную жизнь. Внезапно нахлынувшие яркие воспоминания, окрашенные болезненными эмоциями, могут полностью овладеть вниманием человека. И тогда ему кажется, будто он вновь переживает психотравмирующее событие и видит его как реальное. Состояние человека во время такой вспышки воспоминаний иногда ошибочно принимают за снохождение. У детей это может проявляться в виде повторяющихся, стереотипных игр.

    В случаях выраженных эпизодов возвращения в прошлое человек ведет себя так, будто вновь переживает перенесенную ситуацию, не осознавая при этом полностью своих действий. Например, ветеран войны может, крадучись, передвигаться по улице, будто он в разведке на вражеской территории.

    Временами повторное переживание травмы проявляется в ночных кошмарах. Эти кошмары столь реальны, что человек вскакивает с криками ужаса. У маленьких детей последствия травматического события проявляются в генерализованных ночных кошмарах с чудовищами, картинами спасения окружающих или угрозами по отношению к себе и окружающим.

    Повторное переживание может проявляться внезапными болезненными эмоциональными вспышками, казалось бы, не имеющими причины. Это может быть чувство горя, страха или гнева, которое сопровождается слезами и спазмами в горле, или злобностью и еле сдерживаемой агрессивностью. Такие вспышки повторяются много раз, сопровождая воспоминания или сны о травмирующем событии.

    Симптомы избегания

    При так называемом феномене избегания нарушаются взаимоотношения человека с окружающими, он или она зачастую избегают тесных эмоциональных связей с семьей, коллегами, друзьями. Человек чувствует себя скованным, его эмоции невыразительны и он способен выполнять только рутинную, механическую работу. Позже, когда начинаются повторные переживания событий травмы, человек разрывается между потоком эмоций, вызванным повторным переживанием и невозможностью в реальной жизни переживать и выражать эмоции. Люди, страдающие ПТС часто говорят, что они не могут испытывать эмоций, особенно в отношении тех, кто им наиболее близок. Даже если они испытывают эмоции, они зачастую не способны их выразить. Пока продолжается это избегание человек внешне представляется холодным или загруженным своими переживаниями. Члены семьи чувствуют себя отвергнутыми этими людьми. У детей эмоциональная скованность и сниженный интерес к определенной деятельности не всегда могут быть правильно расценены врачом, здесь очень важны сведения полученные от родителей, учителей и других людей, наблюдающих за ребенком.Человек с ПТС избегает ситуации, которая напоминает ему о травмирующем событии. Потому что симптомы ПТС как бы утяжеляются, когда ситуация или деятельность даже частично напоминают травму. Например, человек который выжил в концлагере может неадекватно среагировать на людей в форме, похожей на форму охранников. Со временем человек может стать настолько боязливым в отношении определенных ситуаций, что вся его повседневная жизнь регулируется попытками избежать этих ситуаций. Другие, особенно ветераны войн, избегают брать на себя ответственность, так как считают, что не смогли обеспечить безопасность тех, кто был ранен или погиб в сражениях. В результате многие, страдающие ПТС, не достигают больших успехов в работе, не могут найти общего контакта с начальством, а контакты с членами семьи и друзьями обеднены. У детей, страдающих ПТС, могут возникать затруднения относительно ориентировки в своем будущем. Ребенок может, например, не надеяться на семейную жизнь и удачную карьеру. Иногда люди начинают верить, что могут предсказывать неблагоприятные события в будущем. Часто следствием неспособности переработать болезненные эмоции становится депрессия. Некоторые испытывают чувство вины за то, что они пережили катастрофу в то время как другие, особенно друзья и члены семьи, не смогли. У ветеранов войны или тех, кто выжил в гражданских катастрофах, чувство вины может усугубляться, если их поведение, которое было необходимым для выживания, осуждается в обществе. Такое чувство вины может углубить депрессию, человек начинает смотреть на себя как на недостойного, осквернившего свои собственные ценности.

    Симптомы повышенной возбудимости

    В состоянии ПТС люди ведут себя так, как будто им постоянно продолжает угрожать то событие, что вызвало травму. Страдающие ПТС могут без видимой причины внезапно приходить в состояние раздражения или взрывчатости. У них могут возникать проблемы с концентрацией внимания и памятью. Из-за частых кошмарных сновидений у них может развиться бессонница. Постоянное ощущение близкой опасности приводит к гипертрофированным реакциям: ветераны войны кидаются в укрытие, услышав хлопки из глушителя машины или взрывы фейерверков. Временами у страдающих ПТС возникают приступы паники, являющиеся следствием пережитого и так и не переработанного чрезвычайного страха. Во время приступа у них сжимается горло, учащается дыхание и сердцебиение, появляются головокружение и тошнота. У детей в дополнение к симптомам повышенной возбудимости могут появляться боли в желудке и головные боли.

    Неспецифические симптомы

    Страдающие от ПТС часто пытаются избавиться от повторяющихся болезненных переживаний, одиночества и приступов паники с помощью алкоголя или наркотиков, притупляющих эмоции и позволяющих на время забыть о травме. Из-за плохого контроля своей импульсивности у них повышается риск самоубийства.

    Что делать?

    Многие пострадавшие отмечают, что самым полезным после травмы для них были практические советы, информация и поддержка в повседневных делах, понимание окружающих. Способы решения проблем сугубо индивидуальны для каждого. Есть друзья, родственники, коллеги с которыми пострадавшие могут поговорить о том, что пришлось пережить. Важно, чтобы у каждого была возможность выразить свои негативные переживания, если в этом есть необходимость.

    Чем вы можете помочь своему родственнику или другу?

    • Поощряйте человека к разговору о происшедшем.
    • Позволяйте ему переживать (при этом не обязательно утешать).
    • Поощряйте общение с другими пострадавшими и обращение в организации, которые могут предложить профессиональную помощь.
    • Постарайтесь не допустить, чтобы пострадавший принял модель избегания ситуаций, напоминающих ему о травмирующем событии.
    • Безусловно, важным шагом является обращение за помощью к специалистам – психиатру, психологу.
    • В настоящее время психиатры и другие специалисты в области психического здоровья успешно лечат болезненные проявления ПТС. Используя разнообразные терапевтические методы, они помогают людям преодолевать свою тревогу и боль, избавляя их от невыносимых мучений.

      Наиболее эффективным в лечении ПТС является сочетание психотерапевтических методик с лекарственной терапией. При лечении симптомов ПТС применяются антидепрессанты, транквилизаторы, нормотимики и другие препараты, которые должен назначить врач-психиатр индивидуально с учетом состояния каждого пациента.

      Одним из важных видов лечения ПТС является психотерапия. Она направлена на коррекцию болезненных форм поведения, избавление от навязчивостей, обучение человека методикам расслабления и восстановление нормальных психических процессов. Используя другие методики такого рода, врач совместно с пациентом исследуют окружение больного с тем, чтобы определить, что может обострить симптомы ПТС и работать над тем, чтобы снизить чувствительность к этим факторам или обучить больного навыкам владения собой. Используется психиатрами и другие психотерапевтические методики. Целью является разрешение сознательных и бессознательных конфликтов, которые были созданы в результате пережитой травмы. Кроме того человек работает над развитием чувства собственного достоинства и самоконтроля, личной ответственности.

      Врачи могут рекомендовать и семейную психотерапию, во время которой врач по необходимости вносит изменения во внутрисемейные отношения.

      Еще одним из эффективных способов лечения страдающих ПТС является создание групп подвергшихся насилию или групп взаимной поддержки. В этих группах люди, перенесшие травматические события, делятся опытом друг с другом. Члены группы помогают друг другу осознать, что многие прошли через это и что любой человек не одинок в своем горе или в чувстве вины. У людей изменяется мнение о себе и о других, появляются новые взгляды на мир, и вырабатывается позитивное чувство по отношению к самому себе.

      Такие способы лечения могут применяться во внебольничных условиях, и лишь когда болезненные расстройства настолько глубоки, что человек может нести угрозу для себя или для окружающих, должно быть рекомендовано стационарное лечение.

      npar.ru

      Посттравматическое стрессовое расстройство: способы лечения

      Автор: Джон Кристалл, младший профессор психиатрии и профессор нейробиологии

      Когда после тяжелых переживаний у людей наблюдаются связанные с ними трудности, мы говорим о посттравматическом стрессовом расстройстве (ПТСР). Люди могут обращать внимание на то, что мысли или воспоминания о травматическом событии врываются в их мысли, влияют на их концентрацию в течение дня и появляются как сны в ночное время.

      Возможны также сны наяву, причем они могут казаться настолько реальными, что человек может почувствовать, будто снова переживает тот самый травматический опыт. Иногда такое повторное переживание называется психопатологическим репереживанием.

      Психопатологические репереживания

      Психопатологические репереживания отличаются друг от друга и зависят от природы психологической травмы. Люди с такими репереживаниями обычно имеют самые острые симптомы посттравматического стрессового расстройства.

      Одна из особенностей этих переживаний — навязчивые воспоминания и мысли о полученной травме. Больные обычно вспоминают печальные события, с которыми они сталкивались в прошлом, например смерть других людей.

      Кроме того, это могут быть пугающие воспоминания, потому что во время получения психологической травмы человек обычно испытывает сильный страх.

      Иногда воспоминания прошлого заставляют человека чувствовать вину, грусть или страх. Даже если человек не вспоминает специально, а просто сталкивается с чем-то, что напоминает ему о травме, он начинает чувствовать напряжение, тревогу и незащищенность.

      Например, мы часто замечаем, что солдаты, приезжающие домой из точек военных действий, постоянно волнуются и чувствуют себя неуютно в ситуациях, в которых чувствуют себя уязвимыми. Они постоянно следят за открывающимися и закрывающимися дверями и ведут себя осторожно в людных местах.

      Кроме того, их система возбуждения быстро активируется, они часто бывают напряжены, раздражительны, у них случаются приступы тревоги. Они могут сталкиваться с этим, даже когда не думают о травме.

      Обычно психопатологические репереживания бывают кратковременными и длятся одну или две минуты. Но когда человек испытывает психопатологическое репереживание, они плохо реагируют на воздействие внешних раздражителей.

      Однако если вы говорите с человеком с психопатологическим репереживанием и можете вовлечь его в разговор, вы можете сделать это репереживание короче. Кроме того, есть медикаменты, такие как «Валиум», которые помогают людям расслабиться в подобных ситуациях.

      Симптомы и диагностика

      Основные симптомы посттравматического стрессового расстройства — это навязчивые мысли о полученной травме, гипервозбуждение, а иногда стыд, вина. Иногда люди не могут испытывать эмоции и ведут себя как роботы в повседневной жизни.

      Другими словами, люди не испытывают никаких эмоций или не испытывают каких-то определенных эмоций вроде удовольствия.

      Кроме того, им постоянно кажется, что они должны защищаться, они пребывают в состоянии тревоги, у них наблюдаются некоторые симптомы депрессии. Это основные группы симптомов посттравматического стрессового расстройства.

      Было бы хорошо, если бы существовал некий биологический тест, который говорил бы нам, есть ли у человека ПТСР, без проверки симптомов. Но в целом ПТСР диагностируется путем получения от пациента всех подробностей истории, которая с ним произошла, и затем исследования истории каждого симптома.

      Есть несколько критериев диагностики, и если вы наблюдаете достаточное количество симптомов, то вы можете диагностировать ПТСР. Однако есть люди, чьи расстройства не отвечают критериям диагностики, потому что у них есть не все симптомы, но тем не менее есть симптомы, связанные с ПТСР.

      Иногда, даже если вы не полностью отвечаете критериям диагностики, вам все равно нужна помощь, чтобы справиться с имеющимися симптомами.

      История исследований

      Интересно, что исследователи, опираясь на литературу, обращаясь к «Илиаде» и другим историческим источникам, доказали, что люди во все времена осознавали, что на страшный опыт человек всегда будет отвечать сильной эмоциональной реакцией.

      Тем не менее в качестве формального диагноза термин «посттравматическое стрессовое расстройство» появился только в 1980 году, то есть достаточно недавно с точки зрения истории психиатрии.

      Во время Гражданской войны в США, Крымской войны, Первой и Второй мировых войн, корейской войны, вьетнамской войны — во всех этих событиях в начале конфликта физики, психологи или специалисты в области душевного здоровья вели себя так, как если бы они забыли весь предшествующий опыт предыдущих войн.

      И каждый раз по окончании одной из них проводилась клиническая экспертиза на уровне, высоком для данного исторического периода.

      Солдаты во время Битвы на Сомме в Первой мировой войне, многие из которых пережили «окопный шок»

      Во время Первой мировой войны проводилось много работ с тем, что тогда называлось окопным шоком, или травматическим неврозом.

      В США психиатр Абрам Кардинер много писал на эту тему, а Зигмунд Фрейд писал об этом в конце Первой мировой войны и во время Второй. Когда люди видят столько травм, начинается серьезное осмысление феномена, но, с другой стороны, кажется, что существует тенденция, что в обществе после основных травматических периодов знание о травме и ее важности постепенно утрачивается.

      Тем не менее после Второй мировой войны появилось классическое исследование докторов Гринкера и Шпигеля о пилотах, которое можно считать замечательным описанием посттравматического стрессового расстройства.

      В конце 1950-х и в начале 1960-х годов группа психиатров занималась изучением ПТСР. Роберт Дж. Лифтон был одним из них, а также мой отец, Генри Кристал. После этого была целая группа людей, включая Мэтта Фридмана, Терри Кина, Денниса Черни и др., которая работала с ветеранами вьетнамской войны, а также многие другие исследователи со всего мира, как, например, Лео Эйтингер и Ларс Вейсет. Это поле исследований, эта проблема актуальна во всех странах, и в каждой стране есть люди, которые занимаются изучением данного феномена и вносят свой вклад в общий труд.

      Одним из важных исследователей ПТСР был мой отец, Генри Кристал, который ушел из жизни в прошлом году. Он был одним из выживших в Аушвице, прошел также через другие лагеря. Когда он был освобожден из лагерей, он решил попробовать пойти в медицинскую школу.

      В конце концов он переехал в США со своей тетей, окончил медицинское училище, стал заниматься психиатрией и начал работать с другими выжившими в нацистских лагерях смерти. Осматривая других выживших, претендующих на пособие по инвалидности, он тщательно изучал их случаи, что и стало одним из самых ранних описаний синдрома посттравматического стрессового расстройства.

      Он был психоаналитиком, поэтому пытался развивать психотерапевтические подходы с психоаналитической точки зрения, которые включали в себя элементы бихевиоральной психологии, когнитивной неврологии и других дисциплинарных полей, его интересовавших.

      Таким образом он разработал некоторые улучшения терапии, помогающей людям с ПТСР, у которых часто наблюдались сложности с выражением эмоций и чувств.

      Классификация травмы

      Одним из важных результатов таких культурных опытов, как война, и других основных потрясений явилось то, что мы начали расширять оценку тех ситуаций, которые могут привести к травме (травма у взрослых, травма у детей, физическое или сексуальное насилие), или ситуаций, когда пациент является свидетелем ужасных событий и так далее.

      Такие образом, ПТСР охватывает в обществе не только такие социальные группы, как солдаты, для которых ПТСР является заметной проблемой.

      Что часто недопонимается насчет ПТСР, так это то, что не так важно, насколько тяжелыми были произошедшие события с точки зрения другого человека. Несмотря на то, что существуют попытки классифицировать или в некотором смысле сузить тот набор событий, которые считались бы действительно травматическими, для отдельных людей причиной травмы является не столько объективная опасность события, сколько его субъективное значение.

      К примеру, есть ситуации, когда люди остро реагируют на то, что представляется совсем безобидным. Такое происходит, как правило, потому, что люди считают, что жизнь в том виде, в котором они ее знали, закончилась; что-то глубоко трагическое и разрушительное произошло с ними, и это воспринимается ими именно так, даже если для других все выглядит иначе.

      Легко запутаться в обозначениях, поэтому целесообразно развести понятие ПТСР и другие типы реакций на стресс. Но вы можете представить, к примеру, что некоторыми людьми разрыв в романтических отношениях переживается как конец жизни в привычном для них виде.

      Так что, даже если событие в итоге не вызывает ПТСР, врачи научились серьезно относиться к воздействию такого рода событий на жизнь людей, и они пытаются помочь им вне зависимости от того, через какой процесс приспособления к новой ситуации они проходят.

      Лечение психотерапией

      Самым распространенным видом лечения ПТСР является, с одной стороны, либо психотерапия, либо психологическое консультирование, с другой стороны, применение специальных лекарств.

      Сегодня больше никто не принуждает людей, которые расстроены и озабочены травмой, рассказывать травматическую историю снова и снова сразу же после травматического опыта. Раньше, однако, такое практиковалось: использовалась техника «облегчения травмы» (traumatic debriefing), поскольку считалось, что если получится сделать так, чтобы люди рассказали свою историю, то последние почувствуют себя лучше.

      Но впоследствии было открыто, что слишком сильное настаивание и подталкивание к рассказыванию истории, как правило, лишь усиливали воспоминания и негативные реакции на травму.

      В наше время существует ряд техник, использующихся для того, чтобы очень осторожно подвести людей к их воспоминаниям и разговору о них, — консультативные или психотерапевтические техники, которые очень полезны.

      Среди них наиболее надежными и практикуемыми являются прогрессивная экспозиционная терапия (progressive exposure therapy), коррекция когнитивных искажений (cognitive processing therapy) и десенсибилизация движением глаз (eye movement desensitization).

      Эти терапии имеют много общего: все они начинают с того, что приучают людей расслабляться, поскольку, чтобы эти терапии были эффективными, необходимо уметь расслабиться и быть расслабленным, когда работают с травмой.

      Каждая из них по-своему касается связанных с травмой воспоминаний, воспроизведения травмы и анализа тех аспектов травматической ситуации, которые люди находят наиболее трудными.

      При прогрессивной экспозиционной терапии начинают с воспоминания, которое связано с травмой и при этом является наименее болезненным, и учатся расслабляться и не расстраиваться.

      Затем переходят к следующему моменту, который болезненнее, и так далее. В коррекции когнитивных искажений есть аналогичные процедуры, но, помимо этого, осуществляется работа, при которой пациент пытается скорректировать неверные идеи, предположения или заключения, извлеченные из травматического опыта.

      Например, женщина, которая подверглась сексуальному насилию, может думать, что все мужчины представляют опасность. На самом деле только некоторые мужчины опасны, и вписывание травматических идей в более адаптированный контекст является важной составляющей коррекции когнитивных искажений.

      Десенсибилизация движением глаз, в свою очередь, включает элементы двух других видов терапии, а также третий компонент, при котором терапевт отвлекает пациента, заставляя его двигать пальцем из одной стороны в другую и фокусироваться на движении пальца назад и вперед. Это фокусирование на пальце, который не имеет отношения к травме, — техника, помогающая некоторым людям расслабиться во время травматического воспоминания.

      Есть также и другие техники, которые начинают исследоваться. Например, есть терапии, основанные на осознанности. Они представляют собой различные практики, с помощью которых люди могут научиться расслабляться и можно управлять их эмоциональными реакциями, а также многие другие терапии. При этом люди считают это и приятным, и полезным. Еще один общий аспект всех этих терапий заключается в том, что все они содержат дидактический/образовательный компонент.

      В дни, когда посттравматическое стрессовое расстройство еще не было понятно, люди приходили на лечение, но совсем не понимали, что происходит, и думали, что что-то не так с их сердцем, кишечным трактом либо головой или что-то плохое происходит с ними, но они не понимали, что это. Отсутствие понимания было источником тревог и проблем. Так что когда доктора объяснили этим людям, что такое посттравматическое стрессовое расстройство и что симптомы, которые наблюдались у них, были вполне распространенными и излечимыми, то это понимание помогло людям почувствовать себя лучше.

      Лечение медикаментами

      В настоящее время доказательства в пользу психотерапии более убедительны, чем те, которые поддерживают медикаментозное лечение. Однако существует несколько протестированных медикаментов, показавших свою эффективность.

      Оба препарата, утвержденные для лечения в Соединенных Штатах, являются антидепрессантами и имеют схожий механизм действия. Они относятся к cелективным ингибиторам обратного захвата серотонина, и один из них называется «Сертралин», а другой — «Пароксетин».

      Это стандартные лекарства-антидепрессанты, разработанные для лечения депрессии. Они в какой-то мере воздействуют на пациентов с ПТСР и помогают многим из них. Существует также множество других родственных препаратов с относительно доказанной эффективностью.

      К ним относятся ингибиторы обратного захвата серотонина и норадреналина, примером которого является препарат «Венлафаксин». «Венлафаксин» исследовался для лечения ПТСР, а также проводилось несколько исследований антидепрессантов более ранних поколений, таких как «Дезипрамин», «Имипрамин», «Амитриптилин», и ингибиторов моноаминоксидазы, которые часто прописываются в Европе и других частях света.

      Некоторые медикаменты, применяемые в клинической практике, не имеют достаточного количества теоретических обоснований для использования. В их число входят антипсихотические препараты второго поколения, бензодиазепины, например «Валиум», антиконвульсанты, такие как «Ламотригнин», и типичный антидепрессант «Тразодон», который нередко прописывается как снотворное.

      Такие лекарства служат для облегчения тревожности, повышенной возбудимости и обычно помогают пациентам лучше контролировать свои эмоции и нормализовать сон. В общем плане лекарства и психотерапия показывают одинаковую эффективность. В клинической практике зачастую можно наблюдать случаи, когда для лечения пациентов с тяжелой симптоматикой ПТСР используют и психотерапию, и медикаменты.

      Банк мозговой ткани и SGK1

      В последнее время наблюдалось много прорывов в исследованиях ПТСР. Один из самых волнующих среди них принадлежит доктору Рональду Думану из Йельского университета, который работал с первой коллекцией тканей мозга в области ПТСР.

      С медицинской точки зрения, если у пациента есть какие-то проблемы с почками, высока вероятность того, что лечащий врач хорошо в этом разбирается, так как ранее он изучал биологию почек в контексте всех возможных почечных заболеваний. Врач посмотрит на почечные клетки под микроскопом и определит, что с ними происходит.

      Такой же подход был крайне эффективен и в некоторых случаях нейропсихиатрии: ученым удалось многое выяснить о биологии болезни Альцгеймера, шизофрении и депрессии в результате изучения тканей, полученных при вскрытии. Однако образцы мозговой ткани пациентов с ПТСР никогда не коллекционировали, так как это достаточно узкая область исследований.

      При поддержке Департамента по делам ветеранов в 2016 году начались первые попытки сбора коллекции мозговых тканей ПТСР, а также было опубликовано первое исследование на ее основе, которое, как и ожидалось, показало, что только часть наших представлений о ПТСР верна, в то время как другая ошибочна.

      Мозговая ткань ПТСР рассказывает о многих интересных вещах, и есть история, которая прекрасно это иллюстрирует.

      При посттравматическом стрессовом расстройстве нарушается исполнительный контроль эмоций, то есть наша способность успокаиваться после столкновения с чем-то пугающим во внешней среде. Некоторые из способов, которые мы применяем, для того чтобы успокоить себя, заключаются в отвлечении внимания.

      Например, когда мы говорим: «Все в порядке, не волнуйся», фронтальная кора нашего мозга отвечает за этот успокаивающий эффект. В «мозговом банке» теперь присутствует ткань из фронтальной коры ПТСР, и доктор Думан изучал уровни мРНК в этой ткани. МРНК — это продукты генов, кодирующие белки, из которых сделан наш мозг.

      Оказалось, что уровень мРНК под названием SGK1 был особенно низким во фронтальной коре. SGK1 никогда раньше не изучался в области ПТСР, но он в небольшой степени связан с кортизолом — гормоном стресса, который выделяется у людей во время стрессовых ситуаций.

      Структура белка SGK1

      Чтобы понять, что может означать низкий уровень SGK1, мы решили изучить стресс, и первым, что мы обнаружили, стало наблюдение, что в мозге животных, подвергаемых стрессу, понижается уровень SGK1. Вторым нашим шагом, особенно интересным, стала постановка вопроса: «Что происходит, если уровень SGK1 сам по себе низкий?

      Имеет ли низкий уровень SGK1 какое-то значение?» Мы вывели животных с низким уровнем SGK1 в мозге, и они оказались очень чувствительны к стрессу, как будто у них уже есть ПТСР, хотя они никогда до этого не подвергались стрессовому воздействию.

      Таким образом, наблюдение низкого уровня SGK1 при ПТСР и низкого уровня SGK1 у животных под воздействием стресса означает, что низкий SGK1 делает человека более тревожным.

      Что же произойдет, если повысить уровень SGK1? Доктор Думан использовал специальную технику, чтобы создать такие условия и затем поддерживать высокий уровень SGK1. Оказывается, что в этом случае у животных не развивается ПТСР. Другими словами, они становятся устойчивыми к стрессу.

      Это дает возможность предполагать, что, возможно, одна из стратегий, которой должны придерживаться исследования ПТСР, — это поиск лекарств или других методов, например физических упражнений, которые смогут повышать уровень SGK1.

      Альтернативные области исследований

      Эта совершенно новая стратегия перехода от молекулярных сигналов в ткани мозга к новому лекарству никогда раньше не применялась в ПТСР, но сейчас стала осуществимой. Существует также много других захватывающих областей.

      Из результатов сканирования мозга мы узнаем о возможных контурах мозга, вовлеченных в ПТСР: как эти контуры искажаются, как они связаны с симптомами ПТСР (это узнается с помощью функционального нейросканирования). Из генетических исследований мы узнаем о вариациях генов, которые влияют на повышенную чувствительность к стрессу.

      Например, ранее исследование предполагало, что ген серотонинового транспортера способствовал большей чувствительности детей к плохому обращению в раннем детстве и повышал шансы развития у них симптомов ПТСР и депрессии.

      Исследования такого типа сейчас активно проводятся на детях и взрослых, и недавно был обнаружен еще один ген, связанный с кортизолом, FKBP5, изменения в котором могут иметь отношение к ПТСР.

      В частности, есть один интересный пример того, как биология переходит в новое лечение. В данный момент, в 2016 году, мы тестируем новое лекарство для ПТСР, которое использовалось для лечения депрессии и болевых синдромов, — препарат для анестезии кетамин.

      Пятнадцать или даже двадцать лет исследований показали, что, когда животные подвержены неконтролируемому продолжительному стрессу, со временем они начинают терять синаптические связи (соединения между нервными клетками в мозге) в мозговом контуре, отвечающем за регуляцию настроения, а также в некоторых областях, отвечающих за мышление и высшие когнитивные функции.

      Один из стоящих перед учеными вопросов — как можно разработать лечение, нацеленное не только на облегчение симптомов ПТСР, но и на то, чтобы помочь мозгу восстановить синаптические связи между нервными клетками, чтобы контуры эффективнее регулировали настроение?

      И, что достаточно интересно, лаборатория доктора Думана обнаружила, что при применении однократной дозы кетамина на животных контуры действительно восстанавливают эти синапсы.

      Это невероятная вещь — смотреть в микроскоп и в действительности видеть, как эти новые «дендритные шипики» вырастают в течение часа или двух после одной дозы кетамина. Впоследствии кетамин давали людям с ПТСР, и у них наблюдались клинические улучшения.

      Это еще одна увлекательная область, где лекарства разрабатываются не только на основании видимых симптомов заболевания, но и в контексте работы мозговых контуров. Это рациональный, научный подход.

      Таким образом, с точки зрения биологии сейчас ведется очень много интересных исследований, идет работа по изучению и распространению психотерапии, продолжаются исследования по генетике, и делаются попытки разработать медицинские препараты. Многое из того, что происходит, несет в себе потенциал изменить наши представления о вещах, касающихся ПТСР.

      psychologytoday.ru