Приступ шизофрении на работе

Шизофрения

Симптомы шизофрении

Лечение шизофрении

Диагностика шизофрении

Прогноз течения шизофрении

Научные статьи о болезни

Для специалистов: метод метакогнитивного тренинга

Брошюра о шизофрении:


Читать
Заказать online

Заказать брошюру также можно по телефону: 8-800-700-0884

Шизофрения — психическое расстройство, о котором знают практически все люди. Профессионально с ним сталкиваются психиатры, врачи других специальностей, психологи и социальные работники. Заболеванием интересуются журналисты, историки, писатели, художники, философы, теологи и даже антропологи. И это понятно — среди больных шизофренией есть очень талантливые, и даже гениальные люди: Ф. Кафка, Д. Нэш, М. Врубель.

Отношение к шизофрении в обществе

Диагноз «шизофрения» звучит как приговор для неподготовленного человека. И этому есть логичное объяснение: за более чем столетнюю историю заболевания о нём сложились стойкие мифы. Например, считается, что шизофрения не поддаётся лечению, а человек, страдающий шизофренией, опасен для общества. Многие уверены в том, что шизофрения всегда и очень быстро приводит к слабоумию, резко ограничивая возможности человека.

За последние десятилетия отрицательное отношение общества по отношению к людям, страдающим шизофренией, значительно усилилось. Возможно, именно поэтому среди лиц, которым был установлен диагноз шизофрении, достаточно высок процент самоубийств — по некоторым данным, около 15%, а неудавшихся попыток гораздо больше.

Когда начинается шизофрения?

Крайне редко заболевание возникает в детском возрасте. Обычно первые приступы шизофрении наблюдаются в старшем подростковом и юношеском периоде, в 15 — 25 лет.

Пик заболеваемости приходится у мужчин на возраст от 15 до 20 лет, а у женщин на 25 — 30. Позднее начало шизофрении характерно для женщин, страдающих её параноидной формой. Однако впервые обнаруженная шизофрении у людей старше 50 лет — большая редкость.

Почему начинается шизофрения?

Причина возникновения этого заболевания до сих пор не установлена. Более того, шизофрения настолько сложна и многогранна, что может проявляться совершено различными симптомами и формами. В наше время изучением причин появления этого расстройства занимаются многие учёные, используя знания, накопленные в психиатрии, неврологии, иммунологии, эндокринологии и эмбриологии в сочетании с самыми современными достижениями нейробиологии, нейроиммунологии и нейрохимии.

В ходе исследований подтверждается, что к шизофрении могут привести самые разные факторы:

  • нарушение структуры и функции определенных структур головного мозга,
  • нарушения обмена нейромедиаторов,
  • иммунные нарушения,
  • вирусная инфекция,
  • генетическая обусловленность,
  • особенности восприятия и чувствительности на нейропсихическом уровне,
  • стресс.

На сегодня среди специалистов наиболее популярна биопсихосоциальная теория развития шизофрении. Согласно этой теории болезнь возникает под воздействием различных факторов: биологических (таких, как вирусная инфекция), психологических (сильный стресс) и социальных (например, сложности взаимоотношений в семье или на работе/учебе). Соответственно, и лечение шизофрении должно быть комплексным — включать в себя терапию, направленную на нормализацию работы нервной системы, психотерапию и на социальную адаптацию больного.

Несмотря на постоянные научные исследования в области шизофрении, многие открытия в этой области были сделаны случайно, что ещё раз подтверждает сложность этой насущной проблемы многих и многих людей.

И, что самое печальное, достоверно сказать, что у конкретного человека никогда не разовьётся шизофрения, на данном этапе развития науки невозможно.

dusha-fond.ru

Мифы о шизофрении

В современном мире существует огромное количество предрассудков, которые связаны с психически больными людьми. Мне бы хотелось разобрать основные из них:

1. Больные шизофренией опасны для окружающих.

Статистические данные говорят, что лишь 5% общественно опасных деяний совершены людьми, имеющих психиатрический диагноз (и только 1% с диагнозом шизофрения). Что касается агрессии – как правило больные шизофренией имеют добродушный и закрытый характер. Они ведут себя тихо и скромно, часто не выходят из дома без особой нужды, имеют трудности общения и в большинстве своем «незаметны» для окружающих. Да, приступы агрессии во время обострений могут иметь место, но человек, который осознает свою болезнь, регулярно посещает ПНД, принимает лекарство и находится под присмотром специалиста, что предупреждает развитие обострения. Если Ваш родственник или сосед по коммунальной квартире имеет психиатрический диагноз, то, наверное, Вы уже отмечали за ним некие изменения в поведении перед приступом. Предупредив приступ можно избежать госпитализацию. Как его предупредить? Не пропускать визитов к врачу в диспансере, и при наличии «предвестников» нанести врачу внеочередной визит.

2. Больного шизофренией необходимо изолировать от общества.

К сожалению, шизофрения, как правило заканчивается эмоционально волевым дефектом. Это проявляется тем, что человек перестает за собой следить, проводит время исключительно дома, не имеет никаких целей, желаний и побуждений. Таким образом, больные самостоятельно изолируют себя от общества. Работа же психологов и социальных работников направлена на развитие той самой мотивационной сферы больных. Наша задача заключается в том, чтобы больной начал регулярно мыться, делать уборку, ходить в магазин, имел хобби и, возможно, заработок. Для наших пациентов сейчас активно развивается реабилитационная служба.

3. Больной шизофренией неспособен работать.

Все исходит из первого мифа, о том, что больные шизофренией опасны. Так как при шизофрении необходим практически постоянный прием лекарственных средств, это может влиять на некоторые когнитивные способности. Такие как внимание, скорость реакции, память, может тремор. В связи с чем больному шизофренией не стоит работать с тяжелой техникой, на производствах с повышенной опасностью. Так же не стоит работать на сильно «стрессовых» работах – у больного шизофренией чрезмерный стресс может спровоцировать приступ. Необходимо подобрать работу «по силам», которая не будет больного раздражать, он сможет с ней справляться и получать от нее удовольствие.

4. Шизофрения заразна, надо обходить таких людей стороной.

Если Вы думаете, что шизофрения передается воздушно-капельным путем, то вы не правы. Шизофрения – расстройство работы головного мозга, центральной нервной системы. Близорукость же не передается по воздуху, вот и шизофрения не передается. На самом деле, люди с шизофренией часто очень творческие, интересные и креативные люди с необычным взглядом на окружающий мир.

5. Шизофрения передается по наследству.

В случае, если один родитель болен шизофренией вероятность рождения больного ребенка 25%, если оба – 50%. Тут хочется сказать, что не обязательно у родителей должен стоять официальных диагноз, на самом деле больные шизофренией могут иметь особенности характера, но не иметь ярких психозов, жить всю жизнь с этой болезнью и ни разу не попадать в психиатрический стационар. У таких людей могут быть абсолютно здоровые и талантливые дети.

6. Шизофрения не лечится.

В современной психиатрии считается, что треть больных испытывают только один приступ за всю жизнь, еще одна треть имеют приступообразную форму и последняя треть имеют хроническую форму заболевания. Давайте разбираться по порядку.

Хроническая форма заболевания – человек постоянно имеет симптомы (может слышать голоса или видеть образы… помните фильм «Игры разума»?). При таком течении заболевания необходимо всю жизнь принимать лекарственные препараты. Тут логично провести аналогию с сахарным диабетом (СД). Люди с СД на протяжении всей жизни должны принимать лекарства, измерять уровень сахара в крови, придерживаться определенной диеты, иметь при себе кусочек сахара или шоколадку. Если человек с СД не будет соблюдать рекомендации лечащего врача, то это сможет вызвать гипогликемический приступ, полинейропатию, диабетическую стопу или даже кому. В случае с шизофренией – обострение заболевания.

Приступообразная форма – обострения сменяются периодами ремиссии. Ремиссия может длиться 2 месяца, может 2 года, а может и 20 лет. При такой форме заболевания необходимо регулярно посещать своего врача в ПНД и следовать всем лекарственным рекомендациям, через какое-то время возможно врач отменит прием всех лекарственных препаратов.

После первого попадания в психиатрическую больницу необходимо принимать лекарства в полном соответствии с назначениями лечащего врача, часто это 2-3 года. Многие считают, что 2-3 года — это много, но при повторном попадании в больницу необходимо будет их принимать около пяти лет, что отсрочит возможность зачатия планируемых детей и снизит качество жизни на более долгий срок.

Будьте здоровы и соблюдайте рекомендации своего лечащего врача!

www.b17.ru

Что ждет человека, заболевшего шизофренией? Может ли он выздороветь? Если он принимает нейролептики, обречен ли он на ухудшение здоровья и более раннюю смерть?

В этом случае возможны несколько сценариев.

1) Лечение начато вовремя (с первых дней первого обострения). Человек пролежал в стационаре, диагноз подтвержден, подобран наиболее эффективный и безопасный препарат в нужной дозировке. После этого приступ шизофрении обычно резко обрывается, человек быстро возвращается к своей нормальной жизни и работе. Если далее человек продолжает принимать своё лекарство под руководством врача, то вполне возможно, что очередной приступ шизофрении больше не повторится или повторится через несколько лет. То есть при скором и адекватном лечении заболевший шизофренией человек может перенести за свою жизнь лишь несколько обострений, сохраняя между ними свою привычную жизнь и работоспособность. Это приступообразный тип течения шизофрении.

2) Лечение вовремя не начато. Человек до последнего надеется, что всё «рассосётся». Ходит по экстрасенсам, бабкам, попам, всячески избегая психиатров. В таких случаях члены семьи до последнего не верят, что их чадо сошло с ума («переутомился просто», «порчу кто-то навел — сходим к бабке — всё пройдет. «, «притворяется просто», «от безделья мается»). Включается психологическая защита по типу отрицания. Болезнь при этом прогрессирует. Бредовые идеи созревают, систематизируются, кристаллизуются. Мышление изменяется, перестраивается. Не лечить уже нельзя — человек опасен для себя или окружающих, одержим и подвластен своим бредовым идеям, не способен работать, теряет семью, друзей. В таком состоянии в большинстве случаев и привозят людей в больницу. Требуется длительное время, чтобы купировать обострение, более высокие дозы и более сильные препараты (соответственно и побочные эффекты более выраженные). Через 3-4 недели психоз будет купирован, но болезнь уже оставляет след после себя — мышление остается странным, паралогичным, непонятным для окружающих. Остаются отрывочные бредовые идеи. У многих отмечаются побочные действия сильных нейролептиков в высоких дозах (тремор конечностей, ощущение скованности, повышенное слюноотделение, снижение либидо). Это приводит к тому, что человек вскоре бросает лечение. Это снова вызывает обострение заболевания. Снова госпитализация. Порочный круг замыкается. Обострения становятся всё тяжелее, дольше и чаще. Пациент за несколько лет становится одиноким и несчастным инвалидом — от таких обычно отворачиваются все, кроме родителей (даже дети часто отворачиваются). Вторым домом для больного становится психбольница — госпитализации по 3-4 раза в год по 1-2 месяца каждая. Заканчивают свою жизнь такие люди в психоневрологических домах-интернатах либо совершают самоубийство. Это непрерывный или непрерывно-прогредиентный тип течения шизофрении.

Поэтому чем раньше начато лечение, тем безопаснее и в меньшей дозе требуется нейролептик. Тем больше шансов на сохранение качественной жизни.

thequestion.ru

Вот и осень наступила. Это не только пора желтых и красных листьев на деревьях:) но и обострению разных психических заболеваний. Наверное многих на Пикабу интересует опасны ли люди с психическими отклонениями (с официальной справкой) для Пикабушников. Или с ними вполне мирно и забавно можно со-существовать.

Расскажу несколько случаев из моей жизни.

1. Вася с работы.
Несколько лет назад я устроилась на работу(сейчас уже бывшую) в одну компанию. Меня взяли без испытательного срока, как очень хорошего специалиста. Ровно две недели я проработала на отлично, а потом на меня начало косо смотреть начальство. Потом сняли со всех проектов. Что меня очень удивило, ибо я просто плевала в потолок, но при этом получала хорошую зарплату. Потом начальство вызвало меня и сказало написать заявление по собственному желанию. Я поинтересовалась причиной. К моей удаче руководитель оказался адекватным и прямо сказал, что есть в компании человек, который меня хорошо знает и давно, и предупредил о моем коварстве, что я сливаю секреты компаний, подставляю, и вообще гадость редкостная в суровом мире бизнеса:).И пришла я на работу по заданию конкурентов, что бы все у них выведать.
Я сказала, что никого не знаю в компании и ничего из предъявленного мне, делать не собиралась:) И предложила очную ставку, с человеком, который со мной давно знаком.
Вызвали парня. С виду адекватного и презентабельного. Компания большая, я его даже и не вспомнила.
Сказала, что я его не знаю. Шеф попросил парня опровергнуть, так как он плел шефу, что он мой бывший сокурсник. Парень просто начал молчать. Шеф начал требовать от него объяснений, мол зачем врал, так человека, то бишь меня:) невинного подставить хотел. Но он все равно молчал, как партизан.
Парня звали Васей. В общем Вася работал там полтора года и был на хорошем счету, потому шеф списал это на то, мол может он обознался, а потом ему стыдно было признаваться. Никого в итоге не уволили. Я тоже потом подошла к Васе с просьбой объяснится, но кроме того же партизанского молчания ничего не добилась.
Но не прошло и пол года, как в наш отдел забежала секретарша с этажа и сказала, что бы мы быстро шли смотреть цирк в другой отдел.
Когда я пришла, там Вася носился из угла в угол просил, что бы его спасли от китайской триады, и нес бред, что его преследуют, и.т.д. Потом выяснилось, что у Васи была справка, но он это не афишировал, и пока принимал таблеточки все было хорошо. А почему он ко мне докопался, потому, что по мнению Васи, я специально устроилась на работу, по заказу китайской мафии, что бы его убить.

2. Тимур сектант.

Этот случай произошел, как раз когда я получала второе высшее по психологии. Мои знакомые знали, что я специализировалась на помощи людям в сектах и пострадавших от сект. И потому, дали мой номер одним людям чей сын 22-ух лет был в секте Саентологов. Саентологией он занимался по 8-10 часов в день не выходя из комнаты.
Я пришла под видом коллеги с работы его мамы, под предлогом того, что я была не намного старше Тимура, и его мама хотела нас познакомить.
Тимур оказался очень общительным парнем, я плавно перевела разговор на его «хобби». Каково же было мое удивление, когда сам Тимур начал называть Саентологов сектой и все их учение бредом. Я решила раскрыться и объяснила Тимуру, кто я и зачем я здесь. Правда сработала, и Тимур объяснил, что пару лет назад у него в голове поселился голос, который говорит делать ему разные вещи, а саентологи ему пообещали, как только он очистится по их методике, то избавится от голоса.
В его случае для него все закончилось хорошо, ему выписали таблеточки, потом он даже свою мини-секту организовал:) Конечно же о его заболевании никто не знает.

Маша и интернет.

Случай произошел, когда меня послали по работать в длительную командировку в Москве, и предоставили служебную квартиру.
В этом доме жила девочка Маша. Внешне абсолютно нормальная, красивая с тихим вкрадчивым голосом.
Потом примерно через 2 недели, Маша подошла ко мне, и предложила прочитать ее блог в интернете и подписать петицию о ее проблеме.
Она рассказала, что она одержима, потому, что пару лет назад на нее наслал демонов колдун из интернета. И теперь она ездит по разным целителям, но никто ей не помогает.
Блог я прочитала. После чего спросила была ли Маша у врача. Маша за это очень обиделась. Сказала, что я и все кто не верит в одержимость не духовные и недалекие.
Я привела аргумент, что если она не больна, то доктора это подтвердят. После чего она на меня совсем обиделась. И начала периодически подбрасывать под мою дверь и под дверь соседей разный мусор. Потом сама приходила, извинялась, и говорила, что это демоны внутри нее ее заставляли это делать.

Какой из всего этого вывод. Что людей, которые страдают данным заболеванием невозможно определить, пока у них не проявится приступ. Также они очень логичны и талантливы. Например Вася был хорошим специалистом, из-за того, что его уважали и верили ему, и не знали о его проблеме, людям случайно ставшими персонажами его фантазий, Вася конкретно мог испортить жизнь. Хорошо, что девочке Маше голоса говорили только подбрасывать мусор под порог, а не, что-то более опасное. Я не осуждаю и сочувствую таким людям, и считаю, что они могут свободно жить и работать в социуме, но они обязаны сообщить о своем заболевании окружающим, что бы те могли адекватно и своевременно отреагировать на изменение их состояний.
Если в вашей жизни человек неадекватно себя повел, не пытайтесь объяснить его поведение, возможно вы просто не знаете о его болезни.

pikabu.ru

Приступ шизофрении на работе

Пример первый

Больной А., 23 года. Наследственность психопатологически отягощена: отец страдал депрессиями, алкоголизировался, в возрасте 37 лет повесился (сыну было 10 лет). Самоубийство отца, с которым эмоционально значимых отношений не имел, перенёс спокойно. Мать по характеру волевая, упорная, склонная к доминированию, предприниматель. Один ребёнок в семье. В детстве по характеру был пассивным, подчиняемым. Воспитывался по механизму доминирующей гиперопеки. В школе учился хорошо, но друзей имел мало. По окончании школы закончил ВУЗ по специальности «менеджер» (учебное заведение выбирала мать). Учился средне – имея хорошие способности, ленился. Общался в студенческой компании, где был на вторых ролях. Жил за счёт доходов матери. Половая жизнь с 20 лет, первый половой акт по инициативе более опытной партнёрши на 5 лет старше. Серьёзных отношений не строил, связи носили случайный характер, преимущественно на вечеринках в состоянии опьянения. Периодически выпивал, по механизмам подражания покуривал анашу. Во время одного из подобных эпизодов на 4 курсе неожиданно для себя испытал приступ сильного страха, казалось, что за стеной, в соседней комнате, притаился кто-то ужасный. Боялся пойти и посмотреть, ужас не прошёл, даже когда его приятели подняли его на смех.

После этого стал тревожен, стал избегать компаний, опасаясь, что дым выкуренной кем-то анаши может вызвать у него подобную реакцию. Перестал ходить в институт, боясь, что рядом может оказаться кто-то, недавно покуривший анашу. Появилась бессонница, страхи стали отмечаться и дома, у больного стали появляться подозрения, что анашу курит и специально запускает дым в его квартиру для того, чтобы свести его с ума, кто-то из соседей, в связи с чем стал пытаться заглядывать в соседские окна. По рекомендации знакомых через полгода мать обратилась за помощью в реабилитационный центр «Надежда».

Психический статус при осмотре: Сознание формально ясное, ориентирован полностью. Замкнут, тревожен, своих переживаний полностью не раскрывает. В кабинете психиатра принюхивается, пытаясь определить, нет ли запаха анаши. Утверждает, что его сосед, узнав о его слабом здоровье, пытается специально его свести с ума, куря анашу и запуская дым в его квартиру, стремясь тем самым отомстить за то, что больной слушал громкую музыку. Мышление с элементами разорванности, концентрация внимания существенно снижена, интеллект сохранён, память снижена на психотравмирующие события. Критики нет. В неврологическом статусе – без особенностей. ЭПИ – пограничный варианта шизофренического патопсихологического симптомокомплекса. Был установлен диагноз: Шизофрения, приступообразно-прогредиентный тип течения, манифестный аффективно-бредовый приступ (по МКБ-10 – шизоаффективное расстройство, депрессивный тип F 25.18).

Работа с больным была начата с семейной встречи. На неё была приглашена и тётя – двоюродная сестра матери пациента, по инициативе которой семья пришла в центр – важно было с самого начала разомкнуть симбиотические отношения пациента и матери. Семейная встреча была организована до начала психофармакотерапии, т.к. именно в этот момент кризиса, на фоне неупорядоченного поведения больного, семья наиболее готова к изменениям. Больной и родственники были проинформированы о характере заболевания и методах его лечения. Во время семейной встречи, пользуясь информацией, полученной от тёти, был прояснён патологический характер семейных отношений.

Были установлены чёткие правила поведения для больного и ответственность за их нарушение в виде повышенного объёма домашней работы. В беседе было прояснено, что главной в семье является мать, и больной обязан точно исполнять все её указания. В случае отказа от этого мать должна была госпитализировать пациента в психиатрический стационар. Так были выстроены условия, противодействующие скатыванию пациента в привычную нишу шизофренической коммуникации с отказом от определения намерений, действий и чувств.

Больному в домашних условиях было начато фармакологическое лечение… Психическое состояние больного начало постепенно улучшаться, эмоционально компенсировался, поведение приобрело упорядоченный характер, мышление стало более стройным, начала формироваться критика к своему состоянию. Установленных для него правил больной не нарушал, хотя иногда вербально выражал недовольство их строгостью. Через 2 нед. доза лекарств была уменьшена и с больным была начата индивидуальная психотерапия 2 раза в неделю. Работа была начата с когнитивной тренировки в визуализации зрительных образов с последующим их зарисовыванием. В связи с быстрой истощаемостью психики больного первые сеансы длились не более 30 мин, но в последующем, по мере дальнейшей компенсации состояния, длительность сеанса составляла 1 час.

В переживаемых образах проецировалась резко выраженная тревога: луг всё время заливало водой, ручей был тонким и пропадал в песках, вместо одной горы представил две устрашающей величины, на которые долго не мог взобраться. В образе опушки леса пациента преследовали свирепые хищники, а представленный дом был старый и разваливающийся, не подлежащий восстановлению.

Больному было рекомендовано представить образ Разведчика «чтобы научиться во всём этом разбираться». Разведчик был трусливый, неумелый, зачем-то тащивший за собой на спине устаревший пулемёт «Максим», надрывавшийся под его тяжестью, и понятия не имевший, куда он идёт и зачем. На следующем сеансе разведчик был определён в курсанты разведшколы, где опытные наставники учили его уму-разуму, и в последующем разведчик справлялся с деломкуда профессиональней. Далее наступила пора Защитника, Рыцаря, побеждавшего на рыцарском турнире и отвоёвывавшего у злого дракона прекрасную девушку… Впрочем, представившийся дракон оказался на редкость злобен и глуп (сам подставился под удар рыцаря) как, впрочем, и освобождённая принцесса, надуто не сказавшая рыцарю ни слова благодарности, а потом, когда он уехал пить в кабак, кусавшая локти в обиде на потенциального жениха, так и не обратившего на неё внимания. После представления этого образа пациенту было разъяснено, что все представленные персонажи – образы частей его собственного подсознания. Совместно удалось разобраться, что Дракон – это его страхи, глупая надутая барышня – его представление о женщинах, которые, как казалось пациенту, только и ждут, как его оскорбить, а храбрый, но непоследовательный Рыцарь, так ничего от своего геройства не получающий – его образ мужчины. Это важное занятие открыло путь к работе с женскими образами и их взаимодействию с мужскими.

На фоне этой работы состояние больного улучшалось. По мере постепенной проработки этих тем подключались и когнитивно-поведенческие занятия, на которых больной обучался справляться со своими аффектами, общаться, правильно организовывать свой день и т. д. Состояние его постепенно компенсировалось, и через полгода с момента начала работы он вышел на учёбу.

В начале обучения состояние ухудшилось: резко усилились тревожность, слабость, больной стал прогуливать занятия. Это было скорректировано изменением доз препаратов, визуализацией и зарисовыванием образа устрашающего извергающегося, а потом успокаивающегося вулкана, и поведенческим заданием, когда за каждый день, когда больной не пошёл учиться, он должен был вымыть всю лестницу в подъезде. Состояние вновь стабилизировалось, пациент успешно сдал сессию, расширился круг общения. На фоне обсуждения тем взаимоотношений визуализируемых мужских и женских образов больной стал встречаться с девушками.

Отдельно проводилась работа и с мамой пациента, в результате чего существенно уменьшилась её тревожность, она похорошела и нашла себе мужчину. Сын стал ходить на свои свидания, а мама – на свои. Через полтора года с момента начала работы больной со своей девушкой ушёл жить на квартиру, устроившись подрабатывать официантом. Психическое состояние его было стабильным. Приём медикаментов в поддерживающих дозировках … продолжался ещё полгода.

Катамнез через 5 лет: пациент успешно работает менеджером по персоналу, женат, семейные отношения хорошие, у него родились 2 дочки, не обнаруживающие признаков психических расстройств.

Пример второй

Больная А. 19 лет. Данных за наличие психических заболеваний у родственников выявить не удалось. Мать по характеру мягкая, тревожная, работает бухгалтером. Отец неуверенный в себе, часто болеет – отмечаются нередкие обострения язвенной болезни желудка и радикулита; работает токарем на том же предприятии, где и мать. Пробанд – младший ребёнок в семье. Старший на 5 лет брат отличается подчёркнуто стеническими формами реагирования, закончил военное училище, служит офицером в РВСН, с членами родительской семьи общается мало, с подчёркнутым презрением относится к родителям, упрекая их в слабости и мягкости. Пациентка с детства отличалась чертами ранимости, обидчивости, неуверенности. Играть предпочитала сама, очень переживала, если видела умерших или страдающих животных. Страдания людей у неё подобных чувств не вызывали, относилась к этому безразлично. С детства часто страдала головными болями, по поводу чего регулярно получала лечение у невролога с диагнозом «вегето-сосудистая дистония». В школе была замкнутой, у неё была только одна подруга, но училась хорошо. С мальчиками не знакомилась – с её слов, ей это было неинтересно. По поводу узкогокруга общения никогда не переживала, мало общаться ей было комфортно. С родителями отношения были хорошими, тёплыми. После окончания школы по рекомендации мамы поступила в финансовый институт. Первый курс закончила отлично, но контакты с другими студентами были крайне формальными, среди сверстников слыла «ботаничкой». Подолгу сидела в Интернете, где на одном из сайтов прочитала о том, что для привлечения удачи необходимо выполнять определённые действия: вставать с определённой ноги, переступать через одну плитку в ванной и т. д. Увлеклась этим, у неё появились целые утренние и вечерние ритуалы по привлечению удачи, в которые стала вовлекать родителей под предлогом заботы о них. При попытке отказа родителей исполнять ритуалы у пациентки резко усиливались тревога, головные боли, за что она упрекала родителей.

Из-за ритуалов она стала все чаще опаздывать на учёбу и в итоге совсем перестала посещать ВУЗ, мотивируя это наличием более важных дел: выполнением ритуалов для привлечения удачи и здоровья и очистки кармы своей и близких. От посещения врача отказывалась, считая себя здоровой, но просто занятой чрезвычайно важными делами. Отношения с родителями значительно ухудшились, в доме всё чаще возникали скандалы, на которые реагировала обидой, общей слабостью и головной болью. В связи с этим врачи обратились за помощью в центр «Надежда».

При поступлении предъявляет жалобы на слабость и головные боли, но полагает, что это всё – закономерные сложности при выполнении ею работы по привлечению удачи и очистке кармы, а себя считает совершенно здоровой. В психическом статусе: сознание ясное, ориентирована полностью.

Эмоционально монотонна. Говорит подчёркнуто спокойным голосом, утверждает, что смысл её жизни – в привлечении удачи и очистке кармы окружающих. Это очень важно, и поэтому они должны потерпеть связанные с этим неудобства, например, обеспечивать её материально, приводя в связи с этим в качестве примера практику монашествующих. Однако религиозной себя не считает, говорит, что в церкви «всё неправильно». Её философские построения представляют собой смесь разных течений, из которых пациентка выбирала то, что подходило ей. При попытке спорить с её доводами замолкает, становится безразличной, говоря, что в своей правотеона уверена, а доказывать что-то ей неинтересно. Разговор в доброжелательном, заинтересованном тоне о её философских изысканиях может поддерживать довольно долго. Явно бредовых идей не высказывает, наличие обманов восприятия отрицает. Интеллект, память сохранены, критика крайне формальна. В неврологическом и соматическом статусе – без особенностей.

Оказание помощи пациентке было начато с семейной встречи. Сперва на встречу с психотерапевтом с больной могла прийти только одна мать, но врачу пришлось объяснить, что случай сложный и надо собрать максимум информации. Встреча была отложена на неделю, чтобы прийти смогли также отец и брат (борьба за структуру и инициативу). В процессе первой встречи всем присутствующим было предложено рассказать, в чём они видят проблемы. Так как целью первой встречи является усиление семейного кризиса, то первому слово было предоставлено наиболее оппозиционно настроенному к родительской семье старшему брату.

Пациентка была выслушана последней. Было прояснено, что, по сути, семьёй руководила с помощью своих симптомов младшая дочь, угрожавшая ухудшением своего состояния при невыполнении её требований. Далее всем членам семьи было предложено сформулировать, что должно произойти, чтобы всё стало хорошо (прояснение отношений и намерений). Первое слово на этот раз было предоставлено дочери, и в форме сократического диалога ей было прояснено, что если родители будут исполнять все её требования по проведении ритуалов, то в доме будет нечего есть. У дочери также было спрошено, сможет ли она быть счастливой, если остальные члены семьи будут несчастными, и, после её ответа, что нет, родители и брат также сказали, что они в семье в настоящее время чувствуют себя несчастными. При расспросе других членов семьи психотерапевт обратил внимание всех, что все, по большому счёту, хотели одного и того же: уважения друг к другу, любви, понимания, радости. Психотерапевт подчеркнул, что к этомумогут вести разные пути, но никаким из этих путей невозможно успешно пройти при отсутствии в семье чёткой, ясной иерархии. Самым лучшим главой семьи, подчеркнул врач, является тот, при мудром правлении которого все члены семьи удовлетворяют все свои потребности. Был поставлен вопрос: кто мог бы быть главой семьи (установление иерархии)?

Первой эта должность была предложена пациентке (парадоксальное предписание, направленное на разрушение бессознательной игры, поддерживавшей патологическую семейную иерархию). Она сперва обрадовалась, но затем, когда оказалось, что при этом надо думать, как зарабатывать деньги, строить семейный бюджет и т. д., категорически отказалась. Главой семьи было предложено стать маме; все пообещали выполнять её требования. Пациентка сперва сопротивлялась, но затем была поставлена перед выбором: можно командовать всем самой и нести за это ответственность, можно подчиняться главе семьи, можно идти жить самой.

Далее настало время прояснить семейные законы. Было установлено, что члены семьи должны либо учиться, либо работать, либо, если они не могут делать этого по состоянию здоровья, то лечиться. Для того, чтобы объективно разобраться в происходящем, пациентке было проведено экспериментально-психологическое исследование. В ЭПИ был выявлен пограничный вариант шизофренического патопсихологического симптомокомплекса. Тестировавшая больную психолог была приглашена в качестве «чёрного вестника» на очередную семейную встречу, где подробно изложила больной и членам её семьи суть проблем. С привлечением критериев диагностики шизофрении из МКБ-10 совместно с членами семьи был прояснен диагноз: малопрогредиентная шизофрения с паранойяльным синдромом (по МКБ-10 паранойяльная шизофрения, F22.82).

Была начата психообразовательная работа, было разъяснено, что без лечения шизофрения приводит к слабоумию и разнообразным тяжёлым расстройствам поведения, мышления и восприятия, но на нынешнем уровне медицинских знаний с ней вполне реально справиться. Для этого надо обеспечить регулярный приём лекарств, психотерапию для обучения пациентки самостоятельно справляться с её проблемами, стабильные последовательные отношения в семьеи социально-трудовую реадаптацию. Больной было разъяснено, что лечение может проводиться дома, с исполнением всех указаний родителей, или в стационаре, где подчинения добиваться будут санитары, и подробно рассказано о том, какие именно компоненты лечения решают какие задачи.

Всё это помогло уничтожить домашний миф о неизлечимости шизофрении. Был выбран домашний вариант оказания помощи…

Родители прописали для пациентки четкий распорядок дня, уделив там достаточно много места работе по дому. С девушкой была начата индивидуальная психотерапия, в процессе которой психотерапевт, проявив интерес к её занятиям магией, пообещал её научить заниматься этимпрофессионально, подчеркнув, что все опытные маги умеют в трансе работать с зрительными образами. С этого были начаты занятия проективной гипнотерапией с последующим зарисовыванием образов (терапия творческим самовыражением). Сначала работа велась с ландшафтными образами, а затем психотерапевт предложил побыть в трансе колдуньей. Это предложение вызвало у пациентки немалое смущение, но психотерапевт был настойчив, утверждая, что если она серьёзно собирается заниматься магией, то уметь быть, хотя бы и в трансе, колдуньей совершенно необходимо. Образ представить оказалось сложно – представлена была неуверенная в себе девушка, собирающая лечебные травы и ничем особо колдовским не владеющая. В процессе интерпретации и обсуждения этого и других образов было прояснено, что у девушки установлен бессознательный запрет на агрессивное или женственное поведение, и либидо бессознательно было направлено на саморазрушение личности. Ввиду этого была начата работа с агрессивными образами, причём сначала с мужскими (Воин на поле боя, Лев, Защитник, Палач), к которым позже были добавлены образы женские (Ведьма, Амазонка, Гейша), а также исследовалось в трансе взаимодействие между ними. По мере проработки инициирующих образов девушка стала всё более интересоваться реальными отношениями, а тема выполнения магических ритуалов постепенно дезактуализировалась – шизофреническая инициация мифоритуального комплекса «смерть-второе рождение» стала меняться на инициацию развития уникальной, успешной, счастливой женщины. Примерно через полгода с момента начала работы психотерапевт начал давать задания на реальное установление отношений с молодыми людьми. Пациентка начала подготовку к продолжению учёбы.

На фоне этого большую выраженность стали приобретать конфликты между родителями, основанные на недовольстве отца пациентки диктатом её матери, и недовольстве матери безволием и безответственностью отца. Внимание в ежемесячно проводимых сеансах семейной психотерапии было перенесено именно на это. Психотерапевт предложил передать бразды семейного правления отцу, с чем он начал, к великому удивлению матери, успешно справляться. Ещё более удивительным для мамы оказалось то, что ей начало нравиться не решать проблемы самой, а перекладывать их на плечи мужа. Для укрепления позиций отца в семье с ним былипроведены несколько занятий в когнитивно-поведенческом ключе. Родителям была дана директива научиться лучше отдыхать вдвоём, а пациентку спросили, готова ли она помочь им чётким выполнением своих обязанностей. Пациентка откликнулась с большой охотой, она подчеркнула, что никогда не могла придумать, как сделать своих родителей счастливыми.

Также семье было дано директивное предписание вскоре ухудшить состояние пациентки, после чего успешно решить возникающие при этом проблемы. Это весьма пригодилось, когда позже, не 10-м месяце работы, при выходе пациентки на учёбу, у неё рецидивировали тревога и головные боли. Семья и больная не перепугались, но, спокойно увеличив дозы препаратов и активизировав психотерапевтическую работу, успешно справились с проблемами, продолжая учиться.

Девушке было разъяснено: она уже взрослая и должна уметь регулярно выходить на учёбу либо на работу вне зависимости от того, как она себя чувствует, кроме особенно тяжёлых состояний, типа острого отравления, высокой температуры или давления. В этих случаях она должна обратиться к участковому врачу и взять больничный. Если больничного нет, то она должна добраться до места учёбы или работы и отбыть там полный день, постаравшись справиться с порученными ей обязанностями настолько хорошо, насколько сможет. (Понятно, что такое требование следует применять не ко всем больным. Но при истеро-ипохондрическом синдроме с явлениями госпитализма, который в тот момент определял тяжесть состояния пациентки, эта рекомендация часто весьма действенна).

Реабилитационная работа продолжалась, и акцент в ней все более переносился с психиатрических на психологические вопросы. Пациенткой заинтересовался один из её соучеников, и эти первые в её жизни отношения вызывали у неё много переживаний, которые приходилось постоянно прорабатывать с психотерапевтом. Кроме когнитивно-поведенческих подходов, большую роль играло продолжение инициационной терапии (образы «Русалочка», «Расколдовывание женственности», «Афродита», «Гейша»). Большое значение имели и символические «битвы» в трансе, проводившиеся для освобождения пациентки от её комплексов и запретов («Убить Дракона», «Убить Злодея», «Сражение с Великим Пауком», «Битва с Кощеем»). И всё же первые отношения в её жизни завершились неудачно, совместно с психотерапевтом пришлось «зализывать раны» и учиться, используя прошлый опыт, строить новые.

Пройдя сквозь череду поверхностных отношений, через 2 года с момента начала работы девушка по собственной инициативе познакомилась с понравившимся ей парнем. Они решили жить вместе, и здесь снова пришлось поработать с родителями. Помогая им справиться с их страхами, психотерапевт помог им дать пациентке столь нужное ей благословение на начало самостоятельной жизни. Регулярная индивидуальная терапия и приём медикаментов продолжались ещё полгода (всего 2,5 года). После этого мы с пациенткой виделись 1 раз в месяц, и 1 раз в 3 месяца, а затем – 1 раз в полгода собиралась вся родительская семья. Это продолжалось ещё год. После этого пациентка изредка (1-2 раза в год) заходит посоветоваться по вопросам оптимализации взаимоотношений в семье и на работе. Каких-либо признаков психического заболевания у неё не отмечается.

Пример третий

Больной Р., 43 года. Обратился по настоянию родственников, на попечении которых находится последние полтора года. Анамнез: наследственность психопатологически отягощена алкоголизмом отца. Когда больному было 18 лет, отец в возрасте 42 лет утонул. Пробанд перенес это спокойно – значимых отношений с отцом у него не было. По характеру пробанд был добрым, трудолюбивым, но ранимым. Учился хорошо, имел много друзей, но отношения с девушками не складывались – не умел быть сильным, напористым, очень сильно переживал женские истерики. Закончив институт, работал инженером. Был на хорошем счету, продвигался по службе. В 29 лет женился, отношения завязались по инициативе женщины, которой он показался перспективным мужчиной. Однако отношения не складывались. В семье постоянно возникали скандалы, связанные с тем, что, с точки зрения жены, пробанд мало зарабатывал, слишком много времени уделяя науке. Когда ему было 38 лет, жена ушла, забрав с собой любимого сына. Пациент погрузился в депрессию, начал алкоголизироваться. По инициативе мамы обратился к районному психиатру, получал антидепрессанты. Состояние улучшилось, больной приступил к работе, но через 3 месяца нарушился ночной сон, стал агрессивен, ругался с матерью, угрожал физической расправой бывшей жене за то, что она якобы подсыпала ему в пищу яд, чтобы у него «не стоял». В связи с этим был госпитализирован в психиатрический стационар, где в течение полугода получал лечение по поводу параноидной шизофрении с эпизодическим типом течения. Был выписан в хорошем состоянии, приступил к работе. После перенесенного приступа стал более замкнут, чаще сидел дома, стало меньше друзей. Но с работой справлялся. По инициативе матери начал встречаться с другой женщиной, довольно быстро по её инициативе женился, родился ребёнок. Однако пациент прекратил приём прописанных ему лекарств, и, когда ему было 40 лет, у него развился очередной приступ шизофрении – погрузился в депрессию, утверждал, что у него нет рук, ног, нижней челюсти, и из-за этого он не может ходить на работу, говорить и приниматьпищу. Жена с ребёнком, сохраняя с ним хорошие отношения, покинули его и уехали к её родителям. Ходил, замотав шею и нижнюю часть лица шарфом, стремясь скрыть от окружающих отсутствие у него горла и нижней челюсти. В течение полугода лечился стационарно, затем – у участкового психиатра. Улучшение было незначительным, была оформлена инвалидность второй группы.

Психический статус при поступлении: сознание формально ясное. Ориентирован полностью. Замкнут, бездеятелен, погружён в свои переживания. На вопросы отвечает коротко, формально, после долгой латентной паузы, не всегда в плане заданного. Утверждает, что у него нет горла и нижней челюсти, что мешает ему говорить и есть. Мышление с выраженной разорванностью, из-за чего подробно разобраться в характере переживаний пациента затруднительно. Депрессивен. Концентрация внимания снижена. Память сохранена, критики нет. В соматическом и неврологическом статусе – без патологии. В данных ЭПИ – шизофренический патосимптомокомплекс между умеренной и выраженной степенью выраженности.

Лечение было начато с семейной встречи, которая была посвящена преимущественно психообразовательной работе. Психотерапевт настоял на том, чтобы на неё пришли не только больной и его мать, но и его племянница с мужем, которые знали о сложившейся ситуации и периодически старались помочь. Был подтвержден диагноз параноидной шизофрении с эпизодическим типом течения (по МКБ-9 – шизофрения, приступообразно-прогредиентный тип течения, затяжной аффективно-бредовый приступ с выраженным изменением личности). Больному и членам его семьи было разъяснено, что такое шизофрения и каковы методы её лечения. Отдельно был описан характер шизофренической коммуникации. Отметив неспособность пациента называть его чувства, врач предложил ему определить их, воспользовавшись таблицей эмоций. С большим трудом больной смог определить, что у него тоска, тревога и неуверенность. «То есть вы чувствуете себя так, как если бы вы чувствовали себя, если бы у вас действительно не было горла и нижней челюсти?» – уточнил психотерапевт, и, когда больной подтвердил это, врач пояснил ему и членам семьи, что, используя бредовые метафоры, пациент стремился выразить свои чувства, когда по-другому он был неспособен это сделать, а потом стал сам верить в свои метафоры. Больному и членам семьи было рекомендовано не реже 2 раз в день говорить другим о своих чувствах и прекратить говорить метафорами, обучаясь называть все свои переживания, четко их определяя как чувства, ощущения, звуки, зрительные образы, запахи, вкус и т. д. Например, когда пациент начинал снова говорить о дефектах тела, родственники должны были остановить его и предложить сказать то же самое, но не с помощью метафор, а правильно назвав свои чувства и ощущения. Кроме того, были чётко определены семейная иерархия (главой семьи на данном этапе является мать больного, пациент должен чётко исполнять её указания, а в случае его отказа выполнить необходимое помочь восстановить порядок должны были племянница с её мужем), обязанности пациента по поддержанию порядка и ремонту в доме, занятиям физкультурой. Было назначено фармакологическое лечение… С больным была начата когнитивная тренировка в визуализации зрительных образов. Сначала она протекала с затруднениями из-за выраженной разорванности мышления, но в дальнейшем, по мере продолжения работы, визуализация образов стала даваться больному легче.

Состояние начало постепенно улучшаться, через 2 месяца лечения больной стал активнее, мышление стало заметно более продуктивным. Своё тело стал воспринимать адекватно, активно занялся работой по ремонту дома, однако пришлось столкнуться с выраженными проблемами с поиском работы, что было связано и со страхами мамы по поводу возможного ухудшения его состояния во время интенсивной работы и её убеждённостью по поводу того, что хорошей работы не найдёшь (безусловно, немалую роль здесь играли вытесненные страхи самой мамы). Вопрос с поиском работы не решался, пока через 4 месяца у пациента не возникло ухудшение состояния. Оно было быстро купировано коррекцией лекарств, и с этого момента мать, наученная горькимопытом, стала активно требовать от пациента искать работу.

Психотерапевтическая работа на этом этапе проводилась 2 раза в месяц. Первые 30 мин проводилась семейная беседа, к которой периодически подключалась племянница больного (в семейной работе симбиотические «двойки» надо превращать в «тройки»), а вторые 30 минут мы обсуждали с больным его проблемы и работали с образами, которые затем дома зарисовывались. Большую роль играли образы, в которых пациент отыгрывал доминирующую роль в отношениях –сперва символически (Подъём на гору), а затем – всё более прямо (Лев, Бык, Садовник, Кормилец, Король). Постепенно больной нашел себе работу, но через месяц уволился оттуда из-за невыплаты заработной платы. Очередные попытки оказались более удачными, и постепенно пациент за полтора года достиг должности главного специалиста фирмы. Убеждённая изменениями к лучшему, вторая жена с ребёнком вернулись к нему. В процессе подготовки к воссоединению семьи значимой оказалось представление пациентом себя в женских образах (Ведьма, Амазонка. Гейша, Счастливая Жена), и представление взаимодействия мужских и женских образов.

Семейная психотерапия была использована здесь для налаживания гармоничных отношений между супругами. Кроме того, было установлено, что с настоящего момента бразды правления в семье возвращаются от матери к самому пациенту. Психофармакотерапия на фоне психотерапии продолжалась в общей сложности 2,5 года. В семье родился второй ребёнок, и мать пациента нашла себя в воспитании внуков.

По итогам пятилетнего катамнеза – больной работает, отношения в семье хорошие. В характере сохраняется некоторая сензитивность и неуверенность, но в условиях гармоничных семейных отношений они носят компенсированный характер, в психофармакотерапии пациент не нуждается, изредка обращается посоветоваться по сложным житейским вопросам.

psy.su