Проходящая шизофрения

Форум Нейролептик.ру — консультации психиатра онлайн, отзывы о препаратах

Вялотекущая шизофрения ?

Mr Bin 31 Авг 2011

Semenov 31 Авг 2011

1) какой по вашему мнению у меня диагноз 2) какую схему лечения мне нужно назначить 3)Почему антидепрессанты даже в высоких дозах не дают должного эффекта 4)Может ли депрессия длиться 13 лет 5) Есть ли у меня эндогенное психическое расстройство ..(Еще забыл добавить:назначался сердолект-на 4 мг подскочило давление до 180 , предобморочное состояние, дикая раздражительность ,сводило шею и тд-отменили)

Mr Bin ‘у вас нет шизофрении. Уровень психических нарушений, описанных вами, не психотический. Выносить конкретные суждения по диагнозу сложно. Считаю назначение нейролептиков в вашем случае не обоснованным.

Mr Bin 01 Сен 2011

Mr Bin ‘у вас нет шизофрении. Уровень психических нарушений, описанных вами, не психотический. Выносить конкретные суждения по диагнозу сложно. Считаю назначение нейролептиков в вашем случае не обоснованным.

Владимир Дмитриевич !Почему то мне хотелось узнать именно Ваше мнение .Большое спасибо !

Владимир Дмитриевич !Почему то мне хотелось узнать именно Ваше мнение .Большое спасибо !

А что скажут другие врачи форума ?

69_slava 01 Сен 2011

«За последние годы я не раз пытался пролечить депрессию антидепрессантами в адекватных дозах: ципрамил-до80 мг-нет эффекта, аурорикс до 450мг-нет эффекта Сейчас уже 1 мес на Велафаксе 225мг-должного эффекта нет» уважаемые врачи ,1) какой по вашему мнению у меня диагноз 2) какую схему лечения мне нужно назначить 3)Почему антидепрессанты даже в высоких дозах не дают должного эффекта 4)Может ли депрессия длиться 13 лет 5) Есть ли у меня эндогенное психическое расстройство «

Mr Bin! А если отвлечься от ярлыков и предположить что Ваше состояние (которое вы описываете сейчас) это не депрессия, а какое либо сходное по симптоматике психическое состояние. Тогда же можно предположить, что антидепрессанты могут быть малоэффективны. И возможно не совсем верно так четко разделять свои лекарства — антидепрессанты и антипсихотики. Есть антипсихотики с выраженным антидепрессивным действием, есть антидепрессанты вызывающие симтомы сходные с действием нейролептиков. Мое мнение- важно чтобы был эффект, а не то какое название у болезни и лекарства, и если прием подобранного антипсихотика улучшит Ваше качество жизни- почему бы и нет.

Semenov 01 Сен 2011

А если отвлечься от ярлыков и предположить что Ваше состояние (которое вы описываете сейчас) это не депрессия, а какое либо сходное по симптоматике психическое состояние. Тогда же можно предположить, что антидепрессанты могут быть малоэффективны.

Такой вариант возможен.

Mr Bin 02 Сен 2011

Такой вариант возможен.

А какие психические состояния сходны с моим по симптоматике ?

Semenov 02 Сен 2011

А какие психические состояния сходны с моим по симптоматике ?

Возможно формирование личностных расстройств.

Chaperon rouge 02 Сен 2011

Уже присоединяли:»:назначался сердолект-на 4 мг подскочило давление до 180 , предобморочное состояние, дикая раздражительность ,сводило шею и тд-отменили»

neuroleptic.ru

Что делать, если вы – шизофреник?

Как правило, больные шизофренией не очень сильно обижаются на врачей, которые ставят им этот страшный диагноз. И правильно делают! Лучше получить блага от жизни, которые сулит диагноз, чем превратить в смысл жизни хождение по судам и инстанциям для снятия диагноза и наказания врачей.

Так что же делать, если психиатр, а только он вправе это делать, и никто другой, поставил вам диагноз «шизофрения»? Для начала надо присесть и глубоко подышать, чтобы не упасть в обморок от столь значимой в вашей жизни новости. А во-вторых, поразмыслить над этим фактом и подсчитать количество плюсов и минусов от этого нового статуса, а также последствий, которое это событие за собой несет.

Давайте начнем с минусов. Как и все болезни, шизофрения не несет положительных эмоций, так как это все-таки болезнь. И как все болезни, она приносит страдания, но в данном случае не телесные, а душевные. И страдания, я вам скажу, по большей своей части неприятные. Хотя не все шизофреники это понимают. А раз есть страдания от болезни, значит, надо лечиться, а то болезнь может так разум затмить, что сам себе что-нибудь плохое сделаешь или еще кто под горячую шизофреническую руку попадет. И при этом надо тратиться на это лечение, деньги платить, кровно заработанные. И желательно у хороших врачей лечиться, так как у них больше положительных результатов лечения по сравнению с ведьмами, колдунами и экстрасенсами. Следующее, что может расстраивать и напрягать при шизофрении, – это факт отчуждения обществом больного. Как-то у нас эта плохая традиция прижилась со времен карательной психиатрии. При этом бывает, что много всего неприятного может произойти. Ну там, например, на работу, на какую захотел, могут не взять, права на машину не дать или оружие, чтобы с врагами расквитаться. В общем, наступают определенные ограничения, которые налагает общество, принимая специальные законы не в пользу больных. Ну и последний минус – это когда тебя хотят оскорбить и вдогонку шизофреником обзывают, то обидно становится, откуда они это знают.

А теперь давайте обсудим плюсы шизофрении. Самый главный плюс – это ваша непревзойденная индивидуальность. Вы не такой (или не такая), как все, вы особенный человек. И при этом данная особенность может вам помочь в жизни чего-либо достичь и вообще стать гениальным человеком в своей области. Ведь все одаренные люди не от мира сего. А гении на все сто процентов страдали тем или иным видом умопомешательства. Второй плюс – это ваша справка о вашей уникальной болезни. С ней вы хоть куда. Хоть в психбольницу на бесплатное лечение во время обострения. Хоть в военкомат, чтобы в армию не призвали. Хоть в жилищный орган за отдельной комнатой в жилом помещении. Хоть в суд для избежания уголовной ответственности, если чего натворили и «голосишки» заставили гадостей другим людям наделать. Хоть пенсию по инвалидности оформляй. Да, кстати, плюс еще один. Если в стране все плохо и вокруг много чего, что раздражает других, то вам это нипочем. Вы на это даже и реагировать не будете, так как у вас эмоциональный иммунитет ко всем стрессам и неудачам. И еще один плюс. Если вам вдогонку кричат оскорбительно: «Шизофреник!», то вы с гордо поднятой головой идете дальше и не обижаетесь, ведь вы таковым на самом деле и являетесь.

Поподробнее хотелось бы остановиться на главном плюсе, заключается он в том, что вас выбрала природа в качестве объекта, который подвергся эволюционному воздействию и которому дан шанс улучшить качество всего человечества как вида. В природном смысле понимания этого термина. Вы теперь стали обладателем счастливого лотерейного билета, который дает вам шанс развить человеческие способности на совершенно новом уровне. И от того, как вы сможете воспользоваться этим шансом, и зависит успех в целом эволюционного развития человечества. Вы должны со всей ответственностью отнестись к своей уникальной особенности, становясь не таким, как все. Вам дается право в благих намерениях попытаться развить свои уникальные, новые психические возможности. Перед вами стоит ответственная задача не пропасть даром, а сохранить и приумножить свой дар. И не только перед вами как человеческой индивидуальностью, но и вашими многочисленными родственниками, и если уж брать всерьез масштаб возможных изменений при вашем участии, то и перед всем человечеством в целом. Может быть, развив при помощи вашей способности определенные задатки головного мозга по передаче мыслей на расстоянии, предсказания будущих катастроф, записи для других потусторонних переговоров, наука сделает стремительный рывок. Поможет запустить людей на большие расстояния в космос, не тратя электрическую энергию на радиосвязь. Или возможно, предсказание развития смертельных заболеваний на основе развивающихся сверхвозможностей больных шизофренией. И тогда сколько бы людей смогли спасти благодаря этой замечательной способности. И демографические проблемы во многих странах решились бы сами собой. Представляете, как много полезного для человечества можно было бы сделать, если наука сосредоточила бы усилия на развитии сверхвозможностей, которые в зачаточном состоянии находятся у больных шизофренией. И вообще шизофреникам пора бы самоорганизоваться и открыть свой альтернативный научно-исследовательский институт по вопросам развития и внедрения в практику возможностей людей, страдающих шизофренией. И принимать на работу в такой институт надо только со справкой от психиатра о наличии шизофрении.

С этого начался бы новый виток развития общества. Шизофреники бы начали строить свои отдельные города, по типу Силиконовой долины или наукоградов. Где делали бы новые научные открытия и помогали человечеству развитием своих сверхвозможностей. И тогда бы стало очень престижно быть шизофреником, открывались бы широкие перспективы перед больными, и они бы построили космические корабли. И все улетели на другую, лучшую планету. И продолжали бы развиваться. А не больные остались бы на земле и стали тупиковой ветвью в развитии эволюции мозга. Например, как обезьяна к человеку.

А ведь для реализации такой фантастической идеи всего лишь нужно больным шизофренией попытаться увеличить объем своего головного мозга. Для того чтобы эволюционно развившаяся новая функция смогла обрести себе законное место и не мешать работать остальным функциям мозга, способствовать этому могла бы некая наблюдательность и серия научных экспериментов, о которых мы сейчас попробуем рассказать.

Всем шизофреникам я бы порекомендовал заняться следующим делом, которое поможет найти в природе вещество, при правильном использовании которого может вырасти достаточно хороший участок головного мозга, который разместит в себе новые развивающиеся функции и при этом не станет мешать старым.

Так вот в природе есть один паразит, который на определенной стадии своего развития выделяет такое вещество, которое заставляет на теле лягушки вырастать абсолютно здоровые и идентичные уже имеющимся конечности. Паразиту это надо сугубо из своих корыстных целей чтобы выросшие в изобилии конечности помешали лягушке свободно передвигаться и рядом проходящая цапля могла бы с удовольствием слопать эту лягушку. А товарищ паразит смог бы перейти в организм цапли и там продолжить свое дальнейшее развитие. Но не будем касаться хитрости паразита. А поговорим о способности вырастать новой конечности на пустом месте.

Ведь представьте себе такой замечательный момент. Выделить это вещество и поместить его в головной мозг человека, и представляете себе, вырастет еще один головной мозг или его участок. И при этом новая нервная ткань головного мозга вместит в себя новую развивающуюся функцию. И тогда все шизофреники получат то, что называется полным исцелением. Да еще в придачу станут счастливыми обладателями сверхвозможностей, так как новая функция заработает в новом участке мозга и не будет мешать старым. Так сказать, не будет расщеплять и разобщать их деятельность. Правда, шишечка на голове может образоваться, но это ничего страшного. Ведь по сравнению с решенной задачей по излечению от такого грозного заболевания, как шизофрения, этот пластический дефект померкнет на фоне появившихся сверхвозможностей. И тогда шизофреники, а теперь уже не шизофреники, а суперчеловеки, смогут узнавать себе подобных издалека. Хотя у женщин это будет затруднительно, ведь прически у них на голове пышные и шишечку могут не заметить. Но это ничего страшного. Для такого случая и побриться наголо можно, лишь бы узнавали супермена издалека.

Пока это только теоретические предположения. Но в ближайшем будущем, проведя исследования в этой области, можно было бы дать хорошую заинтересованность больным шизофренией в изучении проблемы выделения вещества для увеличения объема своего головного мозга.

Так что дерзайте, товарищи шизофреники, и не стесняйтесь своего заболевания. В скором времени вы им будете гордиться! А обычные, не больные люди будут вам завидовать и чувствовать свою ущербность. Потом, конечно, подражать станут и за большие деньги справки у психиатра покупать о наличии у них шизофрении. Но это уже другая история, о которой мы поговорим как-нибудь в другой раз.

psyera.ru

Шизофрения

Шизофрения является наиболее распространенным из психических расстройств, включающих психотические симптомы. Шизофрения обычно описывается как раздвоение личности: расстройство влияет на мышление, эмоции и поведение человека в такой степени, что у страдающих расстройством наблюдаются трудности во многих важных областях повседневной деятельности. К симптомам шизофрении относятся в том числе психотические галлюцинации и бредовые иллюзии, бессвязность речи и беспорядочность поведения, безволие и отсутствие или искажение эмоций.

Болезнь диагностируется обычно в молодом возрасте, но возможно, что она проявится уже в детстве или, наоборот, в среднем возрасте. Болезнь может начаться достаточно острым психозом, но иногда симптомы развиваются постепенно в течение многих недель или месяцев.

Реабилитация больных шизофренией зависит во многом от успешности лечения. Оставляемая долгое время без лечения шизофрения может вызывать тяжелые проблемы на работе и в межличностных отношениях; с помощью же вовремя начатого лекарственного и другого лечения больной шизофренией человек может вести нормальный самостоятельный образ жизни.

Лечение шизофрении всегда длительно и объединяет множество терапевтических методов, учитывающих потребности больного и его ближайшего окружения. Симптомы преодолеваются при помощи лекарств, психотерапии и других способов социальной поддержки. Целями лечения и реабилитации являются облегчение симптоматики, улучшение социальных навыков, установление контроля над болезнью и развитие умения приспособиться к ней, а также поддержка родственников и близких. Читать далее об обращении за помощью .

Симптомы шизофрении:

Иллюзии могут проявляться таким образом, что больной, к примеру, воображает себя другим человеком, боится того, что он является объектом внешнего наблюдения или находится под другой угрозой, чувствует себя виновным в чем-то, чего на самом деле не было, или верит в то, что он избран для исполнения какой-то особой миссии. Иллюзии могут касаться также религиозных аспектов; больной шизофренией может, например, воображать, что видел дьявола или бога.

Галлюцинации

Наиболее распространенный вид галлюцинаций – слуховые галлюцинации. Голоса могут быть обвиняющие, это могут быть голоса близких или незнакомых людей. Бывает так, что с течением времени голоса становятся менее пугающими. Стремление больного шизофренией постоянно слушать в наушниках радио или максимально прибавлять звук телевизора является попыткой избавиться от слышимых им голосов.

Несмотря на то, что сознание больного само воспроизводит голоса, они являются для человека очень реальными, он думает, что они звучат откуда-то извне. Близкий больного может рассказывать, что сам он не слышит голосов, но понимает, что для самого больного они реальны.

Кроме слуховых, у больного могут наблюдаться и другие виды галлюцинаций. Он может чувствовать прикосновения к телу различных предметов или существ или видеть их, ощущать различные вкусы или запахи, которых в действительности не существует.

Слуховые галлюцинации типичны для тех, у кого диагностирована шизофрения. Но не всегда слуховые галлюцинации указывают на то, что слышащий их человек болен шизофренией. Слуховые галлюцинации могут быть связаны, например, с чрезвычайно трагической ситуацией, сильным стрессом или злоупотреблением наркотическими веществами. Страдающие психотической депрессией или биполярным психическим расстройством также могут слышать голоса.

Достаточно большое количество финнов утверждают, что на том или ином этапе жизни они слышат голоса. Некоторые слышат голоса единожды, другие – чаще. Для тех, кто слышит голоса постоянно, работает общественная организация Suomen moniääniset, относящаяся к Центральному Союзу психического здоровья ( Mielenterveyden keskusliittoon ).

Нарушения мышления

У больного шизофренией могут наблюдаться трудности в планировании деятельности, в концентрации внимания или вообще в способности помнить о важных вещах в повседневной жизни. Мысли разбегаются, и общение с другими людьми затруднено.

Безволие означает то, что больной не способен выполнить какое-либо знакомое действие или вообще не может начать делать что-либо. Повседневные рутинные дела, к примеру, умывание, могут представлять непреодолимые трудности.

Притупление эмоций

Под притуплением эмоций понимают неспособность выражать чувства. Иногда эмоции могут быть, с точки зрения нормальной жизни, искажены; больной шизофренией может выражать эмоции, неадекватные происходящему и поэтому шокирующие других людей.

Социальная изоляция

Больной шизофренией может пытаться замкнуться в одиночестве или запереться в своем доме. Изоляция может быть связана с иллюзиями, нарушением мышления или с ослаблением социальных навыков и со страхом общения с другими людьми.

www.mielenterveysseura.fi

Ребёнок и его шизофрения

Всё не задаётся с самого начала. Неспокойное течение беременности, роды с осложнениями (например, из-за ножного предлежания плода), затянутый первый всхлип после пошлепываний, меланхоличные засыпания на груди во время кормления, трудные минуты первого общения, неустранимая тревога, щелочная истерика, жар с плачем, отвлеченный взгляд, мутизм лепета, неадекватные реакции, задержка в развитии – никак не сводятся в единый порок природы, пока не придёт понимание того, что ребёнок серьёзно болен психически.

Как любят выражаться врачи, «наследственный фактор» играет далеко не последнюю роль в шизофрении и примером тому все эти многочисленные клинические дела предков и пробандов – энциклопедии умопомешательств; истории неспокойных невротиков, семейных тиранов и безучастных меланхоликов, суеверных бабушек и одержимых отцов, городских сумасшедших и деревенских невменяемых, юридических недееспособных и церковных блаженых, негибких, ненормальных, невротичных, и ко всему прочему целая констелляция других подозрительных случаев неясного генеза, стертых маний, следов замалёванных расстройств и прочих полифонических палимпсестов. Однако речь далее пойдет не о филогенезе психических сдвигов, а о внутреннем маленьком дискурсивном даймоне, живущем в складках расколотого (шизо) детского сознания.

Шизофрения у взрослых в этом смысле менее показательна. Взрослый, если его развитие хоть сколько-то дальше уровня начальной школы, слишком хорошо владеет языком, он подпал под его основание и не может выйти из-под власти языкового контура. Но ребенок ещё не успевает утратить глубинность усмотрения смысла («глубинность» здесь не синоним проницательности, а дословно: восприятие глубины тел).

Нам известны две фундаментальные логики смыслоусмотрения (устроенности бытия-в-мире): логика поверхности и логика глубины. Поверхность следует понимать не в качестве внешней ограничительной кромки физических вещей, как объясняет её геометрия, а как условие видимости мира, поскольку через свою поверхность мир себя кажет. Такое образование, как язык, живет на поверхности вещей, ведь, высказываясь о вещах, он репрезентует их в качестве безглубинных сущностей, которым можно приписать любые атрибуты; а действие языка как раз и заключается в предикации, атрибуировании и означивании. Когда я говорю Дерево зеленеет, язык заставляет дерево превращаться в поверхность, которой приписывается предикат (зеленеть). Хотя на деле зеленеющее дерево – это не дерево и свойство быть зеленеющим, ведь оно зеленеет как бы изнутри, но до этого языку дела нет.

Другая логика – это логика глубины, представленная, главным образом, понятием телесного, плотского, толстого и непроницаемого. Мы начинаемся в пространстве нашим телом, которое плотно и интенсивно. Потихоньку мы растем, но растем всегда изнутри, из глубины; мы едим – и в нас действуют смеси тел; мы теплые – и чувствуем разлитую по жилам медвяную теплоту; мы интенсивны в том смысле, что тяжелы и грузны.

Поверхность (вместе с языком) и глубина (вместе с телом) представляют собой два ряда, логика которых потихоньку усваивается ребенком. В течение интеллектуального онтогенеза эти два ряда идут независимо и параллельно, но между ними существует резонанс, благодаря которому при желании всегда можно перейти с одной серии на другую.

В какой-то момент для маленького шизофреника становится очевидным, что поверхность расколота (шизо): ни у вещей, ни у предложений, ни у событий больше нет ограничительного контура. Но самой поверхности от этого не становится меньше, как предполагал Делёз, она никуда при этом не исчезает; наоборот, раскол в вещах приводит к тому, что трещина высвобождает излишки поверхности, которые уже некуда девать и с ними никак не справиться. К тому же, когда поверхность раскалывается, пропадает её эфемерность и невесомость, как внезапно пропадает эфемерность изображения в зеркале, по которому идёт трещина. Трещина вводит в гладь зеркала нежелательную глубину и точно таким же образом для шизофреника оглубляется поверхность языка, который ранит, вот почему чья-то речь может показаться ему потоком выдуваемых маленьких дробинок и иголочек, которые царапают и терзают покровы его собственного тела.

Для ребенка, страдающего шизофренией, язык больше не инстанция первоисточника смысла. Его существо расколото, и смысл вещей не монополизирован смыслом слов. Отныне слова и вещи стоят на одной ступени и имеют ценность только как выразители (или субституты) глубины или поверхности.

Отметим ещё и то, что эти две серии не прививаются ребёнку одинаково. Взрослые вообще ничего не знают о глубине и, к тому же, не чувствуют поверхности. Всё, чему они пытаются обучить, так это своего рода патернальному означающему – языку как грамматике. Причем речь не обязательно идёт о языке словесном. Возьмем рисование. Вначале здоровый ребенок не умеет конвертировать свои переживания в языке. Когда ребенок рисует, он рисует нечто и только потом даёт нарисованному название, так сказать, тематизирует то, что вышло (см. безличную форму глагола «вышло»). Но потом языковой сюжет становится первичным и ребенок рисует то, что заранее артикулирует в уме, налицо момент целеполагания. Конечно, едва кто из детских психологов отмечал, что это тематизирование явлено ребенку в качестве своеобразного языкового насилия: надо говорить – так, надо рисовать – так, надо изображать – то. Взгляните на рисунки здоровых детей, и вы увидите за ними языковую тематизацию, созданную отнюдь не ребенком. Нарисованные картина правильна и превращена в диктант, где объекты входят в смысловую связку-словосочетание, а между элементами рисунка установлены связи согласования, управления или примыкания.

Не портит дело даже наличие обратной перспективы, которая может быть отнесена к полю стилистики – разделу языка, который усваивается последним уже в зрелом возрасте (если вообще усваивается). Но операция тематизирования и языкового управления совершенно невозможна, если ребенок шизофреник: поверхность и язык не так послушны, смысловые связи расстроены, ребенок ввергается в шум высвобождаемых поверхностей вещей, голосов, шуршащих складок,зловещее молчание тел и их глухих толщ:

Во всех агрессивных, угнетающих и странных сюжетах хотят видеть расщепление мышления и «утрату связей с действительностью» (sic!), хотя это самое неочевидное, ибо шизофреник как раз более всех близок к тому уровню, где вещи перестают казать себя и начинают говорить. Даже кричать.

На рисунках детей, страдающих шизофренией, видны не только все виды аграмматичности, но так же и способы усмотрения глубин. У них заметна нетерпимость к пустым местам, статичность изображения, отсутствие чувства законченности. Страх пустоты шизофреников перекликается с другим их страхом – страхом необычных предметов, прежде всего, губ, глаз, рта, пошевеливания бровей. Для манифестации болезни это одно из общих мест, но мало кто замечал, что даже психически здоровый ребенок интересуется определенными вещами не так как интересуется всеми остальными. Только невнимательность взрослого не дает хода простейшему заключению: все предметы его интереса это глубины.

Отверстия, дырки, дырочки, поры, места тела, окруженные слизистыми оболочками, всегда кажется особенными для любого ребенка; они связаны с поглощением и высвобождением тел, то есть глубинной логикой; рот – с извержением звука в связке хохот-губы-гортань; нос – с производством слизи; анус – с выделением молярного вещества; с изливанием трюмных вод в связке пенис-моча-удовольствие; извержением желудка в связке гортань-корень языка-рвота; звуками толщи в связке живот-голод-пищевод и, наконец, общая связка слизистая оболочка-удовольствие-раздражение (при желании удовольствие можно найти и в слизистой носа при дуновении-высмаркивании или дактилоскопии носового или ушного тоннеля). Чего уж говорить о шизофрениках, для которых такое полагание тела переброшено на окружающий мир. Если знать, что искать, то можно обнаружить это почти в любом анамнезе: «Петя Т. Со времени становления ходьбы наряду с обычной походкой периодически наступал только на носки. Не радовался, когда мать брала его на руки, ласкала. В основном прыгал, играл руками. Увидя детей, кричал, опрометью бежал от них. В дождь требовал, чтобы его подводили к водосточным трубам, смотрел на струи воды, радовался, когда прикасался к ним руками» (зд. и далее – цит. по Башина В. М. «Ранняя детская шизофрения»).

Для ребенка, страдающего шизофренией, мир раскрывается так, как однажды ему раскрылось его тело: мир не столько осязаем, сколько телесен, и окружащие предметы заставляют тело больного сливаться с ними, образуя монолит (тело без органов). Но вместе с модусом его приятия, миру приписывается предикат быть опасным, так же как он приписывается раскрытой собачьей пасти. Когда шизофреник смотрит на зубы, сочащуюся слюну, шершавый язык, он ощущает в пасти свою руку и от того пасть становится ещё страшнее.

«Витя Н. Стремился ходить по краю тротуара, хотя при этом ощущал страх. С 8 лет 1 мес. периодически в течение 1-2 нед. становился агрессивным, злобным, подолгу однообразно бегал по кругу, или из конца в конец комнаты. Появился страх белых зданий, панически бежал от них». «Дети в возрасте до 4 лет говорили, что им «страшно». Некоторые при этом отводили взгляд от определенных мест комнаты, отдергивали и прятали руки, словно боялись прикоснуться к чему-то. «Таня Л. маленькие пятна на стене называла клопами, боялась, что они её укусят, отстранялась от матери». «У детей 3-5 лет тематика фобий была сложнее, появлялся необычный страх дыма, огня, теней, облаков, складок одежды и т.п. Нередко даже у маленьких фобии отличались вычурностью. Например, дети боялись глаз, губ, смеха…» — т.е. отверстий самой природой проманифестированных как разрыв постоянства плоти.

Когда тела раскалываются, из их глубины бьёт их «нутрь», что для шизофреника кажется таким же потрясением, как для здорового человека увидеть отрезанную руку или ногу (причем, свою) и почувствовать весь надвигающийся кошмар ощущения того, что распадаешься на части без какой-либо боли. Здоровые люди не хотят воспринимать глубинные тела, их не привлекает вся странность того, что в этих телах таится, льется или сыпется. Но не таковы дети, для которых – даже здоровых – глубина тел становится моментом интереса, залипания, словно фактура данных тел чуть-чуть, но подтекает.

Зина Т., больная шизофренией, как и Петя Т., наслаждалась своей манией тела-трубы, тела-канала, тела-пениса. «Спустя 4,5-6 мес., примерно в 5,5 лет, наступило улучшение. «Ожила», увлеклась играми в трубы и воду. Говорила, что будет «инженером по канализации», расспрашивала, как и куда течет вода по трубам, слушала, как она переливается в батареях. На улице заговаривала о трубах с незнакомыми людьми. Собирала старые, ржавые трубы, гладила их с наслаждением, несла домой. К 6 годам стала вновь капризной, плакала без причины. … Иногда терзала куклу, отрывала ей руки, ноги, откручивала голову, срывала платье. Изо дня в день повторяла одни и те же вопросы «Где кровь? А в ушах кровь? А в глазах есть кровь? Я люблю кровь пить». Расковыривала себе руки и сосала из ранок кровь. Помногу раз в день требовала, чтобы процедурная сестра взяла у неё кровь… Стремилась оцарапать проходящих, объясняла свои поступки желанием посмотреть, как будет литься кровь. И задавала одни и те же вопросы «Течет у тебя из глаза кровь? Правда течет? Я говорю, что течет». Сама уставала от этих вопросов, но не могла остановиться». «…если поглубже полоснуть по пальцу ножом, из пальца обычно идёт кровь; если разом осушить пузырек с пометкой «Яд!», рано или поздно почти наверняка почувствуешь недомогание», — говорит Алиса, которая на протяжении двух книг вынуждена смещаться по контурам глубины (есть, расти, уменьшаться, складываться) и поверхности (говорить, отгадывать загадки, читать стихи и решать словесные парадоксы).

Отверстия кажутся ребенку опасными, они как бы выпускают свою глубину наружу, кусаются, тянут за уголок платьица, пытаются увлечь за рукав. Глаза «оживают на портрете», мальчик боится одушевленной звезды, «которая смотрит». У других детей, страдающих шизофренией, появлялись и вовсе патологические влечения глубины, которая и притягивает и страшит: появлялся интерес к телу, стремление нанести повреждения, надавить, причинить боль и тут же погладить, поцеловать. Возникало желание обнажаться, онанировать (высвободить поверхность удовольствия, стыда и сожаления). В некоторых случаях «оживали» патологические игры, в которых отражался интерес к агрессии, казням и т.п. Скажем, дети придумывали игру в магазин, в котором «продавали яд» и «люди пачками умирали от этого яда» или говорили только о бомбах, складах оружия, с помощью которого они собирались «уничтожить всех людей» — словом, сделать всё, чтобы только успокоить порочный резонанс и высвобождающуюся энергию. Ваня К. больше всего боялся мыться, но был вынужден снова и снова вызывать свой страх в рисунках:

Наконец, приходит момент, когда и слова начинают ранить – слова превращаются в тело, а все его части (морфология слова) в ранимые слизистые оболочки. Когда Кэрролл приезжал в Россию, его личной лингвистической травмой была словесная громада Zashtsheeshtschayjushtsheekhsya (причастие «защищающихся»), налетевшая словно из подворотни – настоящий перелом, кусаная рана и рваная плоть. У ребенка, страдающего шизофренией, язык постоянно становится его страданием, вот почему ему так сложно идти в своем языковом развитии дальше и подтягивать до этого уровня интеллект. В результате мутизма появляются неологизмы типа: «Рык, окына, орыка, камелета», «Модель- водель», «Аландея», «Крутель», «Палма».

Дима Е. (6 лет), объясняя свой рисунок, говорит про некого «страшного деда», которого называет «Сипла», который «режет всех, кто не слушается». У «деда» имеются «руната», «рага», «груга», которыми он режет детей. Все эти неологизмы – не причина банальной эхолалии, а результат того, что измерение смысла больше не резонирует между означающими и означаемыми, вместо этого спущенная поверхность входит в резонанс с тянущей глубиной телесных слов. Достаточно взглянуть на кофейник Димы, чтобы увидеть это. Психиатр видит в нём аграмматичность несоразмерности частей, мы – его глубинность, объемность, интенсивность как тела, этот кофейник словно гудит своей плотью:

Бывает так, что ребёнок зачастую втянут в «заумь»: ото всюду возникают вопросы типа «Есть нет? Нет есть?», повторяющиеся представления становятся навязчивыми и тягостными самому ребенку. Чтобы как-то снять этот контур, дети придумывали ритуалы защитного характера. Чтобы не кашлять, надо подержаться за карман, коснуться мебели, пересчитать пуговицы, переставить с места на место обувь, по многу раз завязать и развязать шнурки, подержать руки в воде, помыть их или хотя бы намочить, смотреть лишь старые книги. «Саша С. (шизофрения) боялся заболеть, стал часто мыть руки. В саду часто бегал без разрешения к крану, стараясь их хотя бы намочить. В 5 лет научился считать и вскоре, как только возникло опасение заболеть, начинал считать. Испытывал от этого некоторое облегчение. Постепенно стал требовать, чтобы ему объяснили, как считать до 50-60-100. Но затем счет перестал помогать. Вместо этого по совету матери стал молиться. Говорил о том, что ему докучают мысли и он должен просить бога освободить его от этого; или определенное число раз застегивать и расстегивать пуговицы, он не может также наступать на трещины и пятна на асфальте, чтобы с ним ничего не случилось. Говорит, что у него много разных уловок, чтобы защитить себя, но не раскрывает до конца какие, иначе они утратят свое действие».

Каждый ребенок шизофреник в той степени, в какой втянут в обмен с означающими и телами: не наступать на трещины, чтобы не заболеть, есть плесневелый хлеб, чтобы не бояться грозы и проч. Наконец, ребенок, страдающий шизофренией, находит то, что по своей природе схлопытает поверхности: мертвое, плесневелое, засохшее, и это отныне завладевает его сознанием. Он рисует мертвецов в могилах и тут же густо закрашивает их, «чтобы не видеть», но съедание землёй (глубинная логика) никак не отстает:

Многочисленные пациенты предпочитали мелкие сыпучие предметы (бусы, пуговицы, гайки), другие обращали внимание на качающиеся предметы: качели, листья, ветви. Настоящим раем для многих были помойки и свалки, они с наслаждением копались в грязи, всё обнюхивали без какой-либо брезгливости.

В тело слова многие вставляли ненужные буквы, пропускали слоги, контаминировали вокабулы и рифмовали непонятные словосочетания: «Дзатцык –етцык». Нередко все это сопровождалось аграмматизмом, мутизмом и регрессом речи, фонографизмом Трамера, синдромом Павлова (речь в ответ на шёпот, разговор с самим собой).

Когда измученные родители, покидали, наконец, детскую, ребёнок их всё продолжал говорить – шептать сам с собой о чём-то в темноте – изо рта тянулась тонкая струйка сумасшествия, ручеек безумия, как сочащаяся струйка слюны из пасти бешеной собаки. Нередко на заданный вопрос дети начинали говорить по существу, но тут же отклонялись от темы и продолжали безостановочную и несвязную речь. Дети говорили буквально до изнеможения, до хрипоты, и если в начале речевого потока ещё могли однообразно ходить, то затем обычно садились, а говорить продолжали. «Аа…ну детей, красцное…Никак не впускаете кабину…Дедушка закрыть хотел…Я Куплю марозы-зы-ной и нап-цып-лю уха…Ребят-ки нап-ца-ли-рвать…Он тебя в тюрьму…»

Смысл, запрятанный в слова для шизофреника не так интересен как смысл, воплощенный графически. Ребенку хочется рисовать «на фантастические темы», как это называют психиатры: пути на Марс, Остров Пасхи, давно вымершие животные, нервные окончания, микробы. Наконец, в рисунке мальчика, нарисовавшего Лень, хотят видеть то, что он попытался изобразить абстрактное понятие, хотя в его случае это довольно прозрачный намек, ибо он рисовал Лень как означающее, фонему [Л’эн’]:

Здоровым трудно отделить значение от означающего, когда мы говорим слово, мы тут же понимает его смысл, но для шизофреника всё не так очевидно, слово для него расколото, кое-где оно стало телом, калечащим само себя, ведь через кое-какие части смысл продолжает упорствовать. Как бы выглядел Олоф и как бы выглядел Рипс – очевидно, что первый высокий, худой и недалекий, а второй маленький, шустрый и задирчивый. Как у Кэрролла злой и опасный – злопасный; хливкий, шорьки, пыряться; ува-ува и голова – боробордает с плеч; а потом эхолалии: Труляля и Траляля, потом контаминации: Бармаглот, Брандашмыг, Шалтай-болтай. Прекрасное слово-бумажник.

Ребенок, чувствующий телесность слов и метаморфозу поверхности, когда язык больше не скользит по ней, но тяжелеет и как черная дыра начинает затягивать в себя с увеличивающейся интенсивностью, видит, как из каждой вещи вытекают знаки: они манят, их хочется приручить и гладить, как та девочка которая гладила водопроводные трубы или тот мальчик, неистово рисовавший лампочки.

Ребенок не хочет видеть в живых существах то, что ему внушает позитивизм и просвещение: мордашки, усы, конические морды, лапки, утопающие в зеленой траве – шизофреник видит тела ещё втянутые в метаморфозу, тела калечимые, тела калечащие, микробы, фонящие нервные окончания – мир изображен излучающим свою интенсивность.

В рисунках ребенок, скорее, символист, чем натуралист, но символист страдающий: все эти шумящие на бумаге бездны вод, кричащая штриховка, животные и люди, имеющие эмбриональную конфигурацию (см. рис. ниже). Олег К., например, выполнил рисунок, назвав его «Как разваливаются стены в изоляторе».

Порой шизофреник никак не может избавиться от эстетики разнообразных служебных вещей, вроде шин, лампочек. У Павлика Н. (6 лет) начиная со 2-ого года жизни они мерещатся повсюду, в сюжете любого рисунка проступает патологическая лампочная тематика; крученый цоколь, вибрация нити накаливания, обтекающая прозрачная луковица, её пульсация: лампочка – настоящий сексуальный фантазм вроде некоторых частей тела, от которых даже у ребенка наступает возбуждение.

Гриша С. (5 лет)(шизофрения, вялое течение) испытывает влечение к изображению схем, таблиц, копирует выходные типографские данные книг, расписаний автобусов, журналов посещений, списки лекарств:

Вадим М. (шизофрения, приступообразное течение) страстно любил шины. Мальчика никогда не интересовала машина в целом, он разбирал её, брал себе все колёса, а остальное выбрасывал. Все его рисунки изобиловали шинами, он мог за сеанс исписать ими целый альбом. Задания Вадим выполнял крайне неохотно, не любил писать слова, хотя с ним настойчиво этим занимались. В результате он приходит к своей мании через расщепленный язык и просит научить его писать – «Ярославский шинный завод», где, как он знает, изготавливают шины.

Но самое поразительное, как после лечения (в т.ч. и группового) проступает его шизофрения, как выгнанная в дверь препаратами, она лезет в окно; как знак расщепленный сопротивляется знаку репрессивному. Мальчику, конечно, дали загустителей щелочного процесса расщепления — показали, как надо рисовать и говорить, обозначив при этом нужную тематику. Точно так же поступили и с Гришей С., любителем схем, на примере которого показывают успехи лечения:

Но вишенки и яблочки, пусть даже коллажем, для него не интересны, и он рисует то, что продолжает вытекать на поверхность его языка – «1968» – потому что это его мания и его неистовость. А Вадим изображает шину возле дороги. Два потрясающих рисунка-свидетельства той самой сочащейся струйки безумия – это самые отчаянные рисунки, которые когда-либо были только нарисованы ребенком про борьбу репрессивного, но здорового кода и освободительного, но порочного раскодирования.

* иллюстрации взяты из книги Болдырева С. А. «Рисунки детей дошкольного возраста, больных шизофренией»

katab.asia