Психопатия в обыденной жизни

Психопатология обыденной жизни

О книге «Психопатология обыденной жизни»

Книга «Психопатология обыденной жизни» — один из значимых трудов Зигмунда Фрейда. Этого учёного принято считать основателем психоанализа, он внёс в науку много нового, изменив представления о психике человека. Хотя эта книга была написана в начале 20 века, она до сих пор пользуется популярностью, а имя её автора знакомо практически каждому.

В этой книге речь идёт о том, как связана психика человека с его повседневной жизнью. Мы привыкли не придавать значения мелочам и даже не задумываемся, почему мы постоянно забываем чьи-то имена, почему наш приятель заикается, а родственник совершает однообразные ошибки в своей речи. Нам кажется это несущественным, а Зигмунд Фрейд считает, что это очень важно. Он объясняет, что ничего не бывает случайно даже в повседневной жизни.

Поведение человека очень сильно зависит от его психического состояния. И большое влияние имеет бессознательное в человеке. Сознание может контролировать какую-то часть действий, но то, что человек стремится скрыть, не хочет признавать, старается заглушить в себе, отправляется в бессознательное. И это бессознательное так или иначе влияет на жизнь человека, часто вызывая нервные расстройства, поскольку человек не видит связи и не понимает причин.

Данная книга будет полезна тем, кто серьёзно занимается изучением психологии, психоанализом, кому интересны тайны бессознательного. Также книга подойдёт и для обычных читателей, которые хотят расширить кругозор, она написана доступным языком, несмотря на то, что в ней излагается серьёзный материал.

Произведение относится к жанру Психология. Оно было опубликовано в 2011 году издательством АСТ. Книга входит в серию «Великие идеи». На нашем сайте можно скачать книгу «Психопатология обыденной жизни» в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt или читать онлайн. Рейтинг книги составляет 3.95 из 5. Здесь так же можно перед прочтением обратиться к отзывам читателей, уже знакомых с книгой, и узнать их мнение. В интернет-магазине нашего партнера вы можете купить и прочитать книгу в бумажном варианте.

avidreaders.ru

Фрейд Зигмунд. Психопатология обыденной жизни (кратко).

Категория: Библиотека » Фрейд Зигмунд | Просмотров: 22917

Фрейд Зигмунд. Психопатология обыденной жизни

Забывание имен и словосочетаний

Анализируя наблюдаемые на себе самом случаи забывания имен, я почти регулярно нахожу, что недостающее имя имеет то или иное отношение к какой-либо теме, близко касающейся меня лично и способной вызвать во мне сильные, нередко мучительные аффекты. В согласии с весьма целесообразной практикой Цюрихской школы (Блейлер, Юнг, Риклин) я могу это выразить в такой форме: ускользнувшее из моей памяти имя затронуло во мне «личный комплекс». Отношение этого имени к моей личности бывает неожиданным, часто устанавливается путем поверхностной ассоциации (двусмысленное слово, созвучие); его можно вообще обозначить как стороннее отношение. Несколько простых примеров лучше всего выяснят его природу.

а) Пациент просит меня рекомендовать ему какой-либо курорт на Ривьере. Я знаю одно такое место в ближайшем соседстве с Генуей, помню фамилию немецкого врача, практикующего там, но самой местности назвать не могу, хотя, казалось бы, знаю ее прекрасно. Приходится попросить пациента обождать; спешу к моим домашним и спрашиваю наших дам: «Как называется эта местность близ Генуи там, где лечебница д-ра N, в которой так долго лечилась такая-то дама?» — «Разумеется, как раз ты и должен был забыть это название. Она называется — Нерви». И в самом деле, с нервами мне приходится иметь достаточно дела.

б) Другой пациент говорит о близлежащей дачной местности и утверждает, что кроме двух известных ресторанов там есть еще и третий, с которым у него связано известное воспоминание; название он мне скажет сейчас. Я отрицаю существование третьего ресторана и ссылаюсь на то, что семь летних сезонов подряд жил в этой местности и, стало быть, знаю ее лучше, чем мой собеседник. Раздраженный противодействием, он, однако, уже вспомнил название: ресторан называется Hochwarner. Мне приходится уступить и признаться к тому же, что все эти семь лет я жил в непосредст-венном соседстве с этим самым рестораном, существование которого я отрицал. Почему я позабыл в данном случае и название, и сам факт? Я думаю, потому, что это название слишком отчетливо напоминает мне фамилию одного венского коллеги и затрагивает во мне опять-таки «профессиональный комплекс».

в) Однажды на вокзале в Рейхенгалле я собираюсь взять билет и не могу вспомнить, как называется прекрасно известная мне ближайшая большая станция, через которую я так часто проезжал. Приходится самым серьезным образом искать ее в расписании поездов. Станция называется Rosenheim. Тотчас же я соображаю, в силу какой ассоциации название это у меня ускользнуло. Часом раньше я посетил свою сестру, жившую близ Рейхенгалля; имя сестры Роза, стало быть, это тоже был «Rosenheim» («жилище Розы»). Название было у меня похищено «семейным комплексом».

г) Прямо-таки грабительское действие семейного комплекса я могу проследить еще на целом ряде примеров.

Однажды ко мне на прием пришел молодой человек, младший брат одной моей пациентки; я видел его бесчисленное множество раз и привык, говоря о нем, называть его по имени. Когда я за-тем захотел рассказать о его посещении, оказалось, что я забыл его имя — вполне обыкновенное, это я знал — и не мог никак восстановить его в своей памяти. Тогда я пошел на улицу читать вывески, и как только его имя встретилось мне, я с первого же разу узнал его. Анализ показал мне, что я провел параллель между этим посетителем и моим собственным братом, параллель, которая вела к вытесненному вопросу: сделал ли бы мой брат в подобном случае то же или же поступил бы как раз наоборот? Внешняя связь меж-ду мыслями о чужой и моей семье установилась благодаря той слу-чайности, что и здесь и там имя матери было одно и то же — Амалия. Я понял затем и замещающие имена, которые навязались мне, не выясняя дела: Даниэль и Франц. Эти имена — так же как и имя Амалия — встречаются в шиллеровских «Разбойниках», с которыми связывается шутка венского фланера Даниэля Шпитцера.

д) В другой раз я не мог припомнить имени моего пациента, с которым я знаком еще с юных лет. Анализ пришлось вести длинным обходным путем, прежде чем удалось получить искомое имя. Пациент сказал раз, что боится потерять зрение; это вызвало во мне воспоминание об одном молодом человеке, который ослеп вследствие огнестрельного ранения; с этим соединилось, в свою очередь, представление о другом молодом человеке, который стрелял в себя, фамилия его та же, что и первого пациента, хотя они не были в родстве. Но нашел я искомое имя тогда, когда установил, что мои опасения были перенесены с этих двух юношей на человека, принадлежащего к моему семейству.

Непрерывный ток «самоотношения» («Eigenbeziehung») идет, таким образом, через мое мышление, ток, о котором я обычно ничего не знаю, но который дает о себе знать подобного рода забыванием имен. Я словно принужден сравнивать все, что слышу о других людях, с собой самим, словно при всяком известии о других приходят в действие мои личные комплексы. Это ни в коем случае не может быть моей индивидуальной особенностью; в этом заключается скорее общее указание на то, каким образом мы вообще понимаем других. Я имею основание полагать, что у других людей происходит совершенно то же, что и у меня.

Лучший пример в этой области сообщил мне некий господин Ледерер из своих личных переживаний. Во время своего свадебного путешествия он встретился в Венеции с одним малознакомым господином и хотел его представить своей жене. Фамилию его он забыл, и на первый раз пришлось ограничиться неразборчивым бормотанием. Встретившись с этим господином вторично (в Венеции это неизбежно), он отвел его в сторону и рассказал, что забыл его фамилию, и просил вывести его из неловкого положения и назвать себя. Ответ собеседника свидетельствовал о прекрасном зна-нии людей: «Охотно верю, что вы не запомнили моей фамилии. Я зовусь так же, как вы: Ледерер!» Нельзя отделаться от довольно неприятного ощущения, когда встречаешь чужого человека, носящего твою фамилию. Я недавно почувствовал это с достаточной отчетливостью, когда на прием ко мне явился некий S. Freud. (Впрочем, один из моих критиков уверяет, что он в подобных случаях испытывает как раз обратное.)

е) Действие самоотношения обнаруживается также в следующем примере, сообщенном Юнгом : Y. безнадежно влюбился в одну даму, вскоре затем вышедшую замуж за X. Несмотря на то, что Y. издавна знает X. и даже находится с ним в деловых сношениях, он все же постоянно забывает его фамилию, так что не раз случалось, что когда надо было написать X. письмо, ему приходилось справляться о его фамилии у других. Впрочем, в этом случае забывание мотивируется прозрачнее, нежели в предыдущих примерах «самоотношения». Забывание представляется здесь прямым результатом нерасположения господина Y. к своему счастливому сопернику; он не хочет о нем знать: «и ду-мать о нем не хочу».

www.psyoffice.ru

Психопатия в обыденной жизни

Психопатия

Впервые в русской медицинской литературе понятия «психопатия», «психопаты» появились в 1884 году. Тогда судебные психиатры И.М. Балинский и О.М. Чечетт проводили экспертизу некой Семеновой, обвинявшийся в убийстве девочки, и пришли к выводу, что ее нельзя считать душевно больной в общепринятом смысле этого слова, но и признать ее психически здоровой сложно. Дело вызвало большой общественный резонанс и в газетах Семенову стали называть «психопаткой», имея в виду ее тяжелый характер. До сих пор в быту «психопатами» называют людей, поведение которых приносит много беспокойства окружающим, а иногда противоречит нормам общественной морали.

На сегодняшний день под психопатиями подразумеваются устойчивые врожденные или приобретенные черты характера, которые вносят дисгармонию в психику человека и создают существенные сложности в повседневной жизни. Как правило, при психопатиях одни черты характеры выражены очень сильно, а другие недоразвиты. Например, избыточно выражена раздражительность и возбудимость, а функция контроля поведения снижена. Или так: высокий уровень притязаний, эгоцентризм и отсутствие адекватной оценки своих возможностей. Такие черты могут быть и у здоровых людей, но у них они уравновешиваются и поведение не выходит за рамки общественных норм. Психопатия довольно значимо отличается от психических заболеваний. У лиц с психопатическими наклонностями нет ухудшения состояния со временем, но также нет и улучшения – т.е. отсутствует динамика. Также у таких людей нет нарушений интеллекта, не бывает бреда, галлюцинаций. Для психопатов характернооднобокое восприятие окружающего, т.е. они видят только то, что соответствует их ожиданиям, а другая информация игнорируется или отрицается. Поэтому люди с психопатией часто имеют неадекватную самооценку (как завышенную, так и заниженную) и не могут извлекать уроки из своих ошибок.

Причины психоптии

Симптомы психопатии

Внешние проявления психопатий крайне разнообразны. В зависимости от преобладающих мотивов в поведении, различают следующие типы психопатий:

  1. Паранойяльная психопатия.Такие люди склоны к подозрительности, у них обостренное чувство справедливости. Они злопамятны, неуживчивы в коллективе. В общении излишне прямолинейны. В семье это часто ревнивые супруги. Нередко паранойяльные психопаты увлечены сутяжничеством – т.е. инициируют судебные разбирательства по любому поводу, часто встречается ипохондрия – убежденность в наличии какого-либо заболевания и зацикленность на своем здоровье.
  2. Шизоидная психопатия. Это замкнутые фантазеры, чудаки с нестандартными суждениями. В быту они бестолковы, зато увлечены абстрактными науками – философией, математикой. Шизоиды одиноки, но не тяготятся этим. Часто равнодушны к близким.
  3. Неустойчивая психопатия. Таких людей отличает отсутствие силы воли. Также у них нет каких либо интересов, своей точки зрения. Они подвержены внешнему влиянию, внушаемы. Отсутствуют у таких людей и угрызения совести, они легко раздают обещания и забывают о них. Не испытывают чувства привязанности даже к близким родственникам. В школе у них часто были проблемы с поведением, в подростковом возрасте случались побеги из дома (если родители пытались как-то дисциплинировать ребенка). Будучи взрослыми, эти люди склонны к иждивенчеству и поиску легкого заработка, не задумываясь о морали. Поэтому среди пациентов с неустойчивой психопатией много преступников, алкоголиков, наркоманов.
  4. Возбудимая психопатия. Внешне такие люди могут ничем не отличаться от окружающих, пока не будут задеты их интересы. В этом случае возможна неадекватная вспышка гнева, раздражения, агрессии. Иногда пациенты сожалеют о своей несдержанности, но полностью своей вины не признают. В детстве у возбудимых психопатов постоянно возникали конфликты со сверстниками, в зрелом возрасте они часто меняют место работы, во всех своих жизненных неурядицах склонны обвинять окружающих.
  5. Истерическая психопатия. Людям этого типа свойственно театрализованное поведение, стремление быть в центре внимания, завышенная самооценка. Они ярко одеваются, общительны, впечатлительны, внушаемы. Интересуются искусством. Большое значение придают отношениям с противоположным полом, постоянно находятся в состоянии влюбленности, но глубокие чувства для них нехарактерны.
  6. Психастеническая психопатия. Это тревожные, мнительные и неуверенные в себе люди. Они пунктуальны, трудолюбивы, но не добиваются успеха в жизни из-за боязни провала и неспособности самостоятельно принимать решения. Круг общения небольшой, сильно привязаны к близким. Не любят публичного внимания. Иногда, чтобы снять постоянную тревогу, могут злоупотреблять алкоголем.
  7. Астеническая психопатия. Основным ее признаком является повышенная утомляемость, сниженная работоспособность. Астеники не могут долго сосредоточиться на одном деле. Они неуверены в себе, впечатлительны, быстро устают от общества. Озабочены своим здоровьем.
  8. Аффективная психопатия. Для этих людей характерны частые смены настроения, в том числе и без видимой причины. Иногда они активны, веселы, но через какое-то время становятся подавленными, угрюмыми. Такие перепады могут быть связаны с временами года.

Это основные варианты психопатий. На практике они часто бывают смешанными, т.е. в характере пациентов выражены разные черты. Разобраться в таком многообразии вариантов непросто и врачу, что же касается попыток самостоятельной диагностики психопатий, то они обречены на провал, т.к. человеку без специализации в области психиатрии практически невозможно провести грань между проявлениями психопатии и особенностями характера здорового человека. Нельзя без вердикта психиатра уверенно сказать есть ли психопатические черты у человека, или он болен психическим заболеванием, например, шизофренией или депрессией. Поэтому, если имеются какие-либо из перечисленных симптомов, которые негативно влияют на жизнь человека в обществе, лучше обратиться к специалисту: врачу-психиатру или психологу.

Своевременное обращение за квалифицированной помощью поможет наладить социальное функционирование и избежать многих проблем в будущем (ведь если под маской психопатии скрывается серьезное психическое заболевание, то быстро начатое лечение существенно улучшает прогноз для пациента).

Обследование при подозрении на психопатию

Лечение психопатии

Лечение психопатий медикаментами проводится, если патологические черты характера настолько выражены, что создают существенную проблему для обыденной жизни пациента и его окружения. При сниженном настроении назначают антидепрессанты (флуоксетин, прозак, амитриптилин и другие). При тревоге используют транквилизаторы (феназепам, рудотель, мезапам и прочие). Если имеется склонность к агрессии, антисоциальным поступкам врач выпишет нейролептики (галоперидол в небольших дозах, сонапакс, этаперазин, трифтазин). Также нейролептики с седативными свойствами (хлорпротексен) используют при нарушениях сна, т.к. у психопатов легко развивается зависимость от снотворных препаратов. При выраженных колебаниях настроения эффективны противосудорожные средства (карбамазепин).

Необходимо помнить, что при лечении психотропными препаратами недопустимо употребление алкоголя и, тем более, наркотиков, т.к. такое сочетание может привести к необратимым последствиям, вплоть до летального исхода. Также, в период лечения лучше воздержаться от управления автотранспортом, по крайней мере, необходимо прояснить этот вопрос с лечащим врачом. Родственникам пациента желательно следить за дозировками препарата, т.к. при психопатии часто наблюдается склонность к злоупотреблению лекарствами. Без рецепта врача в аптеке можно приобрести мягкие успокаивающие средства, типа валерианы, новопассита, настойки пустырника (если речь идет о психопатии возбудимого типа или есть тревога), но вряд ли стоит ожидать от них видимого результата.

Психотерапия иногда дает хороший результат в коррекции проявлений психопатии. Используются такие методики как психодрама – это разновидность групповой психотерапии, при которой разыгрываются сцены из повседневной жизни. В западных странах популярен психоанализ – длительная индивидуальная программа психотерапии для выявления подсознательных комплексов и негативных установок.

Бывает, что люди избегают обращения к психиатрам, даже если есть выраженные для этого показания. Опасаясь огласки или побочных эффектов психотропных препаратов, такие пациенты прибегают к помощи народной медицины. Но травники не располагают эффективными средствами для лечения психопатии. Все, что они могут рекомендовать – травяные сборы, состоящие из валерианы, мелиссы, мяты, хмеля и других растений с успокаивающими свойствами. Может быть, будет предложена ароматерапия с использованием эфирных масел герани, лаванды, майорана, или горячие ванны с какими-либо настоями (обычно это та же мелисса или хвойные экстракты). Непосредственный вред здоровью такие методы, скорее всего, не принесут, но часто увлечение народной медициной мешает пациенту получить современную медицинскую помощь, что приводит к ухудшению состояния. По согласованию с врачом можно применять терапию лекарственными растениями наряду с основным лечением.

Психопатия сильно затрудняет жизнь пациента в обществе и нередко делает несчастными его близких. Психопаты часто попадают в криминальные ситуации, нередко они совершают суицидальные попытки – иногда из-за невозможности контролировать свои порывы, а иногда с целью шантажа или привлечения к себе внимания. Астеники и психастеники при хороших интеллектуальных данных не могут добиться признания из-за особенностей своего характера, и осознание этого факта может привести их к депрессии. Депрессия, в свою очередь, часто влечет за собой злоупотребление алкоголем или наркотиками – этот способ релаксации пациенты считают наиболее простым и эффективным, а в действительности проблемы лишь усугубляются. Своевременное и правильное лечение избавляет пациентов и их родных от этих бед. Также посещение специалиста поможет не пропустить начало более тяжелых психических заболеваний, которые со стороны могут показаться проявлением психопатии.

vashdoctor-omsk.ru

Зигмунд Фрейд – знаменитый ученый, основатель психоанализа. Его новаторские идеи оказали огромное влияние на психологию и всю западную цивилизацию XX века. Среди крупнейших достижений: обоснование понятия «бессознательное», разработка теории эдипова комплекса, создание метода свободных ассоциаций и методики толкования сновидений.
«Психопатология обыденной жизни» – второе крупное исследование Зигмунда Фрейда. Эта работа по сей день не утратила своей актуальности, она включена в список ключевых книг по психоанализу.
Фундаментальное понятие этой научной работы – бессознательное: область, в которую вытесняются все подавляемые влечения и желания и которая не поддается контролю сознания. Неосознаваемые мотивы могут не только осложнять человеку жизнь, но нередко становятся причиной невротических расстройств, поэтому Фрейд предложил работать с ними, используя различные методики психоанализа.
Представленный в данном издании перевод «Психопатологии обыденной жизни» был выполнен В. Медемом в начале ХХ века. Его первая публикация состоялась еще при жизни Зигмунда Фрейда и с его разрешения.
Как и другие книги серии «Великие идеи», книга будет просто незаменима в библиотеке студентов гуманитарных специальностей, а также для желающих познакомиться с ключевыми произведениями и идеями мировой философии и культуры.

Читать книгу «Психопатология обыденной жизни» очень удобно в нашей онлайн-библиотеке на сайте или в мобильном приложении IOS, Android или Windows. Надеемся, что это произведение придется вам по душе.

Получив задание написать рецензию на работу Фрейда, я довольно быстро выбрал «Психопаталогию обыденной жизни». Во-первых, мне действительно интересна эта тема, да и по жизни придерживаюсь того мнения, что случайностей не бывает.
Во-вторых, меня привлекло то, что книга состоит преимущественно из практических, жизненных примеров, отодвигая голую теорию на второй план. Это обстоятельство и делает книгу интересной не только для психологов, врачей и других ученых, но и для рядовых читателей. Лично меня работа Фрейда заставила глубже проанализировать 2 очень тяжелых случая ошибок памяти из моей жизни. Совсем не претендую на то, что мои теории правдивы, но всё-таки попробую немного «поиграть в Фрейда» и поделюсь собственными соображениями. Всё-таки книга располагает к личным примерам.

Разобранные жизненные ситуации представляю в форме отдельных историй.

История первая — шахматы на поле человеческого подсознания.
История вторая — Блаженны забывающие, ибо они не помнят своих ошибок.

Теперь непосредственно о книге. В своей второй крупной научной работе Фрейд вновь обращается к теме бессознательных процессов. На этот раз объектом исследования ученого становятся обыденные вещи, которым, как правило, практически не придают значения. Мы склонны легкомысленно относиться к забыванию хорошо знакомых нам имен, случайным оговоркам в устной речи, ошибках при письме и чтении, нелепым, бессмысленным действиям, которые мы совершаем якобы случайно. Задача автора состоит в том, чтобы показать нам отсутствие случайностей в обыденной жизни. Фрейд убедительно подкрепляет свою позицию многочисленными примерами из собственной жизни и из врачебной практики. Целью данной работы является также привлечение внимания обычных людей к тому, что принято считать скучным и неинтересным.

Вот что об этом говорит сам автор:

Боюсь, что со всеми этими примерами я впал прямо-таки в банальность. Но я только могу радоваться, если наталкиваюсь на вещи, которые все знают и одинаковым образом понимают, ибо мое намерение в том и заключается, чтобы собирать повседневные явления и научно использовать их. Я не могу понять, почему той мудрости, которая сложилась на почве обыденного жизненного опыта, должен быть закрыт доступ в круг приобретений науки. Не различие объектов, а более строгий метод их установления и стремление к всеобъемлющей связи составляют существенный порядок научной работы.

Книга состоит из 12 глав, каждая из которых посвящена отдельному психопатологическому явлению обыденной жизни. Многие из них уже перечислены мною во вступлении. Повествование выстроено автором очень грамотно, рассказ развивается от простого к сложному, что дает возможность глубже вникнуть в суть читателям, которые не столь образованы, как Фрейд. Каждое явление в книге описано очень подробно. Есть множество примеров, четко и, самое главное, понятно объясняющих скрытые от сознания мотивы человеческих поступков, которые изначально кажутся либо странными, либо банальными. В итоге автор всё ставит на свои места, наводит порядок в голове читателя.

Стиль написания книги лёгкий для чтения, но по-настоящему научный. Текст произведения точен, логичен, обобщен. Конечно, сложно войти в чтение этой книги. Первоначально повествование кажется сложным, малопонятным, но, чем дальше читатель продвигается вместе с автором, тем лучше удается структурировать собственное восприятие книги и глубже проникнуть в замысел Фрейда. Большим минусом при чтении этой книги является языковой барьер. Русский человек не способен оценить всей прелести игры слов, множественными примерами которой можно было бы насладиться, читая оригинал. Однако и без подобных каламбуров книга полна интереснейшими эпизодами, которые могут заставить задуматься, а иногда даже засмеяться.

Ну а теперь, чтобы разбавить суховатый стиль этой рецензии, да и для интриги, приведу здесь 3 случая, описанных Фрейдом.

Молодой человек 24 лет сохранил следующий образ из 5-го года своей жизни. Он сидит в саду дачного дома на своем стульчике рядом с теткой, старающейся научить его распознавать буквы.
Различие между m и n не дается ему, и он просит тетку объяснить ему, чем отличаются эти две буквы одна от другой. Тетка обращает его внимание на то, что у буквы m целой частью больше, чем у n, – лишняя третья черточка. – Не было никакого основания сомневаться в достоверности этого воспоминания; но свое значение оно приобрело лишь впоследствии, когда обнаружилось, что оно способно взять на себя символическое представительство иного рода любознательности мальчика. Ибо подобно тому, как ему тогда хотелось узнать разницу между буквами так впоследствии он старался узнать разницу между мальчиком и девочкой и наверно согласился бы, чтобы его учительницей была именно эта тетка. И действительно, он нашел тогда, что разница несколько аналогична, что у мальчика тоже одной частью больше, чем у девочки, и к тому времени, когда он узнал это, у него и пробудилось воспоминание о соответствующем детском вопросе.

Ну у Фрейда в сей книге не только ПРО ЭТО написано. Вот ещё интересный пример другого типа:

Цитирую по д-ру В. Штекелю следующий случай, достоверность которого также могу удостоверить:
«Прямо невероятный случай описки и очитки произошел в редакции одного распространенного еженедельника. Редакция эта была публично названа „продажной“, надо было дать отпор и защититься. Статья была написана очень горячо, с большим пафосом. Главный редактор прочел статью, автор прочел ее, конечно, несколько раз – в рукописи и в гранках; все были очень довольны. Вдруг появляется корректор и обращает внимание на маленькую ошибку, никем не замеченную. Соответствующее место ясно гласило: „Наши читатели засвидетельствуют, что мы всегда самым корыстным образом (in eigennutzigster Weise) отстаивали общественное благо“. Само собой понятно, что должно было быть написано: „самым бескорыстным образом“ („in uneigennutzigster Weise“). Но истинная мысль со стихийной силой прорвалась и сквозь патетическую фразу.

Ну и третье, самое классическое, которое раньше встречал в учебнике:

Действие «самоотношения» обнаруживается также в следующем примере, сообщенном Юнгом :
«Y. безнадежно влюбился в одну даму, вскоре затем вышедшую замуж за X. Несмотря на то, что Y. издавна знает X. и даже находится с ним в деловых сношениях, он все же постоянно забывает его фамилию, так что не раз случалось, что когда надо было написать X. письмо, ему приходилось справляться о его фамилии у других».
Впрочем, в этом случае забывание мотивируется прозрачнее, нежели в предыдущих примерах «самоотношения». Забывание представляется здесь прямым результатом нерасположения господина Y. к своему счастливому сопернику; он не хочет о нем знать: «и думать о нем не хочу».

Примерами, подобными тем, которые Выше описаны мной, а также приведенных в двух историях, полна работа Фрейда. Думаю, что после прочтения этой книги я стану ещё внимательнее относиться к фокусам бессознательного в обыденной жизни. Уверен, что «Психопатология обыденной жизни» будет полезна всем людям, хотя бы для общего развития, этот научный труд останется культовым произведением, посвященным психоанализу, и никогда не утратит своей актуальности.

m.mybook.ru

I.
ЗАБЫВАНИЕ СОБСТВЕННЫХ ИМЕН

В 1898 году я поместил в «Monatsschrift fur Psychiatrie und Neurologie» небольшую статью «К вопросу о психическом механизме забывчивости», содержание которой я здесь повторяю и рассматриваю как исходный пункт дальнейших рассуждений. В ней я подверг на примере, взятом из моей собственной жизни, психологическому анализу чрезвычайно распространенное явление временного забывания собственных имен и пришел к тому выводу, что этот весьма обыкновенный и практически не особенно важный вид расстройства одной из психических функций – способности припоминания – допускает объяснение, выходящее далеко за пределы обычных взглядов.

Если я не очень заблуждаюсь, психолог, которому будет поставлен вопрос, чем объясняется эта столь часто наблюдаемая неспособность припомнить знакомое, по существу, имя, ограничится скорее всего простым указанием на то, что собственные имена вообще способны легче ускользать из памяти, нежели всякое другое содержание нашей памяти. Он приведет ряд более или менее правдоподобных предположений, обосновывающих это своеобразное преимущество собственных имен. Но мысль о существовании иной причинной зависимости будет ему чужда.

Для меня лично поводом для более внимательного изучения данного феномена послужили некоторые частности, встречавшиеся если и не всегда, то все же в некоторых случаях обнаруживавшиеся с достаточной ясностью. Это было именно в тех случаях, когда наряду с забыванием наблюдалось и неверное припоминание. Субъекту, силящемуся вспомнить ускользнувшее из его памяти имя, приходят в голову иные имена, имена-заместители, и если эти имена и опознаются сразу же как неверные, то они все же упорно возвращаются вновь с величайшей навязчивостью. Весь процесс, который должен вести к воспроизведению искомого имени, потерпел как бы известное смещение и приводит к своего рода подмене.

Наблюдая это явление, я исхожу из того, что смещение это отнюдь не является актом психического произвола, что оно, напротив, совершается в рамках закономерных и поддающихся научному учету. Иными словами, я предполагаю, что замещающие имя или имена стоят в известной, могущей быть вскрытой, связи с искомым словом, и думаю, что если бы эту связь удалось обнаружить, этим самым был бы пролит свет и на самый феномен забывания имен.

В том примере, на котором я построил свой анализ в указанной выше статье, забыто было имя художника, написавшего известные фрески в соборе итальянского городка Орвието. Вместо искомого имени – Синьорелли – мне упорно приходили в голову два других – Боттичелли и Больтраффио; эти два замещающих имени я тотчас же отбросил как неверные, и когда мне было названо настоящее имя, я тут же и без колебаний признал его. Я попытался установить, благодаря каким влияниям и путем каких ассоциаций воспроизведение этого имени претерпело подобного рода смещение (вместо Синьорелли – Боттичелли и Больтраффио), и пришел к следующим результатам:

а) Причину того, почему имя Синьорелли ускользнуло из моей памяти, не следует искать ни в особенностях этого имени самого по себе, ни в психологическом характере той связи, в которой оно должно было фигурировать. Само по себе имя это было мне известно не хуже, чем одно из имен-заместителей (Боттичелли), и несравненно лучше, чем второе имя-заместитель Больтраффио; об этом последнем я не знал почти ничего, разве лишь, что этот художник принадлежал к миланской школе. Что же касается до связи, в которой находилось данное имя, то она носила ничего не значащий характер и не давала никаких нитей для выяснения вопроса: я ехал лошадьми с одним чужим для меня господином из Рагузы (в Далмации) в Герцеговину; мы заговорили о путешествиях по Италии, и я спросил моего спутника, был ли он уже в Орвието и видел ли знаменитые фрески…NN.

б) Объяснить исчезновение из моей памяти имени мне удалось лишь после того, как я восстановил тему, непосредственно предшествовавшую данному разговору. И тогда весь феномен предстал предо мной как процесс вторжения этой предшествовавшей темы в тему дальнейшего разговора и нарушения этой последней. Непосредственно перед тем, как спросить моего спутника, был ли он уже в Орвието, я беседовал с ним о нравах и обычаях турок, живущих в Боснии и Герцеговине. Я рассказал, со слов одного моего коллеги, практиковавшего в их среде, о том, с каким глубоким доверием они относятся к врачу и с какой покорностью преклоняются пред судьбой. Когда сообщаешь им, что больной безнадежен, они отвечают: «Господин (Негг), о чем тут говорить? Я знаю, если бы его можно было спасти, ты бы спас его». Здесь, в этом разговоре, мы уже встречаем такие слова и имена – Босния, Герцеговина (Herzegowina), Herr (господин), – которые поддаются включению в ассоциативную цепь, связывающею между собой имена Signorelli (signer – господин), Боттичелли и Больтраффио.

в) Я полагаю, что мысль о нравах боснийских турок оказалась способной нарушить течение следующей мысли благодаря тому, что я отвлек от нее свое внимание прежде, чем додумал ее до конца. Дело в том, что я хотел было рассказать моему собеседнику еще один случай, связанный в моей памяти с первым. Боснийские турки ценят выше всего на свете половое наслаждение и в случаях заболеваний, делающих его невозможным, впадают в отчаяние, резко контрастирующее с их фаталистским равнодушием к смерти. Один из пациентов моего коллеги сказал ему раз: «Ты знаешь, господин (Herr), если лишиться этого, то жизнь теряет всякую цену». Я воздержался от сообщения об этой характерной черте, не желая касаться в разговоре с чужим человеком несколько щекотливой темы. Но я сделал при этом еще нечто большее: я отклонил свое внимание и от дальнейшего развития тех мыслей, которые готовы были у меня возникнуть в связи с темой «смерть и сексуальность». Я находился в то время под впечатлением известия, полученного несколькими неделями раньше, во время моего пребывания в Трафуа (Тгafоi): один из моих пациентов, на лечение которого я потратил много труда, покончил с собой вследствие неисцелимой половой болезни. Я точно знаю, что во время моей поездки в Герцеговину это печальное известие и все то, что было с ним связано, не всплывало в моем сознании. Но совпадение звуков Тгаfоi – Воltгаffiо заставляет меня предположить, что в этот момент, несмотря на то, что я намеренно направил свое внимание в другую сторону, данное воспоминание все же оказало свое действие.

rubooks.net