Пушкин аС И шизофрения

«Смерть наступила раньше самой смерти»: Константин Николаевич Батюшков

Константин Николаевич Батюшков считался олицетворением молодости и надеждой русской литературы начала ХIХ века, был любимым поэтом Пушкина-лицеиста. Впрочем, и в зрелые годы А.С. Пушкин относился к К.Н. Батюшкову с большой симпатией, награждая эпитетами «счастливый ленивец», «певец забавы». Однако можно утверждать, что великий поэт рассматривал Батюшкова весьма односторонне, – мы попытаемся показать это в дальнейшем.

Жизнь Константина Батюшкова была относительно долгой, особенно для ХIХ века, – 68 лет, но ровно половина ее протекала под гнетом душевной болезни. Творчество продолжалось до 34 лет. Напрашивается дежурная фраза: «Ах, сколько бы он еще написал, если бы не заболел!» Однако в болезни Константина Батюшкова, в том, что, по выражению одного из литературоведов, «смерть наступила раньше самой смерти», есть своя печальная оправданность.

Внешне жизнь поэта была полна событиями. Родился в 1787 году в небогатой помещичьей семье, которой принадлежало несколько мелких поместий в Вологодской губернии. Детские и юношеские годы прошли в Петербурге, где он получил изрядное образование сначала во французском, затем в итальянском пансионе; владел французским, немецким, итальянским языками, латынью и греческим. Читал и переводил Гомера, Данте, Боккаччо, Петрарку. Особо боготворил поэта эпохи Возрождения Торквато Тассо, также страдавшего тяжелым психическим расстройством. Не чувствовал ли родство душ?

После окончания пансиона К. Батюшков служил в Департаменте народного просвещения и работал в Императорской публичной библиотеке. В начале второй войны с Наполеоном, в 23 года, решил пойти добровольцем в армию, где исполнял обязанности сотенного начальника санкт-петербургской милиции, затем отправился на войну в чине подпоручика. В том же году в сражении под Гельсбергом был ранен в ногу и лечился уже в России.

Вторая война Константина Батюшкова – русско-шведская (1808–1810). Рвался участвовать и в войне 1812 года, однако вначале расхворался (лихорадка), затем был связан долгом вывезти из Москвы своих родственников. Однако в 1813 году Батюшков снова в действующей армии, в дивизии знаменитого героя Отечественной войны Н.Н. Раевского. Участвовал в «битве народов» под Лейпцигом; вместе с победоносными русскими войсками вошел в Париж.

Последнее место военной службы Батюшкова – захолустный Каменец-Подольск. Отставка. Затем снова поэт трудится в Императорской публичной библиотеке в должности помощника начальника отдела манускриптов. Дальше Батюшков неожиданно переходит на дипломатическую службу в Неаполе (в «Королевстве обеих Сицилий»). Наблюдает восстание карбонариев и приходит в ужас. После возвращения из Италии в 1821 году «жизнь его превращается в историю болезни» (Н. Зубков).

Необходимо отметить, что, несмотря на малый срок, отпущенный Константину Батюшкову для творчества, литературное наследие его велико: сатиры, басни, эпиграммы, элегии, поэмы, очерки, переводы, мемуары. Наиболее значительными его литературными произведениями считаются: сатира «Видение на берегах Леты», стихи «Мои пенаты», «Мой гений», поэма «Умирающий Тасс», военные мемуары, сказка «Странствователь и домосед».

Интересно, что Батюшкову первому принадлежит сравнение России со скачущим конем, позже блистательно выраженное А.С. Пушкиным («Медный всадник») и косвенно – Н.В. Гоголем («птица-тройка»). В очерке «Прогулка в Академию художеств» К. Батюшков писал: «У нас перед глазами фальконетово произведение. сей чудесный конь, живой, пламенный, статный и столь смело поставленный, что один иностранец, пораженный смелостью мысли, сказал мне, указывая на коня фальконетова: “он скачет, как Россия”».

В психиатрии первая четверть ХIХ века – время примитивных классификаций. Диагноз, поставленный поэту, – «мания преследования» – с позиций сегодняшнего дня смешон: и под манией подразумевается совершенно иное, и диагноз в целом – не название болезни, а название одного симптома («бреда преследования»). В то же время, если болезнь продолжается непрерывно более 30 лет и не приводит к слабоумию и смерти, – это, безусловно, шизофрения.

Константин Батюшков до болезни был весьма общителен. Среди тех, с кем он был близок, – Гнедич, Жуковский, Вяземский, Уваров, дядя и племянник Пушкины, многие другие литераторы из объединения «Арзамас». На самом деле Батюшков – фигура трагическая, сотканная из противоречий. Трагизм поэта первым заметил литературовед ХIХ века Л.Н. Майков, издатель его «Писем».

Батюшков признается в одном из писем к П.А. Вяземскому (1816): «С рождения я имел на душе черное пятно, которое росло с летами и чуть не зачернило мне всю душу. Бог и рассудок спасли. Надолго ли, не знаю. » Возможно, «черное пятно» и тяжелые предчувствия были связаны с отягощенной наследственностью.

В 1795 году умерла его мать, за несколько лет до этого «лишившись рассудка». Еще несколько родственников в предыдущих поколениях были поражены душевным недугом. Старшая сестра К. Батюшкова, Александра, принявшая уход за ним в начале болезни, сама в 1829 году «лишилась ума» и вскоре скончалась.

Таким образом, Константин Батюшков принадлежал к так называемым «ядерным семьям», где душевные болезни передаются из поколения в поколение и текут весьма злокачественно.

Упомянутые выше противоречия и внутренние конфликты касались определения Батюшковым его места в поэзии, вопроса – «Кто я?». Этот вопрос для себя он так и не разрешил.

То поэт считает для себя достаточным быть дилетантом («Послание к Н.И. Гнедичу):

А друг твой славой не

За бабочкой смеясь гонялся,

Красавицам стихи любовные писал.

Пускай, кто честолюбьем

Бросает с Марсом огнь и гром.

Но я безвестностью доволен

И счастлив в уголке простом.

То под влиянием того же Н.И. Гнедича, известного прежде всего переводом «Илиады», решает переводить величайшую (по оценкам своего времени) поэму Торквато Тассо «Освобожденный Иерусалим», однако явно не находит сил для этого, под разными предлогами отлынивает от обещания Гнедичу и вообще сомневается в своем таланте («Беседка муз»):

Не молит славы он сияющих даров.

Увы! Его талант ничтожен.

Ему отважный путь

Как пчелке, невозможен.

То вопрошает Гнедича о том, какая польза от перевода Тассо, то снова бросается переводить классику («Песнь песней»), причем весьма неудачно.

Пройдя три войны, Батюшков, хоть и был бесстрашен в бою и не раз награжден, позже сравнивал себя с бабочкой, потерявшей в военном вихре крылья. Перед ним часто возникал призрак смерти. Таким образом, к мучительной раздвоенности – «Кто я?» прибавился новый вопрос: «Зачем все это?», усугубивший пессимизм.

В К. Батюшкове шла незаметная для других внутренняя работа. Он был явным интровертом – раздвоенность в нем наблюдалась постоянно, и сам он прекрасно это осознавал.

Набросок «Двойной автопортрет»: «Недавно я имел случай познакомиться со странным человеком, каких много. Ему около тридцати, он то здоров, очень здоров; то болен, при смерти болен. Сегодня беспечен, ветрен, как дитя; посмотришь завтра: ударится в мысли, в религию и стал мрачнее инока. Лицо у него доброе, как сердце, но столь же непостоянно.

В нем два человека. Оба человека живут в одном теле. Как это? Не знаю. »

Нарастанию пессимизма способствовала и история единственной его любви к Аннете Фурман (с 1813 года). Батюшков то сомневался в своей возможности вступить в брак – малый рост, малое состояние; то решал, что не находит ответа на свое чувство, видит вместо любви скорее покорность. Однако отказ от союза с любимой вызвал у самого Батюшкова нервное расстройство, исцеленное войной. Горе испытала и Аннета Фурман. Не проявился ли в этой истории впервые «росток» подозрительности Батюшкова?

Были и другие проявления таких «ростков». Еще до рокового 1821 года К. Батюшков страшился похвал. Затевая издание многотомных «Опытов в стихах и прозе», он то испытывал уверенность в успехе, то вдруг заявлял: «Сделают идолом и тут же в грязь втопчут».

Все это приводило к состоянию, которое в те времена называли «нервическим». Еще в 1813 году поэт писал П.А. Вяземскому: «Я с ума еще не сошел, но беспорядок в моей голове приметен не одному тебе. Не могу отдать себе отчета ни в одной мысли, живу беспутно, убиваю время и для будущего ни одной сладостной надежды не имею. »

Всю жизнь он был ипохондриком, прибегал к «шпанским мушкам», хине. После 1815 года уверял, что война окончательно убила в нем здоровье.

Таким образом, как это часто бывает, «предболезненные расстройства» (до того как шизофренические симптомы грозно возвестят о себе) напоминали невроз. Может быть, сейчас опытный психиатр вычленил бы среди них симптомы шизофрении (подозрительность, сосуществование противоположных мыслей и чувствований). Однако повторяем, это предболезненное состояние до 1821 года творчеству не мешало. Кроме того, еще до 1821 года К.Н. Батюшкова угнетало ощущение бесполезности прожитой жизни. Казалось бы, любимец читающей публики и собратьев по перу, бесстрашный герой трех войн! Однако приведем содержание его сказки «Странствователь и домосед». Некий афинянин, Филарет, носился по свету, искал истину, а по возвращении домой его сограждане готовились со вниманием выслушать его речь. Но речь он произносит совершенно бессмысленную, одновременно увещевает афинян не воевать, но и с соседями не мириться. Его избивают и изгоняют из города.

Недаром вскоре проявившаяся «мания преследования» включала в себя и депрессивные расстройства.

Первым свидетельством развития настоящей болезни из предболезненных проявлений считается письмо к Н.И. Гнедичу от 26 августа 1821 года. Оно сумбурно. Батюшков пишет о незаслуженных похвалах, находит подозрительным, что по истечении шести лет его снова начали хвалить, но главный предмет письма – опубликование в журнале «Сын Отечества» элегий Плетнева «Б-ов из Рима» и «Подписи к портрету Батюшкова». По небрежности одного из сотрудников «Сына Отечества» фамилия автора элегий была выпущена. Заболевающий Батюшков воспринял эту накладку совершенно неадекватно. Во-первых, решил, что не принадлежащие ему стихи выпущены под его именем, и публика так их и воспримет. Дальше написал: «Нет ничего глупее и злее. Вижу ясно: злость, недоброжелательство, одно лукавое недоброжелательство. Буду бесчестным человеком, если когда что-либо напечатаю под своим именем. Обруганный хвалами, решил не возвращаться в Россию, ибо страшусь людей, которые. вредят мне заочно столь недостойным и низким средством». Плетнева же, искреннего своего почитателя, он и в этом письме, и в дальнейшем именовал «Плетаевым», находя в этом одному ему понятный смысл.

Когда Батюшков все-таки вернулся в Россию, близкие и друзья нашли его совершенно больным. Было рекомендовано лечение в Крыму (1822–1823 годы). Болезнь продолжала прогрессировать. В Симферополе Батюшков сжег всю свою библиотеку, исключая Евангелие и почитаемого им французского поэта-романтика Шатобриана (позже он называл его «Шатобрильянтом», при этом многозначительно поглядывая на небо). В том же Симферополе поэт совершил три попытки самоубийства (выбрасывался из окна; в первый весенний день 1823 года пытался перерезать себе горло). Со свежим шрамом на шее, в сопровождении двух санитаров и врача-психиатра, был отправлен в Петербург. Очевидно, в крымский период болезни у Батюшкова были и галлюцинации: полагал, что в печке у него спрятался министр иностранных дел Нессельроде, который следит за ним.

По распоряжению царя Александра I Батюшкову были предоставлены бессрочный отпуск и субсидия для лечения в Германии. Там, в городе Зонненштейн консилиум врачей нашел его болезнь неизлечимой. Он подал царю прошение о пострижении в монахи то ли в Соловецком, то ли в Белозерском монастыре. Но отпуск его продлевался, лишь в 1833 году Николай I уволил его со службы, назначив весьма немалую пожизненную пенсию.

Из Германии – в Москву. Там Батюшков заболел тяжелым воспалением легких. Пушкина, пришедшего его навестить, он не узнал. В Москве Батюшкова держали в отдалении от людей. В 1832 году перевезли в Вологду, и он жил в семье своей внучатой племянницы А.Г. Гревенс, в доме которой в 1855 году от «тифозной горячки» и умер.

Благодаря записям лечащего врача вологодского периода, Антона Дитриха, о состоянии поэта известно немало. В первое время Батюшковым овладевали «приступы бешенства», его приходилось удерживать, чтобы он не нанес вреда самому себе и окружающим. В 1840 году на смену возбуждению пришла апатия. Он проводил время праздно, предпочитая уединение, не выходил из своей комнаты и не любил, когда к нему входили (это типичные проявления, так называемого, шизофренического дефекта). К некоторым людям проявлял необъяснимую ненависть, хотя других очень любил.

Следует отметить, что шизофреническая апатия в отличие от подобных проявлений другого происхождения не абсолютна – изменчива и неожиданно сменяется глубокими чувствами. Так было и у Константина Батюшкова: он искренне полюбил маленького брата А.Г. Гревенс, Модеста, и, когда мальчик на шестом году жизни умер, горько его оплакивал. Он даже завещал, чтобы его похоронили возле Модеста в Спасо-Прилуцком монастыре, что и было со временем исполнено.

Отмечено, что и во время болезни Батюшков много читал, иногда принимался рисовать, причем странно: вырезал фигурки птиц и зверей из бумаги, раскрашивал их в неестественные цвета с вкраплениями золотой и серебряной фольги. Очевидно, аутизм (уход в себя, уединенность) преобладал над апатией.

Иногда в разговоре с симпатичными ему людьми у Батюшкова вырывались горькие признания. Так, уже престарелый поэт говорил своему племяннику: «Возьму почтовых лошадей, сяду в экипаж и отправлюсь в Париж, проеду верст 80 или 100, а в это время дорога передо мной и поворотится – смотрю, меня прямо туда, никуда не поворачивая, привезут в Вологду. Вот так и не могу отсюда вырваться». Очевидно, «осколки депрессии» и в поздние периоды болезни у него сохранялись.

Удивительная метаморфоза произошла с давно больным шизофренией Батюшковым с начала Крымской войны (1853 год), даже разнеслась весть о его чудесном выздоровлении. Апатия ушла, он стал читать русские и иностранные газеты, следил по карте за ходом военных действий, втыкая флажки. Казалось бы, воскресший патриотизм победил болезнь. Однако есть свидетельства, что Батюшков посчитал себя призванным разрешить запутанный «восточный вопрос» и вынести ему окончательный приговор.

Сохранялись ли какие-то присущие ему творческие стремления в период болезни? Решительно – нет. К этому времени относятся два письма и три стихотворения, в которых прослеживается отпечаток психоза.

В одно из недолгих просветлений поэт написал П. Вяземскому: «Что писать мне и что говорить о стихах моих? Я похож на человека, который не дошел до цели, а нес на голове сосуд, чем-то наполненный. Поди узнай теперь, что в нем было?»

Если в первом письме просматриваются отголоски недавней депрессии, то второе странно, нелепо. Датируется оно 1826 годом и отправлено якобы из города Тулы, в котором Батюшков не был. В письме он просит прислать ему духи, а деньги занять почему-то у Ивана Андреевича Крылова, когда-то давнего его сослуживца по Императорской публичной библиотеке. Просит племянницу не показывать его новые стихи «Подражание Горацию» некоему А.П. Брянчанинову, «ибо он презирает мой бедный талант, обитая, как Аполлон, посреди великих стихотворцев в граде святого Петра».

Стихотворений периода болезни оказалось три, вернее два и одно двустишие. Первое – «Подражание Горацию», написанное по просьбе племянницы Елены, датируется дважды – 1826 и 1850 годом. Возможно, первый вариант был забыт и воссоздан вновь. Стихотворение напоминает по содержанию «Памятники» А.С. Пушкина, Г.Р. Державина и самого Горация. Вот отрывок из него:

Я памятник воздвиг огромный и чудесный.

Прославя вас в стихах:

не знает смерти он.

Как образ милый, добрый

(И в том порукою наш друг

К последней строке напрашиваются три вопросительных знака.

Наибольшие споры среди литературоведов вызывает стихотворение «Изречение Мельхиседека». Оно написано Батюшковым мелом на аспидно-черном сланце через три года после начала болезни, найдено после его смерти. Очевидно, этому стихотворению больной поэт придавал особое значение. Оно коротко:

Ты знаешь, что изрек,

Прощаясь с жизнею, седой Мельхиседек?

Рабом родился человек,

Рабом в могилу ляжет.

И смерть ему едва ли скажет,

Зачем он шел долиной чудных слез.

Страдал, рыдал, терпел, исчез.

П. Паламарчук находит стихотворение интригующе-загадочным, в то время как Н. Зубков – продиктованным болезнью. Мы склоняемся к последнему мнению. Ведь царь-священник Мельхиседек был, согласно Библии, бессмертен. Подобного изречения его в Библии не приводится. Заслуживает внимания версия Н. Зубкова, что больной Батюшков перепутал Мельхиседека с Экклезиастом.

За два года до смерти Константин Николаевич Батюшков написал последнее двустишие:

Я просыпаюсь, чтоб заснуть,

И сплю, чтоб вечно просыпаться.

Размещено с любезного разрешения администрации сайта.

mindlabyrinth.ru

Креативность и психоз идут рука об руку, доказали нейрофизиологи

Спасибо за подписку

Пожалуйста, проверьте свой e-mail для подтверждения подписки

МОСКВА, 8 июн – РИА Новости. Масштабное генетическое исследование показало, что варианты генов, связанных с гениальностью и креативностью, во многом совпадают с теми версиями аналогичных фрагментов ДНК, которые связываются с повышенной подверженностью шизофрении и маниакально-депрессивному психозу, заявляют ученые в статье, опубликованной в журнале Nature Neuroscience.

«В нашей лаборатории мы используем современные генетические инструменты для изучения того, как работает наш мозг. Полученные нами результаты не должны никого удивлять, так как креативные люди всегда думают не так, как все остальное человечество, и мы показали в наших предыдущих исследованиях, что в их ДНК есть и варианты, связанные с шизофренией», — заявила Кари Стефанссон (Kari Stefansson), президент компании deCODE genetics.

Стефаннсон и ее коллеги уже несколько лет объединяют и анализируют результаты широкомасштабных генетических исследований, пытаясь найти генетические факторы, связанные с предрасположенностью к шизофрении, мигрени, гениальности и прочим вещам, чья природа пока остается неизвестной для нейрофизиологов.

За последние 10 лет они совершили несколько интересных открытий. В 2006 году ее научный коллектив нашел гены, связанные с развитием сахарного диабета второго типа, в 2009 году – участки ДНК, определяющие время наступления менопаузы у женщины, а также гены, связанные с шизофренией и гениальностью одновременно, а в 2013 году – фрагменты генетического кода, ответственные за наступление мигрени.

В своей новой работе генетики из deCODE описывают результаты анализа мелких мутаций в ДНК свыше 86 тысяч жителей Исландии. Изучив структуру их генов, ученые сопоставили наборы однонуклеотидных полиморфизмов – «опечаток» длиной в одну букву-нуклеотид – с тем, какую должность они занимали и на какой работе они работали.

Как показал этот анализ, креативность была достаточно заметным образом связана с теми же самыми генами, которые в предыдущих исследованиях Стефаннсон и ее коллег ассоциировались с развитием маниакально-депрессивного психоза, а так же, как было выяснено еще в ходе предыдущих исследований, с шизофренией.

По расчетам генетиков, присутствие «креативных» мутаций в ДНК в среднем увеличивало шанс развития МДП на 30%, а шизофрении – на 200%. Схожие результаты наблюдались как и среди артистов и художников, которых ученые изучили отдельно, а также среди другой генетической выборки, проведенной среди жителей Швеции и Голландии.

Все это говорит о том, как полагают Стефанссон и ее коллеги, что гениальность, креативность и психические расстройства неотрывно связаны друг с другом на генетическом уровне. Это, в целом, не удивительно, по словам генетиков, если посмотреть на Сальвадора Дали, Винсента Ван Гога и многих других мэтров культуры и искусства, живших в своем мире.

Версия 5.1.11 beta. Чтобы связаться с редакцией или сообщить обо всех замеченных ошибках, воспользуйтесь формой обратной связи.

© 2018 МИА «Россия сегодня»

Сетевое издание РИА Новости зарегистрировано в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 08 апреля 2014 года. Свидетельство о регистрации Эл № ФС77-57640

Учредитель: Федеральное государственное унитарное предприятие «Международное информационное агентство «Россия сегодня» (МИА «Россия сегодня»).

Главный редактор: Анисимов А.С.

Адрес электронной почты Редакции: internet-group@rian.ru

Телефон Редакции: 7 (495) 645-6601

Настоящий ресурс содержит материалы 18+

Регистрация пользователя в сервисе РИА Клуб на сайте Ria.Ru и авторизация на других сайтах медиагруппы МИА «Россия сегодня» при помощи аккаунта или аккаунтов пользователя в социальных сетях обозначает согласие с данными правилами.

Пользователь обязуется своими действиями не нарушать действующее законодательство Российской Федерации.

Пользователь обязуется высказываться уважительно по отношению к другим участникам дискуссии, читателям и лицам, фигурирующим в материалах.

Публикуются комментарии только на тех языках, на которых представлено основное содержание материала, под которым пользователь размещает комментарий.

На сайтах медиагруппы МИА «Россия сегодня» может осуществляться редактирование комментариев, в том числе и предварительное. Это означает, что модератор проверяет соответствие комментариев данным правилам после того, как комментарий был опубликован автором и стал доступен другим пользователям, а также до того, как комментарий стал доступен другим пользователям.

Комментарий пользователя будет удален, если он:

  • не соответствует тематике страницы;
  • пропагандирует ненависть, дискриминацию по расовому, этническому, половому, религиозному, социальному признакам, ущемляет права меньшинств;
  • нарушает права несовершеннолетних, причиняет им вред в любой форме;
  • содержит идеи экстремистского и террористического характера, призывает к насильственному изменению конституционного строя Российской Федерации;
  • содержит оскорбления, угрозы в адрес других пользователей, конкретных лиц или организаций, порочит честь и достоинство или подрывает их деловую репутацию;
  • содержит оскорбления или сообщения, выражающие неуважение в адрес МИА «Россия сегодня» или сотрудников агентства;
  • нарушает неприкосновенность частной жизни, распространяет персональные данные третьих лиц без их согласия, раскрывает тайну переписки;
  • содержит ссылки на сцены насилия, жестокого обращения с животными;
  • содержит информацию о способах суицида, подстрекает к самоубийству;
  • преследует коммерческие цели, содержит ненадлежащую рекламу, незаконную политическую рекламу или ссылки на другие сетевые ресурсы, содержащие такую информацию;
  • имеет непристойное содержание, содержит нецензурную лексику и её производные, а также намёки на употребление лексических единиц, подпадающих под это определение;
  • содержит спам, рекламирует распространение спама, сервисы массовой рассылки сообщений и ресурсы для заработка в интернете;
  • рекламирует употребление наркотических/психотропных препаратов, содержит информацию об их изготовлении и употреблении;
  • содержит ссылки на вирусы и вредоносное программное обеспечение;
  • является частью акции, при которой поступает большое количество комментариев с идентичным или схожим содержанием («флешмоб»);
  • автор злоупотребляет написанием большого количества малосодержательных сообщений, или смысл текста трудно либо невозможно уловить («флуд»);
  • автор нарушает сетевой этикет, проявляя формы агрессивного, издевательского и оскорбительного поведения («троллинг»);
  • автор проявляет неуважение к русскому языку, текст написан по-русски с использованием латиницы, целиком или преимущественно набран заглавными буквами или не разбит на предложения.
  • Пожалуйста, пишите грамотно — комментарии, в которых проявляется пренебрежение правилами и нормами русского языка, могут блокироваться вне зависимости от содержания.

    Администрация имеет право без предупреждения заблокировать пользователю доступ к странице в случае систематического нарушения или однократного грубого нарушения участником правил комментирования.

    Пользователь может инициировать восстановление своего доступа, написав письмо на адрес электронной почты moderator@rian.ru

    В письме должны быть указаны:

    • Тема – восстановление доступа
    • Логин пользователя
    • Объяснения причин действий, которые были нарушением вышеперечисленных правил и повлекли за собой блокировку.
    • Если модераторы сочтут возможным восстановление доступа, то это будет сделано.

      В случае повторного нарушения правил и повторной блокировки доступ пользователю не может быть восстановлен, блокировка в таком случае является полной.

      ria.ru

      Рассматриваем портреты: самая красивая возлюбленная Пушкина

      В еликий русский поэт жил в эпоху необыкновенных красавиц — и был на редкость влюбчив.

      В нашем списке нет его жены Натальи Гончаровой (чтобы добавить интриги), Олениной и Волконской (они прославились не красотой) — и даже Керн (нет достоверного портрета). Еще мы не стали делать различий между теми, с кем он вступал в настоящую любовную связь, и теми, по кому он просто романтически вздыхал (истину все равно никогда не установишь). Изучаем вместе с Софьей Багдасаровой.

      Екатерина Бакунина

      Прозрачны волны покрывала
      Накинь на трепетную грудь,
      Чтоб и под ним она дышала,
      Хотела тайно воздохнуть.

      Старшая сестра лицейского товарища Пушкина. Юный поэт был сражен ею еще в Лицее, избрал своей музой, посвятил 23 стихотворения и вспоминал в произведениях до 1825 года.

      Она стала фрейлиной императрицы Елизаветы Алексеевны, занималась живописью — по-любительски, однако уроки брала у Александра Брюллова. Вышла замуж поздно, в 39 лет, за своего давнего поклонника — двоюродного брата Анны Керн. С мужем поселилась в деревне, растила детей, рисовала и была счастлива.

      Елизавета Воронцова

      Все кончено: меж нами связи нет.
      В последний раз обняв твои колени,
      Произносил я горестные пени.

      Жена новороссийского генерал-губернатора Михаила Воронцова, начальника Пушкина во время его южной ссылки. Видимо, страсть поэта была одной из причин неприязни, которую испытывал к нему Воронцов, в итоге отославший Пушкина с глаз долой из Одессы в Михайловское. Была ли эта страсть безответной или нет — неизвестно. В любом случае профилем прекрасной Елизаветы Ксаверьевны изрисовано множество пушкинских рукописей, а с ее именем ученые связывают огромное количество стихотворений.

      Но, скорее всего, Воронцова и ее настоящий возлюбленный, кузен Александр Раевский, использовали поэта для отвода глаз. Возможно, именно от этой связи у нее родилась дочь Софья. Генерал-губернатор в итоге узнал об этом и избавился от Раевского. Его тоже выслали — за разговоры против правительства. Муж, устранив соперника, все равно был раздавлен — впрочем, это не мешало и ему иметь долгую связь с лучшей подругой своей жены Ольгой Нарышкиной, сестрой прекрасной Софьи Киселевой.

      Вера Вяземская

      «Итак, прощайте. Я у ваших ног и трясу вам руку на английский манер, поскольку вы ни за что не хотите, чтобы я вам ее целовал».

      Жена одного из лучших друзей Пушкина — Петра Вяземского. С ней он порой бывал откровеннее, чем с ее супругом и, по воспоминаниям современников, действительно ее любил. Вяземская называла его своим «приемным сыном» и всячески помогала. После роковой дуэли она почти безотлучно находилась у постели поэта.

      Замуж эта девушка небольшого роста с огненным пронзительным взглядом и немного неприличным в то время «чистым громким хохотом» вышла следующим образом: как-то некая девица кинула в пруд башмачок. Все кавалеры, в том числе князь Вяземский, бросились его вытаскивать. Вяземский заболел и не смог покинуть поместье, за ним ухаживали — и всех усерднее Вера. Для прекращения сплетен их заставили пожениться, причем Вяземский венчался, сидя в кресле. Брак оказался дружным, у них было восемь детей.

      Авдотья Голицына

      Отечество почти я ненавидел —
      Но я вчера Голицыну увидел
      И примирен с отечеством моим.

      Хозяйка салона, в котором часто бывал Пушкин в первые годы после Лицея. Вяземский писал, что поэт «был маленько приворожен ею», а Карамзин — что Пушкин «смертельно влюбился». И действительно, какой юноша мог избежать очарования этой грациозной княгини с мягким голосом, которую современники называли Princesse nocturne («принцесса ночи») и Princesse de minuit («принцесса полночи»), потому что днем она спала и никого раньше 10 часов вечера не принимала.

      Прекрасная чернобровая и черноглазая княгиня жила отдельно от мужа. И хотя она много лет была счастлива в связи с Михаилом Долгоруким, им мешало то, что муж не давал ей развод. Долгорукий погиб на войне, а впоследствии Голицына, в свою очередь, отказала мужу, когда тот пожелал жениться на Александре Смирновой-Россет.

      Наталья Голицына

      Она одна бы разумела
      Стихи неясные мои;
      Одна бы в сердце пламенела
      Лампадой чистою любви.

      Внучка и тезка знаменитой «Пиковой дамы», дочь московского генерал-губернатора. Бывшая фрейлина и жена генерал-майора, она держала в Петербурге один из самых модных салонов, где собирался весь свет. Существует предположение, что в 1820-х годах Пушкин был ею увлечен. Позднее Голицына прекратила принимать поэта, считая его не совсем приличным. Во всяком случае, известно «о веселости и проказах Пушкина в девичьей» ее дома. Он же, в свою очередь, называл ее толстухой и неотесанной (впрочем, по-французски, поэтому это звучало не так грубо).

      В поздние годы острые на язык Александра Смирнова-Россет и Долли Фикельмон называли ее претенциозной и старой кокеткой. Впрочем, другие пишут, что до конца своей 95-летней жизни эта плотная женщина оставалась обладательницей веселого общительного характера и удивительной доброты.

      Аглая Давыдова

      И вы поверить мне могли,
      Как простодушная Аньеса?
      В каком романе вы нашли,
      Чтоб умер от любви повеса
      ?

      Дочь французского эмигранта герцога де Граммона, жена кузена Дениса Давыдова. Красавица была предметом острого увлечения Пушкина в 1820–1821 годах, которое позже вылилось в безжалостные и неприличные эпиграммы («Иной имел мою Аглаю. » и др.).

      Эта хорошенькая, ветреная и кокетливая дама, настоящая француженка, искала в шуме развлечений средства «не умереть со скуки в варварской России». Ее мужа Пушкин сравнивал с шекспировским Фальстафом и называл «рогоносцем величавым». Овдовев, немолодая уже Аглая вышла замуж за генерала Ораса Себастьяни, министра иностранных дел Франции.

      Елена Завадовская

      Всё в ней гармония, всё диво,
      Всё выше мира и страстей;
      Она покоится стыдливо
      В красе торжественной своей.

      Одна из самых блистательных великосветских красавиц своего времени, она, как признавали даже женщины, — «убивала всех своей царственной, холодной красотой». Скорее всего, именно ее описал Пушкин как блестящую Нину Воронскую — «Клеопатру Невы».

      Высокая, статная, с правильными чертами лица и ослепительной кожей, она напоминала мраморную статую. Когда генерал Ермолов описывал появление Натальи Пушкиной в свете и эффект от ее красоты, он особо подчеркивал, что «здесь многие находят ее несравненно лучше даже красавицы Завадовской». Со временем Завадовская оставила мужа и блистала на балах в Париже, причем с годами, как с удивлением отмечали знакомые, она мало изменилась.

      Аграфена Закревская

      Она является порой
      И мимо всех условий света
      Стремится до утраты сил,
      Как беззаконная комета
      В кругу расчисленном светил.

      За красоту лица и фигуры она получила прозвание «медная Венера». Добрая, но капризная и избалованная внучка золотопромышленника, Закревская обладала ветреным характером и была хохотушкой, впрочем склонной к истерическим рыданиям. Пушкин стал ее близким знакомым в 1828 году и посвятил ей несколько стихотворений. Она же поверяла ему свои сердечные тайны и, как он сам писал Вяземскому — «посвятила его в свои сводники».

      Когда ее муж стал московским градоначальником, семья переехала в старую столицу. Закревская и тут собирала вокруг себя молодых людей, а московские дамы избегали ее общества, что ее совсем не огорчало. Старость она провела с супругом в Италии.

      Софья Киселева

      «Я суеверно перекладывал в стихах рассказ молодой женщины: к нежным законам стиха я приноравливал звуки ее милых и бесхитростных уст».

      Урожденная княжна Потоцкая, она была дочерью польского князя от авантюристки-гречанки. Считается, что именно Киселева рассказала поэту историю о похищенной княжне Потоцкой, которая легла в основу «Бахчисарайского фонтана». Посвященных Киселевой отдельных стихов поэта мы не найдем: он не тратил силы зря. Недаром в письме к мужу она честно писала: «Если увидишь Пушкина, передай ему, что я учусь русскому языку, чтобы читать его стихи».

      С мужем эта статная красавица в итоге рассталась и уехала за границу. Но прежде предусмотрительный супруг устроил ее дела так, «чтобы она не могла разориться, даже если бы хотела». Софья блистала в парижском обществе, а в старости ее главной страстью стала игра в карты. Двигаться самостоятельно она уже не могла, и слуга каждый день возил старуху в казино, где она проводила целый день.

      www.culture.ru