Раскольников депрессия

Раскольников описывает сам себя как грустного человека: «Слушай, Разумихин я там все мои деньги отдал мне так грустно, так грустно! точно женщине… право!» [172] , а его собственная мать считает его меланхоликом: «Знаешь, Дуня, смотрела я на вас обоих, совершенный ты его портрет и не столько лицом, сколько душою: оба вы [Раскольников и его сестра Дуня] меланхолики, оба угрюмые и вспыльчивые, оба высокомерные и оба великодушные…» [173]

Как эта грусть превращается в преступление? Достоевский досконально исследует главный момент депрессивной динамики — колебание между Я и другим, проекция на Я ненависти к другому и, наоборот, обращение на другого обесценивания Я. Что идет первым — ненависть или обесценивание? Сформулированная Достоевским апология страдания позволяет предположить, как мы уже видели, что Достоевский отдает привилегию самоуничижению, обесцениванию самого себя, даже некоему мазохизму, развивающемуся под суровым взором рано сформировавшегося тиранического Сверх-Я. С этой точки зрения, преступление является защитной реакцией на депрессию — убийство другого защищает от самоубийства. «Теория» и преступный акт Раскольникова полностью подтверждают эту логику. Мрачный студент, который опускается до жизни бродяги, как мы помним, предлагает «деление людей на обыкновенных и необыкновенных» — первые служат для продолжения рода, тогда как вторые обладают «даром или талантом сказать в среде своей новое слово». «Второй разряд, все преступают закон, разрушители, или склонны к тому, судя по способностям» [174] . Принадлежит ли он сам к этой второй категории? Это и есть тот фатальный вопрос, на который студент-меланхолик попытается ответить, осмеливаясь или не осмеливаясь перейти к акту.

Акт убийства извлекает депрессивного человека из пассивности и подавленности, сталкивая его с единственным желаемым объектом, которым для него является запрет, воплощенный законом и господином, — необходимо «Наполеоном сделаться» [175] . Коррелятом этого тиранического и желаемого закона, которому следует бросить вызов, является лишь совершенно незначимая вещь, вошь. Что это за вошь?

Действительно ли это жертва убийства или же это сам студент-меланхолик, на время экзальтации ставший убийцей, хотя в глубине души он знает, что ничтожен и отвратителен? Это смешение сохраняется, и в нем Достоевский гениально демонстрирует идентификацию депрессивного человека с ненавидимым объектом: «Старуха была только болезнь… я переступить поскорее хотел… я не человека убил, я принцип убил!» [176] «Тут одно только, одно: стоит только посметь! взять просто-за просто все за хвост и стряхнуть к черту! Я… я захотел осмелиться и убил Или что если задаю вопрос: вошь ли человек? — то, стало быть, уж не вошь человек для меня, а вошь для того, кому этого и в голову не заходит и кто прямо без вопросов идет я захотел, Соня, убить без казуистики, убить для себя, для себя одного! мне надо было узнать тогда, и поскорей узнать, вошь ли я, как все, или человек? Смогу ли я переступить или не смогу!» [177] И наконец: «Я себя убил, а не старушонку!» [178] «Потому, потому я окончательно вошь потому что сам-то я, может быть, еще сквернее и гаже, чем убитая вошь» [179] . Его подруга Соня также констатирует: «Что вы, что вы это над собой сделали!» [180]

www.e-reading.mobi

Люди, страдающие депрессией, не обязательно ходят повсюду с вытянувшимися лицами, или плачут при первой возможности. На государственном сайте США, посвящённом психическому здоровью, MentalHealth.gov, эта болезнь определяется, как «потеря интереса к важным аспектам жизни». Среди симптомов – избыток или недостаток еды и сна; отдаление от людей и обычных занятий; недостаток энергии; ощущение отсутствия смысла, онемение; необычно сильная сбивчивость и забывчивость; ощущение, что ты на грани, зол, расстроен, обеспокоен или испуган; мысли о причинении вреда себе или другим.

Интуитивное описание цитируется британским фондом Mind: «Это начинается, как грусть, потом я чувствую, что отключаюсь, и всё меньше справляюсь с реальностью. В итоге я чувствую онемение и пустоту».

Депрессия часто смешивается с другими проблемами со здоровьем: к примеру, длительным заболеванием, возбудимостью, обсессивно-компульсивным расстройством или шизофренией.

Для описания долгосрочной и менее выраженной депрессии используется термин «дистимия» – она обычно длится от двух лет и более.

Древнее заболевание

Сколько людей страдает от депрессии?

Депрессия – ведущая мировая проблема, а униполярная депрессия (как противоположность биполярной) – 10-я в списке ведущих причин ранней смерти. Связь между самоубийством, второй по распространённости причины смерти для молодых людей возраста 15-29 лет, и депрессией, очевидна, и во всём мире каждые две минуты свою жизнь завершает по два человека.

И хотя в мире цифры по депрессии и другим распространённым проблемам со здоровьем значительно различаются, США – «наиболее депрессивная» страна мира, за которой близко идут Колумбия, Украина, Нидерланды и Франция. На другом конце шкалы расположились Япония, Нигерия и Китай.

Откуда такой разброс?

Одна работа в журнале Plos Medicine утверждает, что, если отбросить крайние случаи, то в большинстве стран количество случаев депрессии примерно одинаковое. Также утверждается, что больше всего от депрессии страдают в восточной Европе, Северной Африке и на Среднем Востоке; и больше всего лет по нетрудоспособности из-за депрессии потеряно в Афганистане, а меньше всего – в Японии.

Что приводит к депрессии?

Совершенно другое мнение высказывает психиатр Тим Кантофер в своей книге «Депрессивная болезнь: проклятие сильных» [Depressive Illness: The Curse of the Strong].

Он утверждает, в мозге есть участок под названием «лимбическая система» [на самом деле, это совокупность нескольких структур мозга / прим. перев.], работающий, как термостат, контролирующий различные функции тела – включая настроение – и восстанавливающий равновесие после присущих жизни спусков и подъёмов. Лимбическая система – это контур нервов, передающих сигналы друг другу посредством двух химических веществ, серотонина и норадреналина, которых не хватает людям с депрессией. Согласно этому описанию, депрессивное заболевание в основном является физическим, а не психологическим.

Кантофер говорит, что под воздействием стресса слабые или ленивые люди очень быстро сдаются; сильные люди продолжают идти вперёд, удваивая усилия, борются с любым давлением, принуждающим их сдаться, и доводят лимбическую систему до точки отказа. Однако научных доказательств этой теории нет, поскольку невозможно проводить эксперименты на живом мозге.

Также принято считать, что болезнь инициируют полученные травмы или жестокое обращение; генетическая предрасположенность, которая может совпадать, а может и не совпадать с историей болезней в семье; жизненные стрессы, включая финансовые проблемы или тяжёлые потери; хроническая боль или болезни; приём наркотиков, включая марихуану, экстази и героин.

Среди методов лечения чаще всего применяется когнитивно-поведенческая психотерапия, разбивающая подавляющие человека проблемы на ситуации, мысли, эмоции, физические ощущения и действия, направленная на раскрытие порочного круга негативных мыслей.

Количество видов лечения депрессии увеличивается, но проблема не решается, а растёт. За период с 2005 по 2015 год количество заболеваний депрессией увеличилось почти на одну пятую часть. Вероятность получить это заболевание у людей, рождённых после 1945 года, увеличилась в десять раз. По утверждению ВОЗ, это отражает как рост популяции, так и пропорциональное увеличение количества случаев депрессии среди наиболее подверженных возрастных групп.

Однако в целом по миру количество самоубийств уменьшилось примерно на четверть. В 1990-м их количество составляло 14,55 человек на 100 000 людей, в 2016-м – уже 11,16 на 100 000.

Ключевая причина роста депрессии – лекарства не обязательно «вылечивают» пациента, а других методов лечения, способных развернуть ситуацию, часто не хватает.

Другие причины роста – стареющее население (у возрастной группы 60-74 года вероятность депрессии выше, чем у других), и повышение стресса и изоляции.

Что дальше?

За последние 25 лет не было разработано ни одного нового антидепрессанта, что заставляет психиатров обращаться за помощью в другие области.

Среди знаменитостей, идущих во главе этого сдвига, можно отметить британских принцев Уильяма и Гарри, основавших благотворительный фонд Heads Together, и публично рассказывавших о своих проблемах. Также совсем недавно рестлер и актёр Дуэйн Джонсон рассказал о своей депрессии, а певица Мэрайя Кэрри – о биполярном расстройстве.

m.habr.com

Раскольников депрессия

Что такое депрессия?

Не знаю, отчего я так печален.
Мне это в тягость; вам, я слышу, тоже.
Но где я грусть поймал, нашел иль добыл.
Что составляет, что родит ее, — Хотел бы знать!
— говорит Антонио в пьесе «Венецианский купец». Однако он не был единственным персонажем Шекспира, испытывавшим депрессию: если бы Гамлет или Макбет пошли к современному врачу, им бы выписали антидепрессанты. А также Фауст, мадам Бовари и Раскольников. Данте начинает Божественную комедию так:
Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины.
И он действительно что-то такое нащупал.

Клиническая депрессия – проблема далеко не XXI века. Она так же стара, как человечество. Новым стали только её масштабы. Но и в этом смысле тяжело сказать, действительно ли сегодня больше людей страдают депрессией, чем в прошлом, или же просто о ней больше говорят.

Клиническая депрессия развилась до масштабов эпидемии в последние десятилетия, и превратилась из редко упоминавшейся напасти с окраин общества в явление, редко уходящее из новостей. Она распространилась в учебных заведениях и в коммерческих компаниях, в лагерях беженцев и городах, на фермах и в пригородах.

По оценкам, в каждый момент времени от депрессии страдают 300 млн человек – примерно 4% мировой популяции. Это следует из отчёта Всемирной организации здравоохранения от 2015 года. Женщины больше подвержены депрессии, чем мужчины.

Яркий контраст между странами привёл к появлению мнения о депрессии, как о «проблеме первого мира» или «роскоши». Логика такая – если вам в лоб направлен пистолет или вы не знаете, откуда возьмёте средства на следующий приём пищи, для подобного самокопания у вас просто нет времени.

Недавние исследования указывают на целое море причин, многие из которых пересекаются: в частности, в менее развитых странах часто отсутствует инфраструктура для сбора данных по депрессии, и там это состояние с меньшей вероятностью распознают, как заболевания. Также в этих странах общество не поощряет людей рассказывать о своих чувствах и их жители с меньшей охотой обращаются к профессионалам за помощью.

Статистика тоже не настолько простая, чтобы утверждать, что богатые находятся в депрессии, а бедные – нет.

С тех пор, когда считалось, что в людей с психическими проблемами вселился дьявол, и когда таких людей изгоняли из сообщества или вешали за ведовство, ситуация очень сильно улучшилось. Но до сих пор понимание этого заболевания остаётся чрезвычайно искажённым, особенно представление о том, что страдающим от депрессии людям нужно просто «взять себя в руки» или «побольше выходить из дома».

Существует, хотя и активно оспаривается, мнение о том, что чрезвычайный стресс или определённые заболевания могут вызвать слишком сильную ответную реакцию иммунной системы, вызывающую воспаление в мозге, что приводит к депрессии.

По оценкам ВОЗ, менее половины страдающих от депрессии людей лечатся от неё. Многие получают неадекватную помощь, часто сконцентрированную на лекарствах, с недостатком речевой терапии, которую считают критическим союзником.

Среди фармакологических средств от депрессии наиболее часто выписывают антидепрессанты группы селективных ингибиторов обратного захвата серотонина, понижающие впитывание серотонина и повышающие общий его уровень. Другой популярный класс лекарств — селективные ингибиторы обратного захвата серотонина и норадреналина, работающие одновременно с серотонином и норадреналином.

Другие типы – межличностная терапия, поведенческая активация, психодинамическая психотерапия и парная терапия. Все виды речевой терапии можно использовать отдельно, или в сочетании с лекарствами.

Кроме медицинского подхода, доктора могут предписать физическую активность или художественную терапию, в то время как некоторые пациенты выбирают альтернативные или поддерживающие терапии, самыми популярными из которых выступают приём зверобоя, медитация и йога.

Проводились положительные эксперименты с кетамином и псилоцибином, активным ингредиентом «волшебных грибочков». Надежды на новое поколение методов лечения появились после открытия 44 мутаций, которые, по мнению учёных, повышают риск депрессии. Ещё одна противоречивая область исследований – лечение подавленного иммунитета и спорная связь между депрессией и воспалительными процессами.

Различные страны всё чаще понимают необходимость в увеличении числа психологов в качестве замены или дополнения к лекарственному лечению.

Вероятно, самое важное, — это культурный сдвиг, облегчающий людям задачу обращения за помощью и рассказа о своём заболевании.

Вы можете помочь и перевести немного средств на развитие сайта

itnan.ru

Мир Достоевского

Жизнь и творчество Достоевского. Анализ произведений. Характеристика героев

Меню сайта

Бедный студент Родион Раскольников является главным героем романа «Преступление и наказание» Достоевского.

Молодой человек совершает страшное преступление, жертвами которого становятся старуха-процентщица Алена Ивановна и ее сводная сестра Лизавета.

В этой статье представлено описание душевного состояния Раскольникова после преступления в романе «Преступление и наказание»: психологическое состояние героя после убийства.

Конечно, душевные переживания Раскольникова не оправдывают его, однако характеризуют его как личность.

Душевное состояние Раскольникова после преступления в романе «Преступление и наказание» (психологическое состояние после убийства)

Раскольников до преступления

Важно понимать, что до преступления Раскольников уже некоторое время не чувствует себя хорошо: из-за нехватки денег он плохо питается, носит старую одежду и редко меняет белье, у него апатия и хандра.

За несколько месяцев до преступления Раскольников бросил учебу в университете и перестал давать частные уроки. Он сторонится людей, ни с кем не общается, много времени проводит в своей каморке и т.д. Накануне преступления Раскольников много думает о своей теории, которая и становится главной причиной убийства.

Раскольников после преступления

После совершенного преступления Раскольников чувствует себя слабым как физически, так и морально. Он практически заболевает. Раскольников впадает в бредовое состояние, много спит, теряет аппетит. Он теряет ощущение времени. Душевные муки поглошают все его силы:
«. сам дрожа всем телом. « «Ноги его дрожали. «От страху», — пробормотал он про себя. Голова кружилась и болела от жару. « «Скверно то, что я почти в бреду… я могу соврать какую-нибудь глупость…» «Ну для чего ты отыскал меня в начале болезни? Я, может быть, очень был бы рад умереть. « Сразу после преступления Раскольников чувствует, что «казнь за убийство» уже наступает. Душевные муки становятся невыносимыми:
«Что, неужели уж начинается, неужели это уж казнь наступает? Вон, вон, так и есть!»

Следующие дни после убийства до явки с повинной (около 10 дней) Раскольников глубоко страдает. В его душе разгорается внутренняя борьба, которая изнуряет его:
«Раскольников до того устал за все это время, за весь этот месяц. « «Я как-то слаб, Дуня; уж очень устал. « «Э… черт! Да и устал я: где-нибудь лечь или сесть поскорей!» «. слишком уж я желчен стал в последнее время. Веришь ли: я сейчас погрозил сестре чуть ли не кулаком за то только, что она обернулась в последний раз взглянуть на меня. Свинство — этакое состояние! Эх, до чего я дошел!» Наконец после тяжелой борьбы с самим собой Раскольников решает признаться в преступлении и явиться с повинной в полицию:
«. решение его было принято. Костюм его был ужасен: все грязное, пробывшее всю ночь под дождем, изорванное, истрепанное. Лицо его было почти обезображено от усталости, непогоды, физического утомления и чуть не суточной борьбы с самим собою. Всю эту ночь провел он один, бог знает где. Но, по крайней мере, он решился.» Раскольников признается в преступлении, потому что решает быть сильным человеком, который не боится стыда. Его гордость не позволяет ему совершить побег или самоубийство:
» — Иду. Сейчас. Да, чтоб избежать этого стыда, я и хотел утопиться, Дуня, но подумал, уже стоя над водой, что если я считал себя до сей поры сильным, то пусть же я и стыда теперь не убоюсь. Это гордость, Дуня? — Гордость, Родя.»
Это было описание душевного состояния Раскольникова после преступления в романе «Преступление и наказание»: психологическое состояние героя после убийства.

www.alldostoevsky.ru

Психотические нарушения. Встреча с Раскольниковым. Случай пограничного пациента

Итак, нам следует рассматривать пограничность как подвижную и флуктуирующую границу и для нормального состояния, и для патологии. Пограничность является, быть может, самой фундаментальной концепцией в современном психоанализе. Мы должны формулировать эту концепцию не в терминах образных представлений, а в терминах процесса превращения энергии и символизации (сила и значение).

«За преступления нужно расплачиваться кровью. Это судьба». Таковы были первые слова пациента, случай которого был представлен на публичной консультации в Центре судебной психиатрии им. Сербского в Москве: совсем как Раскольников, герой романа Достоевского, он совершил преступление, за которое, по его мнению, нет иного возмездия, кроме смерти — это единственно возможная кара за действия, совершенные в измененном состоянии сознания и в опьянении и заслуживающие высшей меры наказания.

Пьянствуя ночью в кругу друзей семьи, этот молодой человек двадцати семи лет изнасиловал трехлетнюю девочку и забыл, что произошло. Родители ребенка оставили вечером его одного со своей дочерью, а когда вернулись, то обнаружили его бродящего среди ночи по дому, растерянного и повторяющего: «Кто-то другой сделал что-то малышке». Девочка, раздетая, со следами крови, плакала в своей комнате. Выпрыгнув в окно, пациент Р. сам вызвал милицию, отказывался рассказать какие бы то ни было подробности по поводу этой сексуальной агрессии. Реакцией на арест была попытка самоубийства: он перетянул себе палец левой руки, чтобы, по его объяснению, он раздулся, вызвал гангрену и, таким образом, привел к гибели — образ сексуального возбуждения и одновременно смертельной кастрации. Психиатрическая экспертиза не пришла к заключению о психотическом состоянии, но констатировала драматическое патологическое прошлое пациента с многочисленными суицидальными попытками, в частности, в подростковом возрасте. В шестнадцать лет, например, он пытался отравиться газом, мотивы остались неясными. Насилие было его участью на протяжении всего детства: единственный сын отца-алкоголика и матери, которая часто била его резиновой дубинкой, Р. был свидетелем бурных ссор между родителями; однажды, когда отец в состоянии алкогольного опьянения хотел избить мать, он бросился на него с молотком. Нет ничего удивительного в том, что экономика отреагирования и разрядки взяла верх над экономикой фантазма и репрезентации, если исходить из классической картины пограничных состояний.

Диагноз русского невролога констатировал органическое расстройство центральной нервной системы в результате ревматической хореи и черепно-мозговой травмы, имевших место в детстве. Этот нестабильный, вспыльчивый и драчливый пациент имел тенденцию переводить возбуждение в буйное поведение и два года назад консультировался у психиатра, чтобы получить помощь в противостоянии своим страхам; он был госпитализирован, но сбежал через окно три дня спустя, не выдержав больничной обстановки.

За три месяца до преступления он нигде не работал, хотя по профессии был плотником, и не употреблял спиртное, как раньше, из-за отсутствия денег. Но обращение к алкоголю оставалось всегда вероятным, как это показало его состояние на момент совершения преступления. На основе своих бесед с Р. психиатр описывает его как отказывающегося от сотрудничества и не желающего говорить на тему своей прошлой жизни. Именно в таком неблагоприятном со всех точек зрения контексте мне и Клоду Балье пришлось с ним встретиться на публичной консультации. Помимо недоверия пациента, многие другие факторы указывали на невозможность проведения аналитической беседы. Речь шла о консультации в присутствии примерно двухсот профессиональных врачей; пациент находился под стражей в ожидании решения суда и, само собой разумеется, не был расположен к встрече с психоаналитиками (он наблюдался в Центре им. Сербского, одном из самых известных русских учреждений в области психиатрической экспертизы). Наконец, пациент заговорил, и мы должны были прибегнуть к помощи переводчика1. Речь шла о «пограничной» консультации с пограничным пациентом, на первый взгляд не расположенным к обсуждению в присутствии публики преступных действий.
Он вошел в большой конференц-зал с другой стороны в сопровождении двух милиционеров, держа руки за спиной. Я думал, что он был в наручниках, но, когда он поднялся на сцену, я заметил, что их у него нет. Р. вел себя как осужденный, и оставалось только поражаться тому мощному внутреннему напряжению, исходящему от этого худого молодого человека с бледным лицом, напоминавшего знаменитого героя Достоевского из «Преступления и наказания».

Поднявшись на сцену, я подхожу к нему, чтобы пожать руку. Он отказывается и говорит: «Я отвык». Я приглашаю его сесть на стул, повернутый на три четверти спиной к аудитории и лицом ко мне; слева от меня — Клод Балье, справа — Павел Качалов, переводчик. Мы представляемся, Клод Балье и я, и говорим, что мы французские психиатр и психолог и что мы здесь, чтобы поговорить с ним и вместе решить, чем мы могли бы ему помочь. Вдруг он у нас спрашивает: «Можно мне развернуть стул?» — желая, таким образом, полностью повернуться спиной к аудитории, что он и сделал, и показать, что он хочет с нами разговаривать.

Вот в такой обстановке он вступает в беседу, упоминая о необходимости «оплачивать кровью» свой долг судьбе. Я замечаю ему, что несмотря на то, что он считает себя виновным, важно понять, каким образом судьба, словно имеющая внешний статус по отношению к нему, могла быть в действительности связана с его конфликтами, тревогами и страхами. Серьезным и трагичным тоном он мне отвечает: «Я не хозяин своей судьбы, и момент кризиса я не помню. Я жил в страхе. Это было неожиданно и болезненно. Я пытался один раз заплатить за это жизнью и зарезать себя; но я направил удар слишком высоко». При этом он изобразил жестом желание заколоть себя в сердце и обратить против себя ту неистовую силу, которая предназначалась для другого. Он добавляет: «Не надо пытаться понять. Это — слишком чудовищно и больно. Я не хочу сейчас говорить об этом».

Пожалуйста, скопируйте приведенный ниже код и вставьте его на свою страницу — как HTML.

psystatus.ru