Реальные истории о шизофрении

Сижу в небольшом ахуе. Просто не подозревал, что найдется столько пикабушников, которым интересно.Это накладывает ответственность, т.ч. пальцы по клаве стучат с содроганием и пот струится. Небольшая проблема в моем костноязычии, но я постараюсь доходчиво настрочить.

Начнем)
Окончательно меня накрыло в возрасте 25 лет, до этого был обычным пареньком.До сих задаюсь вопросом из-за чего, почему я.
У меня 2 причины моей болезни, больше хочется верить во 2ую)
1. Злоупотребление наркотиками и алкоголем.Хотя какое злоупотребление.Я не сидел на хмуром, не употреблял фен.Баловался марихуанной и пиво с друзьями по выходным, хотя иногда и не только.Потом я уже много читал о воздействии травы на организм. Но я не был спайсовым наркоманом, тогда и спайсов то не было.Вообще первый раз траву попробовал в Лен.обл. г.Кронштадте в Мореходной школе, в 20 лет.Это сейчас из школьных туалетов каннабисом прет).Правда, когда закончил мореходку попал по распределению в г.Астрахань, в Каспийскую флотилию.Вот там мы конечно отрывались по Джа. Возможно трава меня довела.
2. Любимая девушка.Была у меня дама сердца, любил ее безумно, как и она меня. Любились мы 3,5 года, до того как я не уехал учиться на морячка, она обещала ждать, приезжала на присягу.Потом уже перед окончанием м.ш. (учиться там кстати год всего), я приехал к ней на майские и пообещал после распределения, сразу уволиться и к ней, к подолу поближе.Но попав на Каспий, задался вопросом, а зачем мне это все,если я даже в море не побываю.Позвонил, сказал ей, что ухожу в рейс.Меня тут-же бросили.Потом уже по приезду на н.г. праздники, мы заново сошлись и после отпуска я все же уволился, и дернул к своей зазнобе с концами(чалками)).По приезду стал жить у нее, она говорила что работает в каком то интернет салоне, на тот момент, это был 2005 г. я не догонял,что работает она камвхорой. Потом когда я узнал, что у нее за профессия, со своими «чалочками» убежал в Мск работать на теплоходе, но забыть ее уже не мог.
Началась депрессия,лютая депрессия.Мы потом еще сходились,разбегались,опять сходились.

Первые симптомы у меня появились в 2007г. летом, тогда я с братом этой девушки поехал на заработки в Мск.Мне началось казаться, что меня постоянно обсуждают, следят за мной.Когда это происходит впервые, ты реально веришь, что попал в какой то детективный боевик.Я был реально уверен, что она и ее брат, что то замыслили против меня(сижу ржу, к апресу отсылочка какаято получается).Но на тот момент, ни голосов ни видений еще не было.Помню как получив какую-то сумму денег, я по тихому собрал пожитки и дернул на 3 вокзала, по каким то причинам, я решил, что деньги которые мне дали, были меченые и на кассе меня с ними повяжут.И для того что бы взять «чистые» купюры, мне надо идти, в игровые автоматы.Ну тип эти проиграть, а выигранные везти домой (понимаю что логики здесь вообще никакой, но на тот момент мне казалось это гениальной идеей)))))
Проиграв все деньги, я договорившись с проводницей (отдав ей паспорт в залог) поехал домой.
По приезду, встретившись со своей дамой, я начал ей говорить что я все знаю. Что они хотят вместе с их семейкой и тем начальником фирмы сделать из меня марионетку, что специально снимают меня на камеры, чтобы выкладывать в сети.
Бред короче космический)))))
Тогда помню, меня первый раз сковало, не знаю как этот термин профессионально называется.Описать могу его так, все мышцы сводит, скрючивает руки, пошевелиться ты не можешь, так у меня продолжалось несколько минут.
Я был уверен на 100% что это она мне что то подмешала)))
Чёт много букав, а до дурки еще не добрался)) пойду поем,потом продолжу, если не заминусите

pikabu.ru

Реальные истории о шизофрении

На самом деле, я всё ещё не исключил версии, что у меня, возможно присутствуют признаки «вялотекущей шизофрении», но я стараюсь их не искать.

Я сложный человек, из-за некоторых моих решений в жизни, родители начали уделять мне больше внимания. Я — интроверт, от этого я начал только ещё больше нервничать, попытался объяснить своё современное «мизонтропное я». В общем сошлись на компромиссе, что сходим к психологу — это в наше время нормально, и пусть психолог как третье лицо с нами поговорит и всё такое.
У психолога был один, рассказал, что мама нервничает по поводу беспокойства за меня и т.п. и т.д. всё рассказал, поговорил, спросил как, что лучше делать, поступать.
Затем, всё в семье осталось также. Через примерно 2-3 месяца моя родная старшая сестра тянет меня в клинику. При чем не сказала куда едем, говорит поехали, сюрприз, увидишь.
По дороге выяснилось, что мама разговаривала с психологом. Во мне разглядели симптомы вялотекущей шизофрении. Едем проверить мозг. Проверил — энцефалограмма, МРТ.
В клинике, сестре вручили визитку психотерапевта.

Психотерапевту я сказал вот что:
— извините, но я думаю вы не настоящий психотерапевт. Почему ваш офис находится в клинике для душевнобольных? Здесь психи просто так гуляют, с ума сводят! И все эти ваши сертификаты и дипломы, думаете я е знаю чо вы их тут повесили!
— это не твоя проблема!
-какая ещё проблема? это ваша гордость!

Понятия не имею куда обратиться, но хочу спросить здесь:
Психолог обладает правами для выявления таких диагнозов как «вялотекущая шизофрения»?
Невропатолог, делающий энцевалограмму мозга, в правах задать вопрос «а вас навязчивые идеи не преследуют?»
И последнее. это нормально если заходя в офис психотерапевта на глаза попадаются реальные психи, которые кричат? Это нормально, что я заметил как медсёстры открывают и закрывают двери за каждым вошедшим двери на ключ?
И это нормально, что психотерапевт с первого взгляда поняла почему мы пришли — , мама, сестра, я. Она сразу поняла и сразу назвала все наши семейные разногласия, словно общалась с психологом.
Первые её вопросы были:
«ну, и кто у нас здесь больной?»
«голоса не слышим?»

У меня есть всякие идеи для будущего — написать книгу, и я вообще постоянно где-то летаю и много думаю. А что если все эти мысли лишь навязчивые идеи?

m.pikabu.ru

Интересная история о судьбе человека, больного шизофренией

Интересная история о судьбе человека, больного шизофренией

Все мы в своей жизни, так или иначе, сталкиваемся со странными людьми.
Иногда эта странность объясняется очень просто – психические отклонения.
Я хочу вам рассказать об одном интересном человеке «из этих», с которым мне удалось пообщаться.

В конце 80-х годов моя семья поменяла 2-х комнатную квартиру и переехала в более просторную (правда в старом районе с домами «Сталинско-Хрущевской» постройки) четырёхкомнатную. И жил в этом «новом» доме, на цокольном этаже, дворник – дядя Миша. Дядей Мишей его называли все кто жил по соседству и неважно был это шкет малолетний или моя соседка — пожилая учительница 80 лет.
Дядя Миша был высоким, здоровым мужиком, чуть ниже 2-х метров ростом, с седой бородой и медведеподобной фигурой. По утрам он подметал наш большой двор, подправлял старые заборчики вокруг клумб и всячески поддерживал порядок на отведенной ему большой территории.
На первый взгляд он был самым обыкновенным мужиком «крестьянской закваски», добрым, любящим детей, в меру пьющим.
Но была одна особенность: два раза в год он пропадал из виду на месяц, на два.
Соседи поговаривали – «Дядь Миша опять на лечение лёг. Поколют ему уколы в «дурдоме» и вернется».
Так было уже много лет и никого не удивляло.
Возвращался он действительно всегда регулярно. Какое-то время ходил ссутулившись и почти ни с кем не разговаривал. Но проходило 3-4 недели и вот он опять сидит на старом, колченогом стуле возле своей дворницкой, кормит голубей крошками от батона и угощает дешёвыми карамельками стайки ребятишек, которые частенько подбегают к нему поздороваться «как с взрослыми, за руку» и послушать один из интереснейших рассказов, которых он знал неисчислимое количество.
Я тоже, как и все, периодически с ним общался. При всей своей «мужиковатости» это был человек энциклопедических знаний.
От него неожиданно можно было услышать – «Вот сгребаю я листву, сжигаю… какую красоту уничтожаем … цвета-оттенки на зависть Лотреку» или «Что собрались, бабоньки? Куда ж вы такие красивые направляетесь? Небось Гиляровский, зная вас, главу посветил бы тому как вы на базар ходите».
Дома у него (я был несколько раз) все стены занимали самодельные стеллажи с книгами. Он постоянно выписывал литературные журналы и оформлял их в самодельный переплет.
Это был единственный человек, у которого я видел всю «Большую Советскую энциклопедию».
Мы с ним, иной раз, садились за маленький кухонный стол. Пили обжигающий чай из стаканов с подстаканниками, а на столе, в стеклянной вазочке, горкой лежал колотый сахар вперемешку с дешевыми карамельками, как он их называл — «дунькина радость».
Мы много говорили о книгах, об истории, о знаменательных событиях и всегда он поражал глубокими познаниями темы и приводил малоизвестные факты. Казалось, что практически не существует того, чего бы он не знал и вопросов, на которые он не смог бы ответить.
Как-то раз темой нашего разговора стал знаменитый писатель Эрнест Хемингуэй.
Мы обсуждали книгу «Зелёные холмы Африки». Дядя Миша рассказал мне о том, что писатель действительно какое-то время жил в Африке, охотился на львов. Там же он чуть не умер от дизентерии, а впечатления и некоторые события той поездки легли в основу его произведения.
Говорили мы и о том, как умер Хемингуэй (застрелился из ружья) после лечения в психиатрической клинике.
Я набрался смелости и спросил – «Дядя Миша, а правда что говорят о тебе? Мол, лечится в «дурке» регулярно».
Он посмотрел на меня и говорит «А что скрывать, есть такое дело». И поведал мне свою историю:

«Была у меня семья. Жена, сын. Работал я тогда в речном порту на кране. Разгружал баржи с песком и щебнем пока не начались «проблемы». Вначале стал слышать голоса, видеть то, что не видят другие. Например: Ночью приходит ко мне наш бригадир и мы разговариваем о работе, о планах производственных, а на утро оказывается, что сижу я на скамейке у дома в «трусах и майке» и не понимаю, как тут очутился.
Поначалу грешил на чертей, мол «белая горячка» так проявляется. Выпить-то любил и злоупотреблял периодически. А потом, когда уже не пил месяц-два, это стало и днём проявляться.
И пошёл я к доктору – так мол и так, что со мной?
Доктор оказался человеком нормальным и объяснил, что бывает такое и лечить нужно медикаментозно, дабы не дождаться того, чтобы шизофрения прогрессировала.
Полежал в клинике. Уколы кололи, таблетки пил регулярно. Вышел с сознанием затуманенным, но симптомы отступили.
Жена испугалась – «Вон ты какой бугай, ещё ночью задушишь в припадке». Взяла сына и уехали они в другой город к родственникам.
Я на неё не в обиде, она же больше о сыне пеклась, да и страшно это: жить с человеком, который не отдает отчет своим действиям.
Из порта уволился по состоянию здоровья. Стал изучать литературу по своему диагнозу.
И вот, что я тебе скажу. Болезнь эта мозговая откуда берётся, то никто толком не знает.
И ведет она себя по-разному у разных людей потому, что кто-то осознаёт то, что болен, а кто-то не понимает и мучается от того, что не видит грани реальности и не может свои галлюцинации контролировать».
Я спрашиваю: «А разве можно их контролировать?».
Он – «Ну как сказать… вот есть у тебя, например, кошка в доме. Ходит, под ногами путается. Ты её и замечать перестаёшь, пока она жрать не попросит или не нагадит в углу. Так вот эта кошка – материальное существо и действия её носят материальный характер, поэтому ты вынужден кормить её и убирать за ней, от этого никуда не деться. А галлюцинации они не материальны.
И если ты своей логикой это понимаешь, то и действие их на тебя «смазывается», отходит на второй план, а то и вообще пропадает. Просто нужно понимать, что возможно, а что нет. Мне то когда с этим удается справляться, то и живу я нормально. Подумаешь, ночью проснусь, вокруг лес шумит и музыка играет. Плюнешь, развернёшься и дальше спать. Утром просыпаешься и всё на месте, как всегда.
Бывает, что бормочет в голове что-то. Я-то понимаю, что это болезнь, а отделаться от голосов не могу, как не отвлекайся. Вот тогда я понимаю, что пора таблеточки опять попить и иду к своему доктору, а он уже мне «путевку» выписывает на лечение. Так и живу».

Так вот и жил дядя Миша, осознавая собственные проблемы и борясь с ними.
Возможно тот фундамент здравомыслия, что был в нем и не давал одержать верх этой болезни.
Люди то все разные, кто-то с температурой 38 может работать, а у кого- то банальный насморк вызывает полную апатию и нежелание шевелиться.
Все от характера зависит, организма и способности мыслить.

Вроде все…
Был у меня опыт общения и с другими людьми с похожими проблемами.

funtale.ru

У меня шизофрения. И я живу вопреки всему

Эту историю прислал наш читатель. Мы публикуем её без изменений. Если Вы считаете, что именно она должна получить приз, ставьте «Мне нравится» и делитесь со своими друзьями в социальных сетях. Ту историю мужества, которая заработает больше ретвитов, лайков и прочих плюсов за две недели, мы наградим премией в 2000 рублей. Между тем, конкурс «История мужества» продолжается! Присылайте свои рассказы о том, как Вам и Вашим близким удалось научиться жить с травмой, оправиться от большого горя или преодолеть невероятные трудности. Ждем писем и фотографий на neinvalid@pravmail.ru .

Я инвалид II группы. У меня прекрасное физическое здоровье, но есть серьезные проблемы с психическим здоровьем – я страдаю шизофренией, точнее мой диагноз называется «паранойей» (код F 20.0).

Первый приступ у меня случился после обучения на первом курсе экономического факультета, куда я поступила благодаря золотой медали… Было очень морально тяжело, когда внезапно из подающей надежды студентки я превратилась в больного человека, да еще с таким диагнозом. Помню до сих пор, как я испугалась, узнав, что практически все пациенты в больнице имеют инвалидность. Я не могла поверить, что я теперь ИНВАЛИД. Весь академический отпуск я провела в ожидании второго курса университета. И, благодаря семье, в основном маме я все-таки закончила обучение и получила высшее образование. Лечащая врач не настаивала на том, чтобы я срочно брала инвалидность. К тому же у меня была повышенная стипендия, т.к. я продолжала учиться на одни пятерки.

Второй удар мне принесла болезнь, когда я поняла, что при этом заболевании мала вероятность родить здорового ребенка. Да и замуж никто не звал. Только услышав мой диагноз, мой молодой человек сказал – регистрации не будет. Было много других неприятностей, но я и так уже написала слишком много негатива.

Что я хотела сказать – заключается не в этом. Я хотела сказать, что при любом диагнозе, даже самом страшном, есть надежда. Сейчас я поняла, что так пугающая меня инвалидность – на самом деле не приговор, а государственная помощь для выживания. К тому же работать можно и с инвалидностью, даже нужно. Семья – это не обязательно муж и дети. У меня огромная семья – мама, сестра, зять и маленькая племянница, которая любит меня. Есть друзья, которые со мной уже около десяти лет, знают обо мне все и всегда готовы выслушать, иногда скорректировать ход моих мыслей.

Но самое главное – я теперь не верю, а знаю – Бог есть. Недавно услышала забавную фразу – «Когда человек говорит Богу – это молитва. Когда Бог говорит человеку – это шизофрения». Конечно, я никогда не слышала Бога, его голоса. Но чувство, что Он здесь, рядом, – это практически физическое ощущение. Когда Его рядом нет – тоже чувствуется практически на физическом уровне. Начинаешь тут же вспоминать свои грехи, звать Его. Это сложно объяснить словами. Просто БОГ ЕСТЬ. И ОН помогает всем, кто просит и тем, кто о Его существовании даже не задумывается. Помогает через семью, друзей, врачей… А если диагноз у человека смертельный – то и тут Он дает надежду – надежду на блаженство в Царствии Небесном. Ведь если БОГ есть, то есть и РАЙ и АД, есть ВЕЧНОСТЬ. Это прописные истины.

Я уже слишком много написала. Но хочу сказать еще кое-что. Не презирайте душевнобольных! Да, мы странные, с нами тяжело, нас трудно понять. Но мы тоже люди. К сожалению, нас очень часто стыдятся наши родственники – это факт. И зачастую на это есть причины. Но мы люди, мы многое понимаем и видим отношение к нам. Мы не можем изменить себя силой воли, самовнушением или как-то еще. Как не могут вырасти ноги у тех, у кого их ампутировали. Так и мы не можем изменить свой мозг, даже свое поведение. Не судите нас слишком строго!

neinvalid.ru

Кривоокая судьба или я на привязи.

Газеты, журналы, телевизионные профиллактические передачи и, наверное, больше других интернет переполнены похожими фишками, что мне хотелось бы здесь выложить. Такие посты приянто называть исповедями наркоманов. Исповедаются священникам перед неминуемой смертью(героиновый наркоман — минимум процентов на 60 мертвец), исповедаются, чтобы облегчить собственную душевную боль(героиновый наркоман это заноза, это общественный гнойник), исповедуются, чтобы изменить себя, и необычным, совершенно волшебным образом переродиться, превратившись из плохого человека в хорошего. Мне кажется, что это, скорей, некая естественная реакция на принесенную боль (как при ожоге руки происходит её рефлекторное одергивание) — ведь наркомания (я имею виду только опиюшную, ведь другой убеждён просто не существует) недомогание (нарочно не говорю болезнь и не скажу) душевное, практически не поддающееся излечению: из вялотекущей формы последовательно переходя в состояние спокойного течения, переодически обостряясь и снова успокаиваясь. У каждого продолжительность этих циклов различна — как водиться всё зависит от человека. Многие, совершенно непонятно почему, видят в этих постах некий лекбез и то ли от желания отведать остреньких ощущений, то ли от недопонимания, возможно даже от недоверия, и воспринимают их как призыв к действию, с целью доказать, что именно мой волевой организм этой проблемы не допустит и уж как минимум не позволит какому-то белому порошочку завербовать мою душу и тело. Буду бональным, если скажу, что именно так я и думал, когда в первый раз запускал мутную жидкоть себе в вену, поэтому. БУДУ БАНАЛЕН. Все остальное под кад.
Я постараюясь описать все именно такими словами и словосочетаниями, чтобы можно было понять смысл моих мыслительных представлений, жизненных позиций на тот конкретный период времени без выводов и всякого анализа. Они просто не к чему, потому, что всё понятно и так.

1997 год (18 лет). Тогда я впервые увидел что такое героин вообще. Мой лучший друг пришёл в университет в непонятном виде. Сторонясь всех нас он как-то слишком официозно со всеми нами поздоровался и моментально ретировался, усевшись в самом непрметном углу аудитории. Явно не пьяный, глаза стеклянные. Всегда живой, подвижный, общительный сейчас он явно не походит на самого себя: молча сидит, обхватив голову руками; на любой вопрос что-то невнятное бормочет. Мы подумали, что что-то очень серьезное в семье, может даже и умер кто, наверное, лучше его не беспокоить. Потом он пошёл в сартир и там проблевался, сдавленным голосом сказал, что ему хорошо как никогда (- мне даже блевать по кайфу), отказался идти домой, зашёл в аудиторию и там завалился за последнюю парту, изредка очень медленно поднимая голову и ещё медленнее её опуская назад. Препод не был строгим, отчего охотно повёлся на нашу версию семейных проблем и его не беспокоил.

1999 год (20 лет). Трагическая, нелепая, обидная и очень горькая потеря. Мой лучший друг на мой день рождения гибнет на приктике в детском оздоровительном лагере. Слишком уж бурно мы попраздновали — под утро легли спать и один из вожатых заснул с сигаретой — не проснулось двое. Гибнет талантливейший музыкант (ударные, синтезатор), прекрасный художник, очень умный и жизнерадостный человек, душа любой компании, самый близкий друг не только мне, всех, уверен всех, кто его хорошо знал. Он научил меня по другому смотреть на вещи, иначе и свысока относиться к проблемам, общаться с умными и интересными людьми и смеяться над дураками. Увлекался изотерикой, мистикой, философией, сходил с ума по блековым рифам, верил в реинкорнацию и всегда, при первом удобном случае насмехался над смертью. Я уж не знаю досмеялся или нет, но дата гибели как-то уж черезчур переполнена мистикой 06.06.1999 — стоит ли говорить во сколько часов утра — думаю нет. Он не был наркоманом. Тот случай в 1997 году (я лишь много позже узнал, что это был героин) был и оставался единственным. Курили мы с ним, конечно, пластик, даже как-то геропластик (внутри комочка героиновая прослойка), траву, молочко попивали, но не часто и всегда в масть, под настроение и не увлекались. Всё больше как-то сейшены, отрывы, репетиции, концерты — лихо, задорно и дружелюбно: была в этом какая-то неформальная эстетика, совершенно бескорыстная дружба и безупречное взаимопонимание. Вместе стояли на ушах, стоило только чьим-то родокам оставить квартиру на ночь, собираясь в одной комнате по 20-30 человек (хипы, хипушки, металлы, панки и т.д.) — соседи засыпали только после нас — а мы не спали вообще. Вместе отбивались от тупоголовых гопников. В общем как раз-таки та романтика которая не забывается.

2000-2002 (21-23гг.) Много пил всякого дерьма со свяким дерьмом.

2002-2005 (21-26 гг.) Но вот собственно я и дошёл до того периода жизни, на котором стоит остановиться поподробнее. Отучился с горем пополам в университете. В армию не пошёл. Работал на скучных и неинтересных работах. Уже реже, но всё-равно время от времени попивал вино. Общался совсем с небольшой группой людей. Друг детства, несколько приятелей из того лихого времени, однокашники, во дворе несколько человек, товарищи по работе. Дичайшая депрессия, уныние, хандра, скука, бесконечные всклоки в семье и на работе, стрессы, почти 4 года беспробудного пьянства не поднимали самооценки, мой темперамент требовал общения — душевное состояние его исключало. Женщины (любимые и не очень) держались меня до последнего и в надежде на мое моральное оживление по своему по женски меня как могли реанимировали (спасибо им за все эти романтические свечки, необыкновенные наряды, экстравогантные и от своей наивности особенно притяные подарки на различные праздники, бисерные фенечки ну и все такое прочее) — я был скуп на чувственность, зажимая в ответ даже элементарное внимание.

Нужен был какой-то резкий всплеск, необходимо было что-то срочным порядком изменить, сделать что-то радикальное, хрен с ним, пусть даже необратимое. И сделал. До этого я несколько раз курил и нюхал героин, но в основном на синьку, так что если и было хорошо, то не всегда я это понимал до конца. К тому же гнустные перебанчилы, доставая яд через третьи руки можете представить как бадяжили порошок. Они же всегда мне авторитетно разъясняли то, что по-настоящему воткнуть кайф можно только запустив его по вене. Известные выражения типа «Кайф на кончике иглы» или «Контрольный аккорд в струну» не были понятны до того самого момента, когда. Дальше буду писать именно так, чтобы максимально приближенно передать словами ощущения, чтобы было понятно, чтобы выразительнее отразить глубину своего заблуждения.

Итак. Отчего, сука, трясунчик такой. Разочек вставлюсь, а там видно будет. Кайф слеганцушки пощупаю. Только разок -просто науку пробью, а из напряга если чё вырулю. Не впервой — и не из такого бэда выруливал. Какого хуя щемлюсь, словно пионер — запарила синь, шмаль притомила, кислота вообще колпак на части разрывает — так ведь закупорят в дурке, даже хуй там прочухаю что к чему. В жизни нужно попробывать всё (кроме одного), приколюсь разочек и всё, так, сука, хуёво. Ну, всё, с богом! Руки трясуться, как у хроника, в дорогу попасть не получается, контроля нет, бледный весь как ханурик. Но вот, вроде вошёл. контроль. несколько сек. снимаю машинку. и всё. пиздец. приохуительно- надпиздато-сверх-свер-этово. Трудно словами описать это состояние, но никогда раньше и никогда потом, подобного больше никогда не было. Какое-то совершенное чистое, на тот момент абсолютно свободное сознание. Вся внутрення душевная и физическая боль, все внешние проблемы, всё то, что глодало и третировало отошло даже не на второй- не на третий- не на 10 план, а просто исчезло, словно никогда и не было. Каждый вдох и выдох воздуха содержал в себе необыкновенный заряд счастья, умиротворения. Каждый окружающий предмет вызывал тепло и как-буд-то источал некую ауру блаженства. Каждый предмет становился как бы моим дополнительным и совершенно незаменимым внутренним органом. Всё вокруг благоухало гармонией. Хотелось закрыть глаза и провести в таком состоянии вечность, нет не вечность — бесконечность. Я был уверен, что в раю хуже. Медленная композиция Pink Floyd — Shine On You Crazy Diamond как нельзя лучше отражала мое состояние, если что и могло в тот момент так гармонично вписываться в калейдоскоп необъятного блаженства- так это только она.

Естественно этот укол не стал последним, как не стал последним второй, а затем десятый. Всякий следующий раз я пытался добиться того состояния, которое испытал в самый первый раз. Всякий следующий раз, даже несмотря на то, что был всё равно бесподобным, но всегда уступал предыдующему: я пытался восстановить памятную обстановку до мельчайших подробностей, но вроде бы как бы и всё так же, но всё-равно как-то не так, что-то не то. Дозняк неуклонно рос, а кайфа ощущалось всё меньше. Я находил в себе силы не воровать, хотя был близок к этому: занимал, распродовал СВОИ вещи, ушёл комп, ушёл маленький телек из моей комнаты, видак, фотоаппараты, плееры, диски, дорогая чешская гитара ушла за один дозняк, и т.д. Кайф упростился до нельзя, продолжался недолго, и как можно скорее требовал сябя вновь и вновь. Скоро он и вовсе перестал быть кайфом в прямом смысле, а превратился для меня в нечто похожее на стакан воды для умирающего от жажды. Уже даже самые непродолжительные задержки вызывали мучительнейшее состояния, так называемой предупреждающей ломки. Т.е. если не добудишь гердоса, начинаешь понимать что тебя ожидает, средневековая пытка покажется праздником, и ты сам как бы говоришь себе: бетон будешь грызть мудила комнатная, мозги начнешь сверлить электродрелью на самой медленной скорости торчок ты несуразный, валяться на шконке будешь, где вместо пирыны и подушки шлак-вата будет хуеныш ты высохший — захочешь встать с кровати — только не сможешь, ёбнешся на ковёр, если ещё не успел скинуть его барыге, на ковер из крупно побитого стекла, вперемешку с расколёнными углями, корчиться будешь на нём словно уж на сковородке и каждый следующий час, нет каждую следующую минуту тебе будет становиться вдвое хуже, чем минуту назад — болван ты неотёсанный — ты уверен, что способен это выдержать. Конечно же выдержать такое практически невозможно, отчего как миленький бежишь, ищешь дозняк, ширяешься, на несколько часов выравниваешься (поправляешься), чтобы потом прийти к тому же вновь.

Но всё равно рано или поздно ломка всё-равно до тебя доберёться и тогда, пиздец. Но всё пока, самое занятное дальше.

В этой части всё будет сентиментально и чуточку мнительно. Потому что здесь речь пойдёт о системе. Своего рода третий закон деалектики: душа и материя вторичны — первичен порошок. История со счастливым концом, но со множеством неизвестных. Каждый следующий укол я убеждал себя в том, что он-то и был последним. Самое удивительно, что будучи шировым, я совершенно искренне продолжал в это верить. Успокаивал себя тем, что кумиры моего околомузыкальной молодости неизменно вписывались в систему. Джим Мориссон, Сид Барет, Сид Вишес и многие другие известные и заслуженные музыканты очень плотно сидели на игле. Я был убеждён, что держу ситуацию под контролем и в любой момент могу остановить движняки. Я, вместе со своими новыми друзьями упивались своей обособленностью: Мол, да куда же им плебеем понять этот кайф, этот кайф только для избранных, коими являемся мы. Я совершенно реально так думал, в свойственной мне манере открыто заявлял об этом всем, чем обижал самых преданых и верных друзей. Я был просто необыкновенно глух к попыткам вразумить меня, присекая любую помощь на корню. Я больше не слышал и не видел ничего, кроме кайфа. Говорят, наркоман живёт одним днём, чушь — наркоман живёт одним часом, если не одной минутой. Один день повторял следующий: дни складывались в недели, недели в месяцы. Многочисленные попытки соскочить были всегда одинаково провальны, а мои самые искренние обещания смешны уже даже и для меня самого. Меня периодически поламывало, уже так много раз, что можно было бы и подумать, что к этому можно привыкнуть. Нет. К этому привыкнуть нельзя.

Итак, ломку можно только отложить — исключить невозможно. Причём, чем дольше переносить её наступление, тем безжалостней она будет проходить. Говорят, это одна из самых изощренных из всех существующих пыток. Я не согласен. Это гораздо страшней. Дело в том, что изощрённость и жестокость пытки ограничена пределами человеческой фантазии и пределом садистских наклонностей человека. Ломка, как бы воздаёт тебе за каждый сделанный тобой укол и она выше разумного понимания того, что мы понимаем под болью. Это такое состояние когда всё тело выворачивает наизнанку, а потом вворачивает обратно. Это состояние, когда каждая клеточка тебя одновременно и совершенно невыносимо: жжёт, свербит, ноет, колит, скручивается, гниёт, разрывается и всё остальное в таком роде. Секунды мучительно тянуться, сверхпытка же продолжает усиливаться и усиливаться. Из головы не выходят мысли о том, что это не прекратиться никогда вообще. Хочется взять дробовик и самой крупной картечью разнести купол в мелкие брызги. Именно так брутально отомстить самому себе за это издевательство. Бросает то в жар, то в холод, тело покрыто липким потом, его лихорадит и трясёт всё время, мышцы напряжены. Кости словно наполнены трухой, в которых копошится опарыш, отчего всё тело и особенно конечности дико скручивает. Совершенно непонятно откуда поступает боль — словно состоишь не из клеток, а из мучительной боли, больше не человек, а большая капсула страдания. Хочется орать, выдирать из себя куски мяса, разбежаться и со всей силы впечататься говой в стену. Калейдоскоп мыслей заваливает разум подсказками и напоминаями о том, как приостановить эту экзикуцию. Пусть на время. Пусть на короткое время. Всё готов отдать лишь только «жить». Пусть даже в окружении всеобщей ненависти, презрения и унижения,пусть в компаниях предателей и отморозков, пусть в грязных и заблёванный притонах — но «жить». Пусть даже так никчемно и убого, без любви и друзей, без поддержки, в атмосфере вечной лжи и самообмана, в состоянии бесконечного ожидания этого кошмара — но только не в этом кошмаре сейчас. Потом, уже совсем скоро, собрав остатки сил начать лечиться по настоящему, вырваться из системы, измениться, стать нормальным человеком, вернуть себе уважение и доверие. но только не прямо сейчас, а потом- потом-потом. А сейчас: ну дайте, ну найдите, ну принесите. ну последний разочек, а потом ВСЁ, всем готов поклясться.

Именно после таких мыслей, а вовсе не от боли я орал, орал и до хрипоты сдирал глотку. Потому что опять врал — себе и всем, потому что в очередной раз продавал и перепродавал самые высшие и неприкасаемые ценности, потому что опять за дозу предавал искренние чувства и любовь самых близких людей.

Но ломка отпустит. И рано или поздно желание жить без кавычек воскресает. Если не воскреснет, то помогут: вич, тюрьма, дурка и т.д. Если же всё-таки не воскреснет и не помогут воскреснуть, тогда ничего не поделаешь, умрешь, вернее сдохнешь, как не суть важно. Отступая, героин оставит о себе кое-какое напоминание — это депрессия. Это как раз та цена выходы из системы, которую обязан заплатить каждый. Ощущение пустоты, хандра, беспричинная тоска, уныние и скука; «сухие слёзы плача души» (С) — вот она такса.

Лично я должен быть благодарен судьбе очень за многое: за то, что не впустил в себя вич и гепатит, за то, что подыхая не сдох, за то, что проторчал сравнительно немного (всего три с небольшим года), за то, что героин не сплавил душу и забрал не все мои лучшие качества. Я благодарен родителям и друзьям за то, что до последней минуты верили в меня и за то, что пытаються простить. Так что именно с их помощью я и соскочил: именно эти люди вытащили меня из петли и включили Солнце. Моя заслуга самая минимальная, что был я тогда — да ничто, даже не никто, я был просто биосубстанция.

Признаюсь, что несмотря на всё вышесказанное, наркотики продолжает присутствовать в моей жизни. Точнее сказать та их часть, что мы привыкли обозначать как легкие. Я не вижу в них никакого вреда для себя, и воспринимаю их теперь в совршенно ином качестве, к тому же они хорошо помогают справиться с депрессией. Очень многие спрыгнув с героина с головой вдаряются в синь, другие уплотняются кодеином, хавая таблетки от кашля, или жаря из них гремучую химию — дезоморфин, кто-то, наверное, спрыгивает со всего. Так, что живу уже не в ковычках, но еще в скобках. Такой вот хэппи-энд.

P.S. Я не согласен с врачами, считающими что об успехе первичной реабилитации опиюшного наркомана можно говорить только по истечении 15 лет. На мой взгляд первичная, она же вторичная и последняя реабилитация будет проходить всю оставшуюся жизнь. Да, я вышел из системы, захлопнув за собой двери, но насколько плотно!?

Мне помогло выбраться огромное количество факторов, каждый из которых в разной степени важен, но ни один из них не был решающим. Мне удивительно повезло, что в момент моего переосмысления каждый из них имел место, и, порой, даже как-то мистически образовывался, появляясь именно в тот момент, когда это было необходимо. Первым и основообразующим фактором стало внутреннее, абсолютно целеустремлённое решение прекратить этот кошмар немедленно. Моё состояние физическое было если не критичным, то весьма к тому близким (при росте 1-88, я весил всего 62 кг.); психическое состояние вызывало ещё большее опасение: я был совершенно нехарактерно для себя нервозен и вспыльчив, развилась стойкая паранойя, грозившая вот-вот перерасти в настоящий психоз. Я ещё до гердоса видел настоящих шизофреников, очень внимательно изучал и изучаю психиатрию, по постулатам которой хорошо знаю, что шизуха наступает в виде данности и человек психически не осознаёт и никогда не осознает её наступления. Я был уверен «рубь за сто», что ещё совсем немного и мой и без того органически пораженный мозг, потеряет остатки адекватности и у меня вырвет крышу так, как не у кого раньше. Еженочные соматические коллапсы вызывали реальное опасение инсульта – т.е. засыпая каждую божую ночь (такая тема у меня очень давно, ещё со времён, когда меня чуть не убили гопники) резко сбивалось дыхание, по этой же причине переклинивала ритмика сердца, прыгало внутричерепное давление, проще говоря, как бы на короткое мгновение я впадал в микрообмороки и чтобы прийти в себя необходимо было вскочить и отдышаться. Ну и т.д. В общем первый фактор – это реальное опасение за собственную жизнь.

Потом конечно мои жизненные принципы и отношения с близкими. Согласись, Серёга, когда родная мать говорит о том, что ей было бы легче, если я бы поскорее умер, если говорит это безо всяких эмоций и с холодным рассудком, то нельзя на это никак не реагировать, хотя я как-то умудрялся. Я совершенно забросил свои увлечения: музыка, творческие проекты, литература, химия, психиатрия, и т.д. Я прекратил всякое общение с девушками, перестал работать. Общение с друзьями променял на контакты с теми шнырями и отморозками, против которых всю свою жизнь вёл отчаянную борьбу и сам медленно, но верно становился таким же. От меня ничего не оставалось, от того, что много лет я в себе развивал и воспитывал — не оставалось и следа. Мне было стыдно за самого себя так, что я лишний раз отказывал себе просто поговорить с другом, или просто приятным мне человеком по телефону, просто потому что мне было стрёмно за себя такого. Куча уважаемых, заслуженных людей нашего города (в основном музыканты) были в шоке от когда-то близкого в идейном, творческом и просто дружеском плане меня, такого вот диаметрально — другого и в самом худшем смысле нового. Я по человеческой сущности человек очень, даже где-то слишком мнительный, поэтому для меня этот фактор тоже стал очень важным в процессе принятия волевого и окончательного решения отказаться и раз и навсегда прекратить.

Ещё один немаловажный момент это деньги. Их просто не было, но они были нужны. Я умудрился не начать воровать. Но я был весь в долгах: был должен всем своим знакомым, а самым лучшим из них особенно много. Я не отдавал, я бесконечно врал, а вместо того, чтобы отдавать занимал ещё и ещё. Как и на какие ухищрения я шёл, чтобы выпросить деньги мне просто не хочется говорить – потому что это за гранью понимания, потому что это было даже хуже самого худшего (предательства и холоднокровной лжи близкому). Так что если я не воровал физически я воровал морально, а это значительно хуже.

Я перестал ездить на могилу к своему лучшему другу, который, собственно, и вложил для в меня всё то хорошее, что во мне сложилось. Я слишком многим обязан этому человеку, только он был и остаётся для меня единственным АВТОРИТЕТОМ и так вот предавать его память было для меня высшим предательством, которое гнобило особенно сильно. Я в один из моментов поймал себя на том, что в день его смерти, я выпрашивал у кого-то деньги на поездку к нему на кладбище, а сам их проторчал…

Всё вышеописанное в конце-концов и сложило потребность в том, чтобы принять в один прекрасный день целенаправленное, искреннее спасительное решение. В кумарной башке, конечно, невозможно было так обстоятельно и по полочкам сгруппировать все эти факторы. Все это было во мне заложено на подсознательном уровне, долго подталкивало и, наконец, подтолкнуло к принятию окончательного решения. Таким стал мой первый шаг. Самый сложный. Ведь важно не столько само решение, сколько его абсолютная искренность, уверенность в том, что это не очередной самообман. Если решение неоформленное, кем-то напутственно рекомендованное или ещё хуже навязанное, оно не принесёт результата – это совершенно очевидно. Именно мою ситуацию осложняло ещё и то, что школа психологов нашего города чрезвычайно слабая, на московских специалистов у меня просто не было средств, к тому же я просто не доверял им. Они никак не смогли мне помочь, применяя в работе со мной букварские методы, говоря точно такие же банальности и очевидности, которые я сейчас говорю сам. Говорили о том, что я и без них прекрасно понимал. Их работе не хватало импровизации и креатива, они не смогли найти во мне тот стержень, на основании которого надо было строить лечение. Там, где нужна была индивидуальная работа они использовали группы и наоборот. Молодые девчонки, не мне их судить, но работали они слабо и признавали это многие и не только я. Именно поэтому я вообще отстранился от помощи специалистов-психологов, а этого ни в коем случае не следует делать, ведь хорошие специалисты есть. Возможно твоему молочному брату следует с ними пообщаться. Но ни один самый лучший в мире психолог не вынудит сказать ключевую фразу и произнести её внутрь самого себя, фразу: «Я желаю прекратить этот кошмар немедленно!»

Вот на этом решении и строится всё остальное.

Дальше всё было уже проще. На больничке мне помогли справиться с кумаром. Капелки, успокоительные, снотворные и обезболивающие (не метадон). Предложили мне пройти курс реабилитации по программе АН (Анонимные наркоманы) – я отказался. Мне реально было не до этого, потому что необходимо было тушить огромные долги, к тому же у меня на этот момент было уже совершенно осознанное и бесповоротное решение. Очень помогли мне друзья – они очень искренне приняли моё возвращение и никогда не допускали по отношению ко мне стереотипа «наркомана». Никто из них совершенно ничем не напоминал мне о моём прошлом, словно этого вовсе и не было. С родителями вышла незадача – они, увы, до конца так и не смогли оклематься от моего прошлого и всё-таки напоминали так или иначе какие-то эпизоды. Тщательно скрывали, но всё-равно проявляли некоторое недоверие. «Корешки» первое время продолжали позванивать, это давило, страшно мешало, но выдержал и это.

Помогло то, что довольно быстро я устроился, наконец, на работу и не только получал за неё деньги, расплачиваясь с долгами, но и моральное удовлетворение от труда. Впервые я занимался именно тем, чем в общем-то хотел. И это тоже важно. Теперь я вообще работаю в трёх местах, каждое из которых по-своему интересно и необходимо мне. При этом у меня достаточно свободного времени, которое я с удовольствием провожу именно так, как мне бы хотелось.

Очень важная фишка, которую я использовал, особенно на первых порах – это небольшой дневничёк внутреннего пользования. В нём я фиксировал каждый, особенно незначительный успех в борьбе с героином. Для меня самая важная, центральная запись в нём, это фиксация моего самого первого достижения: «Три часа без кайфа, следующая задача ещё три часа». Такой вот небольшой полудокументик, где всё, всё, всё, что мне нужно указано: где необходимо небольшой анализ, где необходимо небольшое откровение, ну и т.д. Тоже очень помог.

Я совсем не ожидал того, что будет легко, легко и не было. Страшнейшая хроническая депрессия, в частности, — вот такое тяжёлое наследие, что оставил мне героин.

Тяжелее всего было перенастроить свою психику на новый лад. Увидеть себя в новом качестве, научиться ограждать себя от всегда очень свежих и отчётливых воспоминаний недавнего блаженства. Заставить мозги признать, что вся эта свора проблем, боли, страдания и отчуждения не решается кайфом. Безостановочные воспоминания «иллюзорного счастья», ощущение бессмысленности всего рядом лежащего, страшные, и черезчур реалистичные ночные кошмары (не дававшие перерыва даже ночью), и отчаянное ощущение внутренней пустоты – вот лишь малая часть тех последствий, которые часто порождают желание плюнуть на всё и вернуться в тот мирок, где всего этого нет, пусть даже на очень короткое время.

Я должен был просто поклониться в ноги своим друзьям, за то, что они, наверное, лучше меня понимали все эти моменты, и за то, что каждый в меру своих возможностей переключал меня из этого кошмара в реальный мир. Отнимая собственное время, часто жертвуя собственными делами они очень грамотно и удивительно последовательно отключали меня от мрачных мыслей и тяжёлых воспоминаний. Отлично зная мои прежние интересы они всеми силами старались воскрешать их. Какие-то мелкие, наивные, а от того особенно приятные сюрпризы: например, мне вспоминается необычайно креативно организованное и проведённое ими мой день рождения. Я не мог поверить, что подобная дружеская верность может существовать и так выразительно и искренне проявляться. Я не имел права разрушать их бескорыстный и чистосердечный труд, и пустить по ветру все усилия этих людей. Так что моя главная благодарность всем своим друзьям, их вклад в мою реабилитацию неоценим.

На мой взгляд, для того, чтобы помочь человеку выбраться из этой трясины – нельзя допускать его одиночества, прежде всего, нельзя оставлять его одного и надеяться, например, только на психологов – пусть даже самых лучших. Даже если он сам стремиться к уединению, или, скажем, интроверт, по натуре – его необходимо «шевелить» насильно, если нужно даже навязчиво. Нужно дать ему толчок к осознанию собственной личностной значимости, помогать найти ему в самом себе черты индивидуальности. Дальше он сам уже наберёт обороты, оживёт и начнёт «кружиться» (в хорошем смысле) сам. Насколько скоро зависит от человека. Одним достаточно для этого нескольких месяцев, для других потребуются годы: об этом следует помнить. Но следует ещё и ещё раз учитывать самый важный момент – всё это сможет быть действенным лишь только после того, как он сам скажет себе решающую фразу: «Я хочу остановить этот кошмар немедленно, раз и навсегда. » — ключевое слово «я хочу», и это тоже очень важно.

Вроде бы моя ситуация выглядет как-то подчёркнуто идеально: высшая степень внутреннего осознания, помощь друзей и близких. Не хватает только медико-психологического направления с их программами реабилитации и социализации меня. Но не всё на самом деле проходило так гладко как может показаться (возможно, как раз-таки из-за моего принципиального неприятия медицинской помощи?) Чтобы быть до конца достоверным я не могу не сказать и о некоторых шероховатостях. Жизненный баланс, так уж устроено (сам знаешь) требует противовеса. Хорошее полярезируется плохим, доброе – злым и т.д. Если бы всё и во всём у меня стало вдруг безупречно, я бы оказался первым человеком в истории мироздания, настолько близко подошедшим к идеалу. Несмотря ни на что, всё-равно очень сильно хотелось… временами просто невыносимо… Стрессы, конфликты, противоречия, скандалы – ну разве их возможно избежать? Такие моменты обостряли хроническую депрессию, а мозги тут же предательски генерировали «известный способ решения проблемы». Психика неустойчива, а коварные искушения выбросить из головы не так-то просто… И самый главный вопрос: почему мне, когда всё наладилось, решены проблемы, работаю, встречаюсь с подругой, и т.д. и всё вроде как бы и хорошо, но всё-равно так ХУёВО. Главное достижение, после чего героиновый наркоман может собой гордиться, это научиться не слышать навязчивого искушения, похоронить его навсегда и безвозвратно. Не удалось мне этого сделать до конца, отчего, пусть изредка, но всё-таки появлялись в моём меню кодеиновые препараты. Просто как лекарство… Чтобы удержать себя от большего искушения, меньшим злом… Чуть больше года назад амнопон – чуть не сделал бессмысленной всю мою реабилитацию. Вовремя спрыгнул, квартал отвалялся в дурдоме, и с марта 2005 года ничего страшнее травы, грибасов и кислоты во мне не было.

Я практически не пью алкоголя, стараюсь контролировать обстоятельства жизни и больше не допускать искушений. Героин я не употребляю 2 года, а совсем отказался от опиатов – будем считать уже год. Сравнительно скромное достижение, но для меня это очередной успех, которым я имею права гордиться.

Сейчас получаю 2 высшее образование – учусь на вечернем юридическом (не хочу становиться юристом, но желаю оградить себя и близких мне людей от правового беспредела). Работаю: в двух местах по первой специальности (педагогика. ) и в одном для удовольствия, плюс небольшие творческие халтурки. Свободное время стараюсь проводить в удовольствие, не забывая и о саморазвитии. Иногда позволяю себе небольшие экскурсии в мир психоделики и адреналина. Теперь вот ещё и Интернет.

www.blizkim.ru