Шизофрения проблемы

Шизофрения проблемы

Кондратьев Ф.В. «Правозащитное» злоупотребление психиатрией (клинико-политическое представление истории российской психиатрии)

20. Проблемы шизофрении – корм «правозащитных» хулителей советской психиатрии

Шизофрения – это особый вариант жизненного существования человека (его экзистенции), обусловленный расщеплением смысловых представлений об отношениях собственного Я к себе, к другим, к миру, с неадекватными переживаниями всего этого инакобытия. Все это создает реальные проблемы в жизненных судьбах людей, страдающих шизофренией. У них особая, сложная судьба. Долг каждого психиатра и всей психиатрической службы помочь этим людям, потерявшим единство и свободу своей личности, обрести утерянное и достойно быть в «этнической интеграции» со всем обществом.

Хотя в этом десятилетии шизофрения отметила свое 100-летие, обещанная в 1957 году Нобелевская премия за раскрытие её сущности осталась, к сожалению, не востребованной, а многие психопатологические проявления её клиники продолжают быть не всегда согласованными.

Тем не менее, в целом в населении (по данным специальных опросов) считается, что шизофрения тяжелое неизлечимое заболевание полностью поражающее психику. Такого представления не было бы, если бы люди (и «правозащитники» тоже) знали, что при шизофрении бывает выздоровление до уровня практической нормы, что «сейчас здоровый» не значит, что не был больным в прошлом. Само понятие «шизо» означает расщепление, а не тотальное неизлечимое поражение психики, как это имеет место при органическом слабоумии. Шизофрения – это «инаковидение», «инакомыслие», это «инако» позволило некоторым больным шизофренией прославить науку, особенно математику, быть лидерами в шахматном мире и др. Как пример: у меня был приятель, больной шизофренией, которого я лечил в 1957 в остром психотическом состоянии (тогда мы и познакомились). После выписки из больницы повторных психотических приступов не было, он работал и даже стал чемпионом мира по шахматной композиции. В противоположность слабоумным у больных шизофренией наряду с явно болезненными одновременно могут сосуществовать совершенно нормативные (а то и лучше) психические проявления. Если бы критики психиатрии знали это, то не говорили бы, что какие-то проявления нормы, адекватного поведения отрицают наличие болезни в целом. В частности, адекватные обвинения политической Системы в тоталитаризме отнюдь не доказательство психического здоровья в целом и отсутствия шизофрении.

В период развития диссидентского движения в СССР и арестов среди его активистов в их лексиконе появилось словосочетание «мягкая шизофрения». Хотя такой диагноз в официальной психиатрии уже давно канул в Лету и его со второй половины 30-х годов никто не ставил, смысл этого словосочетания означал как бы диагностирование шизофрении у человека без шизофрении. В свое время, в начале 30х годов, будущий академик АМН СССР О.В. Кербиков высмеял такую «шизофрению без шизофрении», противопоставив её реально мягкой, но несомненной шизофрении. И хотя хулители советской психиатрии не знают истории учения о шизофрении, им понравилось это словосочетание «шизофрения без шизофрении» поскольку советские психиатры, по их мнению, будто бы именно такую «шизофрению» диагностировали у диссидентов.

С 60-80-ых годов реально медленно текущая шизофрения номенклатурно стала обозначаться как вялотекущая. «Правозащитники» утверждают, что такая шизофрения (по их мнению, «шизофрения без шизофрении») была нужна карательной Системе для использования психиатрии в политических целях. Предполагалось, что в новой, после завершения периода государственного террора, социальной ситуации всё стало складываться наоборот: государство вместо прежнего запрета на признание «политических» психически больными, теперь оказалось заинтересованным в обратном, в том, чтобы у психически здоровых противников его политической Системы диагностировалось психическое заболевание. «Правозащитниками» утверждалось, что это представляло собой политические злоупотребления психиатрией, в результате которых психически здоровых противников Системы можно было бы лишить возможности защищаться в суде, а затем «спрятать» в специальные психиатрические больницы. Чтобы добавить черной краски придумывали не соответствующие реальности страшилки, например: «После выписки из больницы, лица с диагнозом вялотекущая шизофрения были лишены гражданских прав, надежности и возможности трудоустройства» [Thoma Plante].

В «правозащитной» литературе в критике советской психиатрии преобладает именно «Вялотекущая шизофрения или медленно прогрессирующая шизофрения»: «Вялотекущая шизофрения была самым печально известным диагнозом, используемым советскими психиатрами в отношении политических диссидентов». Robert van Voren, которого я, как упоминалось, со всем основанием отношу к бизнес-пиарщикам темы «карательной психиатрии» в СССР, первым опубликовал и неоднократно повторял: «Большинство экспертов считают, что концепция была разработана в соответствии с инструкциями от советской секретной службы КГД и коммунистической партии». На основании чего дается такое утверждение? Что значит «большинство экспертов»? Каких экспертов? Какое большинство? Какое соответствие, с какими инструкциями КГД и КПСС? Ответов на эти вопросы у Robert van Voren, этого «рыцаря разоблачения злодеяний карательной психиатрии» – и нет и быть не может потому, что этих инструкций не существовало! (под КГД Voren, видимо, подразумевал КГБ – автор)

«Вялотекущей шизофрении» посвящена специальная одноименная статья в Интернете в разделе «Карательная психиатрия». Авторов критики концепции вялотекущей шизофрении много, но она более чем однотипна, практически всегда подается в заведомо ложном ключе: это выдумка проф. А.В. Снежневского по заказу репрессивной Системы. Так статья Robertson & Walter с таким названием уже начинается с небылицы: диагноз устанавливался даже у пациентов, «которые не показали симптомы шизофрении и других психотических расстройств». Их коллега г-н Mark Moran даже утверждает, что такая шизофрения «никогда не была использована или признана за пределами Советской России, или международными организациями».

Естественно, что и российские сподвижники Подрабинека и Савенко утверждают такое же. Так, Л. Б. Терновский — «врач, писатель, участник правозащитного движения в СССР и постсоветской России, член Московской Хельсинкской группы и с 1978 года член Рабочей комиссии по расследованию использования психиатрии в политических целях» прямо утверждает: «диагноз «вялотекущая шизофрения» был изобретён сотрудниками института имени Сербского академиком А.В. Снежневским, Г.В. Морозовым и Д.Р. Лунцем специально для нужд карательной психиатрии». Как и все сподвижники Подрабинека и Савенко этот «врач, писатель, участник и член» не знает историю вялотекущей шизофрении, и плюс к этой своей неграмотности добавил академика А.В. Снежневского к сотрудникам института им. Сербского (он им был, когда еще не был академиком), а главное, к «изобретателям диагноза «вялотекущая шизофрения» приписал Г.В. Морозова, у которого никогда не было каких-либо публикаций на эту тему.

Практически никто из критиков вялотекущей шизофрении не знает трудов таких выдающихся психиатров как A.C. Kronfeld (1928), Н.П. Бруханский (1928), П.Б. Ганнушкин (1933), которые со своими сподвижниками в 20-х – 30-х годах прошлого века разработали концепцию «мягкой шизофрении», и уж, конечно, не знает специальные труды на эту тему Р.А. Наджарова (1956, 1959), Д.С. Озерецковского (1955), Ф.В. Кондратьева (1962–1966) и др. Эти критиканы не знают и труды многих зарубежных психиатров 60-х годов, в том числе американских P. Hoch и P. Polatin (1949), которые, естественно, не могли быть сотрудниками проф. А. В. Снежневского. А о том, что в МКБ-9 была описана не только вялотекущая шизофрения, но и её варианты с шифрами 295.5–295.59, видимо, просто не имели представления.

Всё это свидетельство некомпетентности критиков, а то, что «этот диагноз считается ярким примером политического злоупотребления психиатрией в Советском Союзе» – это уже «правозащитное» злоупотребление психиатрией, это словоблудие «правозащитников» – хулителей отечественной психиатрии.

Когда мне проф. А.Г. Галачьян, ученик П.Б. Ганнушкина, предложил для кандидатской диссертации тему «Клинические особенности и судебно-психиатрическая оценка в случаях медленно текущей шизофрении», я ещё не слышал слова «диссидент», и хотя проф. Д.Р. Лунц неофициально предупредил меня «не дразнить гусей», я еще не знал о начавшихся обвинениях психиатрии в ее использовании в политических, «карательных» целях и не представлял, с какой же опасной темой имею дело. При составлении обзора литературы по теме диссертации проблем у меня не было: и отечественных и зарубежных, в том числе американских, научных работ, посвященных медленно, вялотекущей шизофрении, было вполне достаточно. С докладом, излагавшим суть диссертации, я был в 1963 году направлен на научно-клиническую конференцию по шизофрении в Киев, и председательствовавший на ней проф. Я.П. Фрумкин отметил актуальность этой темы особенно для судебной психиатрии. Один из самых авторитетных психиатров того времени проф. Мелихов Д.Е. написал на автореферате моей диссертации, что с появлением таких работ поколение старших психиатров может спокойно уходить на пенсию.

В целом распознавание шизофрении, её диагностирование бывает и очень простым – достаточно одного взгляда на больного, и очень сложным. Моя докторская диссертация была основана на анализе ошибок, связанных с диагностированием шизофрении: ошибочное диагностирование шизофрении у психопатических личностей и ошибочное диагностирование психопатии у больных шизофрении. В частности, было установлено, что каждому 8-му из 2137 больных шизофренией, находившихся за 10-летний период в Институте им. В.П. Сербского, ранее устанавливался один или несколько раз диагноз психопатии. Среди сотен случаев таких ошибок были особо поучительные. Так, в одном из них диагноз пересматривался 32 (!) раза: то шизофрения, то психопатия и, наоборот, при этом в диагностическом процессе принимали участие многие ведущие профессора-психиатры страны.

Более того, уже на пятом десятке работы судебным экспертом я столкнулся со случаем, когда чуть ли не каждый день после очередной беседы с подэкспертным (он обвинялся в шпионаже) изменял свое диагностическое мнение то в одну, то в другую сторону. Я и эксперт-куратор (очень опытный судебный психиатр) более трех месяцев не могли определиться, что это – сюрсимуляция у больного вялотекущей шизофренией или просто симуляция. В конце концов, мы пришли к выводу, что перед нами «Сюрсимуляция при шизотипическом расстройстве и психогенное провоцирование шизофренического процесса» [1].

Поэтому является явно недостаточными для серьёзных обвинений в «клеймении шизофренией психически здоровых» такие «основания» как ссылки «на соседа по палате, который психрасстройств не замечал».

Ещё один пример сложности и ответственности в диагностике шизофрении, особенно первичной. Во время работы Председателем центральной комиссии по прекращению принудительного лечения в Орловской СПБ МВД у меня в 3-4 случаях возникали серьезные сомнения в правильности своего же диагностирования шизофрении и экспертного заключения о невменяемости, данного мною же в Институте им. Сербского. В этих случаях я просил суд дать рекомендацию определить повторную экспертизу «в связи с вновь открывшимися обстоятельствами» и прослеживал, чтобы повторное освидетельствование было проведено в руководимом мной экспертном отделении. Я был к себе придирчив, но во всех случаях был вынужден признать, что установленный мной при первой экспертизе диагноз шизофрении был правильным, и больных возвращали для дальнейшего прохождения принудительного лечения.

Такой факт показал необходимость особой осторожности при пересмотре диагноза шизофрении. И, уж конечно, недопустимость каких-то легковесных, без достаточной клинической обоснованности допущений или отрицания этого диагноза на основании того, что «кто-то где-то сказал». А именно, такая «смелость» характерна для «правозащитников», отрицающих факты заболевания у диссидентов.

«Правозащитная» смелость хулителей психиатрии проявлялась и тогда, когда они начинали отрицать обоснованность диагноза шизофрении, при этом обнаруживалась своеобразная закономерность. Они сначала приписывали психиатрам какие-то примитивные суждения, а потом критиковали их за этот примитивизм. Якобы психиатры рассуждали так: «раз не хочет жрать – то псих», «раз нигде не работает – значит, шизофреническая абулия».

Незнание психиатрии ведет и к другим ошибкам. Как доказательство «преступности карательной психиатрии» приводится факт резкого, начиная с 1954 года, увеличения числа выписанных больных из спецбольниц. «Правозащитники» утверждали, что врачи сначала ставили «по заказу» заведомо неправильные диагнозы, а потом вдруг испугались и стали исправляться. Специалистам же должно быть ясно, что со смертью Сталина и изменения макросоциальной ситуации в стране стало спадать психотравмирующее напряжение, началась реабилитация, и психогенные психозы по мере нивелирования их этиологического фактора смягчались вплоть до полного исчезновения.

И ещё одно положение, которое путало «правозащитников». Они полагали, что «ошибочность» диагностики шизофрении исходила от того, что психиатры якобы считали само диссидентство признаком психической патологии. Может быть, находились такие эксперты-психиатры, но в целом они знали: само по себе психическое расстройство не может предопределять политическую ориентацию. Как психически здоровые, так и психически больные, имеющие один и тот же психопатологический синдром, могли быть и фанатичными сторонниками советской власти и ярыми её противниками. Политические ориентации относятся к высшей, смысловой, духовной, сфере личности, которая как не имеющая собственного биологического субстрата сама по себе не может болеть в медицинском понимании этого слова (а поэтому она не может быть изменена в результате какого-либо медико-фармакологического воздействия). Психические расстройства – это расстройства психологического (душевного) уровня в измерениях личностного интеграла «тело – душа – дух» и они вне политики.

В этой связи, если само диссидентство может быть могло недостаточно эрудированными психиатрами приниматься за психопатологию, то любое правильное, адекватно негативное отношение к Системе, «правозащитники» неизменно рассматривали только как факт, исключающий возможность диагностирования психического заболевания. Вместе с тем у любого больного шизофрении всегда может быть найдено что-то психологически понятное, объяснимое – на то это и «шизо», и такие, действительно нормативные проявления, – не препятствие к диагнозу шизофрении. Психиатр должен выявлять признаки психопатологии, симптомы болезни, а психолог может определять нормативные психологические особенности, которые входят в структуру определяющих конкретное социальное поведение факторов. Итог: проявления психопатологии – свидетельство болезни, одновременные проявления психологической нормативности не отрицают диагноз шизофрении.

[1] – этот случай описан в Практике судебно-психиатрической экспертизы. Сб. № 40. — М., 2002. – С. 5-10.

www.sektainfo.ru

Статья 29 Закона РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» предусматривает три критерия, при наличии которых лицо, страдающее психическим расстройством, может быть госпитализировано в психиатрический стационар без его согласие или без согласия его законного представителя до постановления судьи, если его обследование и лечение воз­можны только в стационарных условиях, а психическое расстройство является тяжелым и обусловливает:

  • его непосредственную опасность для себя или окружающих, или
  • его беспомощность, т.е. неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности, или
  • существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи.
  • Среди недобровольно госпитализируемых психически больных преобла­дают лица, страдающие шизофренией — почти 57% (И.В. Москаль, 1994), а организационные аспекты лечения как в условиях стационара, так и внебольничном звене до настоящего времени не разработаны.

    В связи с этим целью настоящего исследования являлась разработка дифференцированных методов лечения и диспансерного наблюдения больных шизофренией, госпитализированных в психиатрический стационар в недобровольном порядке.

    Задачами исследования были следующие:

    1. Верификация причин и условий направления больных шизофренией на госпитализацию в недобровольном порядке.
    2. Выявление основных погрешностей терапии и диспансерного наблюдения.
    3. Разработка на основе исследования рекомендаций по дифференцированным методам лечения и диспансерного наблюдения.

    Материал и методы исследования

    В течение 2004 года нами обследована сплошная выборка, состоящая из 94 больных, на­правленных в Белгородскую областную клиническую пси­хоневрологическую больницу по статье 29 Закона РФ «О психиатрической по­мощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», среди них пациентов с диагнозом «шизофрения» было 65 (69,1%) человек (23 мужчины и 42 женщины), составивших объект дальнейшего исследования. Основанием для включения больных в выборку было наличие направления участкового врача психиатра или врача психиатра психиатрической бригады ССМП с указанием на госпитализацию в недобровольном порядке.

    Основными методами исследования были клинико-анамнестический, клинико — психопатологический и статистический (описательная статистика, критерий Стьдента t). Верификация диагноза шизофрении проводилась в соответствии с критериями МКБ-10, глава V (F).

    Результаты исследования и обсуждение

    В выборку вошли 23 (35,4%) мужчины и 42 (64,6%) женщины в возрасте от 19 до 79 лет (в среднем 39±2,1 года). Из 65 пациентов с диагнозом «шизофрения» 39 (60%) дали согласие на госпитализацию и лечение уже в приемном покое, 3 (4,6%) — в первые сутки госпитализации, 3 (4,6%) — на вторые и 1 (1,5%) — на третьи (пациент, поступивший в пятницу вечером), 5 (7,7%) больных не осмат­ривались комиссионно, и фактически пролечены без согласия. В 14 (21,5%) случаях администрация больницы обращалась в суд с заявлением о госпитали­зации гражданина без его согласия, или без согласия его законного представи­теля.

    Сравнительный анализ проводился в 2 группах: первую составили 14 больных, госпитализированных в психиатрический стационар по решению суда, вторую — 51 человек (46 — давших согласие на гос­питализацию и 5 — пролеченных с нарушением Закона [не давших письменного согласия и без решения суда, но фактически не возражавших против пребыва­ния в психиатрическом стационаре и лечения]),

    Возраст больных на период исследования в обеих группах был от 19 до 79 (40,2 ± 1,8) лет; причем в первой и второй группах он оказался примерно одинаковым (соответственно 40,4 ± 2,5 и 40,1±2,1 лет).

    На период исследования в первой группе более половины 9 (64,3%) больных имели группу инвалидности по психическому заболеванию (двое из них имели случайные заработки), 4 (28,6%) были безработными. Во второй группе 42 (82,4%) имели группу инвалидности и 7 (13,7%) были безработными. Различия между группами статистически не достоверны.

    По семейному положению больные распределились следующим образом (таблица 1).

    Таблица 1. Распределение больных по семейному положению

    www.natural-sciences.ru

    Как начинается шизофрения: 5 симптомов которые не стоит игнорировать

    18.04.2018 | 00:18 (Киев) | joinfo.ua

    С шизофренией, например, ситуация обстоит именно так. Поэтому крайне важно, особенно для родных и близких потенциальных шизофреников, уметь распознать проявления этого заболевания на ранних этапах. Просто потому, что ранняя госпитализация оставляет пациенту хоть какой-то шанс на то, чтобы вернуться к нормальной жизни. Так что Joinfo.ua расскажет вам сейчас, на что надо обращать особое внимание.

    Резкие движения

    Если человек, до этого двигавшийся плавно и не отличавшийся богатой мимикой, вдруг радикально меняет своё поведение – это тревожный признак. Да и замедленность некоторых действий, непроизвольное подрагивание конечностей и уголков губ тоже могут натолкнуть вас на мысль, что у кого-то явно намечаются проблемы.

    Социальная изоляция

    Вот тут даже не известно, то ли сама шизофрения приводит к уменьшению количества социальных контактов, то ли социальная изоляция выступает как один из факторов, провоцирующих развитие этой болезни. В любом случае, если пациент резко сократил круг общения и потерял интерес к тому, что интересовало его раньше – это могут быть признаки подступающей шизофрении.

    Проблемы с гигиеной

    Шизофреники мало внимания обращают на социальные правила и нормы. Даже касающиеся элементарной гигиены. Это может быть вызвано как общей апатией, так и искренним непониманием того, а зачем это вообще делать. Во многом зависит от степени социальной изоляции.

    Слуховые галлюцинации

    Считается, что у более чем 70 процентов шизофреников периодически страдают от различных слуховых галлюцинаций. Причём не только стуков, неразборчивых шепотов и внезапных звуков, но и конкретных голосов, комментирующих действия человека или, наоборот, дающих советы или конкретные приказы. Помимо слуховых, впрочем, возможны и иные типы нарушения восприятия. А также потеря памяти, снижение способности концентрации, непоследовательность мышления.

    Повышенная религиозность

    Сама по себе религиозность не является чем-то плохим. Речь идёт о фанатичности, чёткой уверенности, что только так и должно быть. Это, кстати, касается любой фанатичности, а не только религиозной, и нетерпимости к точкам зрения, отличающимся от их собственной. А если к этому ещё и галлюцинации соответственного характера присоединяются, то ситуация осложняется многократно.

    Команда Joinfo.ua и журналист Артём Костин напоминают, что наличия одних только этих симптомов всё же недостаточно для постановки диагноза. Лишь квалифицированный специалист может с высокой долей вероятности заявлять, что у пациента что-то не так с мозгами. Так что воздержитесь от каких-либо оценочных суждений, но постарайтесь таки убедить пациента обратиться к врачу. На ранних этапах это всё можно довольно эффективно контролировать и ограничивать.

    Мы также полагаем, что вам было бы полезно узнать о том, какие ранние симптомы у другой опасной болезни – рака мозга. Просто если его и есть смысл нормально лечить, то только на ранних этапах. А дальше – лишь симптоматическая терапия.

    joinfo.ua

    Слепота защищает от шизофрении

    Малоизвестный, но очень интересный факт: у людей, рожденных слепыми, не бывает шизофрении! На первый взгляд это утверждение звучит не очень правдоподобно и вызывает массу вопросов, в том числе главный: может быть, речь идет о простом совпадении, ведь слепорожденных людей не так уж много? Неужели за все время никто не обратил внимания на этот феномен? На самом деле, специалисты давно о нем знают, но до сих пор он не попадал в поле зрения широкой общественности.

    Утверждать что у слепорожденных более здоровая психика, чем у большинства зрячих людей, нельзя: как известно, врожденная слепота не защищает от большинства психиатрических расстройств. Более того, люди, рожденные слепыми, чаще других страдают от тревожных расстройств, депрессии, нервной анорексии и аутизма. Но не от шизофрении! Причем «защищает» от шизофрении именно врожденная слепота, в отличие от слепоты приобретенной.

    Интересно, что врожденный недостаток одного из других органов чувств так не «работает». Например, врожденная глухота не только не уменьшает, но по некоторым данным даже увеличивает вероятность появления галлюцинаций. Более того, среди людей, потерявших в детстве одновременно и зрение, и слух, случаи шизофрении встречаются относительно часто. Кроме того, уже известно, что потеря одного из шести чувств, причем в определенный период развития, влияет на проявление одного конкретного психиатрического заболевания. Этот любопытный факт подтверждается статистическими исследованиями и небольшим, но солидным списком научных работ (Silverstein et al., 2012; Sanders et al., 2003).

    Возвращаясь к шизофрении, прежде всего нужно понять, есть ли разница между слепорожденным и человеком, ослепшим в зрелом возрасте. С научной и медицинской точки зрения разница есть, и заключается она в том, что мозг у них развивается по-разному.

    В отличие от нервной системы мух и крабов, строение мозга позвоночных, в том числе человека, не записано целиком в ДНК. Описание всех соединений мозга человека (10 11 нейронов и 10 15 синапсов!) просто не поместилось бы в ДНК (10 9 азотистых оснований), наш мозг слишком сложен для этого. В этом смысле хромосомы содержат лишь общие правила, по которым нейроны из одних частей мозга пытаются установить соединения с другими. Тонкая же настройка нервных соединений, отладка и построение нейронных сетей происходят в процессе непосредственной работы мозга, начиная с внутриутробного периода и примерно до двадцатилетнего возраста.

    В процессе «само-построения» мозг «рассчитывает» на поступление извне разного рода упорядоченной информации и готов использовать эту информацию для построения эффективных, «осмысленных» нервных соединений. Так, наша зрительная кора, расположенная в затылочной части мозга, «ожидает», что в определенный момент глаза начнут посылать ей информацию об окружающем мире. У зрячего человека упорядоченная информация от сетчатки постепенно обучает нейроны коры и помогает им выстроить нейронные сети, способные к анализу зрительной информации.

    Если же эта информация не приходит, если глаза «молчат», то целые области коры не развиваются по «нормальному сценарию». Но вместо того, чтобы просто выключиться или прозябать в бесполезном бездействии, они переключаются на обработку других видов информации. В результате мозг слепорожденных, а также людей, ослепших в первые месяцы жизни, функционально будет отличаться от мозга большинства людей, включая тех, кто ослеп в сравнительно взрослом возра­сте. Зрительная кора слепорожденных весьма активна и «откликается», помимо прочего, на слуховые и тактильные (осязательные) стимулы. Так что, возвращаясь к нашему статистическому факту, акцент на слепорожденных означает только то, что одна из адаптивных, компенсационных перестроек, которые происходят в мозгу рано ослепших людей, каким-то образом придает им «иммунитет» против шизофрении.

    Каков же механизм этого явления? Сказать наверняка сложно, но можно подметить существенные детали. Вероятно, ранняя слепота изменяет развитие когнитивных способностей человека в направлении, прямо противоположном тому, что наблюдается у больных шизофренией (или людей с врожденной предрасположенностью к этому расстройству). Ранняя слепота заставляет интенсивнее и точнее анализировать слуховую информацию, тогда как пациенты с шизофренией не сильны в различении звуковых нюансов. Слепые люди поневоле более внимательны к «звуковому пейзажу» и могут следить за развитием нескольких звуков одновременно.

    Кроме того, к наступлению взрослого возраста слепорожденные по сравнению со зрячими людьми развивают более цепкую и емкую кратковременную память и могут удерживать больше информации в долговременной памяти (что совсем не удивительно, если представить себе быт и ежедневные сложности слепого человека). У больных шизофренией, напротив, память ослаблена.

    Слепота способствует и более тонкому контролю над движениями, и более глубокой интеграции проприорецептивных чувств («чувства тела»), которые, опять же, как правило, ослаблены при шизофрении. И напротив, «сильные стороны» пациентов с шизофренией – способность к абстрактному мышлению, перенесению свойств объектов на более широкие семантические категории, игра слов и изобретение новых слов – точно соответствуют «слабым сторонам» рано ослепших людей.

    Таким образом, вырисовывается некая общая картина: слепота «подталкивает» людей к развитию именно тех когнитивных навыков и аспектов мышления, которые первыми страдают при шизофрении или даже способствуют ее развитию. И если слепота приходит рано, когда мозг еще достаточно пластичен, изменения в развитии мозга в качестве странного побочного эффекта «корректируют» проблемы, характерные для шизофрении.

    Некоторые ученые, однако, интерпретируют этот статистический факт более изысканно. Возможно, дело не столько в том, что слепота погружает человека в мир изощренных когнитивных «тренировок» на остроту слуха и глубину памяти, но и в том, как именно мозг младенца реагирует на слепоту по сравнению с мозгом взрослого. Возможно, когда зрительные области коры оказываются вовлечены в обработку слуховой и тактильной информации, человеческий мозг оказывается в каком-то смысле более стабилен, почти «избыточен». В той ситуации, когда у зрячего человека височная кора будет напрямую общаться с теменной или лобной, у рано ослепшего те же потоки информации будут одновременно обрабатываться еще и зрительной корой, передаваясь по нескольким параллельным путям.

    По статистике шизофренией в какой-то момент жизни заболевают 50—70 человек на 10 тыс. населения. Детская слепота встречается реже: в развитых странах из 10 тыс. детей слепы в среднем трое. Но детьми, как правило, считаются люди до 18 лет, а слепорожденными (в данном случае) можно считать тех, кто ослеп в раннем младенчестве, в возрасте примерно до шести месяцев. Можно грубо прикинуть, что таких людей примерно 1 на 100 тыс. Слепорожденных с шизофренией тогда должно быть примерно 1 на каждые 10 млн. Немного, казалось бы, но население мира – почти 7 млрд. Значит, в мире должно быть примерно 700 слепорожденных с шизофренией, но во всей врачебной литературе не описано ни одного такого случая

    Возможно, разгадка заключается именно в том, что традиционно «сильные» у приматов зрительные отделы мозга оказываются глубже вовлечены в работу над самыми разными «не-зрительными» задачами, и эта «добавочная вычислительная мощность» делает работу мозга более надежной.

    Ну и наконец, немного о практической семантике вопроса. Когда вдруг выясняется, что один недуг приводит к избавлению или уменьшению симптомов другого, ученые часто говорят о том, что «болезнь А защищает от болезни Б». Но надо понимать, что речь тут идет о теоретическом наблюдении, а вовсе не о призыве, скажем, «заражать» всех болезнью А для победы над болезнью Б. Вовсе нет! Но любая закономерность такого характера может помочь нам лучше понять обе болезни, а значит, в конечном итоге, найти способы лечения.

    Так, например, известно, что гены, связанные с серповидноклеточной анемией, «защищают» от малярии, а больные системной волчанкой реже заболевают некоторыми видами рака. Оба факта – очень интересны, и их изучение может привести к неожиданным прорывам к борьбе с каждым из заболеваний. Так и в случае с не очевидной закономерностью, с которой мы вас познакомили: возможно, когда-нибудь именно она позволит найти новый, неожиданный способ лечения шизофрении.

    Литература
    Landgraf, Osterheider. “To see or not to see: that is the question.” The “Protection-Against-Schizophrenia” (PaSZ) model: evidence from congenital blindness and visuo-cognitive aberrations. Front Psychol. 2013 Jul 1;4:352.
    Silverstein et al. Cognitive and neuroplasticity mechanisms by which congenital or early blindness may confer a protective effect against schizophrenia. 2012. Frontiers in psychology, 3.
    Sanders et al. No blind schizophrenics: are NMDA-receptor dynamics involved? 2003. Behav. Brain Sci. 26, 103.

    scfh.ru