Шизофрения профессор

ШИЗОФРЕНИЯ:
Несуществующая болезнь


(Лоренс Стивенс (Lawrence Stevens), д-р юр. наук)


Перевод Игоря Гирича, 2001 г. E-mail: hvp@alt.ru

Слово «шизофрения» имеет традиционное научное звучание, по-видимому, придающее ему доверие и харизму, которые ослепляют людей. В своей книге «Молекулы мышления — Прекрасная новая наука ‘Молекулярная психология'» Джон Франклин (Jon Franklin), профессор журналистики университета штата Мэрилэнд, называет шизофрению и депрессию «двумя классическими формами душевных болезней» (Dell Publishing Co., 1987, стр. 119). В соответствии со статьёй в журнале «Time» за 6 июля 1992 г., шизофрения — «самая дьявольская из душевных болезней» (стр. 53). Книги и статьи, подобные этим, а также факты, на которые они ссылаются (например, четверть всех больничных коек, занятых так называемыми шизофрениками), приводят большинство людей к ложному убеждению о том, что действительно существует заболевание, называемое шизофренией. Шизофрения — один из величайших мифов нашего времени.

В своей книге «Шизофрения — священный символ психиатрии» профессор психиатрии Томас Зац (Thomas S. Szasz), д-р мед. наук, говорит: «Коротко говоря, такой вещи, как шизофрения, не существует» (Syracuse University Press, 1988, стр. 191). В эпилоге своей книги «Шизофрения — медицинский диагноз или моральный приговор» Теодор Сарбин (Theodore R. Sarbin), д-р филос. наук, профессор психологии Калифорнийского университета в Санта-Крузе, который провёл три года на работе в психиатрических больницах, и Джеймс Манкузо (James C. Mancuso), д-р филос. наук, профессор психологии университета штата Нью-Йорк в Албани, говорят: «Мы подошли к концу нашего путешествия. Среди других вещей, мы пытались показать, что модель нежелательного поведения — шизофрения — не заслуживает доверия. Анализ неизбежно приводит нас к заключению, что шизофрения — это миф» (Pergamon Press, 1980, стр. 221). В своей книге «Против терапии», опубликованной в 1988 году, Джеффри Мэссон (Jeffrey Masson), д-р филос. наук, психоаналитик, пишет «Существует растущая осведомлённость об опасности навешивания ярлыков категории болезней типа шизофрении, и многие люди начинают признавать, что такого понятия просто не существует» (Atheneum, стр. 2). Так называемая шизофрения скорее не истинное заболевание, а неопределённая категория, которая включает почти все поступки, мысли и чувства человека, неодобряемые другими людьми или самими так называемыми шизофрениками. Существует очень мало так называемых психических заболеваний, которые не назывались, в то или иное время, шизофренией. Поскольку шизофрения — термин, охватывающий почти все действия и мысли, которые не нравятся другим людям, это понятие очень трудно определить объективно. Обычно определения шизофрении смутны или не согласуются друг с другом. Например, когда я попросил одного «врача», который был помощником управляющего государственной психиатрической «больницы», определить для меня термин «шизофрения», он со всей серьёзностью ответил: «Расщепление личности — вот самое популярное определение». В противоположность этому, в брошюре, опубликованной «Национальным союзом за душевнобольных» и озаглавленной «Что такое шизофрения?», пишется: «Шизофрения — не расщепление личности». В своей книге «Ши-зо-фре-ни-я: Откровенный разговор для семьи и друзей», опубликованной в 1985 году, Мэрилин Уолш (Maryellen Walsh) говорит: «Шизофрения — одна из самых непонятных болезней на планете. Большинство людей думает, что это значит иметь расщеплённую личность. Большинство людей ошибается. Шизофрения не есть расщепление личности на множество частей» (Warner Books, стр. 41). Руководство по диагностике психических расстройств Американской психиатрической ассоциации (АПА), известное под названием DSM-II, опубликованное в 1968 году, определяет шизофрению как «характерное нарушение мышления, настроения или поведения» (стр. 33). Трудность подобного определения в том, что оно настолько широкое, что почти всё то, что не нравится другому человеку или что он считает ненормальным, может попасть под это определение. В предисловии к DSM-II Эрнест Грюнберг (Ernest M. Gruenberg), д-р мед. наук, председатель Комитета по номенклатуре АПА, говорит: «Рассмотрим, например, психическое заболевание, отмеченное в Руководстве как ‘шизофрения’, . Комитет, даже если бы попытался, не смог бы достичь согласия относительно того, чем является данное заболевание» (стр. ix). Третье издание этого справочника, известное как DSM-III, также довольно откровенно говорит о смутности этого термина: «Пределы применимости понятия шизофрения неясны» (стр. 181). Переработанное издание 1987 года DSM-III-R содержит подобное утверждение: «Следует отметить, что нет ни одной характерной черты, присущей только шизофрении» (стр. 188). DSM-III-R также говорит о близком диагнозе, «шизоаффективном расстройстве»: «Термин ‘шизоаффективное расстройство’ использовался во множестве различных случаях, поскольку впервые он был введён как подтип шизофрении, и представляет собой одино из самых запутанных и противоречивых понятий психиатрической терминологии» (стр. 208).

Особенно стоит упомянуть, в преобладающем сегодня интеллектуальном климате, в котором душевные болезни рассматриваются как имеющие биологические или химические причины, о том, что DSM-III-R говорит о подобных физических причинах этого модного понятия — шизофрении. В книге говорится, что диагноз шизофрении «ставится только тогда, когда нельзя установить органических факторов, вызвавших и поддерживающих расстройство» (стр. 187). Это определение шизофрении как небиологической сущности подчёркивается в издании 1987 года «Руководства по диагностике и терапии» (The Merck Manual of Diagnosis and Therapy), в котором говорится, что (так называемый) диагноз шизофрении ставится только когда, когда упомянутое выше нежелательное поведение «не вызвано органическим психическим нарушением» (стр. 1532).

Противополжное утверждает психиатр Е. Фуллер Торри (E. Fuller Torrey), д-р мед. наук, в своей книге «Побеждая шизофрению: Руководство для семьи», опубликованной в 1988 г. Он говорит: «Шизофрения — болезнь мозга, и это сейчас точно известно» (Harper & Row, стр. 5). Конечно, если шизофрения — болезнь мозга, то она органическая. Однако, официальное определние шизофрении, опубликованное в «Диагностическом и статистическом руководстве по психическим расстройствам» АПА, специально исключает органические причины из определения шизофрении. В книге «Побеждая шизофрению» д-р Торри признаёт «распространённые в американской психиатрии психоаналитическую теорию шизофрении, а также теорию влияния семьи» (стр. 149), которые якобы объясняют её.

В выпуске за 10 ноября 1988 журнала «Nature» исследователь-генетик Гарвардского университета и Массачусетского технологического института Эрик Ландер (Eric S. Lander) таким образом суммирует эту ситуацию: «Последний судья Верховного суда США Поттер Стюарт в знаменитом деле о непристойности заявил, что, хотя он и не может строго определить понятие ‘порнография’, но говорит: «Я знаю это, когда я вижу это». Психиатры во многом находятся в таком же положении в отношении диагноза шизофрении. Примерно через 80 лет после того, как был сфабрикован этот термин для описания опустошённого состояния, включающего расщепление функций мышления, эмоций и поведения, всё ещё не существует общепринятого определения шизофрении» (стр. 105).

Согласно д-ру Торри в его книге «Побеждая шизофрению», так называемая шизофрения включает несколько сильно различающихся типов личности. Среди них — параноидальные шизофреники, имеющие «иллюзии и/или галлюцинации» типа «преследования» или «величия», гебефренические шизофреники, у которых «сильно выраженные иллюзии обычно отсутствуют»; кататонические шизофреники, которых можно охарактеризовать «позированием, ригидностью, ступором и часто молчаливостью» или, другими словами, пребыванием в неподвижном, нереактивном состоянии (в противоположность параноидальным шизофреникам, имеющих склонность к подозрительности и подвижности); а также простые шизофреники, проявляющими «потерю интереса и инициативы», подобно кататоническим шизофреникам (хотя и не строго) и, в отличие от параноидальных шизофреников, «не имеющие иллюзий и галлюцинаций» (стр. 77). Издание 1968 г. «Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам» АПА, DSM-II, указывает на очень счастливых личностей (проявляющих «чётко выраженное приподнятое настроение», которых по этой причине можно определить как шизофреников («Шизофрения, шизо-аффективного типа, возбуждённая»), либо на очень несчастных («Шизофрения, шизо-аффективного типа, депрессивная») (стр. 35), и издание 1987 г., DSM-III-R, указывает на личностей, которые могут быть «диагностированы» как шизофреники из-за того, что не проявляют ни счастья, ни несчастья («нет признаков аффективного выражения») (стр. 189), которых д-р Торри называет простыми шизофрениками («притупление эмоций») (стр. 77). Согласно профессору психиатрии Джонасу Робитсчеру (Jonas Robitscher), д-ру мед. и юр. наук, в его книге «Сила психиатрии», люди, у которых чередуются состояния счастья и несчастья, что называется маниакально-депрессивностью, или «биполярным расстройством», также могут быть названы шизофрениками: «Многие случаи, диагностированные как шизофрения в Соединённых Штатах, были бы диагностированы как маниакально-депрессивное расстройство в Англии или Западной Европе» (Houghton Mifflin, 1980, стр. 165). Так что предполагаемые «признаки», или характеристики, определения «шизофрении» действительно широки, определяя людей как шизофреников потому, что они имеют иллюзии или не имеют иллюзий, имеют галлюцинации или не имеют галлюцинаций, подвижны или неподвижны, счастливы, грустны, или ни счастливы, ни грустны, или счастье периодически сменяется грустью. Так как никаких физических причин «шизофрении», как мы увидим вскоре, не было найдено, то эта «болезнь» может быть определена только в терминах её «симптомов», которые, как Вы можете видеть, можно назвать вездесущими. Как говорит Брюс Эннис в своей книге «Узники психиатрии»: «Шизофрения — такой широкий термин, охватывающий такой большой диапазон поведения, что имеются немного людей, которые не могли бы, в то или иное время, считаться шизофрениками» (Harcourt Brace Jovanovich, Inc., 1972, стр. 22). Люди, которыми овладевают некоторые мысли, или склонные выполнять некоторые действия, типа неоднократной мойки рук, как обычно считается, страдают отдельной психической болезнью, называемой «расстройство навязчивости». Однако, люди с навязчивыми мыслями или поведением также назывались шизофрениками (например, доктором Торри в его книге, «Побеждая шизофрению», стр. 115-116).

В этой книге доктор Торри весьма искренне допускает невозможность определения «шизофрении». Он говорит: «Были даны определения большинства человеческих болезней. . Почти во всех болезнях имеется кое-что, что можно увидеть или измерить, и это может использоваться, чтобы определить болезнь и отделить её от неболезненных состояний. Не так с шизофренией! До настоящего времени мы не имеем никакой отдельной вещи, которая может быть измерена и на основании которой мы можем тогда говорить: «Да, это шизофрения». Из-за этого определение болезни — источник большого беспорядка и споров» (стр. 73). Что меня озадачивает — как урегулировать это утверждение доктора Торри с другим, которое он делает в той же книге, которое я цитировал выше и которое более полно выглядит так: «Шизофрения — болезнь мозга, что теперь известно определённо. Это — реальное научное и биологическое понятие, так же точно, как диабет, склероз, и рак — научные и биологические понятия» (стр. 5). Как может быть известно, что шизофрения — болезнь мозга, когда мы не знаем, что такое шизофрения?

Правда заключается в том, что ярлык шизофрении, подобно ярлыкам порнографии или психической болезни, указывает на неодобрение того, к чему этот ярлык применяется, и ничего более. Подобно «психической болезни» или порнографии, «шизофрения» не существует в том смысле, в котором существуют рак и сердечные болезни, но существует только в смысле, в котором существует хорошее и плохое. Как и другие так называемые умственные болезни, диагноз «шизофрении» — отражение ценностей или идей говорящего или «диагноста» относительно того, каким «должен быть» человек, часто вместе с ложным (или, по крайней мере, недоказанным) предположением, что неодобряемые мышление, эмоции или поведение следуют из биологических отклонений. После рассмотрения множества случаев, в которых она использовалось, становится ясно, что «шизофрения», не имеет никакого специфического значения, отличного от «мне не нравится это». Из-за этого я теряю часть уважения к профессионалам в области душевного здоровья, когда слышу, что они используют слово «шизофрению» таким образом, что подразумевается, что это — реальная болезнь. Я делаю это по той же причине, по которой я потерял бы уважение к чьей-то проницательности или честности, услышав то, как он или она восхищаются новой одеждой императора. В то время как обывательское определение шизофрении, внутренне непоследовательное, может иметь некоторый смысл, использование термина «шизофрения» в том смысле, что говорящий думает, что это — реальная болезнь, равносильно принятию того, что он не знает того, о чём говорит.

Многие «профессионалы» в области душевного здоровья и другие «научные» исследователи, однако, упорны в своей вере в то, что «шизофрения» — реальная болезнь. Они подобны толпам людей, наблюдающих новую одежду императора, неспособным или нежелающим видеть правду, потому что многие их предшественики сказали, что эта болезнь реальна. Взгляд на статьи, внесенные в список «Шизофрения» в указателе медицинских периодических изданий Index Medicus, показывает, как широко распространён стал миф о шизофрении. И потому, что эти «ученые» полагают «, что «шизофрения» — реальная болезнь, они пробуют найти физические причины для этого. Как говорит психиатр Уильям Глассер (William Glasser), д-р мед. наук, в своей книге «Положительная наркомания», изданной в 1976 году: «Шизофрения звучит так похоже на болезнь, что видные ученые вводят себя в заблуждение в поисках её лечения» (Harper & Row, стр. 18). Это — глупые усилия, потому что эти, предположительно видные, ученые не могут определить «шизофрению» и, соответственно, не знают того, что ищут. Согласно трём профессорам психиатрии Стэнфордского университета, «в поиске биологической основы шизофрении доминировали две гипотезы». Они говорят, что эти две теории — трансметиловая и дофаминовая гипотезы. (Джек Д. Барчас (Jack D. Barchas), д-р мед. наук, и другие., «Биогенные аминовые гипотезы шизофрении», в книге «Психофармакология: От теории к практике», Oxford University Press, 1977, стр. 100). Трансметиловая гипотеза была основана на идее, что «шизофрения» могла бы быть вызвана «отклонениями в формировании метиловых аминов», подобно действию галюциногенного препарата мескалина, в метаболизме так называемых шизофреников. После рассмотрения различных попыток проверить эту теорию, они заключают: «Более чем через два десятилетия после представления трансметиловой гипотезы, нельзя сделать никаких заключений относительно её уместности или причастности к шизофрении» (стр. 107). Профессор психиатрии Колумбийского университета Джерролд С. Максмен (Jerrold S. Maxmen), д-р мед. наук, кратко описывает вторую главную биологическую теорию так называемой шизофрении, дофаминовую гипотезу, в своей книге «Новая психиатрия», изданной в 1985 году: «. многие психиатры полагают, что шизофрения связана с чрезмерной активностью системы дофаминовых рецепторов. симптомы шизофрении вызываются, в частности, рецепторами, переполненными дофамином» (Mentor, стр. 142 и 154). Но в статье трёх профессоров психиатрии Стэнфордского университета, упомянутой выше, говорится: «прямое подтверждение того, что дофамин ответственен за шизофрению, продолжает ускользать от исследователей» (стр. 112). В 1987 г. в своей книге «Молекулы мышления» профессор Джон Франклин говорит «дофаминовая гипотеза, короче говоря, была неверной» (стр. 114).

В этой же самой книге профессор Франклин точно описывает усилия по поиску других биологических причин так называемой шизофрении: » Как всегда, шизофрения была показательной болезнью. В течение 1940-ых и 1950-ых, сотни учёных занимались испытанием реакций тела и жидкостей шизофреников. Они проверяли проводимость кожи, клеток кожи, анализировали кровь, слюну и пот, и вдумчиво смотрели в тестовые трубы с мочой шизофреников. Результатом всего этого был продолжающийся ряд заявлений о том, что найдены те или иные различия. Один ранний исследователь, например, утверждал, что выделил из мочи шизофреников вещество, которое заставляло пауков ткать «кривую» паутину. Другая группа думала, что кровь шизофреников содержала дефектный метаболит адреналина, который вызывал галлюцинации. Ещё одна предполагала, что болезнь была вызвана дефицитом витаминов. Такие заявления порождали большие газетные статьи, которые вообще намекали, или прямо предсказывали, что загадка шизофрении, наконец, решена. К сожалению, при близком рассмотрении ни одно из открытий не выдерживает критики» (стр. 172).

Другие усилия по поиску биологического основания так называемой шизофрении включали сканирование мозга пар идентичных близнецов, из которых один, предположительно, был шизофреником. Они действительно показывают, что так называемый шизофреник имеет повреждения мозга, отсутствующие у его близнеца. Недостаток этих исследований — то, что так называемому шизофренику неизбежно давались разрушающие мозг препараты, называемые нейролептиками, в качестве так называемого лечения его так называемой шизофрении. Именно эти препараты, а не так называемая шизофрения, вызвали повреждение мозга. Любой человек, употребивший эти «лекарства», будет иметь такое повреждение мозга. Ошибочное убеждение в том, что подобное повреждение мозга эксцентричных, неприятных, образно мыслящих, или умственно слабых в достаточной степени для того, чтобы называться шизофрениками, людей имеет антишизофренические свойства — одно из самых мрачных и непростительных последствий сегодняшней широко распространенной веры в миф о шизофрении.

В Новом гарвардском руководстве по психиатрии, изданном в 1988 году, Сеймур С. Кети (Seymour S. Kety), д-р мед. наук, профессор нейрологии в психиатрии, и Стивен Мэттисс (Steven Matthysse), д-р филос. наук, профессор психобиологии, оба из Гарвардской медицинской школы, говорят: «беспристрастное прочтение свежайшей литературы не даёт обнадёживающего подтверждения катехоламиновой гипотезы, а также не существует убедительных доказательств существования других биологических отличий, характеризующих мозг пациентов с психическими расстройствами» (Harvard University Press, стр. 148).

Вера в биологические причины так называемых психических болезней, включая шизофрению, возникает не от науки, а от выдавания желаемого за действительное или от нежелания согласиться с причинами нежелательного поведения или истощения человека, связанными с его личным опытом и условиями среды. Повторяющиеся неудачные попытки найти биологические причины так называемой шизофрении говорят о том, что «шизофрения» принадлежит только к категории общественно- или культурно-недопустимого мышления или поведения, а не к категории биологии или «болезни», к которой её относят многие.

АВТОР, Лоренс Стивенс (Lawrence Stevens) — юрист, в чью практику входило представление интересов психиатрических «пациентов». Он опубликовал серию статей о различных аспектах психиатрии, включая психиатрические препараты, электрошок и психотерапию. Вы можете свободно делать копии этих статей для распространения тем, кому они нужны.

ОБНОВЛЕНИЕ 1998 ГОДА: «Этиология шизофрении неизвестна. . Шизофрения, как полагают многие, имеет нейробиологическую основу. Наиболее известная теория — дофаминовая гипотеза, которая утверждает, что шизофрения возникает из-за гиперактивности дофаминергических проводящих путей в мозге. . Более современные исследования сосредоточились на структурных и функциональных отклонениях посредством сравнения мозга шизофреников и других (контрольных) популяций. До настоящего времени никто не нашёл подходящей теории для объяснения этиологии и патогенеза этой сложной болезни».
Майкл Дж. Мёрфи (Michael J. Murphy), д-р мед. наук, M.P.H., член общества клинической психиатрии, Гарвардская Медицинская Школа; Рональд Л. Коуан (Ronald L. Cowan), д-р мед. наук, д-р филос. наук, член общества клинической психиатрии, Гарвардская медицинская школа; и Ллойд И. Седерер (Lloyd I. Sederer), д-р мед. наук, профессор клинической психиатрии, Гарвардская Медицинская Школа, в их учебнике «Проекты в психиатрии» (Blackwell Science, Inc., Malden, Massachusetts, 1998, стр. 1).

ОБНОВЛЕНИЕ, ДЕКАБРЬ 1999 ГОДА: «Причина шизофрении ещё не определена. «
Доклад о психическом здоровье в США Главного хирурга Дэвида Сэтчера (David Satcher), д-ра мед. наук, д-ра филос. наук. Это — слова на открытии секции этиологии шизофрении. После этого Главный хирург упоминает несколько недоказанных теорий так называемой шизофрении. Он цитирует более высокую вероятность диагностирования шизофрении у однояйцевых близнецов, чем у двуяйцевых, как доказательство генетического компонента предполагаемой болезни, но он пропускает исследования, показывающие намного менеьшее соответствие между идентичными близнецами, чем те, на которые он полагается. Например, в своей книге «Передаётся ли алкоголизм по наследству?» Дональд В. Гудвин (Donald W. Goodwin), д-р мед. наук, цитирует исследования, показывающие, что величина согласия для так называемой шизофрении у идентичных близнецов составляет всего шесть процентов (6 %) (Ballantine Books, Нью-Йорк, 1988, стр. 88). Доктор Гудвин также замечает: «Сторонники генетической основы шизофрении могут бессознательно преувеличивать число диагнозов шизофрении у идентичных братьев-близнецов» (там же, стр. 89). Главный хирург говорит о мозговых нарушениях у людей, называемых шизофрениками, пропуская тот факт, что они часто вызваны препаратами, которые применялись к так называемым шизофреникам. Он даже полагается на дискредитированную дофаминовую гипотезу. Он продолжает защищать использование нейролептических препаратов для так называемой шизофрении, даже при том, что нейролептики вызывают постоянное повреждение мозга, о котором свидетельствуют (по словам Главного хирурга) «острая дистония, паркинсонизм, тардивная дискинезия и акатизия», которые, как он подтверждает, происходят примерно у 40% людей, принимающих эти препараты. Он вызывает, вероятно, ложную надежду на то, что более новые так называемые антипсихотические или антишизофренические препараты являются менее разрушительными, чем старые.

h-v-p.narod.ru

SAPHRIS (asenapine) — лечение шизофрении

Новости психиатрии и психологии

Шизофрения – несуществующий диагноз

Как утверждает профессор из Нидерландов, светило в области профессор психиатрии, современная психиатрия подходит к вопросу постановки диагнозов некорректно

Профессор Ван Ос, эксперт из Медицинского центра университета Маастрихта считает, что из МКБ-11 (Международного классификатора болезней 11-го пересмотра) следует удалить диагноз «шизофрения», указывая на то, что Япония и Южная Корея уже отказались использовать этот термин.

Официальный перечень психических расстройств можно найти в МКБ-10 и DSM-5 (Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам, 5-е издание). Однако профессор Ван Ос утверждает, что текущая классификация подлежит пересмотру, особенно в отношении психозов. Многие симптомы классифицируются, по его мнению, некорректно. Это позволяет клиницистам, например, определив симптомы психоза и мании, классифицировать их в шизоаффективное расстройство. Но если психотические симптомы исчезают, врач может их переквалифицировать в биполярное расстройство. Если, с другой стороны, исчезают симптомы мании, то врач может повторно диагностировать шизофрению.

Ученый критикует такую систему классификации, особенно когда дело доходит до определения шизофрении. Американская психиатрическая ассоциация, которая издает DSM, описывает шизофрению как «хроническое расстройство мозга», а научные журналы – как»изнурительное неврологическое расстройство», «деструктивное расстройство функции головного мозга или «расстройство мозга с преимущественно генетическими факторами риска». Подобных диссонирующие описания не применятся ни для какого-либо другого психического заболевания. Профессор Ван Ос считает, что лучший способ информировать общественность и правильно ставить диагнозы – это забыть о «разрушительной» шизофрении.

www.saphris.ru

6 мифов о шизофрении

Согласно Национальному институту психиатрии, шизофрения затрагивает около 1% населения. Это нарушение поддается корректировке, но само заболевание окутано «страшными» и зачастую безосновательными мифами. Разоблачаем 6 самых популярных заблуждений.

Миф 1: Люди с шизофренией страдают от раздвоения личности.

Само слово «шизофрения» означает «расщепленный разум», а не личность. «Расщепление» касается чувств и мыслей людей, страдающих от этого нарушения. Они могут чувствовать оторванность от реальности, включающую иногда галлюцинации и бред. Психическое нарушение, разделяющее личность человека на несколько называется «диссоциативным расстройством личности».

Миф 2: Люди с шизофренией опасны.

«Из всех мифов об этом заболевании, этот самый несправедливый, — считает профессор психиатрии Эндрю Саваго. — Именно это заблуждение удерживает многих людей от обращения за помощью. В действительности, люди с шизофренией куда чаще становятся жертвами насилия, чем его инициаторами». Даже при отсутствии лечения, люди с шизофренией скорее уходят в себя, чем выплескивают гнев на окружающих.

Миф 3: Люди с шизофренией не способны жить полной жизнью.

«Конечно, в некоторых случаях шизофрения лишает больных способности вести полноценную жизнь. И в то же время, у меня есть пациенты, которые счастливы в браке, воспитывают детей и добиваются успехов в карьере», говорит профессор Саваго. Шизофрения не поддается лечению, но корректировка состояния, включающая медикаментозные и терапевтические методы, помогает людям вести продуктивную и насыщенную жизнь.

Миф 4: Если в вашей семье кто-то страдал от шизофрении, она передастся вам.

Действительно, шизофрения может встречаться среди родственников, но ее появление обуславливается не только генами. «Даже если у вас есть однояйцовый близнец, страдающий от шизофрении, ваш риск развития этого нарушения составляет только 50%, — считает профессор Саваго. — Для развития шизофрении нужно сочетание двух факторов: наследственности и инициирующего триггера, например, сильный стресс или эмоциональная травма». Согласно Национальному институту психиатрии, если ваш брат/сестра, отец или мать страдают от шизофрении, ваш риск развития этого заболевания составляет лишь 10%.

Миф 5: Люди с шизофренией постоянно видят «нечто».

Галлюцинации — часть расщепленного восприятия реальности, которые могут наблюдать люди с шизофренией. У них также могут появиться ложные убеждения, называемые в психиатрии «бредом», но все эти особенности нарушения не происходят 24 часа в сутки. Профессор Саваго уточняет, что галлюцинации свойственны людям, не получающим профессиональную помощь при шизофрении, и что эти галлюцинации чаще касаются слуха, чем зрения. «Зрительные галлюцинации встречаются значительно реже, — добавляет он. — Галлюцинации прекрасно поддаются корректировке. Они прекращаются через 7-10 дней с начала лечения».

Миф 6: Люди с шизофренией проводят свою жизнь в специальных учреждениях.

«Так было лишь до того, как были найдены эффективные методы корректировки. Теперь лечение проводится амбулаторно, и меньше людей нуждается в длительном лечении в стенах психиатрических учреждений. Шизофрения не обязательно прогрессирует — мы способны удерживать многих пациентов в состоянии ремиссии при условии, что они ответственно следуют плану лечения и приема медикаментов», поясняет профессор Саваго.

zdorovie.com

Психиатр Саймон Маккарти Джонс: Шизофрении, какой мы ее знали, больше не существует

Доцент кафедры клинической психологии и нейропсихологии Тринити-колледжа в Дублине Саймон Маккарти Джонс — о том, почему диагноз «шизофрения» превратился в мусорное ведро и чем заменить устаревшую концепцию

28 августа 2017 9:53

Концепция шизофрении умирает. Десятилетиями она подвергалась нападкам со стороны психологов, но смертельное ранение ей наконец нанесли психиатры — профессионалы той области, в которой понятие шизофрении в общем-то возникло и развивалось. Впрочем, мало кто будет об этом скорбеть.

Сегодня диагноз шизофрения — это своеобразный приговор, который означает, что продолжительность жизни больного сокращается в среднем на пару десятилетий, а ремиссия, по некоторым оценкам, наступает только у одного человека из семи. И, несмотря на достигнутые за последние годы успехи в лечении этой болезни, количество людей, которым в конце концов становится лучше, не увеличилось со временем. Значит, что-то определенно идет не так.

Частью этой проблемы является сама концепция шизофрении.

Утверждение, что шизофрения — это какое-то понятное заболевание с четким набором симптомов, больше не выдерживает никакой критики. Равно как сейчас мы говорим о расстройствах аутистического спектра, психозы (как правило, они характеризуются навязчивыми галлюцинациями, бредовыми идеями и спутанным сознанием) тоже стоит рассматривать как некий континуум, в разных точках которого заболевание проявляется по-разному. Шизофрения — это его крайняя точка.

Профессор психиатрии Маастрихтского университета Джим ван Ос утверждает, что мы не изменим нашего отношения к заболеванию, не изменяя терминологию. Поэтому он предложил отменить термин «шизофрения», а вместо него ввести концепцию расстройств психотического спектра.

Другая проблема заключается в том, что шизофрения описывается как «неизлечимая хроническая болезнь головного мозга». Это приводит к тому, что, когда кому-то ставят такой диагноз, их близкие говорят: «Лучше бы это был рак», потому что тогда есть какие-то шансы на исцеление. Такой взгляд на шизофрению приводит к убеждению, что излечение невозможно, и если кто-то все-таки выздоравливает, под сомнение ставится диагноз: «Наверное, это вообще была не шизофрения».

На самом деле шизофрении как неизлечимого прогрессирующего заболевания с четким набором симптомов, говорит ван Ос, не существует.

У тех, кто несколько раз в жизни пережил травматический опыт, вероятность развития психоза увеличивается в 50 раз

По всей видимости, шизофрения — это огромное множество самых разных болезненных состояний. Выдающийся психиатр сэр Робин Мюррей писал: «Думаю, концепция шизофрении устарела. Привычные нам представления о синдроме уже неактуальны, например, в случаях, связанных с генетическим полиморфизмом CNV, употреблением наркотиков, социальными факторами и проч. Видимо, концепция будет продолжать устаревать, и в конце концов термин “шизофрения” канет в историю, как это уже случилось с “водянкой”».

Сейчас исследователи сосредоточились на изучении самых разных характерных проявлений шизофрении: галлюцинации, бредовые идеи, спутанное мышление, непоследовательное поведение, апатия и эмоциональное уплощение.

Действительно, одна из наших прошлых ошибок заключалась в том, что мы все время пытались найти одну причину появления этого заболевания, вместо того чтобы изучать его во всем многообразии. Например, основываясь на исследованиях о паразите Toxoplasma gondii, который передается человеку от кошек, психиатр Эдвин Фуллер Тори и вирусолог Роберт Йолкен утверждают: «Одним из важнейших этиологических факторов шизофрении может оказаться зараженная токсоплазмозом кошка». На самом деле нет.

Факты действительно говорят о том, что заражение Toxoplasma gondii в детстве увеличивает вероятность развития шизофрении во взрослом возрасте. Тем не менее эта вероятность на самом деле сопоставима с другими факторами риска и даже менее значима. Например, и детство в неблагополучных условиях, и употребление марихуаны, и вирусные инфекции ЦНС, пережитые в детском возрасте, — все это увеличивает вероятность возникновения психоза (такого, как шизофрения, или других) в два, а то и в три раза. А Toxoplasma gondii — менее чем в два раза.

Более детальное изучение факторов риска показывает и более удивительные результаты. Например, ежедневное употребление «сканк»-марихуаны (обладающей специфическим запахом и сильным наркотическим эффектом. — Прим.ред.) увеличивает риск возникновения психоза в пять раз. У тех, кто по крайней мере пять раз в жизни пережил травматический опыт (включая сексуальное и физическое насилие), по сравнению с теми, у кого такого опыта нет, вероятность развития психоза увеличивается более чем в 50 раз.

Ученые выявляют и другие причины развития «шизофрении». Около 1 процента случаев возникновения заболевания связывают с хромосомной аномалией «синдром делеции хромосомы 22q11.2» — отсутствием небольшого участка ДНК в 22-й хромосоме. Также, возможно, у небольшого процента людей шизофрения развилась в результате воспаления мозга из-за аутоиммунного заболевания, например, такого как Анти-NMDA-рецепторный энцефалит, — но ученые продолжают об этом спорить.

Все перечисленные факторы могут привести к одному и тому же диагнозу «шизофрения», который по нашей недальновидности сейчас больше похож на мусорную корзину. У одного человека болезнь может развиться в результате серьезного генетического нарушения мозговой деятельности, у другого — как сложная посттравматическая реакция, а у третьего внешние и внутренние причины могут работать в комплексе.

В любом случае, оказалось, что правы оба лагеря: и те, кто убежден, что шизофрения — это врожденное нейроонтогенетическое заболевание, и те, кто считает ее реакцией на социально-психологические травмы. А к конфликту лагерей привело ложное убеждение, что шизофрения — единичная болезнь, которая развивается строго одним путем.

Состояния, которые мы называем «шизофренией», лечатся разными способами, в зависимости от того, какими были причины их возникновения

Многие патологические состояния организма — типа диабета или гипертонии — могут возникнуть по самым разным причинам, но биологическая картина этих заболеваний всегда одна и та же, и оно поддается одному и тому же лечению. Возможно, это справедливо и для шизофрении. То есть самые разные причины развития заболевания, в том числе описанные выше, действительно приводят к одному и тому же эффекту — повышенному уровню дофамина.

Если это так, то дебаты о «разных видах» шизофрении в зависимости от ее происхождения имеют чисто академический характер, потому что это в конечном счете никак не влияет на способы ее лечения. Однако сейчас появляются новые свидетельства того, что состояния, которые мы называем «шизофренией», все-таки лечатся разными способами, в зависимости от того, какими были причины их возникновения.

Предварительные данные исследований говорят о том, что помощь людям с шизофренией, возникшей в результате детской психологической травмы, антипсихотическими препаратами менее эффективна, чем в других случаях. Но на данном этапе требуется больше исследований этого явления, и те, кто сейчас проходит лечение антипсихотическими средствами, конечно, не должны менять лечения без консультации врача. Также есть предположение, что некоторые формы шизофрении — это проявление некоторых видов аутоиммунного энцефалита, тогда наиболее эффективным лечением может стать иммунотерапия (например, кортикостероидами) и плазмаферез («промывание» крови).

Какая в итоге вырисовывается картина, пока неясно. Хорошие результаты показывают и новые виды вмешательства, например, открытый диалог, основанный на семейной психотерапии. Зарекомендовала себя и индивидуальная психотерапия, которая направлена на работу с личными травмами и опытом. Это говорит о том, что при лечении шизофрении крайне важно обсуждать с пациентом все возможные причины возникновения заболевания, в том числе подвергался ли человек насилию в детстве, хотя до сих пор такие вопросы считаются необязательными при терапии.

Разная эффективность лечения для разных людей только подогревает споры о том, что такое шизофрения. Психиатры, пациенты и их семьи, которые видят стойкий положительный эффект от антипсихотических препаратов, конечно, будут настаивать на этом способе лечения как единственно верном. Психиатры, пациенты и их семьи, которые видят, что лекарства не работают, но работают альтернативные подходы, будут восхвалять их. Когда кто-то утверждает, что их способ лечения лучше, другие обижаются и начинают яростно доказывать, что они лучше знают, как вылечить шизофрению. Эти страстные пропагандистские войны порой приводят к тому, что некоторые люди не получают того метода лечения, который мог бы подойти именно им.

Мы живем в эру постшизофрении

Ничто из вышесказанного не означает, что понятие «шизофрения» абсолютно бесполезно. Многие психиатры по-прежнему считают, что концепция болезни в нынешнем виде все же позволяет ставить диагнозы людям, нуждающимся в медицинской помощи. В этом случае врачи сходятся на том, что у шизофрении есть биологические причины, природа которых зачастую не до конца понятна, но проявление отклонений — в том числе генетических — оказывается похожим у большинства пациентов.

Действительно, многим людям, которым сейчас ставят диагноз шизофрения, получается помочь. У них появляется доступ к лечению, семья и друзья проявляют готовность оказывать поддержку — и оказывают ее. У проблем, с которыми они живут, появляется название. Они начинают понимать, что их тяжелые состояния — это болезнь и в этом нет их вины. В то же время для многих этот диагноз ничего не меняет и ничем не помогает. Чтобы двигаться вперед, делать успехи в лечении, надо пересмотреть термин «шизофрения», потому что мы уже живем в эру постшизофрении.

Как это будет выглядеть на практике — неясно. Япония недавно переименовала шизофрению в «интегративное расстройство». Всерьез обсуждается новая концепция «расстройств психотического спектра». Исторически сложилось, что в классификации болезней в психиатрии в конце концов побеждает «самый известный профессор». Но будущее должно быть построено на профессиональной дискуссии, фактах и опыте, который переживают сами пациенты.

Однако главное — что бы ни возникло из пепла устаревшей концепции шизофрении, в первую очередь оно должно помогать людям.

Оригинал текста опубликован на сайте проекта The Conversation.

snob.ru