Социально-психологический субсиндром стресса

Социально-психологический субсиндром стресса

Фазы развития стресса (субсиндромы стресса)

Чтобы понять механизм и причины появления психотравмирующего (травматического) стресса, необходимо рассмотреть особенности развития субсиндромов стресса. Выделяют четыре фазы развития стресса (субсиндромы стресса). Субсиндромы стресса — формы адаптационной активности, характеризующиеся большим числом симптомов, принадлежащих к какому-либо одному классу проявлений жизнедеятельности организма.

В условиях, когда на человека действуют предельно переносимые стресс-факторы, эти субсиндромы следуют один за другим и становятся фазами развития стресса:

III. Когнитивный (субсиндром изменения мыслительной активности при стрессе).

IV. Социально-психологический (субсиндром изменения общения при стрессе).

Эмоционально-поведенческий субсиндром

При описании эмоционально-поведенческого субсиндрома стресса выделяют две основные группы людей, отличающихся либо усилением (агрессия, бегство), либо уменьшением (пережидание) эмоционально-двигательной, поведенческой активности при кратковременных, но достаточно интенсивных эмоциональных воздействиях (см. Приложение 3).

В группе людей с активным эмоционально-поведенческим реагированием выделяют ряд уровней защитных поведенческих актов.

1. Рефлекторный, который характеризуется вздрагиванием или замиранием; наличием хватательных движений рукой в поисках опоры при падении; одергиванием рук при ожоге и т.д.

2. Сложно-организованные действия — эмоционально-двигательное оживление (ажиотаж). Например, выскакивание из горящего дома и т.д.

3. Социально-обусловленные действия. Активизация поведения может быть адекватной и неадекватной ситуации.

Существует две фазы эмоционально-двигательной активности:

1. Фаза «Программного реагирования» (защитные реакции). Наблюдаются эмоции, такие как испуг, гнев, решимость и т.д.

2. Фаза «Ситуационного реагирования» (на основе субъективно воспринимаемой эффективности действий в 1-й фазе). Основные эмоции: позитивные (экстатические) — чувство удовлетворения, радости, торжества, ликования и негативные: смущение, досада, гнев и др. (см. Приложение 3).

В группе людей с пассивным (первичным) эмоционально-поведенческим реагированием наблюдаются такие поведенческие акты, как снижение эмоционально0двигательной активности, уменьшение побудительной роли воли.

При продолжительном стрессе активность сменяется нарастанием противоположных явлений: мышечная слабость, апатия и другие формы пассивного реагирования на стрессор. Пассивное реагирование на кратковременный стресс (первичное) сменяется вторичным. Они сходны в своих проявлениях. Первичное реагирование возникло при поступлении информации о предстоящем или текущем экстремальном событии, субъективно расцениваемом как невозможное (невероятное, непонятное). Вторичное возникает при представлении о «невозможности» такого воздействия при его многократных повторениях или при его чрезмерной длительности.

Человек может преодолевать вторичное пассивное реагирование, предотвращая депрессивное состояние, сохранять и даже повышать свою работоспособность. Это осуществляется путем сознательного повышения воли, эмоциональной самоактивизацией, возрастанием склонности к юмору, к шутливому отношению к трудностям.

studbooks.net

1.3.4. Социально-психологический субсиндром стресса

У лиц, перенесших психотравмирующий стресс, наблюдаются определенные особенности развития общения. Выделяют пять стадий развития общения при стрессе.

Ориентировочное “замирание” (снижение активности общения и совместной деятельности).

Личностная “экспансия” (увеличение интенсивности общения, не свойственной для человека в обычных условиях).

Вынужденная помощь (возникновение тесного общения, связанного с заботой о партнере).

Стабилизация общения (активный поиск партнеров по общению для совместного переживания психотравмирующего опыта).

Изменение общения (увеличение или снижение активности общения).

Рассмотрим последовательно эти стадии ( см . схему 5).

Стадия ориентировочного “замирания”. Человек, оказываясь в стрессовой ситуации, как бы замирает, затаивается, присматривается к окружающим людям, оценивая их и перспективу своих контактов с ними. Продолжительность данной стадии несколько секунд, минут, часов. Возникает в ситуациях, когда: а) человек находится в незнакомых экстремальных условиях; б) повторное пребывание в экстремальных условиях; в) стрессогенный фактор подействовал на человека в присутствии незнакомых ему людей; г) вокруг хорошо знакомые люди.

Стадия ориентировочного “замирания” характеризуется снижением активности общения, заторможенностью (замедляется процесс общения и совместной деятельности). Возникает состояние тревожности, настороженности, любопытства, смущения, гнева и т.д.

Стадия личностной “экспансии” характеризуется увеличением интенсивности общения, возникновением форм активного общения, не свойственных для данного человека вне экстремальных условий. Цель данной стадии — установление исходного ролевого статуса, оптимизация исходной социальной позиции для получения желаемой социальной роли. Как правило, не осознается человеком.

Схема 5. Развитие социально-психологического субсиндрома стресса

Основными характеристиками поведения человека на данной стадии являются:

неподдельная радость общения не омраченная прошлыми обидами;

бурный обмен информацией или “показная” успешная деятельность у неразговорчивых лиц (попытка овладеть вниманием слушателя и приобрести его уважение);

навязываемое “гостеприимство” (предложение посмотреть книгу, отведать лакомство, принесенное из дома и т.д.);

аффективное поведение ( ажитированное или скованное, с неловкостью движений и словесных выражений).

В последующих стадиях общения уменьшается возможность для интенсивного информационного обмена, так как изменяется установка на терпимость к партнеру, на солидарность с ним.

Неадекватное поведение человека, перенесшего психотравму и находящегося на стадии “экспансии”, обусловлено наличием следующих “ошибок общения”:

наличие психологической установки на якобы отрицательные качества партнера (необоснованное плохое отношение к другому может вызвать ответную неприязнь);

демонстративная презентация своих псевдонедостатков (положительных качеств наоборот). “Пусть меня грязненьким полюбят, а чистеньким меня полюбит всякий!”;

безудержные, навязчивые излияния своих ситуаций, связанных с психотравмой . Это утомляет и раздражает слушателя, тем более не расположенного к общению.

ч резмерные интимные излияния, невозможные при будничном общении, снимание социальных запретов в поведении и высказываниях (могут вызывать обоюдное чувство неудобства от общения и стать следствием для скрытой или явной неприязни);

ошибочное наделение партнера качествами своего идеала (при разочаровании психотравма усиливается) при формировании и распределении социальных ролей;

демонстрация своих достоинств или обнажение недостатков партнера, скрываемых им (“наступать на любимую мозоль”);

демонстративная авторитарность (свидетельствует о неудовлетворенных потребностях в лидировании).

Стадия “вынужденной помощи” возникает, если условия и ситуация сопряжены с действием дополнительных стрессогенных факторов, вызывающих болезненное состояние. Характеризуется возникновением тесного общения, связанного с заботой о партнере. Имеет целью показать значимость и нужность человека для семьи, друзей, товарищей по работе и т.д.

Мотивация, возникшая из чувства собственной нужности дружески настроенному партнеру, вскрывает дополнительные (новые) адаптационные резервы организма и личности.

На стадии “стабилизации общения” ведется активный поиск партнеров по общению с целью совместного переживания психотравмирующего опыта. На данной стадии человек, перенесший психотравмирующий стресс, может войти в неформальную группу. Чем сильнее психологическая травма, тем труднее людям, не входящим в группу, сохранять нейтралитет перед лицом других групп людей, не имеющих психотравмирующего опыта.

Возникновение эмоциональных, вегетативных и других признаков дистресса сопровождается дальнейшим изменением активности общения. Измененное общение может стать наиболее заметным проявлением стресса на определенной фазе его развития.

Стадия “изменения общения” непосредственно характеризует социально-психологический субсиндром стресса и проявляется в виде увеличения активности общения (консолидирующего или дезорганизующего типа) и ее снижения.

При стрессовой активизации общения в разных условиях могут преобладать компоненты межличностного взаимодействия: консолидирующие (социально-позитивные), либо дезорганизующие его (социально-негативные).

К компонентам общения консолидирующего типа относятся:

склонность выделять лидера и следовать за ним;

принятие на себя роли лидера (если тенденция к лидерству неадекватна возможностям субъекта и ситуации, то она может дезорганизовать общение);

чувство взаимной симпатии, “чувство локтя”. Способствует установлению сплоченности членов группы, их солидарности.

К компонентам общения дезорганизующего типа относятся:

возникновение у людей склонности конфронтации с лидерами;

активизация непризнания авторитета руководителя, нежелания подчиняться приказам, раздражительности, грубости, вспыльчивости, нетерпимости к казавшимся ранее несущественным действиям и личностным особенностям партнеров по общению;

возникновение неприязни к психологическим нагрузкам, связанным с ответственностью за другого или перед другими людьми;

уклонение от ответственности за любое дело не рассматриваемое как личное;

представление о большой эффективности индивидуальных путей выхода из стрессовой ситуации;

застойность социально-психологических установок личности (забываются хорошие качества других людей, недооценивается перспектива положительной переоценки сиюминутных обид);

отношения окружающих представляются опасными для человека, требующими защитных или “ответных” агрессивных действий.

Снижение активности общения при психотравмирующем стрессе может проявляться в трех формах.

Во-первых, за счет значительного ухудшения функционального состояния и самочувствия. В результате симптоматики дистресса (апатия, адинамия, снижение умственной и физической активности, чувство дискомфорта и т.д.) снижается мотивация и способность к общению.

Во-вторых, за счет стрессовой самоотчужденности , снижения значимости своего “Я” и отношения к себе окружающих людей. Нарушается дифференцированность “ Я-концепции ” личности, человек видит себя только в негативном свете, отрицательно к себе относится, изменяется сформировавшийся до психотравмы Я-образ и его составляющие ( Я-физическое и Я-социальное ). Внешними признаками снижения значимости “Я” может быть пренебрежение своим внешним видом, гигиеной своего тела, регулярным питанием, мнением о себе других людей и т.д.

В-третьих, снижение общения происходит за счет “когнитивного нигилирования ” — нарастающей неприязни к партнеру по принципу: “Глаза б мои на тебя не смотрели!” Выделяют несколько степеней “когнитивного нигилирования ”: 1) желание ограничения контактов (“Все время помню, что не надо проходить мимо его кабинета!”); 2) избегание визуальных контактов (не хочу смотреть); 3) избегание “вербальной общности” (“Неприятно произносить слова, которые часто говорит он”);

нарушение вербального контакта (неприятно разговаривать с партнером, когда приходится, то слова произносятся с запинкой, заиканием); 5) амнестические реакции на партнера (“Забываю обычные слова, которые часто произносил он!”); 6) периодическое “когнитивное нигилирование партнера (“Он подолгу перестает для меня существовать, хотя приходится общаться по совместной деятельности, а это неприятно”). Дальнейшее развитие такой тенденции приводит к агрессии на партнера и аутоагрессии (суициду) как результату стремления уничтожить общение с объектом через уничтожение себя — субъекта общения.

Общими причинами возникновения агрессии и суицида являются:

неблагоприятное развитие “ когнитивного нигилирования ;

активизация общения, дезорганизующего группу, при невозможности покинуть группу или “уединиться” в ее структуре (характерно для воинских подразделений, находящихся в отрыве от основных сил, моряков, экспедиционных групп и т.п.);

надругательство, физическое притеснение при попустительстве окружающих.

Как правило, появление субсиндромов стресса при столкновении человека с психотравмирующим событием или ситуацией происходит в определенной последовательности; сначала появляется эмоционально-двигательная активность (ступор, ажитация и др.), затем вегетативные проявления. После внешней первичной реакции на стресс происходит когнитивная переработка травмирующего события, что приводит к изменению социального поведения человека. Если стрессор слишком велик и значим для индивида, то может наступить психотравмирующий стресс.

polka-knig.com.ua

Психология взаимоотношений

Первые фундаментальные социологические исследования за­падных авторов были вызваны такими чрезвычайными явлениями, как рост числа самоубийств, алкоголизма, преступности. Назван­ные в последующем проявлениями эмоционального стресса, эти атрибуты развития общества потребовали тщательного анализа. Дюркгейм в своей книге «Самоубийство» показал, что процент самоубийств детерминируется степенью интеграции социальных структур — будь то церковь, семья, политическая партия, государ­ство и т. п. [Durkheim Е., 1951; Дюркгейм Э., 1998]. Вместе с тем, определяя причины учащения самоубийств, он делает акцент на «психологической конституции» человека, которая, по его словам, «требует цели, стоящей выше его». В слабо интегрированном обще­стве такая цель отсутствует и, как полагает Дюркгейм, «индивид, обладающий слишком острым восприятием самого себя и своей ценности… стремится быть своей собственной единственной целью, а поскольку такая цель не может его удовлетворить, он влачит апатичное и безучастное существование, которое впредь кажется ему лишенным смысла» [Durkheim Е., 1951, с 38]. На такую смену акцентов указывает А. Инкельс [Инкельс А., 1972].

В другом исследовании той же проблемы А. Ф. Хенри и Д. С. Шорт [Henry A. F., Short J. F., 1954] рассматривают самоубийство и убийство как акты агрессии, различающиеся по направленности выражения агрессии: при суициде она обращена на себя, при убий­стве — вовне. Авторы, затушевывая сущность самоубийства, как акта отчаяния, направленного на прерывание жизненной активно­сти, усматривают в качестве ведущего звена суицида активность и даже якобы агрессивность, необходимую, чтобы его совершить. Ряд авторов утверждают, что социальная структура общества и личность должны рассматриваться как независимые, хотя и взаи­модействующие переменные, оказывающие каждая свое влияние на ход социального процесса [ Kardiner А., 1978 а, б].

Основную причину возникновения «стресса жизни» они ви­дят в том, что, стремясь к удовлетворению своих биологических и социальных потребностей, индивид сталкивается с тем, что социокультурные изменения, слишком быстрые для абсорби­рования, становятся основанием для «болезней стресса». Так, Доротея Лайгтон справедливо указывает, что важнейшей при­чиной социального стресса становится «внешнее блокирование цели». Вместе с тем она редуцирует комплекс основных причин социального стресса до якобы фатального несоответствия воз­можностей человека адаптироваться к чрезмерно быстрым тем­пам социокультурных изменений. Реакция индивида на лишение его возможностей самопроявления — «это еще больше стараться достигнуть цели, замещать другим предметом недостижимый, сдаться (прекратить борьбу) и продолжать стремиться к цели, но с развитием вызывающих стресс ментальных и физических симптомов» [Leighton D. C., 1978, с.33]. Предотвращение стрес­са жизни лежит, как считает Д. Лайгтон, на путях улучшения службы здравоохранения и гуманизации общества. В этом, ка­залось бы, справедливом суждении скрыт оппортунистический смысл, который понимают многие на Западе. Приравнивание политических методов коррекции социальных условий, по­рождающих стресс, к психолого-психиатрическим методам их предотвращения и лечения, как указывает X. Феер, притупляет остроту проблемы. Психолого-психиатрическое снижение про­явлений социального дистресса не уничтожает, а затушевывает его социально-политические причины. В связи с этим X. Феер поднимает вопрос о моральности психиатрических методов борьбы со стрессом.

Было показано, что социально-психологический стрессор характеризуется, в частности, изменением субъективной зна­чимости общественного мнения для субъекта. Для одних его значимость при «социальном давлении» возрастает, для других может снижаться. Направленность этих изменений зависит, в частности, от оценки субъектом взаимоотношений в группе, т. е. психологического «климата» [Pichevin М. Е., Rossignol С, 1975/1976].

Изменение субъективной значимости окружения при стрессе находится в зависимости от уровня выраженности и динамики изменений таких показателей личности, как «место опоры» при оценке ситуации, степень невротизма и интро-, экстраверсии, тревожности, циклоидных колебаний настроения и т. п. Субъек­тивная значимость ситуации находится в сложной, нелинейной зависимости от интенсивности и продолжительности стресса. Важным фактором в определении направления изменений отноше­ния к мнению окружающих при кратковременном стрессогенном воздействии того или иного рода является исходная, возникшая до стресса оценка субъектом отношения к нему. Социальная «поле-зависимость» при неподтверждении при стрессе имевшихся до него «полесигналов» свертывается (уменьшается), снижается поведенческая aKTHBH0CTb[EysenckH. J., 1975]. При доминирова­нии социально-психологических проявлений стресса обращение субъекта к общественному мнению увеличивается. У экстерналов это может проявляться в виде усиления опоры на окружающих, у интерналов — в попытке увеличения психологического давления на них. При доминировании в экстремальных условиях интеллек­туальной активности (как проявления стресса) экстравертивная ее форма увеличивает субъективную значимость общественного мнения, интравертивная форма — снижает [Eysenck H. J., 1975 а, б, и др.]. Широко обсуждаются изменчивость и управляемость состояния тревожности. Райтменом в эксперименте было показа­но, что у ряда субъектов тревожность снижается в присутствии других людей. Однако П. Спектор и Ф. Зайсфрунк[5ресіог Р. Е., Sistrunk F., 1978] не подтвердили «всеобщности» его выводов. В их экспериментах снижение в присутствии других людей тре­вожности в ожидании шокового воздействия (ситуационной тре­вожности) возникало только как результат отвлечения внимания обследуемых. Видимо, влияние окружающих лиц на тревожность характера является значительно более сложно дифференциро­ванным явлением.

Были высказаны по меньшей мере две альтернативные гипоте­зы относительно влияния поддержки со стороны лидера рабочей группы и товарищей по группе на проявление «производственно­го» стресса. Согласно первой гипотезе, стрессогенные факторы и поддержка не зависят друг от друга, т. е. каждый из этих факторов оказывает прямое влияние при стрессе на такие психологические феномены, как удовлетворение деятельностью, самооценка и т. п. Вторая гипотеза предполагает, что поддержка препятствует возникновению стресса. Исследования, проведенные на группах моряков военно-морского флота США с регистрацией таких эффектов социально-психологического синдрома стресса, как «ролевая неопределенность (двусмысленность)», «ролевой кон­фликт» и т. п., показали большую правомерность первой гипотезы [La-Rocco I. M., Jones А. Р., 1978]. Если расценивать эти данные как заслуживающие доверия, то следует считать, что социальная «поддержка» в группе, работающей в стрессогенных условиях, не снижая выраженности стресса, способствует «переводу» его неблагоприятных проявлений в благоприятные, т. е. дистресса в эустресс.

В исследованиях психологии стресса можно выделить ряд направлений, отличающихся методическими подходами к иссле­дованию реакций при стрессе. На протяжении ряда лет широко ис­пользовалось определение социальной интроверсии-экстраверсии с помощью опросника Айзенка [Eysenck H. J., 1975]. Этот метод ассимилирует методологические основы гештальтпсихологии, интерпретируя их в социально-психологическом смысле. При этом в качестве «фигуры» выступает внутренний мир субъекта, в качестве фона — его социальное окружение. Еще более близки к методам гештальтпсихологии исследования так называемой социальной полезависимости. Они проистекают из сопоставле­ний индивидуальных показателей сенсорной полезависимости индивида с его представлением о себе в социальном окружении [WitkinH. A., 1962].

Сходные методологические принципы легли в основу метода определения «точки опоры» субъекта при организации и выпол­нении им своих социальных действий: на себя, на свои силы или же на окружающих людей, на внешние события. Этот метод, пред­ложенный Роттером [Rotter J. В., 1966], в последующие годы стал популярным среди исследователей социально-психологических и социальных факторов стресса, т. е. так называемого стресса жиз­ни. Широкое распространение получило использование в психоло­гических исследованиях дифференцированного определения двух видов тревожности: «тревожности характера» и «ситуационной тревожности», предложенное Шпильбергером [Spielberger CD., Gorsuch B. L., Lushene R. E., 1970]. Этот метод является примером привлечения к психологическим исследованиям медицинских и психоаналитических принципов.

Несмотря на несомненные успехи социально-психологических исследований общественного поведения человека при действии на него социально-психологических стресс-факторов, проблема «личность при стрессе» не решена. Наряду с очевидным про­грессом в изучении индивидуальных особенностей человека при стрессе в литературе по проблемам стресса возникали все новые малорезультативные подходы к анализу структуры межличност­ных отношений людей, все новые фрагментарные оценки осо­бенностей взаимодействия людей при «социальном давлении». Однако частные успехи не приближали к осмыслению глобальной проблемы «стресса жизни» и тем более в разработке методов предотвращения стресса, вызываемого «социальным давлением» Причины такого своего неуспеха теоретики психологии видели: 1) в исключительной сложности и разнообразии индивидуальных особенностей человека, мобилизуемых для защиты от социаль­ных экстремальных факторов; 2) в постоянном и сравнительно быстром изменении сложнейшего конгломерата факторов среды (социальных, биологических, физических и т. п.), действующих на людей в современном обществе. Такая методологическая установка побуждала большинство исследователей все более детализировать изучаемые особенности личности, а также по­стоянно модернизировать методики исследований.

Социальные психологи анализировали преимущественно нега­тивные социально-психологические проявления стресса, т. е. со­циальной активности, ведущей кдеструкции группы, коллектива. Уродливые и парадоксальные проявления таких тенденций можно усмотреть в возникновении антиобщественных групп: уголовных, фашиствующих. Их активность приводит к разобщенности и дегу­манизации общества. Аморальность кодексов, уставов, лежащая в основе формирования этих групп, создает специфическую, клановую, гангстерскую, «воровскую» сплоченность.

Для изучения психологических феноменов общения (особенно наглядно проявляющихся при стрессовом изменении общения) могут быть использованы методологические принципы разных психологических направлений [Китаев-Смык Л. А., 1978; Фран-кенхойзер М., 1970 и др.].

Изменения общения при стрессе могут возникать как при действии на человека физических, физиологических стрессоров так и в результате контактов с людьми, характер общения которых изменен стрессом. Целесообразно использовать три уровня ана лиза изменения общения как субсиндрома стресса [Ломов Б. Ф 1975]. Первый (мегауровень) должен охватывать анализ взаи модействия людей на протяжении больших отрезков времени сопоставимых с продолжительностью жизни поколений, с учетом так называемого «стресса жизни», т. е. изменения особенностей личностных характеристик и показателей здоровья, возникающих под влиянием длительных социальных, биологических и физи ческих стрессоров, действующих локально на группу людей или на широкие слои населения. Второй (метауровень) относится к анализу отдельных актов общения людей при стрессе с учетом их индивидуальных, профессиональных и т. п. особенностей, а также с учетом специфики стресс-факторов. Третий уровень ана­лиза (микроуровень) должен относиться к изучению отдельных, сопряженных элементов общения при стрессе, раскрываемых специальными методами исследования (психофизическими, инженерно-психологическими и т. п.).

Особенности общения при стрессе могут так или иначе про­являться на разных этапах развития стресса как важный элемент адаптационно-защитных ответов индивида на экстремальность ситуации. Взаимодействие совокупности людей при стрессе должно создавать более эффективный защитный потенциал, чем анти­стрессовый потенциал отдельного человека. Стрессовые изменения общения вплетаются в структуру жизнедеятельности, поведения, рабочей активности людей. Однако они могут и отрицательно, и по­ложительно влиять на психологический климат коллектива, на про­изводительность труда, на успешность преодоления экстремальных ситуаций, на самочувствие и здоровье людей. При разработке мер овладения стрессом необходимо, учитывая конкретные, частные фак­торы, базироваться на анализе общих закономерностей стресса.

Генеральные закономерности социально-психологического субсиндрома стресса проистекают из того, что каждый человек, как элемент человеческой популяции, является воплощением противоречия между личным и общественным. Человек не мо­жет стать «человеком разумным» вне человеческого общества. Взращенный, обученный, воспитанный людьми, он переживает глубокий дистресс при недостатке общения. Однако превы­шение эволюционно установившихся норм скученности людей также вызывает дистресс. И в том, и в другом случае дистресс, стабилизируя нормы общественного существования, может способствовать развитию общественных взаимоотношений, но и деформировать их. Психологическая сущность человека, как существа общественного, требует от него претворения в жизнь альтруистических тенденций. Однако ни один человек со своим индивидуальным сознанием не может полностью отрешиться от эгоистических мотивов. Постоянное уравновешивание этих двух тенденций является источником многочисленных проявлений стресса (эустресса, дистресса), в свою очередь ведущего к про­грессу или регрессу личности.

Половая дифференциация людей и обусловленная ею необхо­димость общения — одна из ведущих сил, побуждающих к социа­лизации человека, вместе с тем это источник ярких проявлений эмоционального стресса. Сожалею, что судьба не вела меня по путям изучения «сексуального стресса» и рекомендую читателям обширную научную литературу по этой тематике, хотя полнее и достовернее «стресс любви»описан (с анализом и рекомендациями) в классической художественной литературе. Следует обратить внимание на не только русских, европейских, американских, но и на китайских, иранских, арабских и африканских авторов.

Другой важной силой, организующей людские сообщества, при­нято считать агрессивность индивидуумов, малых групп, больших политических сообществ и даже якобы народов и государств. Не углубляясь в эту проблему, я попытался в пятой главе упорядочение изложить результаты анализа собственных наблюдений непо­средственно в зоне боев в ходе так называемых чеченских войн в конце XX и начале XXI в. Уверен, уникальная возможность изучать психологию и некоторые социальные феномены по обе стороны «линии фронта» способствовала объективизации моих суждений. Благодарен конкретным людям, создававшим мне возможность проводить психологические исследования в конфронтирующих боевых подразделениях. Понимая, что абсолютно объективная оценка военных конфликтов невозможна, все же надеюсь, что мои наблюдения и суждения смогут использовать (с хорошими намере­ниями) исследователи и организаторы военного стресса.

Приступая к переработке этой главы, первично опубликованной четверть века назад [Китаев-Смык Л. А., 1983], я был удивлен тем, как мало публикаций на русском языке было посвящено проблеме «выго-ранияличности», «выгорания души». Благодаря молодому энтузиазму К. Маслач, обозначившей этот феномен в 70-80-е гг. прошлого века, многочисленными учеными в западных странах было детально (но ие исчерпывающе!) изучено это своеобразное проявление «стресса общения». В России ему уделила должное внимание только группа ученых, работающих в системе МВД над проблемой купирования профессиональной деформации личности сотрудников этой системы Для привлечения внимания к проблеме «выгорания» мной описаны в этой главе результаты ранних исследований этого феномена, пред­принятых К. Маслач и ее последователями, а также некоторые работы психологов МВД, проведенные под руководством профессора, пол­ковника М. И. Марьина. Хочу обратить внимание нового поколения наших психологов на то, что «выгорание» — чрезвычайно актуальная проблема современной России.

Наиболее тяжкий стресс (дистресс) возникает при ограничении как физического пространства обитания людей в тюрьмах, коншга­герях, в тесных квартирах городских трущоб, так и при ограниче­нии душевного, духовного «пространства» цензурой, репрессиями тоталитарных автократических режимов. Первой из этих проблем были посвящены мои экспериментальные исследования, описанные в книге «Психология стресса» (Китаев-Смык Л. А., 1983, с. 297-304]. В дополненном виде они включены в эту монографию.

Я был удивлен большим вниманием к моему изучению стресса в ограниченном пространстве имитатора космического корабля. За последние двадцать лет на основе результатов этих экспе­риментов проведено много исследований и внедрений разными авторами. Они касались не только космической тематики, но и квартирного, и коттеджного строительства, организации сцениче­ского пространства и «заэкранного» пространства в телевидении и кино и даже тюремного содержания преступников.

Вторую проблему — ограниченности духовного простран­ства — по понятным причинам я не обсуждал в 70—80-х гг. Но и в данной, дополненной главе я не касаюсь ее, во-первых, из-за крайне ограниченного доступа к конкретным сведениям о политико-психологических преобразованиях в нашей стране и за ее рубежами, во-вторых, оставляя обсуждение этой проблемы политическим психологам.

Участвуя в организации общественных взаимоотношений, человек вынужден по возможности полнее учитывать общественные, популя-ционные тенденции развития взаимоотношений. Однако неспособный полностью отрешиться от индивидуальных позиций понимания бытия, человек должен использовать коллективный опыт, воплощающийся в продуктивных общественных нормах и традициях. Можно полагать, темпы их формирования отстают от темпов развития современного индустриального и постиндустриального общества, при этом могут возникать скороспелые, непродуктивные нормы и традиции жизни, они становятся причиной нынешних «болезней стресса». Создание современного глобального управления, планирования и прогнозиро­вания (на базе современных технологий) различных сторон жизни человеческого общества должно учитывать многогранность и не всегда полезную лабильность психической сущности человека.

pciholog.com