Статьи журналов про стресс

Статья для журнала PSYCHOLOGIES «Как взять стресс под контроль?»

В журнале PSYCHOLOGIES вышла статья нашего психолога Колотыркиной Юлии «Как взять стресс под контроль?».

Безопасный стресс

Всякий ли стресс опасен? И всегда ли с ним стоит бороться? Современные ученые приходят к выводу, что стресс – как неспецифическая реакция организма на новизну – сам по себе является адаптивным механизмом, т.е. помогает приспособиться к новым условиям среды. Дмитрий Жуков идет еще дальше, делая акцент на том, что стресс является не только адаптивной реакцией, но и сопровождается массой положительных эмоций. Собственно, за ними, считает Жуков, мы и отправляемся в кино, театр, читаем новые книги, катаемся на аттракционах, одним словом, ищем новых ощущений. Кэлли Макгонигал (Kelly McGonigal), психолог из Стэнфордского университета, соглашается, что в стрессе заложены и положительные механизмы для нашей психики. В своей книге «Обратная сторона стресса» она пишет: «Понимание стресса как бесполезного пережитка наших животных инстинктов давно устарело. Современная наука говорит о том, что стресс на самом деле заставляет нас повышать свой «социальный интеллект» – в конечном счете, именно это и делает нас людьми». Речь здесь о том, что во время стресса вырабатывается окситоцин – гормон, провоцирующий чувство родства, близости и доверия к другому человеку, он способствует тому, чтобы человек обращался за помощью, искал социальных контактов и поддержки. Другими словами, в механизме стресса уже биологически заложена стратегия, как с ним справиться.

Когда стресса слишком много

Но опасения относительно стресса не так уж беспочвенны, иногда он действительно может оказывать на организм разрушительное воздействие. На языке биологов и этологов такой опасный стресс называется «неконтролируемым». Для его возникновения должны быть соблюдены три условия: мы не можем избежать стимула, который вызывает стресс, возможности нашего организма не позволяют с ним справиться или приспособиться к нему, и, главное, мы не можем предсказать появление этого стимула. Классический пример – сдача экзаменов. Хотя мы знаем заранее, когда будет экзамен, и знаем программу вопросов, мы никогда не можем знать, какой конкретно билет нам достанется и как будет вести себя экзаменатор, сможем ли мы его впечатлить своим ответом.

Неконтролируемый стресс, особенно если он повторяется регулярно, может приводить к патологическим изменениям нашего здоровья и поведения, которые принято называть «выученной беспомощностью». Это состояние является прообразом депрессии у животных, оно вырабатывается в том случае, если животное поставлено в условия априори нерешаемой задачи, т.е. когда от его действий не зависит исход ситуации. Учеными было выяснено, что если животное не может уловить связь между собственным поведением и изменениями во внешней среде (например, независимо от того, находит ли крыса выход из лабиринта, она все равно может подвергнуться удару током), оно замыкается, отказывается от еды, становится пассивным – проявляет все симптомы, характерные для депрессивного состояния. Схожая ситуация может наблюдаться и у человека, изо дня в день подвергающегося унижению со стороны начальника, или у непоседливого ученика, которого пытаются проучить за его поведение очередной двойкой.

Стресс подавляет волю

Феномен неконтролируемого стресса набирает популярность среди исследователей и становится предметом для пристального изучения. Это и понятно: в условиях нашей жизни сложно найти человека, который хотя бы однажды с ним не сталкивался. Но есть у этого феномена обратная, очень интересная сторона. Оказывается, люди не только постоянно испытывают неконтролируемый стресс, но и сами регулярно подвергают ему других. В руках человека, хотя бы минимально наделенного властью, неконтролируемый стресс становится инструментом для манипулирования. «Мы можем наблюдать это на всех уровнях, – считает Дмитрий Жуков, – подавив волю, мы получаем более управляемого человека. Например, учителя подавляют активность учеников, что вызывает у детей состояние, близкое к депрессии. Или можно увидеть массу примеров, когда такое неконтролируемое состояние вырабатывается государством или даже семьей». Ярким примером может послужить феномен гиперконтроля, когда родитель стремится все делать за ребенка: одевает, обувает, кормит его, выбирает, на какие курсы записать, и строго контролирует распорядок дня. Подобное поведение может быть оправдано с маленькими детьми, но совершенно недопустимо в более старшем возрасте, потому что таким образом родители лишают подростка возможности контролировать ситуацию. Отсюда, считает Жуков, проистекают многие неадекватные формы поведения у детей и подростков. «Совершение подростками хулиганств и преступлений происходит по одной простой причине: тем самым они пытаются субъективизировать контроль ситуации. Ребенок, может быть, и рад бы учиться хорошо, посещать кружки, но он этого не делает, потому что это будет решением родителей. Единственная возможность проявить собственную волю для него заключается в том, чтобы заниматься тем, чего родители явно не одобрят».

Смещенная активность

Что же происходит с нами, когда мы сталкиваемся с незнакомой стрессовой ситуацией? На поведенческом уровне мы вынуждены искать новые стратегии действия, поскольку привычные не справляются с возникшими условиями. В этологии этот механизм называется «cмещенной активностью». На первый взгляд он может показаться совершенно бестолковым, поскольку подразумевает использование активности, неадекватной той потребности, которая оказалась ущемлена. Например, человек, получив трагическое известие, может начать мыть посуду или убираться – делать нечто несуразное. На самом деле такое поведение на бессознательном уровне позволяет человеку справляться с отчаянием и чувствовать контроль над ситуацией. Он не может повлиять на трагические известия, но может заняться чем-то простым и бытовым.

Часто смещенная активность проявляется как бы сама собой, автоматически. Но на самом деле форму смещенного поведения мы вольны выбирать самостоятельно, если приложим к этому некоторое усилие. С этой точки зрения у нас появляется возможность совершенно с новой стороны взглянуть на заикание, переедание, навязчивости – на целый ряд симптомов, характерных для стрессорных ситуаций. И главное, наконец совладать с ними, сместив свою активность в другую, более полезную сторону.

Делать все, что не запрещено

Все специалисты сходятся в том, что предупредить неконтролируемый стресс гораздо проще, чем справляться с его последствиями. Например, главным стратегическим методом защиты от неконтролируемого стресса, по мнению Жукова, является… образование! При этом важны не знания как таковые. Главное, что дает высшая школа, – умение учиться. Именно оно и способно повысить адаптационные возможности человека творчески приспосабливаться к стрессовым ситуациям.Еще один способ, предлагаемый биологом, на первый взгляд может показаться весьма неожиданным – стать донором крови. Все дело в том, что при незначительной потере крови в организме вырабатываются эндорфины, гормоны, отвечающие за хорошее настроение, действие которых помогает справиться с ежедневным стрессом.

Также очень важно в ситуации неконтролируемого стресса, когда наши возможности ограничиваются объективными обстоятельствами, находить то, что мы можем все-таки сделать. Дмитрий Жуков называет этот метод противодействия неконтролируемости – «делать все, что не запрещено в данной ситуации». У этого метода есть своя история и подтверждение такими именитыми психологами, как Виктор Франкл и Бруно Беттельхейм, которые во время второй мировой войны провели разное время в концентрационных лагерях. И хотя они придерживаются разных парадигм: Франкл – экзистенциальной, Беттельхейм – психоаналитической, – оба соглашаются с тем, что выживали в тех условиях люди, которые могли находить пространство для своего волеизъявления или, возвращаясь к языку биологов, те, кто мог находить способ допустимой «смещенной активности».

Как эти знания могут пригодиться в нашей повседневной жизни?

•Во-первых, взаимодействуя со стрессом, важно работать «на опережение». Лучшим способом для этого будет внимательное отношение к своим детям. Загнанные в рамки школьной системы, дети испытывают колоссальное давление, и задача семьи – его минимизировать, но никак не усугублять. Для этого, например, с целью поддержания воли очень важно позволять детям выбирать свои хобби и увлечения, даже если вам они кажутся абсолютно бесполезными и бестолковыми для их будущего. Помните, что самое главное, чтобы это позволило ребенку справляться со стрессом и чувствовать себя автором своей жизни уже сегодня. Пусть ребенок не станет мастером спорта, а пойдет в кружок вышивания, зато он научится главному – принимать решения, нести за них ответственность и распоряжаться собственной свободой. А это, в свою очередь, отличный иммунитет от стресса.

•Во-вторых, стоит внимательнее относиться и к своей жизни. Главная опасность неконтролируемого стресса состоит в том, что он прокрадывается в нашу жизнь подчас незаметно, захватывая все больше пространства с каждым днем, месяцем, годом. И мы уже не замечаем, как привыкаем терпеть прихоти начальников, самодурство чиновников, принимающих законы о нашей жизни, смиряемся с многокилометровыми пробками и потерянным временем. Оборотной стороной являются нарастающие раздражение, усталость и апатия. Чтобы их избежать, важно разучиться терпеть. Если вас где-то ущемляют – это хороший повод дать отпор обидчикам, а заодно и стрессу. Кроме того, в ситуациях, на которые мы действительно никак не можем повлиять, могут пригодиться и очень простые рекомендации. Например, Дмитрий Жуков советует: «Если вы едете в метро или стоите в пробке, сочиняйте стихи, решайте математические задачки, переводите анекдоты на английский язык – придумайте, чем вы можете заняться, и тогда тягостная ситуация ожидания будет переноситься гораздо легче». Включите свою фантазию, и вы обязательно сможете придумать, как противостоять неконтролируемому стрессу и во многих других ситуациях.

psy-aletheia.ru

научная статья по теме СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ БОЕВОГО СТРЕССА Психология

Научный журнал:

Год выхода:

Текст научной статьи на тему «СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ БОЕВОГО СТРЕССА»

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ, 2004, том 25, № 3, с. 98-102

© 2004 г. В. А. Пономаренко

Академик РАО, Москва

Излагаются личностные аспекты боевого стресса, обусловленные напряжением таких психологических систем, как мотивация, самодостаточность, волевые усилия, рефлексивное сознание и др. Раскрывается взаимосвязь между надежностью деятельности личности и осознанием ее места и роли в боевых действиях. Определяется роль гражданственной поддержки воина со стороны населения, семьи, государственных структур. Показаны последствия боевого стресса в виде распада личности как феномена социально-психологического синдрома «потери лица». Изложены предложения по психологической поддержке воина на уровне военной доктрины и воинского долга.

Ключевые слова: боевой стресс, рефлексивное сознание, социально-психологический синдром, оп-редмеченный мотив.

Прежде чем изложить свое видение проблемы психологии боевого стресса у военнослужащих, считаю целесообразным сделать ряд предварительных суждений.

Среди опасных профессий авиация, космонавтика, подводный флот занимают особое место ввиду специфичности неземной среды деятельности специалиста. Поддерживаемая искусственная среда обитания на рабочих местах указанных специалистов в определенной степени снимает физиологический стресс, но не в состоянии снять стресс психологический. Суть этого стресса — в особого рода взаимодействии сознательных и подсознательных сфер. Сам акт психического взаимодействия представлен переживанием неопределенного будущего как вневременного явления. Внешние знаки взаимодействия столь скрытого психического состояния стресса проявляются в соматических нарушениях здоровья, в межличностных отношениях, в поведенческих актах, в фрустрационном напряжении второго «Я».

Психологический стресс, провоцируемый внешними сигналами, бессознательными импульсами и осознанный через душевный дискомфорт имеет свои корреляты и формы проявления в личностных координатах: мотивах, отношениях, переживании, самооценках, проекциях. Психологический стресс не укладывается в универсальный физиологический ответ, а имеет личностный портрет не только в эмоциональном интерьере, но и в смысловых конструктах когнитивных процессов, духовно-нравственных образованиях, трансформирующихся в социальное ядро долга, ответственности и психологическую доминанту в виде преодоления себя.

Психологический стресс для лиц опасной профессии, прошедших многостороннюю психофизиологическую подготовку, мотивированных на данную работу со сформированными психофизиологическими резервами для деятельности в экстремальных условиях любой природы, имеет выраженную социологизирующую составляющую. Именно социологизация как воспитательный продукт в экстремальной обстановке раздваивает первое и второе «Я», разрушая фундамент самоактуализации и разделяя его на «долг» и «возможности».

Успешность деятельности лиц опасной профессии не столько в целевом противодействии стрессорам, сколько в способности к общему ориентированию во времени и пространстве, отстраиванию от ситуации с выходом на абстрактные обобщения (над ситуацией), помогающие решать задачи на два-три шага вперед развивающейся угрозе жизни.

По результатам экспериментальных исследований интеллектуальной деятельности, поведенческих и эмоциональных реакций лиц опасной профессии в ситуациях с реальной угрозой жизни удалось установить определенную иерархию приоритетов, обеспечивающих результативность противострессовых внутренних «психологических ежей».

Вот их наиболее вероятная цепочка: образ узнаваемого —»- выделение новых признаков — —► классификация приоритетов противодействия —► интеллектуальное порождение новой информации —- снятие неопределенности —»- решение, отличное от предписанного алгоритма (в случае нужды) —► включение волевых уси-

лий —► оттормаживание социологизированных помех (вины, будущих разборов, наград, оговоров и пр.) —- усиление сознательного контроля за автоматизированными действиями —► определение конечного временно-пространственного континуума профессионального противоборства.

Результаты фундаментального постижения медико-психологической проблемы диагностики, коррекции и лечения последствий стресса у военнослужащих, в том числе и при проведении антитеррористических операций, позволяют расширить горизонты теоретической базы военно-медицинской науки, интегрируя решения по охране психического здоровья с обеспечением боеготовности и боеспособности войск.

Это возможно осуществить лишь при энергичном выходе из устойчивой клинической парадигмы хирургии: война — это эпидемия травм. Но «афганский» и «чеченский» синдромы проявили силу воздействия на психику, вызвав эпидемию душевных травм военнослужащих, отклонение жизни от ее уставной и нравственной норм.

Системе охраны субъекта военного труда, должно быть органично присущ учет влияния оперативно-тактического искусства на ведение боевых действий, форм вооруженной борьбы, видов вооружения, качества профессиональной и психофизиологической подготовки. Исходно психофизическое здоровье здоровых военнослужащих поддерживает целеполагающую активность, профессионализм в достижении боевого результата.

Медико-психологическая позиция по отношению к профессиональному здоровью предполагает придание ему свойства биосоциального демографического фактора долголетия профессиональной армии, составляющего боеготовность войск, а, стало быть, национальной безопасности страны. Именно психическое здоровье, военное мировоззрение личности воина, пропитанное чувством воинского долга, и профессионализм -первые серьезные добиологические барьеры на пути разрушительной силы боевого стресса, адресованного, прежде всего, глубинным структурам мозга, сознанию и духу. Более того, осознание военнослужащим своей персональной роли в обеспечении военной безопасности исходит из глубин архетипных культурно-державных связей между гражданским обществом и их кровными представителями в армии. Только личностная установка на защиту Отечества рождает смысловое понятие — служба и формирует в сознании военнослужащего особые слои духовного сознания в виде веры и доверия к справедливости приказов, святости устава, и, стало быть, помогает переносить объективные тяготы войны, в том числе, противодействовать боевому стрессу.

Боевой стресс, как особый вид социально-психофизиологического напряжения, с патофизиологической точки зрения относится к системным повреждениям механизмов регуляции гомеоста-тических констант, сопровождается разрушительными нарушениями в слаженной системе «человек-боевая задача-результат». Ожидаемый военнослужащим, вожделенный результат, как опредмеченный мотив и ядро установки на победу в случае неудачи трансформируется в «образ поражения», т.е. боевой стресс. Затем формируется психологическая доминанта, трансформированная в вину неисполненного долга. Именно социализация сознания в персональном пространстве личностных структур в детерминированной цепочке «мотив-потребность-результат» порождает выход воина в бою далеко за свои психофизиологические пределы. «За пределы» означает вычерпывание физиолого-биологических резервов из таких глубин организма, когда человек не в состоянии, даже не будучи раненым, мобилизовать адаптивные резервы и восстановить для продолжения боя жизнестойкость и профессионализм. Это происходит из-за расстройства опережающего отражения, инсайтных механизмов, способности оперативного мышления упреждать действия противника.

Скажу больше, наш опыт объективных исследований поведения летчиков в реальных аварийных ситуациях, впавших в неуправляемый шок, выявил психическое замыкание системы «Я-вто-рое Я» с блокировкой поступления информации по интуитивному каналу из внешней среды. В этом убеждают факты разных форм трансформации поведения от агрессии до ипохондрии, от инсайтных решений до примитивного замыка-тельного рефлекса. Ведущими последствиями безуспешности профессионала являются: психическое истощение мотивов, самодостаточности, разлад образов «Я» в системе «Я-ты», «Я-мы». Происходит общее обеднение образа мира, его заполнение витально-бытовыми ценностями. За этим следует смена иерархических построений в корково-подкорковых взаимодействиях, снижение психофизиологического потенциала, обеспечивающего организацию адаптивных реакций, и, наконец, общефункциональное истощение личностного ресурса человека. Личностный ресурс -это не только психические функции (память, мышление, внимание), но и сохраненный образ своего «Я» в должностном интерьере. В частности, сохранение веры в необходимость применения оружия в соответствии с правом использования насильственных действий, с образом врага, который собственно и опредмечивает, конкретизирует цель его уничтожения как зло, как социальную угрозу. Если этой гармонии нет, неизбежен психотравматический внутриличностный конфликт, разрешение которого требует медико-психологи-

ческих воздействий, далеко выходящих за симптоматические процедуры — в данном случае мы имеем дело с социальным синдромом «потери лица».

Исходя из сказанного, прихожу к мысли, что ответные реакции на боевой стресс носят трех-компонентный характер: (а) физиологический как ответ организма на востребованную компенсаторную регуляцию разбалансированных функциональных систем; (б) психологический как реакции противостояния психическому истощению через «приструненные» волевые акты и профессионально важные качества и, наконец, (в) социальный как наиболее повреждающий ответ на угрозу разрушения идентификации потенциала личности и образа своего «Я» в системе нравственных паттернов: долга, чести и воинского долженствования. Отсюда берут начало ценности психофизиологической подготовки, в результате которой вызревает стержень психологического ресурса, предотвращающий глубинные повреждения личности в условиях боевого стресса, подчеркиваю — боевого. Методологическая теза сводится к приоритетности значения знаний о внутреннем мире воина, о личностной связи его идентификационного образа «Я» с содержательным наполнением и психологическим усво

Для дальнейшего прочтения статьи необходимо приобрести полный текст. Статьи высылаются в формате PDF на указанную при оплате почту. Время доставки составляет менее 10 минут. Стоимость одной статьи — 150 рублей.

научная статья по теме КОРТИЗОЛ КАК МАРКЕР СТРЕССА Биология

Цена:

Авторы работы:

Текст научной статьи на тему «КОРТИЗОЛ КАК МАРКЕР СТРЕССА»

КОРТИЗОЛ КАК МАРКЕР СТРЕССА © 2014 г. А. И. Козлов1,2, М. А. Козлова3, 4

Научно-исследовательский институт и Музей антропологии МГУ, Москва 2Пермский государственный гуманитарно-педагогический университет 3НИУВысшая школа экономики, Москва 4Институт возрастной физиологии РАО, Москва E-mail: dr.kozlov@gmail.ru Поступила в редакцию 25.04.2013 г.

Рассмотрена роль кортизола (Крт), дегидроэпиандростерона (ДГЭА) и ДГЭА-сульфата (ДГЭА-С) в реакции стресса. Приведены данные о возрастных, половых и суточных колебаниях содержания Крт, ДГЭА, ДГЭА-С в норме, а также при остром и хроническом стрессе. Рассмотрены основные методики оценки содержания Крт в крови, моче и слюне, подходы к трактовке результатов. Особое внимание уделено оценке содержания Крт в антропологических и психологических исследованиях.

Ключевые слова: кортизол, дегидроэпиандростерон, дегидроэпиандростерон-сульфат, стресс, го-меостаз, аллостаз.

ФИЗИОЛОГИЯ ЧЕЛОВЕКА, 2014, том 40, № 2, с. 123-136

Понятие стресса — из тех, для которых представителям разных наук еще предстоит выработать четкие дефиниции. Современное представление о стрессе как физиологическом явлении восходит к опубликованной в 1936 году статье Г. Селье — по сути, заметке, объемом всего в половину журнальной страницы [1]. Физиологические, а затем и поведенческие реакции на стресс первоначально исследовались в экспериментах на лабораторных животных. Вплоть до последней трети XX века проблема применимости этих материалов к человеку активно дискутировалась. Естественно, речь шла не о клинической, патофизиологической стороне вопроса: основную сложность представляла необходимость согласования подходов и представлений, которые складывались в рамках физиологии, психологии, социологии и физической антропологии, вкладывавших свое понимание в термины «стресс», «стрессор», «стрессовая реакция».

На протяжении двух третей XX века можно проследить периоды сближения и расхождения трактовок. В обзорной статье, опубликованной в конце 1980-х годов, авторы выделяли девять только основных (!) на тот период направлений исследования стресса [2].

Естественно, что первой рассматривалась биологическая традиция, восходящая к работам У. Кеннона [3, 4] и Г. Селье [1, 5, 6], и направленная, прежде всего, на изучение соматических (преимущественно, кратковременных) реакций

индивида на неблагоприятные стимулы. Впрочем, психосоматический подход, жестко связывавший определенный тип эмоциональных переживаний с этиологией и патогенезом того или иного заболевания (таких как гипертония, астма, экзема и т.п. [7, 8]), уже к 1980-м годам перестал удовлетворять многих исследователей. На его основе стали формироваться «смягченные» концепции. Согласно одной из них, могут быть определены более или менее стрессоустойчивые психологические типы личности, соответственно, в меньшей или большей степени подверженные соматическим и психическим заболеваниям [9, 10]. Другой подход основывался на представлении о специфических психологических стрессорах как факторах риска развития заболеваний (сердечнососудистых, онкологических и др.), а собственно протекание, клинику болезни, связывал с генетическими и конституциональными факторами [11, 12]. Концепция «жизненных событий» (life events) в качестве непосредственной причины соматических и психических заболеваний рассматривала стрессогенные психосоциальные факторы [13, 14]. Подчеркнем, что среди этих факторов упоминались не только однократные сильные воздействия, но и хронические стрессоры (в том числе, связанные с рутинной повседневной деятельностью), и отсутствие каких-либо событий. По мере своего развития, анализ «жизненных событий» стал все больше сочетаться с трансакционным подходом Р. Лазаруса [15]. Теория «взаимодействия и преодоления» уделяет основное внима-

Участие некоторых отделов нервной системы и гормонов в регуляции стрессорной реакции. АКТГ — адренокортико-тропный гормон. Источник [34], с изменениями.

ние субъективному пониманию ситуации и самооценке, и основывается на понимании того, что преодоление (coping) неблагоприятных условий требует напряжения внутренних сил индивида.

Антропологи и специалисты в области кросс-культурной (этнической) психологии активно разрабатывали еще более локальные направления, зачастую позиционируя их как магистральные. Это исследования гендерных, расовых, социальных (классовых, семейных) различий, которые расценивались как стрессогенные факторы [16—19]. Согласно «концепции стиля жизни», подверженность стрессу и заболеваемость зависят от типа поведения индивида в рамках данной культуры [20—22] и в ситуации межкультурных взаимодействий и конфликтов [23—25].

Анализ этих и других, в основном прикладных, подходов выявил круг основных причин, тормозивших изучение стресса на междисциплинарном уровне. Описывая сложившиеся к 1970-м годам подходы к пониманию сущности стресса, Дж. Мэйсон подчеркивал нарастающее расхождение с «физиологическими» взглядами и все большее «психологическое» наполнение концепции [26]. При этом стройная теоретическая модель стресса как психосоциального феномена отсутствовала, что затрудняло распространение экспериментальных исследований и не позволя-

ло оценить многоуровневую (на биологическом, психологическом и социальном уровнях) реакцию на воздействие стрессора [27].

Эти сложности не полностью преодолены и по сей день: рассуждая о явлении стресса, физиологи, психологи, антропологи, социологи не всегда «говорят на одном языке». Тем не менее, ситуация явно меняется к лучшему. Важным переломным этапом стали давние уже работы Дж. Генри [28, 29], развившего концепции У. Кеннона и Г. Селье и связавшего оценку ситуации и поведенческие реакции с секреторной активностью организма. Отечественной наукой комплексные подходы к изучению явления стресса успешно развивались [30—33]. Однако в последние десятилетия в данном направлении приходится констатировать явное отставание от исследований, ведущихся западными коллегами.

РОЛЬ КОРТИЗОЛА В РЕАКЦИИ СТРЕССА

При столкновении со стрессором, организм должен дать ответ на вызов (рисунок). Ключевым органом в формировании ответной реакции является гипоталамус, под действием которого активизируются симпатическая нервная система (СНС) и несколько групп эндокринных органов, функциональные связи которых обычно представляют в виде осей — тиреотропной, соматотропной, симпато-

адренало-медуллярной (САМ). Активация каждой из осей в большей или меньшей степени влияет на остальные, причем эффект может проявляться в виде как положительной, так и негативной обратной связи. Так, действие соматотропного гормона в определенной мере уравновешивает действие гормонов гипоталамо-гипофизарно-надпо-чечниковой оси (ГГН-системы), обеспечивая поддержание гомеостаза. САМ и СНС вовлекаются в первый этап стрессового ответа путем выброса адреналина и норадреналина: под их влиянием организм получает способность к немедленному ответу (реакция «бейся или беги»). Активация СНС выражается в повышении частоты сердечных сокращений, увеличении артериального давления, частоты дыхания и мобилизации глюкозы. При этом угнетается парасимпатическая система, ответственная за отдых и восстановительные процессы.

Другой компонент стрессовой реакции регулируется гипоталамо-гипофизарно-надпочечнико-вой системой (ГГН-системой), которая действует несколько медленнее. ГГН-система инициирует выброс каскада гормонов. Гипоталамус выделяет рилизинг-фактор (кортиколиберин или кортико-тропин-рилизинг гормон), вызывающий секрецию гипофизом адренокортикотропного гормона (АКТГ). Под влиянием АКТГ в коре надпочечников стимулируется секреция кортизола — глюко-кортикоидного гормона стероидной природы.

Действие кортизола вызывает различные физиологические, когнитивные и поведенческие изменения, имеющие решающее значение для успешной адаптации к стрессу [35—37].

Первоначально основное внимание привлекала энергетическая роль кортизола в стрессовой реакции [38, 39]. В условиях стресса, нервной ткани требуется усиленное питание, которое обеспечивается за счет синтеза глюкозы из неуглеводных предшественников. Часть белков скелетной мускулатуры под воздействием кортизола распадается до аминокислот — субстрата для последующего глюконеогенеза. При этом в печени стимулируется активность ряда ферментов, благодаря которым продукты распада белков используются для синтеза глюкозы. Концентрация сахара в крови возрастает, а поскольку параллельно утилизация углеводов мышцами снижается, организм получает дополнительные ресурсы для поддержания активно действующей нервной ткани.

Со временем, однако, все больше внимания стали уделять другому аспекту действия кортизо-ла — угнетению секреции кортиколиберина (и, соответственно, АКТГ). Согласно современным воззрениям, действуя по принципу обратной связи, кортизол снижает интенсивность стрессовой реакции и защищает всю систему от перегрузки [35].

Вероятно, вариативность секреции кортизола можно связывать с конституциональными характеристиками индивида. С. Беллинграт и соавт.

[40] на материале исследований мужских выборок моно- и дизиготных близнецов выявили связь между интенсивностью реакции на воздействие психосоциальных стрессоров, уровнем экскреции кортизола со слюной и величиной жирового компонента состава тела. Однако эта «конститу-циологическая» линия исследований пока не получила развития.

Свободный («несвязанный») кортизол, являющийся физиологически активной формой гормона, составляет всего около 10% от общего его содержания в сыворотке. Порядка 90% кортизола присутствует в крови в связанном с белком виде

[41]. В ответ на действие стрессора (например, хирургическое вмешательство) соотношение белко-во-связанной и свободной форм изменяется: вдвое снижается количество связанного кортизола, тогда как содержание общего возрастает на 55—100% [42—44]. При этом на содержание общего кортизола в крови влияет целый ряд факторов, к стрессовой реакции имеющих лишь косвенное отношение. Так, снижение концентрации белковых фракций в крови (гипопротеинемия) влечет

Пoхожие научные работы по теме «Биология»

БАРКАЯ В.С., ГОНЧАРОВ Н.П., ДЖОКУА А.А., КАЦИЯ Г.В., КУЛАВА З.В., МИКВАБИЯ З.Я. — 2014 г.

ГОНЧАРОВ Н.П., КАЦИЯ Г.В., НИЖНИК А.Н. — 2004 г.

naukarus.com