Статистика аутизм россия

Число детей с аутизмом в России занижено в 10 раз

Число детей с расстройствами аутистического спектра в стране в 10 раз выше, чем указано в официальной статистике. Об этом «Известиям» сообщила член Совета при правительстве по вопросам попечительства в социальной сфере Елена Клочко. Например, по данным фонда «Выход», в Москве может быть более 20 тыс. таких детей, в то время как официально их — чуть более двух с половиной тысяч. По данным совета, большинство педиатров не владеют методиками раннего распознавания подобных заболеваний. В результате малыши остаются без своевременной помощи и становятся инвалидами.

По данным Минздрава РФ, распространенность расстройств аутистического спектра (РАС) в России (как и в мире) составляет около 1% детской популяции. Исходя из этой информации, в фонде содействия решению проблем аутизма «Выход» приблизительно рассчитали, насколько диагностика РАС отстает от реального положения дел. Например, в Москве может проживать 21,6 тыс. детей с аутистическими расстройствами, но на июнь 2017 года диагноз поставлен только 2,6 тыс., заявили в фонде «Известиям».

В Санкт-Петербурге число детей с РАС может доходить до 9 тыс., но в декабре 2016 года комитет по здравоохранению правительства Северной столицы сообщал лишь о 402 детях с аутизмом.

Соотношение прогнозного числа детей с расстройствами аутистического спектра и официальных данных в некоторых других регионах выглядит так: Новосибирская область — 5,9 тыс. и 694, Воронежская область — 4,4 тыс. и 712, Белгородская область — 3 тыс. и 337.

Об этой проблеме на прошедшем заседании Совета при правительстве РФ по вопросам попечительства в социальной сфере было доложено премьер-министру Дмитрию Медведеву.

По словам Елены Клочко, в стране отсутствует система ранней диагностики.

— Число детей с расстройствами аутистического спектра занижено в 10 раз, — заявила она на заседании.

Член совета пояснила «Известиям», что в разных регионах России детям с аутизмом ставят различные диагнозы. Например, умственную отсталость. И в результате они попадают в коррекционные школы, получают неправильное образование.

— Ребенок с умственной отсталостью должен развиваться по особой программе. И совсем другая ситуация у аутиста с сохранным интеллектом. Это совершенно иное состояние, иная проблема. В этом должны разбираться именно детские психиатры. А методические материалы для раннего выявления аутизма до сих пор не переведены на русский язык. Мир давно уже идет путем развития методики раннего выявления, а мы остаемся на обочине, — считает Елена Клочко.

В Минздраве РФ «Известиям» сообщили, что среди специалистов во всем мире идет дискуссия о том, не является ли высокая частота аутизма в некоторых странах результатом гипердиагностики.

iz.ru

Егорова Е.
Человек дождя не вырастет в России

— Паша! Павлик! Иди сюда!

— Павлик, ну иди же, я тебе конфетку дам! Ты ведь любишь ириски?

Трехлетний Павлик, сидя на полу, собирает из кусочков конструктора пирамиду. Красный кубик, зеленый, желтый, опять красный, опять зеленый. И так десять, пятьдесят, сто раз подряд. Он никогда не ошибается: каждая новая пирамидка в точности повторяет предыдущую. Павлик никак не реагирует ни на мать, ни на других детей, играющих рядом, ни на посторонних. Единственное, что может отвлечь его от конструктора, — это компьютер. Когда на экране начинают с огромной скоростью меняться цифры, отсчитывающие объем памяти, он радуется так, будто получил в подарок пятьсот эскимо.

У Павлика — аутизм. Психическая болезнь, о причинах возникновения которой известно столь же мало, как и о ее природе. Некоторые вообще сомневаются, а болезнь ли это? Может, это просто другой мир, дверь в который, в ни стучи, навсегда останется для нас закрытой.

Статистика по аутизму постоянна. Она не зависит ни от широты, ни от климата, ни от уровня жизни, ни от формы государственного правления. Считается, что четверо из каждых 10 тысяч — аутисты. Легко подсчитать, что сегодня в мире их 2 миллиона 400 тысяч.

Еще лет 20 назад внимания на аутистов почти не обращали: психи они и есть психи. Сегодня все наоборот. Благодаря фильмам «Карточный домик», «Человек дождя» и недавно вышедшему на экраны «Восходу Меркурия» о существовании аутистов знают все. Массовый кинематограф настолько популяризировал эту болезнь, что американские психиатры все чаще и чаще сталкиваются с ее имитацией. Среди подростков стало модным быть аутистом. Впрочем, сами больные о своей растущей популярности почти не догадываются: их отношения с миром складываются по-прежнему трудно.

Или не складываются совсем.

С ума сходят поодиночке, только гриппом все вместе болеют. Эти слова как нельзя лучше подходят к аутизму. И хотя аутисты ни в коем случае не сумасшедшие, ведут они себя совершенно по-разному. Одни очень медлительные и спокойные. Другие, напротив, агрессивны. Одни разговаривают. Другие молчат. Впрочем, это молчание не всегда означает неумение говорить. Очень часто они просто не хотят.Не хотят говорить. Не хотят смотреть в глаза. Не хотят находиться рядом с другими людьми.

Кстати, многие врачи характеризуют аутизм именно как полную неспособность строить общение с окружающими. Это не кашель и не насморк. И не царапина под глазом. Поэтому диагностировать аутизм психиатры начинают только лет с 2,5-3.

— Он был совершенно нормальным малышом, — рассказывает мама Павлика, наблюдающегося в 9-м отделении детской психиатрической больницы №6. — Не доставлял мне абсолютно никаких хлопот. Всегда мог сам себя занять. Часами разглядывал лампочку на потолке, игрушки. Роды у меня были трудными, поэтому у детского невропатолога мы наблюдались с рождения. До полутора лет врач нам вообще ничего не говорил. Потом я стала замечать, что Павлик ведет Себя как-то странно. Может никак не отреагировать, если его зову я, и, наоборот, с легкостью уходит за руку с чужими людьми. Если другие дети боялись оставаться одни, то Павлика одиночество только радовало. Он никогда не искал меня, не плакал. Его ровесники стали потихоньку говорить. Паша молчал. Невропатолог предположила, что, может быть, он глухонемой… Но тесты не подтвердили глухоту. Тогда мы стали заниматься е логопедом. Несколько месяцев отмучились — никаких результатов. Павлик даже не смотрел на врача. Наконец детский дефектолог сказал, что, возможно, мой сын — аутист.

Чтобы поставить точный диагноз, Павлика придется продержать в психиатрической больнице как минимум два месяца. Все это время за ним постоянно будут наблюдать врачи. Вирус аутизма не содержится в крови. Физически Павлик может быть совершенно здоров. Теория о том, что у аутистов гипертрофированно развиты одни участки мозга и недоразвиты другие, пока не нашла сносного практического подтверждения. Сканирование мозга не показывает никаких существенных отличий. А значит, поставить диагноз можно, только судя по поведению ребенка.

Впрочем, в случае с Павликом у врачей сомнений уже нет. Он безусловно аутист. Непонятно пока другое: насколько страшен и далек от него привычный нам мир. И есть ли шансы — у мамы, папы, врачей, детей -установить с ним нормальный человеческий контакт.

Аутисты не знают чувства страха. Выйти из окна пятого этажа или из автобуса — для них все едино. И в том, и в другом случае они шагают в неизвестность.

— За маленькими аутистами нужен глаз да глаз, — рассказывают врачи 6-й больницы.
— Они спокойно могут подойти к разъяренному бультерьеру, выйти на проезжую часть или встать под стрелу подъемного крана. Но при этом ужасно боятся людей.

Павлик старательно избегает смотреть в глаза. Даже маме.

Впрочем, для некоторых аутистов визуальный контакт не только нежелателен, но и причиняет физическую боль. Они часто закрывают глаза руками, особенно если к ним наклоняются слишком близко. Маленький герой фильма «Восход Меркурия» страдает сильным косоглазием. А одна моя знакомая не могла видеть глаза женщин, мужчин и детей даже на картинках. Когда она пошла в гимназию (дело происходило в Дании), ее родители заклеили лица всем рисованным человечкам в учебниках.

Другие аутисты болезненно реагируют на звуки. Например, отказываются есть чипсы, потому что пакеты слишком громко шуршат. Да что там чипсы! Поход в туалет — проблема. Шум воды приводит аутиста в состояние паники. Он зажимает уши пальцами, корчится, словно от боли, плачет. А подойти погладить по головке тоже нельзя. Телесного контакта аутисты боятся не меньше.

— Года два назад у нас наблюдался Толик — на вид совершенно нормальный ребенок. Разговаривал. Играл. Но категорически отказывался сидеть рядом с другими детьми. Он всегда находил возможность уйти со своим стулом подальше от всех, в угол, за дверь. Было видно, как его передергивает, когда кто-то из детей случайно задевает его локтем. А ведь Толик — это еще хороший случай. Мы диагностировали его между 3-й и 4-й группой.

Аутизм условно делят на четыре группы. Первая — самая тяжелая. Дверь в мир, в котором живут эти люди, плотно закрыта, да еще приперта с внутренней стороны чем-то невыносимо тяжелым. Открыть ее невозможно. С такими детьми можно заниматься год, два, три. Изменений не будет. Они так и останутся полностью неприспособленными к жизни, и в 10 лет им поставят диагноз шизофрения (а может, какой-нибудь еще) со всеми вытекающими отсюда последствиями. В России взрослых аутистов нет. Это первое отличие нашей страны от развитых стран Европы и Америки. И, конечно, далеко не последнее.

Вторая группа — аутисты, у которых наблюдаются некоторые проблески сознания. Их можно хоть чем-то заинтересовать, хоть на минуту выманить за дверь собственного мира. Пока врачи психиатрической больницы № 6 относят Павлика именно ко 2-й группе. Он может, если, конечно, захочет, поиграть в мяч с дефектологом, самостоятельно держать ложку, раздеваться. Его интересует конструктор «Лего», кубики, доска Сигена (доска с углублениями, в которые нужно вставлять резиновые цифры). Все это хорошие симптомы, означающие, что, если с Павликом работать, он, возможно, перейдет в 3-ю группу и даже в 4-ю. Тем более что такие примеры есть. Ваня, ставший гордостью 9-го отделения, еще два года назад вообще ничего не говорил, прятался от мамы и бабушки под кроватью, ломал все, что попадало ему в руки. Сегодня все умирают со смеху, глядя, как Ваня копирует преподавателя музыки и играет на балалайке. У мальчика открылся абсолютный музыкальный слух.

Аутисты 3-4-й групп интересны еще и потому, что именно они, как правило, проявляют способности, которые потом эксплуатируют в своих фильмах голливудские продюсеры.

Рэймонд Бэб-бит («Человек дождя») помнил, кто в каком году выиграл матч на первенство НБА, знал наизусть телефонный справочник и мог в уме вычислять квадратный корень любого четырехзначного числа. Маленький Саймон (‘Восход Меркурия») с первого раза расколол код секретной системы ФБР. И это отнюдь не преувеличение. Судя по американской статистике (в России она просто не ведется), 10% аутистов обладают выдающимися способностями, в то время как среди обычных людей этот показатель меньше 1%. Никакого внятного объяснения этот феномен, понятное дело, не имеет. Никто не знает, почему одни аутисты запросто решают сложнейшие математические задачи, в мельчайших подробностях копируют Рембрандта и могут с первого раза по памяти воспроизвести фугу Баха, а другие (согласно статистике, около 50%) по развитию ничем не отличаются от олигофренов.

Примеров выдающихся способностей аутистов масса. Вы можете с ходу ответить на вопрос, каким днем недели было 22 мая 1961 года? Спросите аутиста! Он через секунду скажет, что в этот день был понедельник. Как он это узнал? А вот это куда более сложный вопрос. Сами аутисты зачастую говорят, что они просто «видят ответ». Из огромного множества чисел или букв в мозгу вдруг появляются искомые. Озарение? Возможно. Некоторые врачи пытаются объяснить этот феномен скоростью химических реакций, происходящих в мозгу. Мол, у аутистов она в несколько раз выше, чем у нормальных людей. Вроде бы логично. Но опять-таки пока бездоказательно.

Математические способности встречаются у аутистов наиболее часто и проявляются в достаточно раннем возрасте.

Трехлетнего Павлика, например, уже сейчас больше всего на свете интересуют цифры.Он может часами смотреть, как медленно ползет по циферблату будильника стрелка. Цифры из доски Сигена — его любимые игрушки. Недавно он начал собирать пазлы, причем сразу сложные.

— Как-то я дала ему два печенья, — рассказывает мама Паши, — одно было целым, а другое в сумке раскрошилось. То, что было целым, он проглотил, не раздумывая. А сломанное стал собирать, как пазл, — кусочек к кусочку. Когда одной крошки не хватило, он расплакался.

Это, кстати, известная вещь. Аутисты терпеть не могут беспорядка и обожают все приводить в состояние стабильной системы. Собирая пазл, они собирают не картинку на стену, они создают замкнутую систему.

Рисунок для них не имеет никакого значения. Что «Черный квадрат» Малевича, что «Карнавал в Рио-де-Жанейро» — им абсолютно все равно.

С такой же маниакальной педантичностью взрослые аутисты расставляют вещи в своем доме. Они точно знают, где что лежит, и не дай бог кому-нибудь нарушить сложившийся порядок. Именно страсть к упорядочивание роднит аутистов с компьютером. В бездушной машине, общающейся при помощи знаков, многие больные видят единственное близкое существо.

Компьютер не заглядывает в глаза, не трогает за руку, не пристает с дурацкими вопросами. Он такой же, как и они. Те аутисты, которые способны к самоанализу, не скрывают, что большую часть времени думают на каком-то особенном компьютерном языке, описать который они, впрочем, не в состоянии. Способности к программированию у них явно налицо. Аутисту ничего не стоит за два дня выучить новый компьютерный язык, просто изучая исходные коды приложений. Профессиональные программисты не дадут соврать: задача для обычного человека практически неразрешимая. Именно поэтому аутистов последнее время стали широко использовать в компьютерных фирмах. Например, у Билла Гейтса, по разным данным, от 5 до 20% персонала — аутисты.

Павлика тоже интересует компьютер. Врачи говорят, что именно в эти минуты он становится настоящим живым человечком: может расслабиться, сидя на коленях, позволить потрепать себя по голове.

— Возможно, он когда-нибудь нам что-то скажет. Ведь мы на самом деле не знаем, может он говорить или нет. У нас был случай, когда мальчик-аутист заговорил после того, как мы привели его в отремонтированную игровую комнату. Он прямо с порога выпалил: «Тетя Валя, как красиво!» Я чуть в обморок не упала: ведь мы были в полной уверенности, что он никогда не скажет ни словачка, — рассказывает дефектолог.

Это, кстати, главная проблема — мы не понимаем аутистов ровно настолько, насколько они не понимают нас. Их мир будет закрыт до тех пор, пока они сами не захотят нам что-нибудь о нем рассказать. Впрочем, некоторые аутисты адаптировались настолько, что могут посмотреть на себя со стороны. В Интернете я обнаружила сайт некоего Линдсея Викса, который пытается объяснить свое отношение к таким ипостасям человеческих отношений, как дружба и любовь. «Я не понимаю, что такое дружба. Мне нравятся некоторые люди, но я понятия не имею, что надо делать, чтобы сойтись с ними ближе. Сколько инициативы проявлять? И как я узнаю, что у меня есть друг? Что конкретно изменится в моей жизни?»

Несмотря на высшее образование и довольно высокий IQ, Линдсей Вике по-прежнему плутает в лабиринте. Ведь путеводителя по жизни, адаптированного для аутистов, не существует. А поэтому, согласно статистике, 70% больных не имеют друзей. 95% — никогда не женились и не выходили замуж.

И все-таки на Западе ситуация год от года меняется. 20 лет назад аутистов держали в интернатах и специальных психиатрических клиниках. Сегодня они ходят в обычные детские сады, школы, успешно сдают экзамены в университеты. И хотя на работу пока могут устроиться лишь от 20 до 30% аутистов, можно рассчитывать, что в скором времени и эта проблема будет решена. Пример знаменитой Microsoft говорит сам за себя.За короткий срок на Западе смогли не только найти подход к этим особенным больным, но и разработать систему их поддержки и адаптации в обществе. Специальные центры существуют при кафедрах психологии чуть ли не всех американских университетов.

Ежегодно проводятся всемирные конференции по аутизму, присутствовать на которых могут не только врачи, но и учителя, воспитатели детсадов, вожатые летних лагерей. Считается, что, чем больше времени аутист будет поводить в нормальных, неспециализированных детских учреждениях, тем больше шансов у него адаптироваться в обычном мире. Поэтому ни одна школа, ни один детский садик не могут отказаться взять ребенка с таким диагнозом.

Что касается нашей страны, то в России подход один. Зато универсальный. Нет человека — нет проблемы. А человека, вернее, аутистов у нас действительно нет. Диагноз ранний детский аутизм ставится только детям до 10 лет. После — его зачеркивают и пишут сверху «психопатия». Или более конкретно — «шизофрения». А это уже безнадега.

Бабушка Миши — смышленого аутиста с явными математическими способностями — пыталась пристроить внука в обычную общеобразовательную школу. Ребенок нормально развит, прилично говорит, хотя, конечно, по возможности избегает контактов с людьми. Все вступительные тесты прошел легко, а по математике даже показал лучший в классе результат. Тем не менее, когда среди документов учителя обнаружили справку из психиатрической больницы, Мише в зачислении отказали. И сколько бабушка ни доказывала, что аутизм это даже не совсем болезнь, а просто особенность психики, в школе были непреклонны: вашего внука учить не будем.

Камень в учителей, конечно, бросать не стоит. Во-первых, об аутизме действительно известно мало. Если уж невропатолог или дефектолог в местной поликлинике не могут поставить диагноз, то что можно требовать от учителя средней школы. С другой стороны, Мише, конечно, надо было и сначала поучиться в промежуточном учебном заведении. Просто чтобы привыкнуть находиться среди людей. А вот таких заведений в нашей стране как раз и нет. В Москве проблемами аутистов занимаются всего 4 учреждения. При этом в психиатрическую больницу №6 попадаютнаиболее тяжелые дети, а в Институте дефектологии -огромные очереди. Да и то там можно получить только консультацию и советы, которые потом бывает очень трудно применить на практике.

Заведующая 9-м отделением больницы №6 Светлана Захаровна рассказывает, что родители Вани, того самого аутиста, у которого внезапно открылся уникальный музыкальный слух, просто умоляли госпитализировать мальчика повторно. Они просто не знали, что с ним делать дома. «Конечно, мы взяли его и в третий раз. Но только потому, что у нас было место. Кроме того, Ване уже почти 6. А это критический возраст. Куда его теперь выписывать, я не знаю. Жалко. А ведь мальчик перспективный».

В принципе у Вани и у других маленьких аутистов два пути. Домой, к маме, или в интернат для детей с задержками в умственном развитии.

И то и другое плохо. В интернате он быстро превратится в настоящего дебила. Дома, в одиночестве, снова замкнется в себе. Конечно, аутисты — больные проблемные. Одними лекарствами и клизмой от них не отделаться. Говорят, вылечить их можно только теплом. А тепла у нас нет: ни на дворе, ни в батареях, ни в сердце. Поэтому после 10 лет в России диагноз аутизм не ставится. Это слишком накладно. Пришлось бы тут же открывать новые коррекционные центры, нанимать сотни психологов, думать, как их учить, по какой методике адаптировать. А поэтому пусть лучше они будут психотиками. Все. И те, кто не может связать двух слов, и те, кто в уме извлекает корни из четырехзначных чисел.

www.autism.ru

День гуманизма

Это проблема глобального масштаба. Не случайно с 2007 года международное сообщество объявило 2 апреля Всемирным днем распространения информации об аутизме. Отмечают этот день и в России, поскольку число детей с РАС в нашей стране велико. Так сложилось, что точной статистики по аутизму у нас пока нет. Отечественные специалисты, эксперты ВОЗ называют для России цифру: 1 аутист на 150 – 160 детей.

Известное изречение гласит: время лечит. Однако оно не только лечит, но и рождает болезни, характерные для того или иного периода. Одно из подтверждений этого – расстройства аутического спектра (РАС). То, что мы привычно называем аутизмом. По данным Всемирной организации здравоохранения, сегодня люди с таким диагнозом составляют порядка 1 % населения Земли. Ученые озабочены тем, что статистика распространенности данного расстройства в мире за последние десять лет выросла в 10 раз, и считают, тенденция к росту сохранится и в будущем.

По мировым меркам показатель не самый большой. Вместе с тем и не маленький: аутизм входит в четвёрку самых распространённых хронических заболеваний детского возраста.

Единого мнения о причинах РАС нет. Нет единства и в вопросе о том, считать аутизм болезнью в строго медицинском значении этого термина или это особенность индивидуального развития. Ведь некоторые из детей с РАС – личности яркие, талантливые, подчас на грани гениальности. Не ясно также, почему так быстро увеличивается число детей-аутистов.

И всё же некоторые бесспорные выводы сделаны. Они таковы. Во‑первых, к особенным детям нужен особый подход. Во‑вторых, на сегодня РАС – заболевание пожизненное. Чем раньше диагностирован у ребёнка аутизм, тем более эффективная помощь может быть оказана. И ещё один, на мой взгляд, особенно важный вывод: помощь при аутизме включает в себя не только собственно медицинский компонент, но и комплекс мер по социальной адаптации детей-аутистов к обычной жизни в обществе.

Накопленный опыт говорит о том, что именно своевременная диагностика и социальная адаптация – ключевые факторы реабилитации ребёнка. Упор в этом процессе должен делаться на персональный подход, на выработку личной стратегии развития ребёнка, на меры социальной реабилитации. Иными словами, речь идёт не просто о терапии, а терапии гуманистической.

Россия вступила на путь формирования такой системы. В 2014 году наша страна присоединилась к документам ВОЗ, определяющим комплексные и согласованные усилия по оказанию помощи людям с симптоматикой РАС. Они включают в себя конкретные практические шаги, направленные на повышение эффективности диагностики аутизма, на расширение возможностей для лиц с РАС получить образование, профессиональную подготовку, трудоустроиться.

Мировой опыт говорит о том, что меры по реабилитации детей-аутистов дают особенно успешные результаты, когда РАС диагностировано у ребёнка рано, желательно до полутора лет. Вот почему так важно включение соответствующей процедуры в диспансеризацию детей, начиная с младенчества, участие в ней специалистов, владеющих соответствующими методиками. Минздравом России внесены изменения в систему учёта, в соответствии с которыми аутисты не растворяются в общей массе детей с особенностями развития, а учитываются отдельно. Это делает возможным планирование как объёма помощи таким детям, так и количества и качества подготовки специалистов в области РАС.

В последние годы в России появился опыт создания безбарьерной среды для детей с тяжелой формой аутизма в общеобразовательных организациях. Среди сверстников особым детям создаются специальные образовательные условия, осуществляется психолого-педагогическое сопровождение. Но споры по поводу того, какой способ обучения детей-аутистов предпочтительнее: обучение их в коррекционных школах или инклюзивное обучение продолжаются.

На мой взгляд, копья ломаются напрасно. Ещё с советского времени коррекционными школами нашей страны накоплен большой позитивный опыт обучения, воспитания, лечения, социальной адаптации таких детей. Успехи нашей страны на этом направлении признаны в мире. Правда, достигаются они в изоляции от обычных детей, обычной жизни. Инклюзивное обучение устраняет этот недостаток. Но и у него есть свои минусы. Ведь многое для оказания педагогической, психологической, медицинской помощи детям-аутистам могут сделать именно специализированные региональные центры.

Словом, идеального во всех отношениях метода обучения детей с РАС не существует. Полагаю, что, по крайней мере, в обозримом будущем он и не появится. Поэтому, считаю, следует сохранять, поддерживать все зарекомендовавшие себя виды обучения, воспитания, адаптации. У специалистов, родителей должен быть выбор. При том не только в мегаполисах, но и в малых городах, отдаленных населенных пунктах. В нынешних непростых условиях расширение сети и повышение качества работы образовательных организаций, ориентированных на обучение и социальную адаптацию детей с РАС, другими особенностями развития, должно оставаться в ряду приоритетов органов исполнительной власти всех уровней.

Помощь детям-аутистам, их дальнейшая поддержка – сфера, положение дел в которой является зримым и точным показателем уровня гуманизма не только государства, но и общества. В эту работу включается всё больше некоммерческих организаций, волонтёров. Тем не менее, масштабы этой деятельности по сравнению с рядом других стран оставляют желать лучшего.

Для того, чтобы исправить ситуацию, необходимо, чтобы граждане больше знали об аутизме и аутистах, о том, что они могут сделать для этих и других детей с особенностями развития. Важная роль здесь принадлежит средствам массовой информации, и, надо отметить, они держат эту тему в поле зрения. Но и государству следует подумать о том, как стимулировать людей к более широкому и активному участию в такой деятельности. Речь не о материальных, а о моральных стимулах. Люди занимаются благотворительностью по зову сердца. Но для них важно, что государство, общество видят их работу, по достоинству её оценивают.

council.gov.ru

Куда в России делись 39 из 40 аутистов, выяснят ученые

В Петербурге стартовало первое в России научное исследование, призванное выяснить истинную численность детей-аутистов. В настоящее время их количество не совпадает с показателями, соответствующими общемировым, и заявленными Минздравом.

«Мы до сих пор не знаем, сколько в России детей с аутизмом, — рассказали в Фонде содействия решению проблем аутизма в России «Выход». — В 2012 году, после конференции «Аутизм. Маршруты помощи», фонд «Выход» получил от Министерства здравоохранения письмо, где сказано, что РАС имеет около 1% детского населения России, и это соответствует мировой статистике по распространенности данного нарушения развития».

«Тем не менее, по сводным данным, полученным из регионов РФ Министерством труда и социальной защиты населения в 2015 году, в России диагностировано всего 7,5 тысяч детей с РАС, т.е. почти в 40 раз меньше прогнозного количества, соответствующего 1%», — отмечают представители фонда.

Как указывают активисты, без знания о том, сколько людей в России имеют РАС, невозможно выстроить грамотную систему государственной помощи им в области здравоохранения, образования, социальной защиты. Таким образом, изучение распространенности аутизма является насущной задачей, подчеркивают в фонде.

Исследование по теме «Превалентность расстройств аутистического спектра (РАС) среди детского населения России» будет проводить Санкт-Петербургский государственный университет в рамках гранта Российского фонда фундаментальных исследований.

«Официальной статистики по РАС в России пока нет. Мы посчитали общее количество детей с аутизмом по данным из регионов России, которые запрашивало Министерство труда и социальной защиты в 2015 году, — рассказала руководитель проекта Елена Григоренко. — Их оказалось не 1-1,5% от генеральной популяции, что соответствовало бы мировым оценкам частоты встречаемости аутизма, а примерно 0.024% (т.е., в

50-60 раз меньше ожидаемой цифры). Что же делать? Начинать проводить эпидемиологические исследования в России и с опорой на мировой опыт развивать систему государственной помощи для людей с аутизмом».

В дальнейшем исследование будет проведено также в Москве, Новосибирской, Воронежской и Белгородской областях, при поддержке фонда «Выход», сообщили в благотворительной организации.

Недавно замминистра здравоохранения Сергей Краевой направил в регионы циркуляр, где говорится о недопустимости необоснованной замены диагноза «детский аутизм» после достижением пациентом совершеннолетия. Из-за подобной практики многое люди с аутизмом получали неверные и стигматизирующие диагнозы.

«В ряде регионов психиатры в принципе не желают признавать РАС как диагноз, — рассказала в связи с этим порталу Милосердие.ru член Попечительского совета при правительстве РФ Елена Клочко. — Так, в Иркутске мы узнали, что там есть три официально признанных аутиста, и они получали диагноз в других городах! Есть предрассудок, гласящий, что аутистами признают детей лишь в силу того, что это «модная» болезнь, и этим якобы и обусловлен рост числа аутистов».

www.miloserdie.ru

Насколько распространен аутизм?

Статистика аутизма


Статистика аутизма в России неутешительна. С каждым годом возникает все больше случаев диагностирования аутизма у детей. Тенденция такова, что с каждом годом случаи заболеваемости будут только увеличиваться.

Кроме того, статистика больных с диагнозом аутизм в некоторых государствах позволяет увидеть, что процент больных увеличился на 10-17% за последние годы.

Объяснений продолжающемуся росту нет, хотя, зачастую считают, что низкое качество диагностики и воздействие окружающей среды являются главными причинами этого заболевания.

На каждые 10 000 детей приходится четыре аутиста. Интересно, что среди аутистов — 10% обладают выдающимися способностями, когда среди обычных людей этот показатель равен 1%. Также было выяснено, что аутизм встречается чаще у мальчиков, нежели у девочек.

Каковы причины заболевания аутизмом?

За последние пять лет ученые в ходе исследований выявили некоторые изменения в структуре гена, которые иначе можно назвать мутацией, в результате которой возникает аутизм.

Даже небольшого количества таких генов в организме хватит для возникновения заболевания. В большинстве случаев заболевание аутизмом возникает в результате наличия в организме генов-мутантов и воздействия окружающей среды на развитие мозга.

При наличии генетической предрасположенности к аутизму, некоторые негенетические факторы, такие, как например окружающая среда, еще больше увеличивают риск возникновения заболевания.

Эти негенетические факторы, помимо окружающей среды включают в себя:

  • возраст обоих родителей на момент зачатия,
  • болезни матери во время беременности,
  • осложнения во время родов, особенно случаи кислородного голодания у ребенка в момент рождения.

Важно иметь в виду, что эти факторы сами по себе не являются причиной аутизма. Зачастую, без генетической предрасположенности эти факторы будут представлять незначительный риск.

Ученые говорят, что женщина может уменьшить риск возникновения у ее ребёнка аутизма, если будет принимать витамины для беременных, которые содержат фолиевую кислоту, а также включит в свой рацион продукты питания, богатые фолиевой кислотой, когда только соберется зачать ребенка и в период беременности.

Все чаще исследователи стали обращать внимание, что иммунная система тоже играет огромную роль при заболевании аутизмом. Медицинские организации по всему миру проводят все новые и новые исследования заболевания аутизмом, а также проводят работу с населением, чтобы улучшить условия жизни людей больных этим расстройством.

Что значит быть больным аутизмом?

Каждый человек с этим заболеванием – уникальный случай. Одни люди, у которых диагностируют этот недуг, зачастую имеют исключительную зрительную память, а также преуспевают в области музыки и искусства.

Около 40% имеют уровень IQ выше среднего. Более того, многие больные аутизмом гордятся своими способностями и отличаются необычным взглядом на мир. Однако другие полностью недееспособны и не могут жить самостоятельно.

Примерно одна треть людей с расстройством аутического спектра не способны общаться вербально, однако они могут делать это с помощью других средств.

Задача медицинских организаций в том, чтобы улучшить жизнь таких людей. Для одних – это разработка новых, более эффективных методов лечения, которые помогут решить проблемы коммуникации и физического здоровья. Другим же достаточно поддержки, признания и уважения.

Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском ниже:

medmanual.ru