Великая депрессия 1931

ВЕЛИ́КАЯ ДЕПРЕ́ССИЯ

  • В книжной версии

    Том 4. Москва, 2006, стр. 721

    Скопировать библиографическую ссылку:

    ВЕЛИ́КАЯ ДЕПРЕ́ССИЯ, тер­мин, ис­поль­зуе­мый для обо­зна­че­ния сис­тем­но­го (эко­но­мич., со­ци­аль­но­го, по­ли­тич.) кри­зи­са в США и стра­нах Зап. Ев­ро­пы в 1929–33. На­ча­лась по­сле «чёр­ной пят­ни­цы» – кра­ха ко­ти­ро­вок ак­ций на Нью-Йорк­ской бир­же 25.10.1929. В пе­ри­од В. д. пром. про­из-во 32 наи­бо­лее раз­ви­тых ка­пи­та­ли­стич. стран со­кра­ти­лось в ср. поч­ти на 38%, в т. ч. в США на 46%, в Гер­ма­нии на 41%, во Фран­ции на 32%, в Ве­ли­ко­бри­та­нии на 24%. Объ­ём с.-х. про­из-ва умень­шил­ся бо­лее чем на 30%, тор­го­во­го обо­ро­та – бо­лее чем на 60%. Сни­же­ние кур­сов ак­ций пром. ком­па­ний со­ста­ви­ло: в США – 87%, в Гер­ма­нии – 64%, во Фран­ции – 60%, в Ве­ли­ко­бри­та­нии – 48%. Про­изо­шли мас­со­вые бан­крот­ст­ва фирм, бан­ков, пред­при­ятий мел­ко­го и сред­не­го биз­не­са, фер­мер­ских хо­зяйств. Ко­лос­саль­ных раз­ме­ров дос­тиг­ла без­ра­бо­ти­ца (по офиц. дан­ным, в 1933 в про­мыш­ленно раз­ви­тых стра­нах на­счи­ты­ва­лось 30 млн. без­ра­бот­ных, в т. ч. в США – 14 млн.). Пау­пе­ри­за­ция на­се­ле­ния при­ве­ла к де­гу­мани­за­ции об­ще­ст­ва, рос­ту смерт­но­сти, чис­ла са­мо­убийств и пси­хич. за­бо­ле­ва­ний. Рез­ко уве­ли­чи­лась пре­ступ­ность. В ус­ло­ви­ях В. д. обо­ст­ри­лись со­ци­аль­ные про­ти­во­ре­чия, ши­ро­кий раз­мах при­об­ре­ли мас­со­вые дви­же­ния со­ци­аль­но­го про­тес­та, по­тер­пе­ли крах ли­бо в спеш­ном по­ряд­ке бы­ли ре­фор­ми­ро­ва­ны су­ще­ст­во­вав­шие по­ли­тич. ин­сти­ту­ты. Рез­ко воз­рос­ло влия­ние как ле­во­ра­ди­каль­ных, так и пра­во­ра­ди­каль­ных, на­цио­на­ли­стич. дви­же­ний и пар­тий, в Гер­ма­нии ус­та­но­ви­лась на­ци­ст­ская дик­та­ту­ра. Рас­строй­ство ми­ро­вых эко­но­мич. свя­зей, обо­ст­рив­шая­ся борь­ба за рын­ки сбы­та и ис­точ­ни­ки сы­рья, уси­ле­ние ре­ван­ши­ст­ских и «ре­ви­зио­ни­ст­ских» тен­ден­ций в по­ли­ти­ке це­ло­го ря­да стран, пре­ж­де все­го Гер­ма­нии и Япо­нии, по­дор­ва­ли вер­саль­ско-ва­шинг­тон­скую сис­те­му .

    bigenc.ru

    Великая депрессия

    Великая депрессия – самый большой и длительный спад экономики США, переросший в мировой финансовый кризис.

    Великая депрессия началась в 1929 году, время ее окончания определяется экономистами по-разному. Одни исследователи считают, что эта черная страница экономической истории Северной Америки была закрыта в 1939 году, по мнению других – только после Второй мировой войны, в 1945-м.

    Определенные кризисные явления в экономике США наблюдались задолго до биржевого краха 1929 года.

    Двадцатые годы прошлого века характеризовались бурным ростом экономики.

    Национальный доход США вырос с 32 млрд долларов в 1913 году до 89,7 млрд в 1927-м. Однако несмотря на то, что экономический цикл миновал стадию роста и вплотную приблизился к периоду спада, спекулятивный «мыльный пузырь» продолжал раздуваться. Рост деловой активности привел к тому, что стоимость акций за семь лет утроилась. Из 120-миллионного населения США 30 млн человек были вовлечены в биржевые игры.

    В преддверии краха объем денежной массы в общей сложности увеличился на более чем 60%. В стране наблюдался покупательский бум, а также связанное с ним расширение потребительского кредитования и продаж в рассрочку.

    При этом уже с 1926 года падал объем продаж основной продукции. Уменьшалось количество производимых автомобилей. Сокращался объем строительства.

    Чтобы стимулировать дальнейший рост экономики, Федеральная резервная система поэтапно снижала процентную ставку: с 6 1/2% в 1921 году до 4% в 1926-м и 3 1/2 % в 1927-м.

    Лишь перед самым кризисом ФРС начала ограничивать вливание денег в экономику. При этом рост необеспеченной денежной массы все равно продолжался – за счет финансовых инструментов: векселей и долговых расписок.

    В марте 1929 года впервые за несколько лет произошел биржевой спад. Но ситуация выправилась. 24 октября изменились правила предоставления кредитов у большинства банкиров: займы брокерам на покупку ценных бумаг стали выдаваться только до закрытия торговой сессии. В конце торгового дня участники рынка оказались вынуждены продавать акции по любой цене. Однако рынок выстоял.

    Настоящий кризис разразился 29 октября 1929 года. Именно этот день был назван «черным вторником» и считается официальным началом Великой депрессии. В течение одной торговой сессии брокеры продали 16,4 млн акций. Капитализация рынка упала на 10 млрд долларов. В ценах того времени убыток составил около одной восьмой ВВП страны в течение дня.

    Обвал продолжался неделю и перекинулся на другие рынки: практически до нуля упали цены на пшеницу, хлопок и прочие товары. За три недели общие потери превысили затраты США на Первую мировую войну. В целом убыток составлял уже до трети ВВП, или около 30 млрд долларов США.

    Серьезнейший удар был нанесен по кредитной системе. Займы, обеспеченные ценными бумагами и недвижимостью, в одночасье превратились в «плохие» долги. Банки перестали выдавать кредиты, что вызвало шквал банкротств по всей стране. Началось массовое закрытие самих финансовых учреждений, неспособных расплатиться с вкладчиками.

    В стране началась дефляция. Цены в период с 1929 по 1932 год упали на 23%, а потом еще на 4% в 1933 году.

    Великая депрессия оказалась настоящей катастрофой для американцев. Уже через несколько месяцев после биржевого краха безработица стала принимать невиданные ранее масштабы. В 1930 году без работы остались более 4 млн человек. В 1931 году эта цифра увеличилась вдвое. В 1932 году безработных было уже 12,5 млн человек, или 10% всего населения США. Максимального значения уровень безработицы достиг в начале 1933 года – почти пятая часть жителей страны оказалась без средств к существованию. По некоторым данным, более половины американцев страдали от недоедания, до 5 млн человек умерли от голода. Почти вся страна оказалась за чертой бедности.

    В это время президентом США был Герберт Гувер. Ошибочно полагать, что он не предпринимал никаких действий. Мерами госрегулирования стали снижение налогов, увеличение государственных расходов. Дефицит бюджета был самым большим для мирного времени за всю предшествующую историю США. Чтобы стимулировать инвестиции в промышленность, начали действовать программы чрезвычайных общественных и строительных работ, займов, помощи фермерам и др.

    В 1932 году президентом США был избран Франклин Делано Рузвельт, который объявил о начале так называемого нового курса. В течение 1933 года предлагаемые меры выхода из кризиса были проведены через конгресс.

    В частности, на неделю были объявлены банковские каникулы, то есть закрыты все финансовые учреждения страны, чтобы остановить панику. Доллар пережил девальвацию. Кредитные учреждения получили пакет государственной помощи – прежде всего стабилизационные займы.

    Для оздоровления производства была создана специальная Национальная администрация восстановления промышленности, которая начала определять квоты выпускаемой продукции, распределять рынки сбыта, устанавливать цены, условия кредита, продолжительность рабочего времени, уровень зарплаты и т. д.

    Вывоз золота из страны был полностью запрещен, а золотой стандарт отменен.

    Новое законодательство установило минимальный размер заработной платы, максимальную продолжительность рабочего дня. Была создана администрация общественных работ, на которые в период с 1933 по 1937 год государство ассигновало в общей сложности 12 млрд долларов.

    Лишь к 1937 году в экономике США наметились некоторые положительные тенденции. ВВП почти достиг уровня 1929 года, начала снижаться безработица. Стадия острого кризиса перешла в застой экономики, который продлился еще несколько лет.

    Ошибочно полагать, что Великая депрессия проявила себя только в Соединенных Штатах. Она привела к полномасштабному мировому финансовому кризису, спаду промышленности и массовой безработице в таких странах, как Канада, Великобритания, Франция. Многие аналитики небезосновательно считают, что приход к власти национал-социалистов в Германии и разразившаяся в дальнейшем Вторая мировая война во многом связаны именно с Великой депрессией.

    Экономисты расходятся во мнениях относительного того, что послужило причиной самой страшной экономической катастрофы за всю историю человечества.

    Сторонники кейнсианства утверждают, что основа кризиса – в нехватке денежной массы, так как доллар был привязан к золоту, которого было недостаточно. Развитие массового производства, выпуск новых видов продукции оказались не обеспечены в достаточной мере средствами обмена. Политика Рузвельта основывалась на кейнсианских принципах и была нацелена на увеличение спроса за счет оплаты общественных работ, государственного вмешательства и регулирования.

    Принципиально другой точки зрения придерживались сторонники монетаризма, которые считали причиной кризиса неправильные действия Федеральной резервной системы. С их точки зрения, денежное предложение должно было увеличиваться при росте производства и сокращаться при его снижении, в то время как в конце 1920-х годов в США проводилась диаметрально противоположная политика.

    Существует ряд факторов, которые, бесспорно, повлияли на экономическую ситуацию и способствовали наступлению кризиса. Это протекционистские меры, которые сначала защищали американских производителей, а впоследствии вызвали ответные действия других стран, что привело к торговым войнам и снижению цен на международных рынках. Тяжесть кризиса была вызвана небывалым перегревом фондового рынка, а также действующими на нем правилами, позволявшими проводить маржинальные сделки без покрытия.

    Великая депрессия оставила след в мировой истории. Ее последствия для Америки и всего мира оказались настолько тяжелыми, что в результате полностью изменился подход к экономике как к науке. Основными задачами центральных банков и их денежно-кредитной политики стали сглаживание цикличности, смягчение последствий спада и противодействия «перегреву».

    Кроме того, в дальнейшем политики и экономисты, говоря о спаде производства, отказались от таких слов, как «паника», «кризис», а тем более «депрессия». Сегодня чаще всего похожие экономические явления называют более мягко – «рецессией».

    banks.academic.ru

    Аналогия с Великой депрессией

    При обсуждении сегодняшнего экономического кризиса, как правило, проводятся аналогии с Великой депрессией. В своем последнем отчете «Перспективы мировой экономики» МВФ детально исследует эту аналогию не только со стороны потери финансового доверия, но также быстрого спада в глобальной торговле и промышленной активности. В общем, история, больше чем экономическая теория, дает указания к интерпретации совсем неожиданных и, по существу, непредсказуемых событий.

    Почти каждое сегодняшнее проведение аналогий с депрессией начинается с 1929 г. как точки отсчета. Однако в Великой депрессии проявились две совершенно разные патологии; каждая требует различных диагнозов и различного лечения.

    Первая и наиболее знаменитая патология заключалась, в обвале фондового рынка в октябре 1929 г. в США. Ни в какой другой стране не было паники на фондовом рынке такого масштаба, отчасти ввиду того, что ни в какой другой стране не наблюдался такой эйфорический взлет биржевых курсов, которые затянули большое количество американцев очень разных слоев в финансовые спекуляции.

    Вторая патология заключалась в решительном движении от глубокой депрессии к Великой депрессии. Летом 1931 г. из Центральной Европы прокатилась волна паники среди банков, которая распространила финансовую болезнь в Великобританию, далее в США и Францию, и в итоге по всему миру.

    Паника 1929 г. доминировала во всех анализах депрессии по двум особенным причинам. Во-первых, никто не мог удовлетворительно объяснить крах рынка в октябре 1929 г., основываясь на разумных доводах, когда участники рынка реагируют на новости определенного типа. Таким образом, этот обвал представляет интеллектуальную головоломку, и экономисты могут создавать себе имя, пытаясь найти все новые обоснования.

    Некоторые делают вывод, что рынки просто иррациональны. Другие стараются создать сложные модели, согласно которым инвесторы, должно быть, предвидели депрессию или учитывали вероятность введения протекционистских мер в других странах в ответ на закон США о тарифах, несмотря на то что законодательство США еще не было завершено.

    Вторая причина, по которой 1929 г. обрел популярность среди академических и политических комментаторов, заключается в том, что он дает четкий мотив для принятия особых политических мер. Кейнсианцы смогли продемонстрировать, что финансовый стимул может стабилизировать ожидания рынка, и, таким образом, предоставить общую основу доверия. Монетаристы выдвигают альтернативную параллельную версию того, как стабильный финансовый рост позволяет избежать радикальных пертурбаций.

    У обвала 1929 г. не было очевидной причины, однако было два очень приемлемых решения. Европейская банковская катастрофа 1931 г. была совсем другой. Вряд ли получится снискать академические лавры, отыскав инновационные обоснования его причин: крах был вызван финансовой слабостью в странах, в которых плохая политика привела к гиперинфляции, разрушившей балансовые отчеты банков. Присущая им уязвимость привела к усиленной незащищенности от политических потрясений, поэтому даже споров по поводу таможенного союза центральной Европы и обсуждения военных репараций стало достаточно для разрушения карточного домика.

    Однако возместить убытки было непросто. В отличие от 1929 г., не было (и нет) очевидных макроэкономических ответов на финансовые потрясения.

    В результате продолжительных обсуждений кризиса 1929 г. в академической среде и в среде общественности люди стали ожидать простых ответов. Однако крах «Lehman Brothers» в сентябре 2008 г. был похож на события 1931 г., сильно напоминая о мире депрессивной экономики. Падения австрийского и немецкого банков не смогли бы перетащить весь мир из рецессии в депрессию, если бы эти страны были просто изолированными или замкнутыми экономиками. Они построили свои экономики на заемных средствах – главным образом из США – во второй половине 1920-х гг.

    Эта зависимость аналогична тому, как деньги из развивающихся экономик, в основном, из Азии, потекли в США в 2000-х гг., когда видимое экономическое чудо основывалось на желании Китая кредитовать. Банковский крах 1931 г., а также в сентябре 2008 г., подорвали доверие международных кредиторов: тогда в США, сейчас в Китае.

    Оба урока – о медлительности и болезненности реконструкции банков, а также зависимости от крупных внешних поставщиков капитала – неприятны. Долгое время было значительно проще повторять успокоительную мантру, которую мировое сообщество коллективно освоило для избегания краха, наподобие 1929 г., что центральные банки мира ясно продемонстрировали в 1987 или 2001 гг.

    Правительства, несомненно, заслуживают похвалу за стабилизацию ожиданий, и, таким образом, предотвращение дальнейшего углубления кризиса. Однако правительственные чиновники нас обманывают, когда утверждают о простоте, если не занимаются упрощенчеством, говоря о политических предложениях, как основе надежды на то, что мы сможем не допустить долгого периода тяжелой экономической перестройки.

    Джеймс Гарольд. Project Syndicate, США

    Источник: ИноСМИ. 2009. 14 мая.

    А. Л. Кудрин в своей работе выделяет микроэкономические факторы, которые способствовали наступлению кризиса сначала в США, а затем и во всем мире. Во-первых, он отмечает развитие новых финансовых инструментов, главным образом структурированных производных облигаций (облигации, позволяющие снизить риски за счет их распределения между инвесторами и обеспечения правильной оценки). Во-вторых, по мнению Кудрина, усилившаяся асимметрия информации послужила причиной того, что кредитные организации не могли выявлять потенциально неплатежеспособных заемщиков [1] . Эти факторы привели лишь к увеличению рисков на финансовом рынке США.

    В работах другого экономиста – А. Несветайловой, посвященных исследованию причин мирового финансового кризиса, также выделяется ряд микроэкономических факторов и процессов, которые способствовали возникновению и развитию кризиса. Автор приводит классификацию существующих взглядов на природу мирового кризиса XXI в., в которой выделяет три группы [2] . К первой относятся теории и мнения о глобальных дисбалансах, а точнее о структурных причинах кризиса. Вторая группа содержит причины промышленного, рыночного и политического характера. Из данной группы экономистами чаще всего упоминается секьюритизация и ресекьюритизация, наряду с ошибками и провалами финансового менеджмента в качестве основополагающих причин экономического спада и краха кредитного рынка. Несветайлова в наибольшей степени поддерживает третью группу факторов – поведенческие причины кризиса. По ее мнению, недостаток профессионализма и некомпетентность, а также возрастающее оппортунистическое поведение (моральный риск, неблагоприятный отбор) создали условия, при которых финансовые институты выдавали кредиты потенциально ненадежным заемщикам [3] . Более того, автор подчеркивает, что общей для всех трех групп причин мирового финансового кризиса является признание финансовых инноваций виновником кризиса.

    Существующие теории циклического характера экономического развития показывают невозможность выделения единственной теории, которую бы поддержали все экономисты, поскольку в рамках различных экономических школ происходит собственная трактовка циклических колебаний в экономике. Другой важный вывод состоит в том, что экономистам важно уделять внимание и изучать экономические циклы в разрезе микроуровня экономики. Микроэкономические факторы и процессы могут служить причиной достаточно сильных изменений в экономике в целом. Ряд современных экономистов придерживаются мнения, что именно определенные процессы микроуровня привели к возникновению кредитного, а затем и экономического кризиса в 2008–2009 гг.

    • [1]Кудрин А. Л. Мировой финансовый кризис и его влияние на Россию // Вопросы экономики. 2009. № 1.С. 9-10.
    • [2]Несветайлова А. За пределами политэкономии Мински: ликвидность и финансовые инновации в контексте глобального кредитного краха // Вопросы экономики. 2011. № 6. С. 107-108.
    • [3]Несветайяова А. Загадки глобального кредитного краха, или об иллюзии ликвидности // Вопросы экономики. 2010. № 12. С. 40–41.

    studme.org

    Великая депрессия 1931

    Раздел III. РАЗРУШЕНИЕ ПОСЛЕВОЕННОЙ СИСТЕМЫ МИРОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ

    Глава 9. «ВЕЛИКАЯ ДЕПРЕССИЯ» 1929-1933 ГОДОВ И РАСПАД МЕЖДУНАРОДНОГО ПОРЯДКА В ТИХООКЕАНСКОЙ АЗИИ >

    2. Влияние депрессии на положение в ведущих государствах

    Первые симптомы катастрофы (падение спроса и затоваривание складов готовой продукции) были отмечены в экономике США летом 1929 г. Однако на поверхность эти явления вышли только после двух пиков спекулятивного ажиотажа вокруг акций крупнейших компаний 24 и 29 октября того же года, когда соответственно дневные продажи ценных бумаг составили 12,8 и 16,4 млн. на Нью-Йоркской фондовой бирже. Период с июня по октябрь 1929 г. можно назвать временем непосредственного формирования кризисных тенденций. В дальнейшем развитии «великая депрессия» прошла этапы: развертывания (конец 1929 — середина 1931 г.), максимума (конец 1931 — середина 1932 г.) и выхода из кризиса (конец 1932 — 1933 г.). Распространение «кризисных волн» на новые страны и их затухание происходили асинхронно.

    Для США наиболее серьезное падение продукции тяжелой промышленности пришлось на вторую половину 1932 — первую половину 1933 г. Характерной чертой ситуации явились банкротства 130 тыс. промышленных, торговых и финансовых компаний, которые привели к невероятному увеличению количества лиц, лишенных работы (до 25% трудоспособного населения к 1933 г.). Другим отличительным признаком депрессии стало массовое разорение фермеров, ряды которых пытались пополнить безработные переселенцы из городов. Фактически все запоздалые попытки администрации Г.Гувера бороться с кризисом путем государственного регулирования финансов оказались несостоятельными.

    Практически сразу за катастрофой на фондовой бирже Нью-Йорка кризис охватил экономику Германии, развитие и техническое переоснащение которой особенно сильно (из-за проблемы репараций) зависели от зарубежных инвестиций. Непрерывное падение производства продолжалось в стране с конца 1929 до августа 1932 г. Бездействовали целые промышленные районы, более чем в 2,5 раза упали объемы внешней торговли, безработица охватила почти 50% лиц наемного труда (абсолютный рекорд среди развитых стран). Сформированное весной 1930 г. правительство Генриха Брюнинга попыталось преодолеть кризис путем сокращения расходов на социальное страхование, увеличения налогов, повышения импортных пошлин на сельскохозяйственные продукты, но эти меры только обострили социально-политическую ситуацию.

    Вступление в полосу кризиса Великобритании, по сравнению с США и Германией, оказалось замедленным. Наибольшей глубины кризис достиг только весной 1933 г., поразив преимущественно старые отрасли (добычу угля, выплавку стали, судостроение), а также финансы. Вынужденная отмена в 1931 г. привязки британской валюты к золоту вызвала обесценивание фунта и цепную реакцию падения курсов валют малых стран, входивших в «стерлинговый блок» — Ирландии, Дании, Швеции и т.д. К 1932 г. впервые за многие десятилетия в платежном балансе Соединенного Королевства возник дефицит.

    На берега Сены волны кризиса докатились в конце 1930 г. Однако сам процесс его преодоления растянулся до 1936 г. Наиболее сложная ситуация в экономике Франции сложилась в 1932 и 1935 г., хотя падение производства не было таким глубоким, как в США и Германии. В особенно тяжелом положении оказались металлургия, машиностроение и текстильная промышленность. От кризиса пострадали средние слои в городе и мелкие сельские собственники. Правящая элита страны попыталась встать на путь осуществления системы мер по государственному регулированию экономики, названной во Франции «дирижизмом», особенно в сфере военно-промышленного комплекса.

    Апогей экономического кризиса в Италии пришелся на 1932 г., когда по отдельным отраслям промышленности падение производства составило 300% от уровня 1929 г. Заметное воздействие на экономическую ситуацию на Апеннинах оказало сокращение объема внешней торговли — к 1934 г. в 3 раза по сравнению с докризисным периодом. Отличительной чертой внутренней политики правительства Б.Муссолини по преодолению «великой депрессии» стало принудительное объединение частных компаний в 22 промышленные корпорации, осуществленное с 1930 по 1934 г.

    Тесные экономические связи между США и Японией привели к тому, что японская экономика испытала серьезные потрясения, особенно в угольной, металлургической, хлопчатобумажной отраслях и судостроении. Довольно сильно пострадал аграрный сектор японского хозяйства. В то же время общая незавершенность процесса индустриализации (как и в СССР) уменьшила остроту экономической ситуации, а выход из «великой депрессии» был найден в принятии курса на развертывание военно-инфляционной конъюнктуры с отказом от золотого стандарта иены.

    Первоначально многие политики и экономисты выступали с позиций свертывания государственного вмешательства в экономику в расчете на «самооздоровление» хозяйственных организмов государств. Однако к 1931 г. стало очевидно, что надеждам на «автосанацию» сбыться не суждено. На этом фоне вызывали интерес в целом сравнительно успешная борьба с кризисом в странах с сильными позициями государственного сектора (Италия, Япония), а также опыт СССР. В пользу использования государственного регулирования стали высказываться теоретики и политики (Дж.М.Кейнс, Ф.Д.Рузвельт), предлагавшие принять меры к ограничению рыночной стихии и формулированию «правил игры» в макроэкономике. В рамках поворота к государственному вмешательству, тем не менее, сложилось два противоположных варианта действий. Первый был связан с ограничением или ликвидацией демократических свобод и переходом на позиции национальной замкнутости (автаркии). Второй предусматривал сохранение демократических институтов и развитие международного сотрудничества в интересах совместной борьбы с кризисом. Наиболее легким в реализации и доступным для усвоения массами казался комплекс мер первого типа, то есть государственного регулирования, связанного с созданием мощного ВПК, усилением протекционизма в торговле, ограничением личных прав граждан.

    www.obraforum.ru

    Война и ВПК

    Все за сегодня

    Мультимедиа

    При обсуждении сегодняшнего экономического кризиса, как правило, проводятся аналогии с Великой депрессией. В своем последнем отчете ‘Перспективы мировой экономики’ МВФ детально исследует эту аналогию не только со стороны потери финансового доверия, но также быстрого спада в глобальной торговле и промышленной активности. В общем, история, больше чем экономическая теория, дает указания к интерпретации совсем неожиданных и, по существу, непредсказуемых событий.

    Почти каждое сегодняшнее проведение аналогий с депрессией начинается с 1929 года как точки отсчета. Однако в Великой депрессии проявились две совершенно разные патологии; каждая требует различных диагнозов и различного лечения.

    Первая и наиболее знаменитая патология заключалась в обвале фондового рынка в октябре 1929 года в США. Ни в какой другой стране не было паники на фондовом рынке такого масштаба, отчасти ввиду того, что ни в какой другой стране не наблюдался такой эйфористический взлет биржевых курсов, которые затянули большое количество американцев очень разных слоев в финансовые спекуляции.

    Вторая патология заключалась в решительном движении от глубокой депрессии к Великой депрессии. Летом 1931 года из центральной Европы прокатилась волна паники среди банков, которая распространила финансовую болезнь в Великобританию, далее в США и Францию, и в итоге по всему миру.

    Паника 1929 года доминировала во всех анализах депрессии по двум особенным причинам. Во-первых, никто не мог удовлетворительно объяснить крах рынка в октябре 1929 года, основываясь на разумных доводах, когда участники рынка реагируют на новости определенного типа. Таким образом, этот обвал представляет интеллектуальную головоломку, и экономисты могут создавать себе имя, пытаясь найти все новые обоснования.

    Некоторые делают вывод, что рынки просто иррациональны. Другие стараются создать сложные модели, согласно которым инвесторы, должно быть, предвидели депрессию или учитывали вероятность введения протекционистских мер в других странах в ответ на закон США о тарифах, несмотря на то, что законодательство США еще не было завершено.

    Вторая причина, по которой 1929 год обрел популярность среди академических и политических комментаторов, заключается в том, что он дает четкий мотив для принятия особых политических мер. Кейнсианцы смогли продемонстрировать, что финансовый стимул может стабилизировать ожидания рынка, и, таким образом, предоставить общую основу доверия. Монетаристы выдвигают альтернативную параллельную версию того, как стабильный финансовый рост позволяет избежать радикальных пертурбаций.

    У обвала 1929 года не было очевидной причины, однако было два очень приемлемых решения. Европейская банковская катастрофа 1931 года была совсем другой. Вряд ли получится сникать академические лавры, отыскав инновационные обоснования его причин: крах был вызван финансовой слабостью в странах, в которых плохая политика привела к гиперинфляции, разрушивший балансовые отчеты банков. Присущая им уязвимость привела к усиленной незащищенности от политических потрясений, поэтому даже споров по поводу таможенного союза центральной Европы и обсуждения военных репараций стало достаточно для разрушения карточного домика.

    Однако возместить убытки было непросто. В отличие от 1929 года, не было (и нет) очевидных макроэкономических ответов на финансовые потрясения.

    Некоторые известные макроэкономисты, в том числе Лари Саммерс, сегодняшний экономический советник администрации Обамы, попытались преуменьшить роль нестабильности финансового сектора как причины депрессии. Ответы, если они есть, кроются в медленной и болезненной очистке балансовых отчетов, а также микроэкономической реструктуризации, которая не может просто навязываться сверху всезнающим планировщиком, а требует от бизнеса и отдельных людей изменения их взглядов и поведения. Улучшение регулирования и надзора, что является хорошей идеей, больше подходит для предотвращения кризисов в будущем, чем для борьбы с последствиями катастрофы, которая уже произошла.

    В результате продолжительных обсуждений кризиса 1929 года в академической среде и в среде общественности люди стали ожидать простых ответов. Однако крах ‘Lehman Brothers’ в сентябре 2008 года был похож на события 1931 года, сильно напоминая о мире депрессивной экономики. Падения австрийского и немецкого банков не смогли бы перетащить весь мир из рецессии в депрессию, если бы эти страны были просто изолированными или замкнутыми экономиками. Они построили свои экономики на заемных средствах — главным образом из США — во второй половине 1920-х годов.

    Эта зависимость аналогична тому, как деньги из развивающихся экономик, в основном, из Азии, потекли в США в 2000-х годах, когда видимое экономическое чудо основывалось на желании Китая кредитовать. Банковский крах 1931 года, а также в сентябре 2008 года, подорвали доверие международных кредиторов: тогда в США, сейчас в Китай.

    Оба урока — о медлительности и болезненности реконструкции банков, а также зависимости от крупных внешних поставщиков капитала — неприятны. Долгое время было значительно проще повторять успокоительную мантру, которую мировое сообщество коллективно освоило для избегания краха, наподобие 1929 года, что центральные банки мира ясно продемонстрировали в 1987 или 2001 годах.

    inosmi.ru