Великая депрессия годы россия

Великая депрессия

«Настоящий голодомор был не в СССР, а в США!» Сенсационные данные о миллионах погибших голодной смертью в период американской великой депрессии&nbsp

Российские историки уверяют: в годы Великой депрессии, бушевавшей в США в 30-е годы, в Америке от голодной смерти умерли около 5 миллионов граждан. Официальный сайт КПРФ уже писал об этой проблеме, в частности о подавлении танками 30-тысячного марша на Вашингтон голодных ветеранов первой мировой войны в 1932 году (Известный русский историк Ю.В.Емельянов: Какую демократию будут продвигать США, и какой памятник следовало бы воздвигнуть в Вашингтоне в 2007 году).

Но не только расстрелянные в Вашингтоне голодные ветераны, но и многие из голодающих по всей стране погибли по вине правительства США. Почему же сегодня за океаном предпочитают стыдливо помалкивать об этом, мы поговорили с исследователем истории XX века Борисом БОРИСОВЫМ.

ОНИ ПОДДЕЛАЛИ СТАТИСТИКУ

— Борис, западные историки уже засомневались в этой цифре.

Сомневаться можно сколько угодно, но лучше взять официальные данные статведомства США, которыми я и пользовался. А они ошеломляют. В 30-е годы в США фактическое наличие граждан выяснялось только в момент переписи населения, а они проводились в 1930, 1940 и 1950 годах. Так вот, данные этих переписей выявляют резкую недостачу населения США. И очевидно, что эти статданные были подогнаны под фактически наличное население на годы переписи, то есть подделаны. Выглядит это так: рождаемость к началу 1931 года якобы падает вдвое и таковой остается на уровне десяти лет. А в 1941 году резко повышается. И гаже вдвое. В демографии такого не бывает! Если бы дело было лишь в падении рождаемости, то мы бы имели провал только по лицам, рожденным в 30-х годах. Однако такой провал есть и по американцам, рожденным в 20-х годах. Но «не родиться» они не могли -они уже жили! Следовательно, они могли только умереть в 30-е годы.

Всего, исходя из американской статистики, население США к 1940 году должно было возрасти почти до 141,856 миллиона человек. Фактически же мы видим цифру в 131,409 миллиона. 3 миллиона из них объяснимы миграцией населения. Еще около 2,5 миллиона потерь приходится на снижение рождаемости (тут еще надо выяснить долю неучтенной младенческой смертности). А около 5 миллионов куда-то пропали в американской статистике. И никто так и не объяснил, куда они подевались.

— Не проще взять и посмотреть статистику населения по годам: сколько родилось, сколько умерло.

— А вы не увидите достоверных цифр.

— Как это?

— А вот смотрите статистический сайт США. Возьмем 1932 год: «статотчет за 1932 год не составлялся». Понимаете, какой удобный способ спрятать концы в воду? Просто не составлять отчет.

ПРАВИТЕЛЬСТВО РУЗВЕЛЬТА УНИЧТОЖИЛО УРОЖАЙ И СКОТ

— Неужели и впрямь такие страшные потери от Великой депрессии были?

— Получается, что так. Среди миллионов обездоленных людей свирепствовали голод, болезни, высокая смертность. Около 5 миллионов фермеров и членов их семей лишились земель и жилья, то есть раскулачены в никуда.

— Терминология какая-то советская.

— По сути, то, что произошло с американскими фермерами, можно поставить в один ряд с раскулачиванием в СССР. Дело в том, что земля, урожаи и скот многих фермеров находились в залоге у банков. А те, в Свою очередь, принадлежали крупным олигархическим агроструктурам, которые забирали у разорившихся крестьян имущество за долги. Под жернова кредитной системы тогда попал практически каждый шестой фермер.

— Но вы же сами сказали, что урожай и скот, выращенные фермерами, никуда не делись, они просто сменили хозяев.

— Аграрное бизнес-лобби было не заинтересовано в том, чтобы еды было много: тогда она стала бы доступной обедневшим американцам. Поэтому власти и бизнес поступили вполне «по-рыночному»: запахали около 10 миллионов гектаров земель с урожаем и уничтожили более 6,5 миллиона свиней. Естественно, все это вызвало недовольство простых американцев, которые устраивали «голодные марши». Правительство оставило им лишь один выбор — «общественные работы».

МИФ ОБ УКРАИНСКОМ ГОЛОДОМОРЕ РОДИЛСЯ В КОНГРЕССЕ США

— Однако считается, что именно «общественные работы» дали Америке новые каналы, дороги, мосты.

— Восхищаться мудростью Рузвельта, организовавшего «общественные работы», — это то же самое, что восхищаться мудростью Сталина, который организовал строительство Беломорканала и ряда других великих строек коммунизма. Память о гуманитарных преступлениях правящего тогда режима США вытравлена из официальной истории, подменена пропагандой, в которой есть место «мудрому» Рузвельту, но нет места миллионам американцев, погибших от голода. Всего через американский «ГУЛАГ» общественных работ прошло около 8,5 миллиона человек. Только безработной молодежи было привлечено около 2 миллионов. Платили им 30 долларов, но 25 из них вычитали за «содержание». Все это происходило в жутких малярийных условиях и на фоне небывалой смертности. Вот об этом нужно писать исследования, а не о выдуманном украинском голодоморе.

— Но ведь голод-то на Украине был!

— Голод был. Но голодомора как геноцида на Украине не было. И от нас этого никто не скрывал. Но в 1988 году конгресс США впервые обвинил Россию в массовом голоде на Украине, как в рукотворном явлении. Тогда была создана даже специальная комиссия конгресса по расследованию «голодомора на Украине».

— То есть миф о голодоморе родился в США? Им-то зачем это надо?

— В США таким образом формируют историческую память. Американцы вообще больше любят считать чужих мертвецов, чем своих.

— Получается, что США «забыли» про свой голодомор?

— Иногда они об этом вспоминают. Ряд современных конгрессменов, например, искренне удивляются своим коллегам, конгрессменам 30-х годов. Цитирую одно из свежих их заявлений: «знали о том, что происходит, но не предприняли ничего для оказания помощи голодающим». Немая сцена. То есть они прекрасно знали, что в богатейшем городе страны Нью-Йорке стоят очереди за бесплатным супом (в американской глубинке таких очередей нет, потому что половина городов — банкроты и у них нет денег на бесплатный суп), но первую помощь населению оказывают лишь через несколько лет после начала кризиса.

О массовом голоде, в котором было повинно правительство США, говорили в Америке и раньше. Однако всех, кто обнародовал правду, объявляли коммунистами, ведущими «антиамериканскую деятельность». И говорившие испытывали па себе все прелести тоталитарной зачистки американского правового и информационного поля.

ЭТО БЫЛ ГЕНОЦИД АМЕРИКАНЦЕВ

— Кстати, как отреагировали в Штатах на ваше исследование?

— Отзывы американцев разные, очень часто называют мой материал коммунистической пропагандой. При этом аргументация этих откликов примерно такая: «У нас в США были демократия и права человека, поэтому все это совершенно невозможно». В то же время на разных англоязычных площадках идет бурная дискуссия на эту тему. Много воспоминаний о том времени: «Старейшие члены моей семьи рассказывали, как люди обивали чужие двери с просьбами дать им работу на один день только за одну еду». Или: «Моя бабушка рассказывала, что иногда она не ела по нескольку дней подряд». Да и массовые демонстрации времен Гувера именовали «голодными маршами». И это название придумал не Борис Борисов в XXI веке, а американская пресса 30-х годов.

— Какой-то геноцид американского народа получается.

— Вот именно! В связи с этим не принять ли нам сегодня заявление, осуждающее гуманитарное преступление этих неторопливых конгрессменов и «кровавый режим Гувера -Рузвельта»? И если их конгресс позволяет зачислять в «жертвы голодомора» всех погибших у нас, то почему мы не можем применить такие же категории к Соединенным Штатам? Хотелось бы напомнить, что массовое уничтожение продовольствия в период кризиса и голода производил не Сталин, а федеральное правительство США.

Товарищи американцы, давайте вести себя честно: если вы считаете жертв голода на Украине жертвами кровавого Сталина, то причислите, пожалуйста, к жертвам кровавого Рузвельта погибших во время американской Великой депрессии. Иначе вы — обычные шулеры. И правительству США нужно все время напоминать об этом. Важно только понять, что нельзя выиграть информационную войну, сидя в окопе и отстреливаясь от обвинений типа «голодомор на Украине», «оккупированные Прибалтика и Европа», «изнасилованная русским солдатом Германия» и далее по списку. Пора и нам наступать на информационном фронте. Находить чувствительные точки в истории и прицельно наносить удары. А этих точек у США и Европы XX века ох как немало.

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Борис БОРИСОВ — историк, публицист, бизнесмен. Выпускник экономического факультета МГУ, одним из первых в СССР создал кооператив, позже создал и возглавлял совет директоров Московского кредитного банка. Автор научных и публицистических трудов по экономике и истории, вызвавших широкий общественный резонанс.

Код для вставки в блог:

www.cprfspb.ru

Вторая великая депрессия. Почему так долго?

Кризис как тема уже не раз надоедал публике. Россияне остыли к вопросу в 2010 году, когда правительство рапортовало об успехах. Потом пришлось вновь обратить внимание на проблему. В 2014-2015 годах экономика страны шумно падала, в 2016-2017 годах – лежала в депрессии. В других странах кризис также оставался проблемой, которая никак не желала уходить. Вторая великая депрессия надоела даже ее исследователям. Но почему она так затянулась, что мы должны и можем сделать, чтобы закрыть эту тему раз и навсегда?

Осенью 2009 года впервые прозвучали победные реляции правительств, заявления о конце «второй великой депрессии». Оживление на фондовом рынке и повышение мировых цен на сырье как бы доказывало этот факт. Нефть выросла до 78 долларов за баррель в декабре 2009 года. Однако в дальнейшем цены на углеводороды не только росли, но и несколько раз снижались.

В марте 2017 года после продолжительного роста нефть стоила 51-55 долларов за баррель. Игра финансовых спекулянтов на повышение при сокращении добычи нефти странами ОПЕК и независимыми производителями вряд ли приведет к новому повышению цен на нефть, поскольку состояние мировой экономики остается угнетенным. Кредитное поддержание потребительского спроса достигло пределов во многих странах, тогда как реальные доходы людей снижаются. Это указывает на сохранение кризиса как решающего в мировой экономике фактора на среднесрочную перспективу.

Конец 2009 года – май-июнь 2011 года знаменовал эру «количественного смягчения» в США, вызревания долгового кризиса в ЕС, спекуляций на рынке нефти, оживления и роста «развивающихся экономик», особенно БРИКС. В 2012-2016 годах этот рост вступил в фазу снижения темпов (в частности в КНР) или прекращения, когда фиксировалась рецессия. 2017-2020 годы принесут рост только в те экономики, которые будут следовать новой модели экономической политики.

Вместе с коллегами по ИГСО и Лаборатории международной политической экономии РЭУ им. Г. В. Плеханова мы не раз называли три ее главных принципа: протекционизм, регулирование и социальное государство.

В числе стран, способных выйти из кризиса, а не пострадать от него еще больше, первое место занимают США. Здесь приход к власти Трампа знаменует признание обществом и средним капиталом необходимости проведения широкой и последовательной протекционистской политики. Несмотря на то, что ФРС находится в конфликте с командой Трампа, она проводит верную политику нормализации ключевой ставки. Если при этом Трамп сумеет взять ФРС под контроль, списать долг и использовать механизм эмиссии, то США получат в 2018-2020 годах преимущества перед другими странами. Напротив ЕС и Япония не имеют такой возможности. Однако положение в США отягощается рядом «но». Трамп не только изолирован, но и не пытается пока прорвать блокаду, что возможно лишь в результате организованного штурма его сторонниками Республиканской партии, а после – Конгресса США.

Пока, таким образом, происходящее в США работает на сохранение кризиса.

В 2011-2012 годы в США развернулся конфликт между республиканской оппозицией (до трампистской) и щедрыми демократами из администрации Обамы. ФРС пришлось перейти к меньшей денежной эмиссии, взяв курс на укрепление доллара, а правительству – к экономии. Ориентированная на экспорт реиндустриализация США продолжалась, но по мере укрепления доллара забуксовала. Замещению импорта не помогла даже «сланцевая революция».

Общество осознало обострение социального кризиса, что в 2016 году привело к революции в Демократической и Республиканской партиях США.

Трамп выиграл выборы президента и начал борьбу за другие ветви, одной из которых является ФРС. Без контроля над денежной эмиссией и без законодательной поддержки Конгресса Трамп не сможет реализовать новую экономическую политику в США. Борьба за нее в условиях сильного доллара и бюджетных проблем – основной сценарий для США на 2017-2018 годы. Лишь одержав победу над противниками, Трамп сможет обеспечить США развитие. Его базой будет отказ от неолиберализма, регулирование и интенсивное замещение импорта. То есть не экспорт, а перераспределение и стимулирование внутреннего рынка, такой может быть модель экономического роста США на ближайшие годы.

Не нужно идеализировать Трампа (обратная крайность по сравнению с его грубой критикой либералами). Во-первых, он может пересидеть свои возможности и потерять лицо. Пока вероятность такого сценария возрастает. Во-вторых, все его стремление обеспечить продажу американских товаров при найме американцев – это отражение стремления забрать прибыль на рынке. Таков интерес среднего капитала, далекого от искренней любви к своему союзнику – рабочему классу. Впрочем, баланс в коалиции при пассивности Трампа сместится к рабочим. Битвы американской политики, пока они не завершатся, вопрос кризиса не снимут.

Китай представляет собой не только главную угрозу мировой экономике как страна, еще не пережившая падения промышленного производства (короткий период 2008 года можно в расчет не брать). Китай – потенциальный источник политической нестабильности в обширном регионе мира; политическая система КНР архаична и непригодна для решения задачи выхода из кризиса через замещение потерянных рынков. А потеря китайскими товарами рынков, это одно из важнейших изменений, что должно случиться в ближайшие годы. В среднесрочной перспективе государства мира должны будут заместить множество ввозных товаров, что во многом и будет означать преодоление ими кризиса.

Китай так и не смог стать новым локомотивом мировой экономики, хотя поддержал своим спросом спекуляции сырьем. Эта ситуация сохранилась в 2016 году, когда Китай смог удержаться от девальвации своей валюты. Её сильное ослабление обрушит китайский ввоз и вывоз, поскольку страны-покупатели его товаров уменьшат потребление. Но ослабление других валют в среднесрочной перспективе будет подталкивать Китай к девальвации юаня, поскольку все больше стран заинтересованы в импортозамещении или не могут удержать в сильной позиции свои валюты. Последнее, например, касается евро и фунта стерлингов.

В 2013 году медленное возвращение кризиса стало очевидным. В ЕС кризис переходил с Юга на Север. Это и породило ситуацию 2016-2017 годов, которую можно описать одной фразой: угроза и начало распада Евросоюза в результате роста общественного недовольства им, а также результатами его экономического курса.

Слабым местом Европы оказалась Украина. Её вовлечение в орбиту ЕС было оценено в Брюсселе как большой успех, как серьезный шаг к экспансионистскому решению накопленных экономических проблем.

Однако экономическая катастрофа на Украине показала россиянам и народам других стран, что сближение с ЕС — процесс далеко не безболезненный. Оборотной стороной успеха ЕС в борьбе за Украину является дискредитация его программы.

В 2017-2020 годах это может ускорить распад Евросоюза. Принципиально важно, что ЕС не может реализовать антилиберальный план экономического развития, поскольку сам является чисто неолиберальным проектом. Проект этот направлен против социального государства, осуществляемого в интересах трудящихся масс экономического регулирования и широкого таможенного протекционизма. Потому противники ЕС указывают на необходимость его ликвидации. ЕС – это преграда, а не неправильно используемый, якобы безликий инструмент, как утверждают либеральные левые, прикидывающиеся евроскептиками, являясь при этом лоялистами.

Ликвидация ЕС должна создать в среднесрочной перспективе новый блок экономик в Европе, без чего страны-участники не смогут реализовать новый план экономической политики и добиться устойчивого хозяйственного развития. Но достижение этого результата возможно лишь через обострение внутриполитической борьбы, что вообще для «старых индустриальных стран» (для Северной Америки и Европы в первую очередь) является перспективой ближайших лет. Сторонники новой экономической стратегии должны будут добиться контроля над политическим инструментом ее реализации – государством.

Этот процесс будет затруднен в странах с низким государственным долгом (например, в России или Китае) выпуском большого объема облигаций, вырученные от продажи которых деньги будут расходоваться на поддержание стабильности находящейся в кризисе политической и экономической системы, включая стимулирование фондового рынка и поддержание курса национальной валюты в условиях падающего потребительского спроса. Однако рост правительственного долга неминуемо приведет к повторению политического кризиса ЕС и США. В ходе его разрешения встанет вопрос о скорейшей реализации плана нелиберальной антикризисной политики. Одновременно рассеются и либеральные иллюзии.

Если оценивать общую перспективу мировой экономики на ближайшие годы, то ее нужно охарактеризовать как преодоление кризиса.

Тенденции должны стать определенными, устойчивыми, что означает уход от ложных – с точки зрения объективно стоящей задачи преодоления кризиса – действий властей в экономике, характерных для 2008-2015 годов. При этом сохранится неопределенность фактора финансовых спекуляций. В 2014 году, когда вторая волна кризиса вошла в фазу быстрого развития, мировые цены на нефть упали со 114 долларов за баррель в июне до 56 долларов в декабре. В 2017-2020 годах может произойти новое падение цен на нефть и другие сырьевые товары. Это станет фактором перехода к новой экономической политике, включающей регулирование и протекционизм. Можно также ожидать разрыва пузырей на фондовом рынке, что ослабит финансовый капитал в условиях, когда его политическое влияние начало снижаться и в рамках неолиберальной политики не осталось механизмов поддержания экономического равновесия, а реальная экономика накопила слишком много проблем. Одна из них – корпоративные долги.

В учебниках экономики чаще всего пишут, что промышленные, торговые либо финансовые кризисы могут продолжаться несколько месяцев или не более пары лет. Современный кризис вообще не существует, если верить официальной статистике. Его первая волна была случайным следствием ошибок финансистов, а вторая волна едва ли вообще признается. Однако кризис существует. Более того: он ощущается миллионами россиян и граждан других государств.

Сохраняющийся в мировом хозяйстве большой кризис связан со сменой длинной волны развития. Он представляет собой период турбулентности, который не может завершиться сам собой без политического участия масс.

Кризис тянется уже так долго, что именно в силу этого неоднократно происходила ревизия теоретических моделей посткризисного развития. Появлялись и прерывались, оказавшись ложными, тенденции, а «черные лебеди» – внезапные шоки для мировой экономики неизменно возникали вновь и вновь. Все это сохраняется и на среднесрочную перспективу, усиливаясь социальным и политическим кризисами во многих государствах. Их развитие создает одну из важнейших неопределенностей, поскольку нельзя заранее точно определить, какие страны и в какой форме будут реализовывать протекционистский курс и станут возрождать спрос, индустрию и социальное государство.

Определенно можно сказать одно: эпоха неолиберализма закончена, а её слом является основной задачей на среднесрочную перспективу.

Неолибералы нигде больше не могут организовать экономический подъем. Однако пока они остаются у руля политики стран и континентов, кризис будет продолжаться, его проявления будут стараться подавить, но сам он будет прорываться вновь. Никакой «новой нормальностью» это не является, а есть лишь признак неустраненных преград. Как только общество уберет их, уберет от власти неолибералов, станет возможно закончить эпоху кризиса. У тех, кто не сделает этого, она будет еще продолжаться.

rabkor.ru

Индустриализация против Великой депрессии

Россияне до сих пор убеждены в позитивном характере первых сталинских пятилеток

Никаким «модернизационным проектом», тем более примером «эффективного менеджмента» сталинская индустриализация не была. Население СССР пострадало от нее куда больше, чем граждане капиталистических стран от Великой депрессии

Среди наших соотечественников широко распространено представление, что в то время как капиталистический мир переживал Великую депрессию, сталинский Советский Союз не только избежал кризиса, но и благополучно осуществил за те же самые годы модернизацию своей экономики, достигнув невиданных для Российской империи успехов. Миф о преимуществах не знающей кризисов плановой экономики над способным впадать в кризисное состояние капиталистическим хозяйством преодолен, казалось бы, во всем, за исключением периода индустриализации.

И сегодня наши сограждане, благодаря специфическому преподаванию курса отечественной истории в школах и высших учебных заведениях, как правило, убеждены в позитивном характере первых пятилеток 1930-х годов,

во время которых в кратчайший срок власть будто бы «осуществила подлинную промышленную модернизацию и технологическую революцию», избежав кризисных ужасов, переживаемых капиталистическим миром. Подобные оценки базируются не только на ложных представлениях о характере и результатах сталинской индустриализации, но и на слабом знании истории России начала ХХ столетия. Одна из главных причин распространенных заблуждений по поводу первой пятилетки заключается в неспособности объективно оценить последствия октябрьского переворота 1917-го и большевистского эксперимента для российской экономики.

Историю сталинской индустриализации правильно рассматривать в более широком историческом контексте, не ограничиваясь событиями 20–30-х годов.

В начале ХХ века по объёмам промышленного производства Российская империя прочно занимала пятое место среди ведущих мировых держав. Уступая в этом отношении Великобритании, Германии и Франции, Россия устойчиво обгоняла их по темпам роста. В 1885–1913 годах промышленное производство в России ежегодно возрастало на 5,7%, в США — на 5,2%, в Германии — на 4,5%, в Англии — на 2,1%. Известный американский историк экономики Пол Грегори, специализирующийся на изучении российского народного хозяйства, относит столыпинскую Россию к группе стран «с наиболее быстро развивающейся экономикой», таких как США, Швеция и Япония.

В 1913-м доля России в мировом промышленном производстве составляла 5,3% (пятое место) и догоняла показатели Франции (6,4%), доля в мировой торговле — почти 4% (в 1938-м доля СССР в мировой торговле составляла 1,1%).

После октябрьского переворота 1917-го ленинцы приступили к последовательным социалистическим экспериментам в экономике: безвозмездной национализации, уничтожению института частной собственности, изгнанию с промышленных предприятий управленческого аппарата с целью введения утопического «рабочего контроля» за наличными средствами, сырьем, производством и распределением продукции. Эти действия не могут быть объяснены только условиями гражданской войны и разрухи, они иллюстрируют суть коммунистического подхода к экономике.

Огромный урон российской промышленности нанесло создание фактически первых госкорпораций (совнархозов), разрушение внутрироссийского товарного рынка, захват большевиками банков и ликвидация финансово-кредитной системы. К этим мерам следует добавить запрет частной торговли, массовые репрессии и террор, избиение технических кадров, преследование предпринимателей, инженеров, мастеров, квалифицированных рабочих. К концу августа 1920-го в действительной собственности большевистской партии оказались около 40 тысяч российских предприятий, на которых были заняты почти 2 млн рабочих — 70% трудовых ресурсов, использовавшихся в промышленности.

В том числе и в итоге ленинских экспериментов уровень производства в 1920-м составлял лишь 20% от уровня производства 1913-го. За первые три года советской власти большевики отбросили отечественное промышленное производство на десятилетия назад. Поэтому

одна из главных целей форсированной индустриализации, инициатором которой в апреле 1929-го выступила высшая номенклатура ВКП(б), заключалась в том, чтобы преодолеть отставание от капиталистического мира, ставшее следствием по большей части своих собственных экспериментов в промышленности в 1917–1920 годах.

Каковы же оказались результаты первой пятилетки, какая получилась альтернатива капиталистической Великой депрессии?

Было построено 5,5 тысяч км железных дорог — ровно столько каждые четыре года строили в России в период думской монархии (1907–1917 годы). При этом производство угля и стали едва превысило дореволюционный уровень. За счет форсированного создания новых промышленных предприятий (по первому пятилетнему плану планировалось построить 300 крупных и 1 тысячу менее крупных объектов) была заложена база для роста советской экономики, которая с 1928 по 1939 выросла примерно в 2 раза. Среднегодовые темы роста составили 5,8%. Но такие же ежегодные темпы роста демонстрировала капиталистическая экономика столыпинской России. Кроме того, огромное большинство в спешке возведенных новых промышленных объектов страдали высокой аварийностью и непрофессиональной эксплуатацией, так как возводились ускоренными темпами и с грубым нарушением техники безопасности.

Установленные плановые задания не удалось выполнить: к 1933 тракторов выпустили 53 тысячи (вместо 170 тысяч по плану), автомобилей — 24 тысячи (вместо 200 тысяч по плану), железных дорог построили 5,5 тысяч км (вместо 16 тысяч по плану). Теория, в соответствии с которой деревня могла дать средства на индустриализацию, оказалась умозрительной. Государство приобрело возможности для выкачивания из деревни дешевого хлеба и его продажи на внешних рынках. Однако массовое создание госпредприятий по принудительной обработке земли (колхозов) потребовало и встречных поставок из промышленности в разоренную коллективизацией деревню, и, следовательно, огромных госрасходов. В 1929–1933 погибли 77 млн лошадей. Бедные колхозы для обработки огромных государственных латифундий нуждались в тракторах и другой технике, запчастях и комплектующих, удобрениях и самом простом инвентаре. В 1932–1936 колхозы получили от государства около 500 тысяч тракторов, которые должны были восполнить потерю тягловой силы, а, по сути — частичные материальные потери села в период коллективизации.

Продовольственная безопасность страны оказалась подорвана бескризисной «модернизацией» на десятилетия, если не на долгую историческую перспективу. В 1913 крестьянин собирал с одного гектара более 800 кг зерна, а в 1932 не собирал и 600. Ежегодное производство мяса упало до 3,3 млн тонн по сравнению с 4,2 млн тонн в период НЭПа. С 1928 по 1933 поголовье лошадей сократилось на 51%, коров — на 42%, свиней — на 40%, овец и коз — на 66%. Всего в годы первой пятилетки погибло 152 млн голов скота. Общие потери страны от гибели лошадей и скота составили 3,4 млрд золотых рублей (в ценах 1913 года).

Не исключено, что материальные потери деревни в годы первой пятилетки вполне сопоставимы со стоимостью возведенных «гигантов индустрии». Однако такими расчетами историки и экономисты еще не занимались.

Тем не менее очевидно, что сельское хозяйство после событий 1929–1933 годов в Советском Союзе стало нерентабельным и далее требовало постоянной государственной поддержки. Не менее очевидно, что подобные катастрофические потери никак не говорят о том, что развитие советского хозяйства в этот период с точки зрения последствий было «бескризисным».

Катастрофически упал уровень жизни населения. Карточная система была отменена только в 1935 году. По совокупности уровень личного потребления (питание, товары широкого потребления и т. п.) советских граждан оказался ниже не только уровня 1913 года, но и уровня 1926–1927. Средняя зарплата рабочего в 1933 году составляла 125 рублей в месяц, служащего — от 70 до 90 рублей при реальной коммерческой цене 1 кг хлеба 4 рубля. В 1912–1913 батрак на подённой работе у зажиточного кубанского казака получал на хозяйских харчах 1–1,5 рубля в день. Спустя 20 лет «трудодень» кубанского колхозника стоил в 3–5 раз меньше, не говоря уже о нищенском характере окружавшей его жизни.

Жертвами коллективизации и голодомора 1930–1933 стали 8–8,5 млн человек. Это были огромные потери трудовых ресурсов, ослабившие страну и общество не только экономически, но и политически. Подобных чудовищных потерь населения «кризисный» капиталистический мир, мир Великой депрессии, не знал.

В годы первой пятилетки коммунисты заложили основы принудительного труда для трудоспособного населения Советского Союза, как в колхозах, так и на госпредприятиях, фабриках и заводах. Однако ценность и эффективность подобного труда, который вполне можно назвать рабским, была низкой и малопродуктивной.

Что же было целью огромных человеческих жертв и лишений? Желание показать преимущества социалистической экономики, улучшить уровень жизни людей? Нет. Приоритетом для номенклатуры во время первой и второй пятилеток стал советский военно-промышленный комплекс. В 1928–1929 военные расходы «страны победившего социализма» составляли 93 млн фунтов стерлингов, а в 1932 — уже около 140 млн. Если по состоянию на 1 января 1932 в РККА насчитывались 1446 танков и 213 бронеавтомобилей, то на 1 января 1934 — 7574 танка и 326 бронеавтомобилей — больше, чем в армиях Великобритании, Франции и нацистской Германии вместе взятых.

Еще в 1931 году, в разгар выполнения первого пятилетнего плана и задолго до прихода Гитлера к власти, цели строительства и содержания огромной и обременительной для страны армии так недвусмысленно формулировались в документах II (мобилизационно-организационного) управления штаба РККА: «Наша партия…будет всё более активно выполнять свою роль международного двигателя пролетарской революции, толкающего пролетариев всех стран к захвату власти».

Индустриализация резко отрицательно отразилась на демографическом состоянии общества и его благосостоянии, на народном хозяйстве в целом.

Её подлинная цель заключалась в создании для советского населения специфических условий государственного принудительного труда и производства. Такую сверхзадачу большевики решили. Сложившаяся в первой половине 1930-х годов сталинская экономическая система в полной мере гарантировала высшей партийной номенклатуре ВКП(б) сохранение и удержание власти внутри страны, а также открывала перспективы для реализации собственных внешнеполитических планов, связанных с советизацией Европы. Однако никаким «модернизационным проектом», тем более примером «эффективного менеджмента» осуществленная на крестьянских костях «индустриализация» не была, принеся населению России большие лишения, чем Великая депрессия населению капиталистических стран.

m.gazeta.ru