Военная шизофрения

Военная шизофрения

В соответствии с Законом Российской Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» (1992) психиатрическая помощь больным шизофренией оказывается при добровольном обращении пациента или с его согласия (за исключением случаев, когда требуются принудительные меры медицинского характера). Поэтому в настоящее время не все больные состоят на учете в психоневрологическом диспансере (ПНД). Это касается прежде всего больных вялотекущей (малопрогредиентной) шизофренией, которые по мере необходимости обращаются за помощью к врачам территориального ПНД или к психиатрам альтернативных служб. На диспансерном активном учете не состоят и многие больные с благоприятно текущей рекуррентной шизофренией, а также пациенты, у которых диагностируется состояние длительной ремиссии. Последние могут быть по их желанию временно сняты с учета или поставлены на учет. Таким больным может быть оказана амбулаторная психиатрическая консультативно-лечебная помощь.

В связи с особенностями шизофрении, тяжестью и прогредиентностью большинства ее клинических вариантов основными видами помощи при этом заболевании остаются наблюдение в ПНД и лечение в психиатрической больнице.

В ПНД больные шизофренией получают не только внебольничную лечебную, но и социальную помощь по трудоустройству, обеспечению прав, льгот и т. п. В диспансере проводятся лечение малопрогредиентных форм болезни, поддерживающая терапия в период ремиссий, купирование стертых и транзиторных обострений. Появление в последние годы психофармакологических средств, обладающих выраженной антипсихотической активностью и не вызывающих тяжелых побочных эффектов и осложнений, позволило значительно расширить диспансерную помощь.

Больные шизофренией, находящиеся в остром психотическом состоянии — при манифестации болезни или ее обострении, — должны быть направлены в психиатрическую больницу, где им будет оказана медицинская помощь в полном объеме, вплоть до ургентной терапии. Показанием к госпитализации служит продуктивная симптоматика, свидетельствующая об обострении заболевания и нарушающая адаптацию больных. Неотложная госпитализация необходима и в тех случаях, когда из-за резкого снижения критики при обострении болезни невозможно обеспечить систематическое амбулаторное лечение больного. Очень важно своевременно госпитализировать больных с приступообразной шизофренией. Эпизодические «просветы» в начальной стадии заболевания могут создать у врача и близких больного иллюзию легкого, обратимого течения, а совпадающие по времени экзогенные влияния затрудняют точную диагностику эндогенного процесса. Слишком поздняя госпитализация чревата последствиями: задерживается активное лечение, возрастает опасность различных антисоциальных эксцессов со стороны больного, ухудшаются клинический прогноз и перспективы адаптации.

Основанием для госпитализации больного в психиатрический стационар является заключение врача-психиатра (чаще всего ПНД).

В тех случаях, когда состояние больного шизофренией представляет опасность для самого пациента и окружающих его лиц (бред, императивные галлюцинации, возбуждение различного типа, депрессия с суицидальными тенденциями и т. п.), предусмотрена возможность неотложной принудительной госпитализации, процедура которой определена вышеуказанным законом (статья 29).

При направлении пациента в психиатрическую больницу всегда следует учитывать, что его пребывание там, даже по его желанию, может иметь определенные социальные последствия, поэтому госпитализация проводится по точным, не вызывающим сомнений показаниям. В деонтологическом смысле следует учитывать как интересы больных, так и необходимость защиты общества от их социально опасных действий.

Серьезного внимания заслуживают своевременная выписка больного из стационара и перевод его под наблюдение диспансера, на амбулаторное лечение. Основной критерий в этих случаях — достаточно полное, стабильное или значительное обратное развитие продуктивной симптоматики, эффективность поддерживающей терапии, обеспеченность внебольничного наблюдения (семья, диспансер). Не следует выписывать больных при первых признаках улучшения состояния или через несколько дней после купирования острых проявлений болезни. Вместе с тем длительное содержание больных в стационаре может приводить к утрате их социальной активности, разрыву связей с обществом и т. п. При многомесячном и многолетнем пребывании больного в стационаре могут развиться явления госпитализма.

В связи с этим, помимо активной биологической терапии, в стационаре необходим комплекс реадаптационных мероприятий в пределах возможного (труд, удовлетворение культурных запросов). В последнее время развиваются промежуточные формы учреждений (типа дневных стационаров, пансионатов и т. п.), в которых проводится активное лечение больных без полной изоляции от семьи и привычного окружения.

Больные с тяжелым дефектом личности и редуцированными психотическими симптомами (стабилизация на уровне конечного состояния) могут быть направлены в психоневрологические учреждения социального обеспечения.

Все этапы лечения больного шизофренией, осуществляемые в различных психиатрических учреждениях, строго регламентированы вышеупомянутым Законом о психиатрической помощи.

Трудовая, военная и судебно-психиатрическая экспертиза. Решение экспертных вопросов в области трудового, военного и судебно-психиатрического законодательства являются важной частью организации помощи больным шизофренией, направленной на создание условий для их реабилитации. Правильное решение экспертных вопросов основывается на знании общих закономерностей течения заболевания, индивидуальных особенностей течения шизофрении и оценке психического состояния в момент освидетельствования.

Экспертизу трудоспособности больных шизофренией проводят специализированные комиссии, функционирующие в тесном контакте с врачами ПНД и психиатрических стационаров. В последнее время изменены названия этих комиссий, введены в их работу новые правила, введены новые формулировки, обосновывающие определение групп инвалидности, что необходимо знать всем психиатрам (подробно см. часть 1, главу 8).

Достаточная сохранность трудоспособности и даже профессиональный рост возможны при рекуррентной и близких к ней вариантах приступообразно-прогредиентной шизофрении. В периодах приступов заболевания больные временно считаются нетрудоспособными. Имея в виду возможность благоприятного течения заболевания, на период долечивания также лучше использовать лист временной нетрудоспособности и не следует спешить с переводом их на инвалидность, так как это может существенно затруднить последующую реабилитацию. При затяжных или континуальных приступах устанавливается группа инвалидности, соответствующая состоянию больного (обычно II ). Трудоспособность в ремиссиях определяется их формой — от установления временной нетрудоспособности (для активного лечения) до установления инвалидности II и III группы. Последняя устанавливается при сниженной, но неутраченной трудоспособности.

Естественно, наиболее часто и стойко трудоспособность оказывается утраченной при злокачественно-прогредиентных формах шизофрении. Промежуточное положение в этом отношении занимает параноидная шизофрения. При вялотекущей шизофрении трудоспособность может быть достаточно сохранной или ее восстановление может обеспечиваться в периоды обострения заболевания выдачей листа временной нетрудоспособности. При вялотекущей шизофрении, как и при прогредиентных формах заболевания, необходимость в переводе на инвалидность обычно возникает на отдаленном этапе заболевания. Поскольку экспертное заключение имеет большое значение для социально-трудовой адаптации больных, особую осторожность следует проявлять при оценке непсихотических состояний пограничного типа в юношеском возрасте.

В связи с вопросом о трудоспособности больных шизофренией привлекают к себе внимание данные ВОЗ, свидетельствующие о положении больных в разных культурах [ Carnpenter W . T ., Buchnan R . W ., 1995]. Оказалось, что более благополучное положение имеют пациенты в развивающихся странах с их меньшими требованиями к индивидуальным способностям человека и более традиционной поддержкой окружающего сообщества. В большинстве же развитых индустриализированных стран, где требования к работающим и общее напряжение жизни весьма велики, где много широковещательных деклараций о необходимости помощи больным, возможности получения работы последними весьма ограничены. Так, в США 70 % больных шизофренией являются безработными.

В нашей стране большой поддержкой для тяжелобольных являлись активно функционировавшие до последнего времени лечебно-трудовые мастерские.

К службе в армии больные шизофренией считаются непригодными, что определено соответствующими положениями и инструкциями, на основе которых действуют военно-медицинские комиссии.

При судебно-психиатрической экспертизе наличие шизофренического процесса в форме психоза либо выраженных изменений личности ведет к признанию больных невменяемыми. Если заболевание в аналогичной форме возникло в период следствия или заключения, то больных направляют в психиатрическую больницу. Исключение составляют больные приступообразной шизофренией, у которых после приступа формируется глубокая многолетняя ремиссия с полной трудовой адаптацией. В таких случаях не исключена вменяемость пациентов. Наибольшие трудности для судебно-психиатрической экспертизы представляют малопрогредиентные формы шизофрении, а также постпроцессуальные психопате подобные состояния. Судебно-психиатрическая оценка в этих случаях строго индивидуальна и зависит в основном от способности больных отдавать себе отчет или руководить своими действиями в конкретной криминальной ситуации.

Судебно-психиатрическая оценка дееспособности больных в рамках гражданских актов основана на определении психического состояния в момент их совершения. Состояния психоза и выраженные проявления дефекта при совершении соответствующих юридических актов делают больных недееспособными. При выраженных психических расстройствах возникает также вопрос о признании больного недееспособным с обязательным наложением опеки для предотвращения вреда, который он может причинить своим интересам.

Все судебно-психиатрические решения в отношении больных шизофренией принимаются врачами на основе существующего законодательства в установленном порядке (более подробно см. часть 1, главу 8).

www.psychiatry.ru

Военная аналитическая шизофрения Запада

«АН» не так давно писали об исследованиях серьёзной западной аналитической конторы «РЭНД Корпорейшен» о вероятной войне между Россией и НАТО в Прибалтике. Недавно она разродилась новыми трудами. Причём в стиле «нести как можно больше чуши, а потом попытаться найти что-то ценное». Однако, несмотря на настоящую комедию, такая аналитика опасна – поверив написанному, западные лидеры могут принять неверное решение и подтолкнуть мир к войне.

«Опасный мир» и его аналитики

В свежем докладе «РЭНД» «Военные возможности и силы США в опасном мире» рассматриваются различные сценарии военного противостояния с участием США и НАТО против основных противников Америки. Ими признаны Россия, Китай, КНДР, Иран, а также «салафитско-джихадистские группировки». Видимо, имеется в виду запрещённый в России ИГИЛ.

В исследовании особый упор делается на противостояние с Россией и Китаем по отдельности или вместе. Надо сразу отметить, у авторов имеются странные понятия о том, как может выглядеть большая региональная война с нашей страной. Так, про ядерное оружие в документе почти нет упоминаний – всего два слова о том, что у России имеется от тысячи до двух тысяч тактических ядерных зарядов (ТЯО), хотя их в несколько раз больше.

Ядерные допущения

При этом, сославшись на то, что Россия взяла на себя право применения ядерного оружия первой, авторы почему-то решили, что если не предпринимать против нашей страны масштабных действий, то даже большая региональная война с РФ будет неядерной. Это – явное и опасное заблуждение!

Несмотря на резкий рост возможностей армии России как в обычной войне, так и в неядерном стратегическом сдерживании, порог ядерного применения есть тайна за семью печатями. Как, когда и по какому сценарию может быть задействовано ТЯО – тоже вопрос. И это правильно – противнику этого знать не стоит.

Странные рамки

И вообще авторы имеют довольно странные понятия о сценариях войны с Россией. В первую очередь они рассматривают всё тот же набивший оскомину блицкриг ВС РФ против нанодержав Прибалтики, который непонятно зачем нам нужен. На Западе никак не могут понять, что политика Кремля по отношению к этим маленьким, но пахучим гособразованиям пока описывается так же кратко, как и правила техники безопасности при встрече с коровьей лепёшкой: «Пусть лежит, и наступать на неё не надо». При этом сценарий, где США вступаются за Украину в случае «российского вторжения», авторы не рассматривают. Они считают, что НАТО и США нет до этого дела, надо свои границы беречь. В общем, в Киеве расстроятся – там верят, что «Америка с ними».

Тем не менее авторы рассматривают два сценария «гибридной войны». Видимо, имеют в виду нечто вроде конфликта на Донбассе или в Сирии, который можно купировать весьма ограниченными, по их мнению, силами. Но почему-то они считают, что группировка, которую Россия может выделить для «большой» наступательной войны против НАТО, будет не больше, чем группировка, собранная в 2014 г. на украинском направлении. То есть, по их подсчётам, не более 90 тыс. человек. Впрочем, по мнению «РЭНД» этого будет достаточно, чтобы Россия решила все свои задачи за 60 часов. Причём отбить назад занятые территории НАТО уже не сможет.

Чтобы избежать этого, авторы считают нужным разместить в Германии, Польше и Прибалтике 3 комплекта техники бронетанковых бригад (сейчас имеется один в 6 странах). Плюс пехотную бригаду на БТР «Страйкер» в Германии, 5 эскадрилий истребителей и прочее. А для «большой региональной войны» хватит 3 бронетанковых, одной пехотной, одной лёгкой пехотной, одной воздушно-десантной бригад. Также потребуются бригада морской пехоты, при поддержке 28 эскадрилий истребителей ВВС, 7 эскадрилий тяжёлых бомбардировщиков (практически всё, что осталось) и десяток спутников-разведчиков. Затем планируется усилить группировку ещё парой танковых бригад, одной или двумя артиллерийскими, одной бригадой морской пехоты и 20 подлодками.

В целом как-то негусто для войны против России, которая может выставить сухопутную и авиационную группировку намного сильнее.

Схемы кадета

При этом авторы признают мощь нашей ПВО, которая не даст летать над нашими войсками, но уповают на разработку средств подавления и прочие мечты. В «РЭНД» понимают, что никакая авиация не поможет против армии России, если недостаточно наземных войск. Более того, они требуют от руководства стран НАТО отказаться от окончания уничтожения запасов кассетных боеприпасов к концу 2018 г., подчёркивая их высокую эффективность по опыту Донбасса и Сирии. Мол, ничего лучше против высокоподвижных механизированных войск нет – никакое высокоточное оружие тут не поможет. Хотя, кстати говоря, кассетные боеприпасы могут быть и высокоточными.

Также они подчёркивают, что и в этом случае война вполне может быть США и НАТО проиграна – хорошо, хоть в чём-то не утратили адекватности. Но в целом их планирование находится где-то на уровне кадета. Знания о реалиях ВС РФ, в общем, там же. Например, о том, что у наших РСЗО есть ракеты с дальностью куда более 90 км, они не знают, как и о многом другом.

Точно такая же история у авторов и с Китаем. Также они делают ряд забавных утверждений о великой мощи Америки. Якобы её соотношение сил с Китаем составляет 2, 5:1, а с Россией аж 6:1. Конечно, это не имеет ничего общего с реальностью. Причём аналитики делают странный вывод и утверждают, что из-за своей немереной мощи Америка может и проиграть. Хотя в реальности США лучше даже не пытаться сравнивать суммарный потенциал ВС РФ и НОАК со своим или общенатовским. Шизофрения какая-то, а не аналитика.

Дайте денег

При этом подчёркивается, что и Китаю США проиграть тоже могут. А особенно велик риск проигрыша в случае одновременной войны и с РФ в Европе, и с КНР, ведь они практически союзники и могли бы скоординироваться. Зачем, правда, китайцам атаковать прибалтов – опять же неясно. Может, лучше нам помочь китайцам на Дальнем Востоке? Так было бы куда логичнее, но у «РЭНД» своя логика. То есть там считают, что США надо готовиться к сценариям не «двух небольших одновременных конфликтов», как в нынешней доктрине Пентагона, а к «двум большим войнам» или «большой войне и небольшому конфликту».

Недавно был опубликован и другой доклад, изначально написанный для служебного пользования НАТО. Там говорится, что в случае большой войны с Россией вся структура боевого управления войск стран Альянса быстро придёт в упадок: управление войсками будет нарушено, а сами они понесут огромные потери, что может привести к разгрому. Также отмечается, что пока НАТО будет проводить мобилизационное развёртывание (сильно затруднённое малым количеством резерва, особенно техники в европейских странах), Россия или Россия вместе с Китаем успеют развернуть свои силы намного раньше.

Понятно, для чего заказывают такие материалы, – для увеличения ассигнований на оборону. А то Трамп добавил мало денег: аппетиты господ с пилами из корпораций и Пентагона уже не устраивает и такая прибавка.

Западу для победы нужен Китай

На фоне всего этого достаточно интересно звучат предложения аналитиков из другой организации – Globsec. Это словацкая «контора», но возглавляет авторскую группу американский отставной генерал-морпех Аллен. В его труде также признаётся, что война с РФ не сулит НАТО ничего хорошего, и в качестве «лекарства» предлагается. перетащить на свою сторону Китай. Конечно, стравить нас с китайцами – это давняя мечта русофобов, ещё с 50-х годов прошлого века, когда из-за хрущёвской политики была разрушена дружба с КНР.

Но за последнее десятилетие Запад сам слишком много сделал для того, чтобы не столкнуть РФ и КНР, а, наоборот, слить их в союзе, подталкивая друг к другу. И это вполне получилось. И хотя и понятны выгоды США от предложения генерала Аллена «перетащить китайцев в свой окоп», никаких путей для этого он со своей группой не предложил. Видимо, потому, что их сложно придумать.

Больше всего эта идея напоминает анекдот про зайцев, явившихся к филину за советом, как защититься от лис и волков. Тот им посоветовал стать ёжиками, тогда, мол, вас никто трогать не станет. А на вопрос «как это сделать?», ответил, что он является специалистом по стратегии, а тактику надо придумать самостоятельно. Но России, конечно, надо учитывать такие настроения «с той стороны» и форсировать развитие военных отношений с Китаем. Что и делается. Так, число совместных учений с НОАК растёт. Например, в ближайшее время в Китае состоятся первые совместные командно-штабные учения по тактике ПВО-ПРО.

Понравилась публикация? Поддержите издание!

*Получай яркий, цветной оригинал газеты в формате PDF на свой электронный адрес

argumenti.ru

Был бы человек, а диагноз найдется

Александр Подрабинек исследовал злоупотребления психиатрией в СССР

Психиатрические больницы всегда имели много общего с тюрьмами. В Советском Союзе, когда с политической точки зрения стало неудобно сажать диссидентов в тюрьмы, их отчасти заменили «психушки».

В 1961 году известный американский социолог Эрвинг Гофман издал книгу Asylums («Приюты»), которая вызвала бурную реакцию современников.

Гофман проник в большую психиатрическую больницу в Вашингтоне под видом ассистента физиотерапевта и наблюдал за происходящим там с близкого расстояния.

Увиденное заставило его провести прямые параллели между психиатрическими больницами, тюрьмами, концлагерями, казармами, сиротскими приютами и целым рядом других, как он их назвал, «тотальных институтов».

При этом, как отметил Гофман, пациенты психиатрических больниц оказывались в таких условиях не просто потому, что они больны.

Он не ставил перед собой задачу выяснять, насколько обоснованными были диагнозы пациентов психиатрических больниц, но обратил внимание на то, что в конечном счете все они попали в больницу в результате какого-то конфликта с окружающими.

Вялотекущая шизофрения

Примерно тогда же, когда Гофман писал и издавал свою книгу, в начале 60-х годов в Советском Союзе профессор Андрей Снежневский изобрел концепцию вялотекущей шизофрении.

В теоретических работах советские психиатры писали, что это заболевание развивается медленно (возможно, всю жизнь), и симптомы шизофрении выражены очень неявно. Западные психиатры посчитали, что на практике такой диагноз при желании можно поставить кому угодно, и не признавали его.

Владимир Буковский тоже подвергся принудительному лечению в психиатрической больнице

В современной России признана международная классификация болезней, в которой «вялотекущая шизофрения» отсутствует.

«Снежневский и его школа утверждали, что есть формы шизофрении, которые настолько незаметно развиваются, что это непрофессионалу никак не видно», — объясняет Владимир Буковский, который начал свою диссидентскую деятельность как раз в те годы и был признан больным вялотекущей шизофренией.

«И окружающие не заметят ничего странного в поведении больного, и он сам не будет ничего замечать, а тем не менее шизофрения у него развивается», — говорит он.

«Вялотекущую шизофрению придумали не в России, она существует объективно», — заявила bbcrussian.com Татьяна Дмитриева. С 1990 года она возглавляет Институт имени Сербского, где в советские времена признавали невменяемыми многих диссидентов (ныне это учреждение называется Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского).

Но она оговорилась: «Диагноз сейчас ставится только по международной классификации, так называемой МКБ-10. В этой классификации вялотекущей шизофрении нет, и соответственно, просто давно даже этот диагноз и не ставится».

«Это кстати защита правовая, очень мощная защита для наших пациентов. Потому что диагноз, поставленный по международной классификации не просто легко прочитать, но его легко сопоставить», — сказала Татьяна Дмитриева.

Система карательной психиатрии оказалась востребованной во времена хрущевской оттепели, потому что тогда советский режим начал считаться с мировым общественным мнением, сказал Александр Подрабинек, журналист, правозащитник и автор книги «Карательная медицина», в середине сентября.

«Случай Петра Григоренко, боевого генерала, героя войны, человека известного — привел пример правозащитник. – Он выступил открыто, на московской партийной конференции с критикой Хрущева… Властям показалось неудобным сажать его как врага, потому что очень трудно было бы объяснить, [почему] человек во всем обеспеченный, принадлежащий к военно-партийной номенклатуре, вдруг выступает против коммунистической партии, против ее генеральной линии».

«Они считали, что легче было объяснить, что он просто сошел с ума, и его тоже посадили в психиатрическую больницу», — сказал Подрабинек.

Среди других известных диссидентов, помещенных в психиатрические больницы, была Наталья Горбаневская – одна из семи участников акции протеста на Красной площади против ввода советских войск в Чехословакию в 1968 году (комиссия постановила, что у нее «не исключена возможность вялотекущей шизофрении»), и Валерия Новодворская, одна из самых радикальных либералов в современной России.

Строгий режим

Условия содержания в спецбольницах были очень тяжелыми. Это был такой гибрид тюрьмы и психиатрической больницы. Вся охрана, режим был там тюремный. Просто надзиратели ходили в белых халата

К началу 1970 годов психиатрические учреждения стали использоваться для преследования диссидентов систематически. Все эксперты говорят, что они плотно курировались КГБ.

«Есть документы, которые подписал [Юрий] Андропов, и в них открыто написано, что надо использовать психиатрию в борьбе против диссидентов. И даже есть такой документ, в котором написано, что количество будет быстро возрастать в будущем, и психиатрических учреждений не хватает «, — говорит в интервью Русской службе Би-би-си голландский эксперт, автор книги «Диссиденты и безумие» и глава неправительственной организации «Глобальная инициатива по психиатрии» Роберт Ван Ворен.

«Политзаключенные, в силу того, что статьи, по которым они обвинялись и арестовывались, относились к разряду особо тяжких государственных преступлений, направлялись не в обычные больницы, а в так называемые больницы специального типа, спецбольницы», — рассказывает Владимир Буковский.

«В 60-е годы их было только три: Казань, Ленинград и Сычевка в Смоленской области. А потом, по приказу властей, которые где-то в 70-е годы приказали расширить применение психиатрического метода, под конец существования советской власти, к 1989 году их было уже 12 или даже 14», — продолжает он.

«Условия содержания в спецбольницах были очень тяжелыми. Это был такой гибрид тюрьмы и психиатрической больницы. Вся охрана, режим был там тюремный. Просто надзиратели ходили в белых халатах», — вспоминает Буковский.

Многие санитары в больницах были уголовниками – при многих из этих учреждений был небольшой лагерь – и вели они себя по отношению к «пациентам» агрессивно, тем более что никакой ответственности за это не несли.

«Психический больной по определению виноват, его слово не воспринимается, так что были случаи и убийств, и ограблений, — рассказывает Владимир Буковский, — И конечно, санитарам никто никогда ничего не сказал, никаких преследований против них за это не было».

Пациентов-заключенных пытались лечить. Для этого применялись сильнодействующие снотворные и препарат сульфазин, вызывающий воспаление и сильную боль. Зачем?

«В начале века считалось, что воспалительные процессы снимают психозы. Была такая теория, потом она не подтвердилась, во всем мире с ней больше не экспериментировали, а в России это застряло. В советское время сульфазин применялся в качестве наказания: если вы что-то нарушили, как-то не так себя повели, вам вкалывали сульфазин, и вы два дня корчились в боли и с температурой 42 градуса», — говорит Буковский.

«Эти средства частично считались терапией, то есть средствами лечения от психоза. Раз вы невменяемы, у вас психоз, значит вас надо лечить. Раз лечить – вот такие средства, других не дано», — добавляет он.

Злоупотребляют все

Роберт Ван Ворен возглавляет организацию, которая отслеживает злоупотребления психиатрией в 30 странах

Злоупотребления психиатрией есть во всех странах, говорят правозащитники.

В книге Роберта Ван Ворена рассказывается случай голландца Фреда Спейкерса, который обратился в его организацию в 1988 году.

Спейкерс был социальным работником в голландской армии, и однажды его отправили на встречу с семьей армейского инструктора, погибшего в результате взрыва мины во время учений. Вместе с инструктором погибло еще несколько призывников, и военные решили свалить на инструктора вину за это происшествие. Спейкерс был уверен, что инструктор к взрыву был непричастен, и так и сказал близким погибшего.

После этого Спейкерса объявили душевнобольным. У активистов «Глобальной инициативы по психиатрии» ушло 13 лет на то, чтобы отменить этот диагноз.

В Норвегии поместили психиатрическую больницу лауреата Нобелевской премии по литературе Кнута Гамсуна.

«Наш закон психиатрический – более либеральный, чем во Франции. Вы хотите сказать, что Франция – супердемократическое государство. [Но] там, чтобы госпитализировать, не нужны никакие суды, а надо просто пойти к префекту и подписать бумагу… Мы в этом смысле идем более сложным, но демократическим путем»

Там, впрочем, это было сделано, чтобы прикрыть его: писатель открыто поддерживал нацистов, и после войны его признали невменяемым, решив, что это лучше, чем судить его за государственную измену.

Организация Роберта Ван Ворена, «Глобальная инициатива по психиатрии», изначально специализировалась по Советскому Союзу, но теперь работает более чем в 30 странах.

Большинство из этих стран, как ни странно, так или иначе испытали на себе советское влияние: особенно много злоупотреблений сегодня в таких странах, как Вьетнам, Китай или Куба, отмечает эксперт.

Возврат к прошлому

В современной России случаи, когда в психбольницы попадают люди, которым нечего там делать, единичны.

В 1989 году, в разгар перестройки, в Советском Союзе были приняты законы, серьезно ограничивающие практику карательной психиатрии.

Лариса Арап считает, что ее поместили в психиатрическую больницу по политическим мотивам

Сделано это было для улучшения отношений с Западом и изменения общественного мнения на Западе, уверен Буковский.

После того как он был выслан из страны (о нем советское четверостишие, которое начинается словами: «Обменяли хулигана на Луиса Корвалана»), Буковский принял активное участие в кампании против советской психиатрии, и одним из главных успехов этой кампании стало исключение делегации советских психиатров из Всемирной ассоциации психиатров в 1983 году.

Благодаря горбачевской перестройке содержать людей в психиатрических больницах без суда стало невозможно, и в 1989 году советских психиатров приняли обратно.

В 1990-е годы злоупотребления карательной психиатрией случались, но признаков систематического преследования инакомыслящих такими методами не было. В 1993 году гарантии прав пациентов психиатрических больниц были закреплены в законе. Татьяна Дмитриева считает, что закон защищает потребности душевнобольных людей в большей степени, чем интересы общества в целом.

«Наш закон психиатрический – более либеральный, чем во Франции. Вы хотите сказать, что Франция – супердемократическое государство. [Но] там, чтобы госпитализировать, не нужны никакие суды, а надо просто пойти к префекту и подписать бумагу… Мы в этом смысле идем более сложным, но демократическим путем», — говорит Дмитриева.

10-15 лет назад госпитализация в таких случаях случиться бы не могла, потому что психиатры были бы в ужасе от того, что их опять могут обвинить в том, что они используют психиатрию в политических целях. А сейчас они уже не боятся. Потому что если есть указание сверху, что сделать это можно, они уже не боятся никаких обвинений

«В этом смысле уровень защиты у нас очень высокий. Но вы не забывайте российскую специфику. На каждый закон всегда есть десять вариантов, как его обойти», — добавляет она.

Роберт Ван Ворен считает, что злоупотреблениям психиатрией способствует рост авторитаризма в России. «Атмосфера, которая вернулась в стране,… по моему мнению, позволяет им применять старые меры, которые они раньше использовали, но некоторое время не могли ими пользоваться», — говорит он.

В путинской России известно несколько случаев принудительной госпитализации в психбольницы критиков властей.

В 2007 году в Мурманской области в больницу попала активистка оппозиционного движения «Объединенный гражданский фронт» Лариса Арап.

«Она не очень здоровый человек, скажем так, — комментирует правозащитник Александр Подрабинек, — но оснований принудительно сажать ее в психиатрическую больницу никаких не было».

В августе нынешнего года получил политическое убежище в Польше журналист Евгений Новожилов, который провел семь месяцев в психиатрической больнице в 2001 году после серии статей о нарушениях прав человека в Чечне.

Журналистка Елена Маглеванная, которая в июне этого года также попросила политическое убежище в Финляндии, утверждает, что и ей тоже угрожали помещением в психбольницу.

«10-15 лет назад госпитализация в таких случаях случиться бы не могла, потому что психиатры были бы в ужасе от того, что их опять могут обвинить в том, что они используют психиатрию в политических целях. А сейчас они уже не боятся. Потому что если есть указание сверху, что сделать это можно, они уже не боятся никаких обвинений», — говорит Подрабинек.

Исполнительный директор Независимой психиатрической ассоциации России Любовь Виноградова признает, что эффективного контроля за деятельностью психиатров в России нет.

Российское законодательство предусматривает создание специальной службы по защите прав пациентов, но она до сих пор не создана. И это несмотря на то, что конституционный суд признал принудительную госпитализацию в психиатрическую больницу формой лишения свободы.

Владимир Буковский уверен, что единственное, что мешает карательной психиатрии вновь поднять голову – это правозащитные кампании на Западе.

«Как только мы пригрозили российским властям, что мы возобновим нашу кампанию против карательной психиатрии 70-х годов, они тут же сдались», — хвалится он.

Социальный контроль

Длительное пребывание человека в психиатрической больнице не способствует его дальнейшей реабилитации и возможности вновь вернуться в обычную жизнь

А необходимо ли вообще принудительно лечить пациентов от психических болезней, если при этом невозможно исключить злоупотребления?

Тот же Ирвинг Гофман писал, что чем дольше пациенты пребывают в больнице, тем больше они начинают демонстрировать поведение, оправдывающее изначальный диагноз.

«С этой точки зрения психических болезней вообще не существует, они вызваны разными социальными условиями. – возражает Любовь Виноградова. – Нет, это, конечно, не так… Известно, что во всех странах, во все времена примерно 2% населения страдают тяжелыми хроническими психическими заболеваниями».

«Но конечно, длительное пребывание человека в психиатрической больнице не способствует его дальнейшей реабилитации и возможности вновь вернуться в обычную жизнь», — говорит она.

Французский философ Мишель Фуко утверждал, что психиатрические больницы, также как тюрьмы, являются инструментом социального контроля, а не лечения пациентов.

Владимир Буковский сполна испытал на себе репрессивные возможности психиатрических больниц, но точку зрения Фуко он считает утрированной.

«В то время, отчасти под влиянием нашей кампании на Западе восторжествовала, даже среди психиатров, точка зрения, близкая к тому, что пишет Фуко. В частности в Америке крупные психиатры стали высказываться за то, чтобы хронических больных, не опасных для общества, не содержать в психиатрических больницах, а чтобы они продолжали жить в обществе», — рассказывает Буковский.

«Эта была такая мода, поветрие. Я его как раз застал, когда освободился и разговаривал с психиатрами на эту тему. К чему это привело? К появлению огромного количества нищих на улицах. Они не были опасны, они ни на кого не бросались, но они были не в состоянии организовать свою жизнь», — говорит диссидент.

Этой статьей Русская служба Би-би-си продолжает проект «Душевное здоровье», приуроченный к 10 октября — Всемирному дню психического здоровья. Следите за нашими публикациями.

www.bbc.com